Очень ресторанные дела

flashback

— Антох, ты когда приедешь? — уже подросший Арсений мнется, следя за Антоном, собирающим вещи в сумку. Антону восемнадцать и, кажется, его мечты начинают сбываться. — Не знаю, — Шастун поджимает губы и поворачивается к другу, — но я приеду, веришь? — Арсений сдавленно кивает, — Эй, ну ты чего, сильно расстроился? — Антон садится рядом с другом и трепет его по голове. — Без тебя скучно будет, — мальчик обнимает друга, — я буду грустить. И скучать тоже. — Малыш, ну я же буду приезжать, — Антон жмурится и крепче прижимает к себе Арсения потому что знает — не будет, — смотри, — он выпускает Попова из обьятий и берет с полки клубок, — мы сейчас завяжем друг другу нитки на руки, и когда нам будет грустно, будем смотреть на них и вспоминать друг друга, — мальчик улыбается, — давай руку. И ему не обязательно знать, что Антон помечает их черно-белыми веревочками еще и для того, чтобы хоть как то найтись в будущем. — Не забывай, что моё желание готовить до сих пор не испарилось, — важно напоминает Попов, рассматривая руку, — вот приедешь на новый год и будешь рассказывать, чему вас там в институте учат, — Шастун выкладывает все силы для того, чтобы улыбка получилась искренней и продолжает собирать вещи. Он знал, что будет больно, но не думал, кому достанется больше.

end flashback

тучи сгущают краски

холодает день ото дня

художник разлил на деревья краски

на радость для октября

В Москве холодно и дождливо. Погода подстраивается под желания и настроение жителей и видимо, здесь все не так радужно, как об этом рассказывают. В Москве много достопримечательностей и знаменитостей, Москва город возможностей и процветания, и её любят за красоту и цивилизацию, но большинство фанатов скорее всего даже не были здесь, ведь столица всегда на слуху. Москва слишком капризный город и мало приезжих выдерживают ее поганый характер. У Москвичей это все в крови, но часто жители сбегают. Потому что сложно, потому что устали. Потому что хочется жить. Антон Москву не любит. Да, он шеф повар в одном из самых лучших ресторанов столицы, да, он зарабатывает немалые деньги, да, у него есть друзья, и с недавних пор котенок, но все эти многочисленные «да» в конце концов сливались в одно огромное «нет». У тебя, казалось бы, есть все, чтобы быть счастливым. Другие, чтобы добиться такого успеха идут по головам, рвутся вперед, отдают последние крупинки себя, лишь бы быть на высоте. А когда оказываются там понимают — не всем суждено быть счастливым и эта высота того не стоила. Падают вниз, разбиваются, снова встают и идут дальше. Кому-то это действительно было нужно, а кто-то сожалеет о содеянном и отмечает для себя, что лучше несчастным в центре внимания, чем снова играть в поиски счастья без гарантии на победу. Антону эти игры порядком надоели и он честно пытается признать проигрыш, но фишки не убираются в коробку, а поле не складывается четыре раза и жизнь в очередной раз возвращает тебя на старт и вынуждает шагать вперед. И все же Антон потерял практически все надежды на счастье, ведь собственноручно, сам не осознавая того, оставил его в маленькой деревеньке под Воронежем двенадцать лет назад. Звонок в дверь возвращает в реальность. Антон жмурится, часто моргает и смотрит на часы. Два часа ночи. Он поднимается с кухонного стула, включает свет, разминает затекшие мышцы и уже было забывает, почему вынырнул из своих мыслей, но трель повторяется. Антон кричит, мол, открыто, и в квартиру вваливаются два насквозь промокших повара. Шастун хмурится, наблюдая, как они стягивают мокрые вещи, смеясь и спотыкаясь о свои же ноги. — Вам пидорством совсем мозги отшибло, вы куда в дождь поперлись, тем более от сюда до вашего дома пиздошить и пиздошить, — Антон выхватывает у Димы верхнюю одежду и развешивает на вешалку, — тем более на работу завтра, вы совсем долбоебы, — Дима ловит чистую одежду шефа, а тот уходит на кухню.

