Пока спит Элиот

Наверное, Кроки действительно было одиноко в глуши. Мобиус не ожидал, что его так легко будет заполучить в проводники. Собственно, даже уговаривать не пришлось. Стоило ему лишь упомянуть о цели своего похода, как Кроки тут же сообщил, что ему как раз тоже пора сниматься с места, чтобы пополнить запасы провизии. После этого он, конечно же, поспешно добавил, что Мобиусу крупно повезло, так как офисной крысе нипочем не выжить в пустоши самостоятельно, и что он, Кроки, делает ему невероятное одолжение, покидая самый лучший в этой местности водоем, чтобы избавить его от верной гибели. Мобиус пропустил мимо ушей «крысу» и сделал вид, что очень впечатлен таким самопожертвованием. Это было несложно, так как он был несказанно рад попутчику. Рядом с Кроки предстоящие скитания по незнакомой и опасной территории превращались в туристическую экскурсию. Чтобы сгладить утреннюю размолвку, Мобиус нарочно громко восхищался, когда признанные нужными вещи были мановением руки спрятаны в пространственный карман. Теперь Кроки молча шагал впереди, временами оборачиваясь, чтобы сообщить Мобиусу о какой-нибудь детали ландшафта. Места были ему явно знакомы, он был расслаблен и подтрунивал над своим попутчиком, у которого совершенно отсутствовал опыт выживания в дикой природе. Мобиусу никогда не приходилось заниматься ориентированием на местности, к тому же многие части пустоши выглядели на первый взгляд совершенно одинаково, особенно там, где разбросанные обломки цивилизаций успели зарасти жухлой растительностью. Мобиус не сердился, на локи вообще трудно сердиться, особенно когда они не пытаются воткнуть тебе в спину кинжал. Поэтому он просто радовался компании и тому, что ботинки, за ночь принявшие свой первоначальный облик, магическим образом перестали натирать. Их первой остановкой был облезлый деревянный коттедж, где, судя по беспорядку и кострищу на полу в гостиной, уже побывали мародеры. Пока Кроки гремел ящиками на кухне в поисках съестного, Мобиусу удалось раздобыть в платяном шкафу почти новый школьный рюкзак, подходящие по размеру джинсы и совершенно новую футболку с изображением Эйфелевой башни и надписью «Я люблю Париж». — Как успехи? — спросил он, появлясь на кухне в новом облачении. Кроки высунулся из шкафа и окинул его оценивающим взглядом. — Ты похож на фермера в отпуске, — сообщил он, возвращаясь к своему занятию, — хотя тебе идет. — Я рад, что ты одобряешь мой наряд, — ответил Мобиус, — нашел что-нибудь? — Банку растворимого кофе и пачку сухого кошачьего корма. — Негусто, — разочарованно вздохнул Мобиус. После завтрака, состоящего из травяного чая и шоколадного батончика, он надеялся на более-менее нормальный обед. — В принципе, он съедобный, — сказал Кроки. — Для некоторых и кошка — обед, — буркнул Мобиус и вдруг заметил, что в кухне стало очень тихо. Кроки больше не шуршал пакетами, он медленно оборачивался, и его пасть была оскалена. Мобиус невольно сделал шаг назад. — На что это ты намекаешь? — тихо и зловеще проговорил Кроки. Мобиус запоздало пожалел, что