На этой кухне ночью тихой, в разговоре по душам

Почти невидимой искрой

Промелькнёт в дали мечта

Останется только шаг, что-бы рукою достать небосвод

Сгорай, сгорай душа, об оболочку кухонных звёзд

— Ты ушел с работы в семь вечера, — Масленников включает чайник, — время два ночи, ты в рабочей одежде, — Антон закатывает глаза, — ты же понимаешь, что это ненормально, — Дима берет — слава богу! — чистые кружки и закидывает в них чайные пакетики, — я не знаю в каком измерении ты проебал семь часов, но я уверен, что новенький Арсений причастен к этому, — повар оборачивается к парням и опирается на столешницу, — рассказывай. — Да бля, — Антон рвано выдыхает, — весь ресторан знает, что в детстве у меня был лучший друг Арсений, — он подтягивает ноги к себе и кладет подбородок на колени, — ну так вот этот новенький тот самый походу. — Ты уфе снаефь фто то о нем? — Эмиль жует печенье хрен-знает-сколько-они-тут-лежали и с интересом смотрит на Антона. — Бля, ну, — тот мнется, — ну я типо. Короче узнал, что он родился под Воронежем, все детство жил там, в восемнадцать поступил в Москву, туда же где я учился. Ему двадцать три сейчас еще, — Антон прячется за кружкой с чаем, а Дима хмурится. — По твоему описанию все сходится, — Масленников садится рядом с Эмилем и тот радостно кладет голову ему на плечо, — ты ведь слишком долго его искал, радоваться должен. Ты даже Нагиева уговорил ресторан назвать отсылкой к этой вашей драме, — Тишка запрыгивает на колени Антона, и тот начинает чесать его за ухом, — локши мили диста киста пизда, я до сих пор не запомнил. — l'enchevêtrement qui lie les destins, — исправляет Шастун без единой запинки, будто французский его родной язык. — Вот, да, как ты сказал, — подтверждает Дима. — Люди язык ломают, а ты так ресторан называешь, — Эмиль усмехается, — так что на счет того, что ты должен радоваться? — Я не знаю как он отреагирует, вот и все, — Антон хмурится, поглаживая кота, тем самым утоляя нервозность, — виноват-то я. — Виноват-то ты, — соглашается Масленников, — ладно, что у вас с Ирой? Шастун мрачнеет, громко ставит кружку на стол, разбрызгивая содержимое, сбрасывает Тишку с колен и выходит с кухни. Котенок тихо мяукает, удивленно смотрит вслед хозяину, но не решается идти за ним, запрыгивая к гостям. Дима шумно выдыхает и прикусывает язык. Антон брызгает в лицо холодной водой и смотрит в зеркало. Мешки под глазами, опущенные щеки, искусанные губы, уставший затуманенный взгляд. Сегодня все так же, как было вчера и будет завтра. Меняться вроде и хочется, но нет смысла и гарантии, что станет лучше. Антон привык к такому себе, но к этому не привыкли окружающие, и каждый второй считает необходимым упрекнуть его за внешний вид и образ жизни. Антон хочет меняться, но все время ищет какой то повод для этого. Люди меняются ради других людей или ради своих увлечений, но только самые смелые меняются ради себя. Эти люди действительно хотят перемен и счастья. Те, кто меняются ради кого-то или чего-то в итоге будут жить, держась на них, и окончательно потеряют себя. Антон живет кухней и понимает, что не хочет меняться, потому что привык, и выходить из зоны комфорта будет сложно. Но сейчас — последний шанс стать счастливым, и он постарается сделать все, чтобы его не проебать. Шастун возвращается к друзьям с бутылкой водки и разливает содержимое по рюмкам. Неловкое молчание затягивается и он, шумно выдохнув и откашлявшись, все же решает начать рассказ. — Я жду объяснений, — Ирина заходит в кабинет шефа и падает на диван. — О чем ты? — Антон делает невозмутимый вид и поджигает сигарету. — Ладно, раз ты строишь из себя тупого, слушай вопросы, — Кузнецова нервно усмехается, — во первых, зачем ты увез меня в полицейский участок, во вторых, нахуя растрепал это всему ресторану, в третьих, почему мы не можем просто поговорить, в четверых, почему ты игнорируешь мои чувства, — она выжидающе смотрит на чересчур спокойного Антона. — Для профилактики, что бы такого не повторилось, я пытался поговорить, но ты посылала, на это я ответил перед участком, — он разминает шею и смотрит на застывшую девушку. — Я не помню, что было после того как ты забрал меня из клуба, — та поджимает губы и отводит взгляд. — Оо, я с радостью повторю, — Шастун хитро улыбается и щурит глаза, — твои пьяные слезы мне ничего не говорят, — он вкрадчиво наблюдает за мрачнеющей девушкой, — по пьяне ты клянешься в безграничной любви, а на трезвую голову я нужен тебе только ради статуса, денег, и, возможно, секса. Тогда я этого не сказал, скажу сейчас, — Антон усмехается, — твои чувства — не моя проблема. — Почему? — Такие принципы. — Я тебя поняла, — Ира встает и направляется к двери, — давай просто общаться как коллеги? — шеф кивает, — отлично, — девушка выходит из кабинета. Антон шумно выдыхает и закрывает лицо руками. Да, принципы были, но он создавал их для своей защиты, а не для причинения боли другим и понял, что поступает не правильно, только когда проебался. Антон пьет очередную рюмку, которым он опять потерял счет и откидывается на спинку дивана. Дима болтает рукой со стаканом, перемешивая содержимое, Эмиль, который, кажется, начал засыпать, даже не смотрит в сторону напитка. Кто-то спасается за счет алкоголя, кто-то морщится от одного слова, кто-то долго думает, надо ему это или нет, но в итоге все равно делает неправильный выбор. Тишка снова запрыгивает на колени хозяина и трется о его руку, прося ласки. Антон улыбается, поглаживая питомца, и поднимает взгляд на друзей. — Так, мы поедем наверно, завтра на работу, — Дима ставит стакан с так и не выпитой водкой на стол и пытается разбудить Эмиля, но тот лишь сильнее жмется к теплу. Вопреки словам за окном слышится гром и сверкает молния. Антон вздрагивает от резкого звука и хмурится. — Никуда вы не поедете, отсюда до центра пиздошить и пиздошить, — Шастун тянется к телефону и отключает его.

flashback

— Антон, выключи телефон, гроза же на улице, — маленький Арсений подбегает к другу и складывает руки на груди, пытаясь сделать строгий вид. — Так ничего же не будет, что может случится от телефона? — Антон улыбается, смотря на взъерошенного Попова. — Ну, — тот мнется, — в телефонах же какие то электрические штуки и к ним может молния притянуться. И ударить. И убить. Мне страшно, — Арсений залезает на диван рядом с другом и жмется к нему, зажмуривая глаза. Тот улыбается, обнимая его и выключая телефон. — Только ради тебя, — шепчет Антон и крепче прижимает к себе мальчика. Смысл жизни пропал, а привычка осталась.

end flashback

— Антон, — Дима щелкает пальцами перед лицом шефа и тот отмирает, промаргивясь, — ты опять завис. — Прости. О чем я говорил? — Дима шумно выдыхает, запрокидывая голову, — а, — многозначительно выдает Антон, вспоминая свою последнюю реплику, — ну, да, в общем, — он чешет затылок и вдыхает сквозь зубы. — Пизда, Антон, — Масленников закатывает глаза, — вот именно, что от сюда до центра пиздошить и пиздошить. Купи квартиру в центре, не усложняй себе жизнь. — Да, ну, — Шастун заламывает пальцы, опустив взгляд на уснувшего на коленях котенка, — там суета круглые сутки, кипишь такой. Они в центре все будто роботы запрограмированные, — он шмыгает носом и поднимает взгляд, — а тут, — размахивает руками, — тут жизнь хоть какая то чувствуется, понимаешь? — поджимает губы. — Не понимаю, — Дима мотает головой, — видимо, я уже успел стать одним из этих роботов. — Пойдемте спать, — проснувшийся Эмиль поднимает голову с плеча парня и разминает затекшую шею. Все соглашаются и разбредаются по комнатам.