не следил за языком. В ТВА он находился в позиции силы и как-то привык, что любые подначки сходят ему с рук. Локи, несмотря на все свои заскоки, могущественные маги и, как ни крути, принцы Асгарда. А когда имеешь дело с намного превосходящим тебя по силе и не в меру чувствительным существом, подобная ошибка может стать фатальной. Следовало помнить, что нексус-эвент, из-за которого Кроки распылили на месте, судя по всему, был травмирующим событием. — Извини, я не подумал, что это неприятная тема, я должен был догадаться... Кроки клацнул зубами. — О чем догадаться? — не меняя тона спросил он, и когти на его пальцах стали удлиняться. — Эй-эй-эй, я не хотел тебя обидеть, — Мобиус сделал успокаивающий жест и отступил еще на шаг, ожидая, что Кроки в любую секунду может на него наброситься, однако тот уже взял себя в руки. Он втянул когти и сделал глубокий вдох, прикрывая веки. — Это всего лишь байка, — уже спокойно сказал он, — некоторые считают ее забавной, но это унизительно, и я не потерплю, чтобы какой-то смертный клерк... — Хорошо, хорошо, — быстро проговорил Мобиус, пока Кроки снова не распалился, — прости, я не знал, больше не повторится. Мир? Кроки не ответил, он подцепил ногой табурет, рухнул на него и наклонил голову так, что волосы свесились на лицо. — Хочешь узнать, какой у меня был нексус? — устало спросил он. — Если ты уверен, что хочешь поделиться, — осторожно ответил Мобиус. — Когда Танос начал меня душить, я перекинулся в аллигатора и откусил ему сначала руку, а потом голову. Клянусь, ни одна кошка не пострадала. Мобиус шокировано молчал. Ни одному локи, чьи файлы он изучал, не удалось одолеть Таноса. — Представляешь? — продолжал Кроки. — Ты первый раз в жизни делаешь что-то действительно стоящее, спасаешь гребаную Вселенную, и тут заявляются ваши ребята с палками, все аннулируют и отправляют тебя на помойку, потому что Локи-герой — это нонсенс. Локи может быть только злодеем, жертвой или изгоем. Другого не дано. Мобиус не знал, что на это можно ответить. Повторять банальности о несправедливости жизни было неуместно. Больше всего он сейчас жалел, что не может обнять Кроки. Тот вполне мог воспринять это, как продолжение утреннего флирта или того хуже, подумал бы, что его жалеют. Для любого локи жалость других невыносима. Молчание затягивалось. — Ты мне не веришь? — горько усмехнулся Кроки, откидывая волосы назад и нервно проводя рукой по горлу. — Я тебя не виню, я сам от себя не ожидал. — Верю, — проглотив ком в горле, сказал Мобиус, — если у кого-то из вас и был шанс покончить с Таносом, то это должен был быть именно ты. Неожиданно на губах у Кроки заиграла улыбка. — Ты мне говоришь комплименты, — недоверчиво произнес он, — это прогресс. — Ты неисправим, — закатил глаза Мобиус, — А я еще в прошлый раз сомневался, настоящий ли ты локи. Беру свои слова обратно. Ты стопроцентный эталон. — А это уже грубая лесть, — Кроки ухмылялся во всю свою зубастую пасть, — похоже, твой организм приходит в норму, еще немного, и ты начнешь мне предлагать руку и сердце.

* * *

Второе место назначения оказалось безликим офисным зданием из тех, где обычно ютятся мелкие конторы. Похоже, оно оказалось в пустоши сравнительно недавно. Стекла были целы, а местные растения еще только начинали свой путь вверх по грязновато-серому бетону. Дверь легко поддалась, открывая коридор с невнятно тусклыми крашеными стенами и вытертым ковролином, вид которого почему-то подействовал на Мобиуса успокаивающе. Возле немногочисленных дверей висели аккуратные таблички с иероглифическими надписями. Кроки, не раздумывая, выбил ногой первую, сунул нос в проем, покачал головой и зашагал дальше по коридору к следующей. Мобиус тоже поначалу собирался пройти мимо, так как за дверью был типичный офис с пыльными мониторами, стопками папок и другими бесполезными вещами, но вовремя вспомнил, что в ТВА многие сотрудники, несмотря на строгий запрет, хранили в ящиках столов лакомства, и решил попытать счастья. Ему выпал джекпот. В глубине комнаты, за заклеенной стикерами перегородкой скрывалась небольшая кухонька, где его дожидалось целое сокровище. Судя по всему, сотрудники этой фирмы не столько работали, сколько ели. Мобиусу пришлось делать непростой выбор между пятью видами лапши быстрого приготовления и применить все свои знания по стратегическому планированию, чтобы впихнуть в рюкзак почти полную банку арахисового масла, чипсы, конфеты и упаковку сухофруктов. Он уже заканчивал утрамбовывать свою добычу, когда услышал страшный грохот, как будто из буфета разом вывалились все столовые приборы. Секундой позже раздался душераздирающий крик, переходящий в затихающий вой, и Мобиус бросился вон из офиса, уже в коридоре осознавая, что безоружен и надо было прихватить хотя бы степлер. — Кроки! — крикнул он и, только когда ему не ответили, понял, что никогда не называл его так в лицо. Коридор был пуст, только возле последней из четырех дверей валялся битком набитый армейский рюкзак. Мобиус в два прыжка оказался перед распахнутой дверью и заглянул вовнутрь. Это был кабинет стоматолога. Середину комнаты занимало обшарпанное зубоврачебное кресло, на противоположной стене с выцветшего плаката улыбался мультяшный зуб, неуловимо напоминающий мисс Минутку, а на полу повсюду валялись разбросанные инструменты. Сначала ему показалось, что кабинет пуст, но потом в дальнем углу что-то шевельнулось, и он заметил скорчившуюся фигуру. Кроки сидел на полу, обхватив колени руками, и его трясло. Глаза на совершенно белом лице были огромные и совершенно дикие. Мобиус бросился к нему и споткнулся о валяющуюся под ногами кювету. Она громко лязгнула, отчего Кроки вздрогнул всем телом, еще больше вжимаясь в стену. — Не надо, — хрипло шептал он, глядя сквозь Мобиуса, — пожалуйста, я не хочу, не хочу ,не хочу. У Мобиуса сжалось сердце. Плен в убежище не прошел даром ни для одного из тех локи, что его пережили, но некоторых задело сильнее. — Эй, все хорошо, — мягко произнес Мобиус, присаживаясь на корточки перед Кроки, — никто тебя больше не тронет. Вставай, пойдем отсюда. Кроки замотал головой. — Нельзя, — клацая зубами, прошептал он. Его взгляд метался по разбросанным бурам и щипцам, — они за мной снова придут. Снова, снова и снова. Не хочу. Его губы дрожали, когти процарапали на штанах рваные борозды. Видеть Кроки таким напуганным и беспомощным было невыносимо. Когда-то давно Мобиус лишь мельком просмотрел один из файлов за тот период, после чего его самого несколько дней мучала бессонница. Он тогда даже сделал попытку уговорить Равонну вычеркнуть из списка утвержденных временных петель весь период между падением с моста и захватом Нью-Йорка. Однако та наотрез отказалась, ссылаясь на инструкцию, и тогда он на свой страх и риск указал в сети неверный код для всей серии так, что система сбоила и автоматически перенаправляла очередного несговорчивого Локи в следующую, более гуманную петлю. Если бы Кроки был обычным человеком, Мобиус взял бы его за шкирку и выволок бы из этой проклятой комнаты, но он точно знал, что у него, во-первых, не хватит сил, а во-вторых, такое состояние у Кроки могло легко перейти