***

— Шеф, вы опоздали, — Паша тормозит Антона у входа, — уже час как рабочий день, — су-шеф довольно улыбается, сложив руки на груди. — Я не опоздал, я задержался, — Шастун пытается пройти вглубь кухни, но Добровольский всеми способами перегораживает путь. — А эти двое, — он кивает за спину шефа на двух переглядывающихся поваров. — А эти двое опоздали, — Антон разворачивается к возмущенному Диме и еле сдерживающему смех Эмилю, — сегодня картошку чистите вместе с Арсением, — парни закатывают глаза, зная, что это пустые слова и поваров на кухне все равно не хватит, — кстати, где Арсений? — Я здесь, — Попов присоединяется к компании, облокачиваясь на стену. — О, а вот и наш граф, — шеф наигранно разводит руками, — всю картошку почистил? Даже если всю, мы еще найдем, — Арсений фыркает и складывает руки на груди, — чего стоим, кого ждем? — Я не собираюсь чистить картошку. — Ах, как я мог забыть, эта работа не для ваших брилиантовых рук, дорогой граф, — Антон наигранно драматизирует, но сразу серьезнеет, — инвалид, — кричит в сторону кухни. — Да шеф? — Поздравляю, у тебя повышение, с этого дня ты чистишь картошку. — Есть шеф! — Ну, а ты, — Шастун хитро улыбается, смотря на Попова, — армян, — снова кричит в глубь кухни. Сережа приходит с ящиком бананов в руках и отдает его Арсению. Тот морщится, но поняв, что дальше спорить бесполезно, уходит на склад, кидая многозначительный взгляд на шефа. — Максим, сделай кофе, — Элина падает на барный стул и запрокидывает голову. — Устала? — бармен отходит к кофе-машине и краем глаза смотрит на девушку. — Да, эта работа достала уже, — она оглядывает зал и морщится, — хочется сходить куда-то, отдохнуть, — Элина улыбается уголками губ, принимая чашку эспрессо. — Слушай, а может… — Внимание, дорогие посетители ресторана «l'enchevêtrement qui lie les destins», — Арсений выходит в середину зала и ослепительно улыбается, заражая этим гостей, — во первых вы сейчас услышали правильное произношение названия, — из зала доносятся смешки, — а во вторых, сегодня у нас акция, — официанты хмурятся, — все напитки за счет заведения! Приятного аппетита! — Что он несет, — Элина наигранно улыбается подзывающим ее гостям и машет рукой, мол, подождите минуту, — Макс подожди, потом поговорим, — она срывается с места убегает в сторону кухни. Бармен расстроенно выдыхает, поджимает губы и принимается выполнять наплыв заказов «за счет заведения». — Шеф! — Элина влетает в кабинет, — там ваш Арсений в зале хуйню какую то творит, — она облокачивается на стену и складывает руки на груди, — вышел, начал пиздеть, что все напитки сегодня бесплатные, — Антон хмурится, — разберитесь пожалуйста. — Лиса, стоять, — девушка собирается выйти, но рука шефа ее останавливает, — где он сейчас? — В зале, приторно улыбается гостям, — Элина морщится. — Отлично, Шастун хитро улыбается, — кухня, внимание! — повара синхронно отзываются привычным «да шеф» и продолжают работать, — с этой секунды у вас у всех выходной, чтобы через минуту все вымелись из кухни, — все принимают приказ и уходят в сторону раздевалок, — Лиса, всех официантов и бармена это тоже касается. — Но Ирина Владимировна… — Я договорюсь, идите, — Антон щурит глаза и машет рукой, мол, выполняй. — Спасибо шеф! — девушка убегает в зал, незаметно показывая язык Арсению. — А почему…так тихо, — Попов удивленно оглядывает пустую кухню и нервно усмехается, — вы прикалываетесь? — кричит куда то в пустоту, не получая ответа, — класс. — Извините, а когда у нас заказ примут, где все ваши официанты, — недовольная клиентка вырастает за спиной повара, — я не буду терпеть такое отношение к себе! — женщина закатывает