в агрессию. Любое прикосновение могло быть воспринято как нападение, а Мобиусу очень не хотелось, чтобы его загрызли. Если вытащить Кроки из комнаты не представлялось возможным, следовало как-то убрать из нее все, что его ввело в такое состояние. Мобиус лихорадочно соображал. Инструменты можно было запинать под шкаф, привинченное к полу кресло накрыть чем-нибудь. Он окинул взглядом стерильный кабинет. Шкафчики, раковина, сушилка для рук. Единственным ярким пятном был висящий у двери огнетушитель. Мобиус помнил, как им пользоваться. В ТВА регулярно проводили учебные пожарные тревоги. Он сорвал баллон со стены, и вскоре и кресло, и железки, вызвавшие у Кроки паническую атаку, скрылись под шапкой белой пены. — Все, — провозгласил Мобиус, когда огнетушитель изверг последние брызги, — наступила зима. Пора на юг. Он посмотрел на Кроки. Тот растерянно моргал, пока его взгляд не сфокусировался. — Пойдем, — сказал Мобиус, — я там нашел леденцы и чипсы. Ты когда-нибудь ел чипсы? Они хрустят, тебе понравится. Он встал так, чтобы загородить Кроки обзор на случай, если пена стечет с кресла быстрее, чем они выберутся. Кроки уже не стучал зубами, но дыхание все еще было прерывистым, и лицо блестело от пота. Мобиус протянул ему руку, и Кроки, еще вряд ли понимая, где находится, ухватился за нее. Когти уже втянулись, но пальцы были ледяные и липкие. Он поднялся, сделал несколько нетвердых шагов, тяжело опираясь на Мобиуса и не выпуская его руки. Уже возле самой двери его повело, и Мобиус едва сумел его удержать. Кроки наклонился вперед, и его стошнило прямо в открытый ящик. Все еще держась за руки, они сделали несколько шагов по коридору, пока Кроки не сполз по стене на пол. Мобиус отпустил его, вернулся к зубоврачебному кабинету и с силой захлопнул дверь. Когда он обернулся, Кроки сидел, вытянув длинные ноги во всю ширину коридора. По его телу очень медленной волной шла зеленоватая дымчатая рябь. Его глаза были закрыты, а дыхание выравнивалось. Он приходил в себя. Мобиус тоже выдохнул. Он сбегал в давешний офис, принес бутылку воды и сел рядом. — Я сейчас... — не открывая глаз, выдохнул Кроки, — мне нужно... — Не торопись, — сказал Мобиус, — хочешь пить? Кроки замотал головой. — Не это... если тебе не сложно, можешь... — Он открыл глаза и повернулся к Мобиусу. Сочетание полного боли взгляда и острых как кинжалы зубов било наповал. Если бы Кроки сказал, что ему для полного восстановления необходимо выпить литр человеческой крови, Мобиус бы не задумываясь стал донором. — Чем я могу тебе помочь? — участливо спросил он, на мгновение забывая лично выведенную формулу, что если у среднего локи выключается гордыня, то автоматически включается хитрость. Кроки сделал еще один медленный вдох и в следующее мгновение уже лежал у Мобиуса на коленях, лицом к противоположной стене. Не ожидавший такого поворота Мобиус застыл. — Погладь меня, — тихо попросил Кроки, снова закрывая глаза. — Ты же сказал, что хочешь помочь. Мобиус не нашелся, что сказать, и неловко погладил Кроки по плечу. — Нет, не так, представь, что я в животной форме. Помнишь, Кид тебе показывал? Вот как надо — от затылка к хвосту, — рука Кроки прочертила в воздухе плавную линию, — то есть к копчику. А еще можешь почесать под подбородком. Это всегда успокаивает. — Это самая странная просьба за всю мою жизнь, — сказал Мобиус, однако послушно принялся водить ладонью по волнистым волосам и дальше по спине, по направлению к тому месту, откуда когда-то рос хвост. Это не было неприятно. Кроки, должно быть, уже высушился с помощью магии и был почти нормальной температуры. Тяжесть его тела и мерные движения успокаивали. По привычке Мобиус стал прикидывать, не подстроил ли Кроки всю сцену в целях соблазнения, но это было так маловероятно, что Мобиус устыдился своей подозрительности настолько, что даже почесал Кроки под подбородком, хотя изначально не собирался этого делать. — Снизу вверх, — недовольно пробормотал Кроки. — Ты же говорил, что специалист, а не знаешь элементарного. Конечно же, как и для любого локи, для Кроки было неприемлемо проявление слабости, и теперь, когда он начал приходить в себя, просыпалась уязвленная гордость, и он просто обязан был попытаться хоть как-то принизить свидетеля своего позора. — Я специалист по локи, а не по бывшим крокодилам, — парировал Мобиус, меняя направление движений. — Сколько раз говорить, я не крокодил, а аллигатор, — буркнул Кроки. — Я рад, что тебе уже лучше, — ответил Мобиус, с удивлением отмечая, что его губы сами расползаются в улыбке. Кто бы мог подумать, что после многокилометрового марш-броска и эмоциональной встряски лучшее лекарство — это крокотерапия. Через некоторое время Кроки завозился, и Мобиус поспешил убрать руки. — Мне жаль лишать тебя возможности прикасаться к божеству, но нам пора, — сказал Кроки, — Если ты заслужишь, на следующем привале сможешь меня погладить еще раз. Мобиус только покачал головой. Кроки легко поднялся, как будто это не он только что не мог пройти и шага без посторонней помощи. Вид у него все еще был замученный, но он твердо держался на ногах и неправдоподобно радостно скалился.

* * *

Первые полчаса пути Кроки отчаянно делал вид, что ничего не произошло и что он в лучшей форме. Он подкалывал Мобиуса, делился воспоминаниями о давних асгардских походах, сделал себе венок из плюща и даже попытался что-то спеть. Мобиус ему в полсилы подыгрывал. Наконец, то ли Кроки надоело притворное веселье, то ли он решил, что этого достаточно для поддержания репутации парня, которому все нипочем, и дальше они пошли молча. В тишине мысли очень скоро вернулись к оброненному Кроки комментарию. Мобиус сам от себя не ожидал, что зациклится на якобы отравленной еде в ТВА, которая якобы подавляет половое влечение. До сих пор он полагал, что сотрудники великой организации банально выше базовых инстинктов. Занятому служителю порядка просто некогда было заниматься подобной ерундой, и он всегда несколько свысока относился к вариантам, страдавшим от подобных проявлений. Ну что возьмешь с тех, у кого нет великой цели? Надо же им как-то коротать время, не говоря уже о том, что механизм для продолжения рода необходим для обитателей временных линий, в отличие от тех, кто о них заботится. «Сплоченно работайте с братьями и сестрами, чтобы преодолевать препятствия на пути к гармонии на священной временной линии», — встряла в его мысли мисс Минутка. — Братья и сестры, — пробормотал Мобиус. Они все считали друг друга детьми хранителей. Может, поэтому ему никогда не приходило в голову закрутить романчик с кем-либо из коллег? А что тогда насчет вариантов? Мобиус вспомнил прошедшую через его отдел вереницу локи. Все, что он мог позволить себе в отношении вариантов — это умеренное сострадание, и даже это граничило с отсутствием профессионализма и грозило неприятностями. Он настолько погрузился в свои мысли, что не сразу заметил, как изменился окружающий пейзаж. Он очнулся, когда Кроки схватил его за локоть и приложил палец к губам. — Тихо, — прошептал он, — мы слишком близко подобрались. В прошлый раз он был меньше. Мобиус огляделся. Они огибали очень пологий и идеально круглый холм. Эта часть пустоши казалась еще более безжизненной, чем остальные. Здесь не было даже старых обломков цивилизации, если не считать обшарпанных кеглей, попадающихся под ноги каждые несколько метров. Похоже, именно они и были вешками, по которым ориентировался Кроки. — Что это? — шепотом спросил Мобиус. Ему вдруг показалось, что холм дышит, хотя это могло быть просто колыхание травы на ветру. Это место неуловимо напоминало болото с обманчиво гладкой поверхностью, под которой скрывается коварная затягивающая жижа. — Это Элиот. Он просочился под землю и спит. Мобиус внимательно посмотрел на Кроки. Не разыгрывает ли? Но тот указал куда-то вбок, и сомнения пропали. Буквально в метре от того места, где они остановились, из-под земли полупрозрачным лиловым щупальцем медленно поднималась вверх тонкая струйка дыма. — И как долго он еще будет спать? — спросил Мобиус. — Этого никто не знает. Может вечность, может год, а может, вылезет сейчас и нас сожрет, — Кроки сделал страшные глаза и щелкнул зубами.

* * *

К тому времени, как они остановились на ночевку, Мобиус уже совсем выдохся. Даже в магически-модифицированных ботинках непривычные к нагрузке ноги давали о себе знать. Начинало темнеть, и на горизонте мелькнул лиловый всполох, а затем еще один, будто искорки, отделившиеся от далекого фейерверка. — Это отсветы временных линий, — сказал Кроки. — Мы почти на месте. Завтра будешь ночевать в цитадели, если они ее еще не разнесли. — А ты? — спросил Мобиус. — А я пойду обратно, — мрачно ответил Кроки. — Оставишь мне сухофрукты? — Ты уже выел оттуда всю курагу. — Изюм тоже неплох, — сказал Кроки. Его лицо совершенно ничего не выражало, из-за чего у Мобиуса возникло чувство, что Кроки тоже хочет в цитадель, но стесняется признаться и в тайне желает, чтобы его уговаривали. — Почему бы тебе не пойти вместе со мной? Я поговорю с Сильви, чтобы приструнила своего Президента, я уверен, что... — Она пообещала сделать из меня чемодан, если я еще раз его укушу, и она не шутила. — Дай угадаю, ты его покусал, ударился в бега и обернулся человеком, чтобы тебя не нашли? — Почти, — сказал Кроки, — Этот гад специально меня провоцировал, когда Кид отлучался. Я долго сдерживался, но мое терпение не безгранично. Кроки умолк, но Мобиус выжидающе смотрел на него, и он продолжил: — Я его даже не особенно сильно цапнул, просто крови было много. Мобиус решил, что на этом рассказ и закончится, но оказался неправ. Должно быть, Кроки, несмотря на присущую всем локи скрытность, устал молчать. — Этот ублюдок запер меня в комнате и побежал жаловаться, а я не мог дотянуться до дверной ручки. Я даже не помню, как перекидывался, как открывал эту проклятую дверь, очнулся уже снаружи, в человеческом обличии. Сколько раз до этого пытался, все зря. Мотивация — великая вещь. — Погоди, — сказал Мобиус, — мне казалось, что ты все это время оставался кро...аллигатором только потому, что тебе этого хотелось. — В этом были свои преимущества, — усмехнулся Кроки, — щелкнул зубами — и ни у кого к тебе никаких претензий, но это как изгнание. В этом мы похожи с Олдом. Были похожи. Мобиус наблюдал за тем, как ловко Кроки вскрывает когтем консервы и безуспешно пытался представить, каково это, на сотню лет застрять в животном обличии.

* * *

Лапша из азиатского офиса оказалась слишком острой для обоих. Мобиус предложил добавить воды, но Кроки заявил, что это дилетантский подход, и что он предпочитает использовать дары природы. Мобиус скептически огляделся. Вокруг была только трава и уходящая вдаль вереница покосившихся деревянных столбов с оборванными проводами. В ответ на его недоумение Кроки с самодовольным видом поманил его пальцем к ближайшему из них. С другой стороны, у самой земли, столб был покрыт волнистыми лиловыми наростами, в которых Мобиус узнал давешние лохмотья в похлебке. — Местный деликатес, — с гордостью сказал Кроки, протягивая Мобиусу невесть откуда взявшийся пластиковый контейнер и ловко срезая грибы также внезапно появившимся кинжалом. Они собрали урожай с ближайших трех столбов и, наклонившись, осматривали четвертый, когда Кроки вдруг разогнулся, замер и опустил кинжал. Мобиус поднял глаза и тоже увидел то, что привлекло внимание бывшего аллигатора. К рассохшейся деревянной поверхности ржавыми скрепками было приколото объявление. На потрепанном листке, под красной рукописной надписью «ПОТЕРЯЛСЯ АЛЛИГАТОР», очень старательно и очень неумело был нарисован крокодил в желтом рогатом шлеме. Текст под картинкой почти полностью выцвел. Мобиус разобрал только «приятный на ощупь», «не дразнить» и «крупное вознаграждение». — Он меня ищет, — растерянно произнес Кроки. Он провел пальцем по объявлению, словно чтобы убедиться в его реальности. — Конечно, — сказал Мобиус, — насколько я понимаю, вы долгое время были командой. — Мы были семьей, — тихо сказал Кроки, и его глаза подозрительно заблестели. Мобиус положил ему руку на плечо. — Почему бы тебе не вернуться? — мягко спросил он. — Кид будет рад тебя видеть. Кроки колебался. — Он скучает по своему питомцу, а я больше не... — Кусачая хладнокровная рептилия? — Ты не поймешь, у тебя, можно сказать, не было детства, но, поверь мне, для ребенка собственный аллигатор — это круто, а зубастый дядька с приступами сумасшествия — совсем не то. — Ему мог бы пригодиться старший брат. — Вообще-то, предыдущего он убил. — Серьезно? Тора? — Это была случайность. Не спрашивай его об этом, когда будешь с ним говорить. Мобиус кивнул. У каждого локи была какая-то запретная тема, и хорошо, если только одна. Они вернулись к сбору грибов и работали так слаженно и споро, будто всю жизнь только этим и занимались — Кроки срезал, а Мобиус подставлял контейнер. Когда весь урожай был собран, Кроки с подчеркнуто нейтральным выражением на лице осторожно отковырял объявление. — Если тебе там не понравится, всегда успеешь снова сбежать, — сказал Мобиус. — Я подумаю, — пробормотал Кроки, пряча листок в потайной карман.

* * *

За ужином Кроки говорил исключительно о грибах. О том, что раньше, до того, как Элиот залег в спячку, они были гораздо крупнее, но встречались реже, а теперь их много, но только на определенной дистанции от холма. И что, возможно, их много, потому что раньше их клевали безголовики, а теперь они куда-то пропали. Хотя непонятно, как они могли их клевать, не имея клюва, и Кроки ни разу не видел, чтобы они вообще что-либо ели. Мобиус слушал в полуха, он очень устал за день и, как только они покончили с едой, расстелил свой спальный мешок. Кроки последовал его примеру, устроившись рядом, гораздо ближе, чем прошлой ночью. Мобиус уже начал дремать, когда Кроки вдруг заговорил: — Ты считаешь, что мне будут рады в замке? — спросил он. — Может, меня ищут, чтобы наказать. — В объявлении было сказано «потерялся», а не «разыскивается». Готов биться об заклад, что Кид там уже всех замучал своим нытьем и они, включая Сильви, только обрадуются, когда ты вернешься. — Откуда такая уверенность? Ваше знакомство было более чем поверхностным. — Вы, ребята, достаточно предсказуемы, — сказал Мобиус. — Окружающие вам по большому счету безразличны, но если кто-то зацепил, то это всерьез и надолго. Поверь мне, я изучил жизни многочисленных локи и, даже если я мало общался с Кидом, не вижу причин предполагать, что он в этом плане чем-то отличается. — Как ты, интересно, нас изучал? Я так и представляю вереницу дверей с замочными скважинами и у каждой по вуайеристу со значком ТВА. Мобиус начал раздражаться. После целого дня похода по пересеченной местности он вымотался как никогда. И сейчас ему больше всего хотелось залезть в спальный мешок с головой и уснуть, а не оправдываться и отвечать на подначки. В конце концов, это не он устанавливал порядки в ТВА. Он уже открыл рот, чтобы огрызнуться, но передумал. Кроки задирался, потому что нервничал, и больше некому было его отвлечь и успокоить. — Все гораздо банальнее, — миролюбиво объяснил Мобиус. — У нас были архивы с видеозаписями за разные периоды. Скажем, Асгард, Нью-Йорк, Свартальвхейм... — И Саакар? — вдруг спросил Кроки. — Саакар я вспоминаю с особой нежностью, — не удержался Мобиус. — Эти эпизоды мы смотрели всем коллективом на большом экране. — Ты лжешь, — прошипел Кроки. В его голосе был едва сдерживаемый гнев, и Мобиус в очередной раз напомнил себе, что дразнить такое опасное существо очень неумно. — Я пошутил, — сказал он. — Мы отслеживали только ключевые моменты, а все, связанное с... разгулом животных инстинктов, было затерто цензурой. — Для справки, если ты вообразил, что все знаешь о моих предпочтениях, то это не так. Я всего лишь хотел вписаться. — Я так и думал. — У тебя не возникало мысли, что подглядывать за личной жизнью других мерзко? — Кто бы говорил, — буркнул Мобиус. Он уже жалел, что поддержал разговор. Надо было с самого начала притвориться спящим. — Я был юн и только научился быть невидимым, — сказал Кроки, — но ты прав, я не должен тебя винить. У тебя украли твою историю, и ты всего лишь пытался заполнить пустоту чужими. На этом Кроки отвернулся, довольный, что последнее слово осталось за ним. Мобиус наконец закрыл глаза, но сон как ветром сдуло. Кто бы мог подумать, что слова Кроки могут его так задеть. Он никогда не считал себя обделенным, и его историей была его работа. Он посвящал ей все силы не для того, чтобы выслужиться перед мифическими хранителями, а потому что ему нравился азарт расследований, шутливые перебранки с коллегами, встречи с экзотическими вариантами, наконец, командировки в разные миры. За долгую работу в ТВА Мобиусу было что вспомнить. Например, предрассветный пляж где-то в южной Азии. Их команду отправили на место слишком рано, и пока командир ругался с начальством и разбирался с путаницей, они с солдатами целый час играли в забытый под пальмой надувной мяч. Или когда на День Хранителей он единственный из отдела выиграл в лотерею целый ящик джосты. Или когда он вручил Равонне самый первый сувенир. Его история была не хуже, чем у любого локи. Кроки понятия не имел, о чем говорил. Однако стоило подумать о Раввоне, как сразу пришла на ум ее речь о дружбе и последующая экзекуция. Еще одна ложка дегтя в бочке со сладкой ложью. «Не растрачивай душевные силы на мелкие личные неурядицы, всегда концентрируйся на великой цели», — напомнила внутренняя мисс Минутка. И Мобиус послушно вспомнил о бесчисленных мирах на пороге войны, о том, что в любую минуту может проснуться Элиот, и о том, что вся власть в мультивселенной сосредоточена в руках у несчастливой, озлобленной женщины и что ко всему прочему это женщина-локи, несмотря на другое имя и перекрашенные волосы. К сожалению, мысли о глобальном вместо того, чтобы подчеркнуть незначительность личных обид, еще больше его взвинтили. За ним больше не стояла самая могущественная организация во вселенной. Он был один, маленький, незначительный и потерянный. И никогда еще он не ощущал тревогу так явственно, возможно, потому что лежал не в своей тесной комнате на привычной казенной постели, а посреди голой равнины, открытой всем ветрам. — Эй, — тихо позвал Мобиус. — Что? — буркнул Кроки. — Можно тебя погладить? — спросил Мобиус и обрадовался, когда после недолгого промедления Кроки, не вылезая из своего мешка, подкатился поближе.