глаза и складывает руки на груди. Арсений мнется. — Пойдемте, я сам приму ваш заказ, — выдавливает улыбку и выводит гостью с кухни. В зале возмущенных клиентов еще больше: кто-то подзывает Арсения к себе, кто-то показательно стучит чем то по столу, кто-то, не выдержав, уходит, бурча что-то под нос. Попов устало выдыхает и чешет затылок, понимая, что все придется разгребать самому. Так и проходит оставшийся день: кухня-зал-бар и все по кругу. Гости угрожают плохими отзывами, Арсений вымученно улыбается, обещая, что все будет в ближайшее время и уже думает, зачем согласился на эту работу. — Ваше меню, пожалуйста. Сегодня небольшой форс-мажор, придется ждать чуть дольше… — Попов начинает говорит выученные до тошноты слова, но гость его перебивает. — Поварёнок, ты ничего не попутал? — Нагиев смотрит на парня поверх очков, тот ойкает, поджимая губы, — ты че в зале делаешь, м? Где Лиса? Карамбейба? Масей, бармен тот в конце концов где? — он вопросительно поднимает брови, размахивая руками. — Я, — Арсений мнется, — я не знаю. — Ах, не знаешь, — Дмитрий Владимирович понятливо кивает, — ну пойдем на кухню, у начальника твоего спросим, — он встает, направляясь ко входу во второе помещение. Повар устало выдыхает, следуя за владельцем. — Антошенька, стоим, готовим, да? — Шастун наигранно улыбается, кивая, — а где все остальные, не объяснишь? — У моих поваров сегодня выходной, — Антон пожимает плечами, не отрываясь от готовки. — А-а, — тянет Нагиев, — у всех сразу? — шеф кивает, мол, а что такого? — а этого почему не отпустил? — первый кивает на повара, стоящего рядом. — А этот не заслужил еще, — Шастун разворачивается и облокачивается на стол, — знаете, что сегодня было? — он показушно охает, — прихожу с значит на работу, а Арсений картошку чистить не хочет, — Нагиев кладет руку на грудь, имитируя шок, — решил, что ему все позволено, пошел в зал, сказал, что сегодня напитки бесплатные, — Попов делает вдох, желая вставить свои пять копеек, но Антон продолжает, — я отпустил всех, чтобы посмотреть, как он справится. Кстати, у него неплохо получилось, обычно, после такого все проебывались, — он возвращается к блюду, скрывая улыбку. — Я думал у тебя только заднепроходные долбоебы, а оказывается нет, — Дмитрий Владимирович нервно усмехается, — видимо тебе будет не так сложно, как другим новеньким, — он хлопает Арсения по плечу, — пойду заказы приму что ли, раз у всех выходной, — владелец ведет плечами, хмурясь, — чтобы завтра все на месте были, — шеф разводит руками, мол, базару ноль. Проводив Нагиева взглядом, Попов разворачивается к Антону, прожигая в нем дыру взглядом, но не решаясь заговорить. — Ты либо начинай готовить, либо спрашивай уже, заебал стоять, — Шастун на Арсения не смотрит, потому что знает: если посмотрит — проиграет сразу. — Ты же понимаешь, что по ресторану ходят сплетни, — парень переходит на «ты», понимая, что в этой ситуации «выкать» неуместно, — и чем тут занимается шеф с самого начала открытия до всех доносится с моментальной скоростью, — Антон сжимает в кулак свободную руку и прикрывает глаза, — ты ведь узнал меня, по тебе видно. И я тебя узнал, но по мне не видно, — Шастун сильнее впивается ногтями в ладонь и закусывает губу, — чего ты добивался все эти годы? Вот я, стою перед тобой. Ты что то хотел сказать? Может сделать? Или ты добивался того, чтобы поиздеваться надо мной? Я весь во внимании, — Арсений ехидно улыбается, замечая реакцию старого друга. — Дзынь, — Антон бьет половником по кастрюле, — кухня закрывается для всех, кроме шеф-повара. Просьба покинуть помещение и не появлятся в нем на следующий день, — Попов усмехается, но не возражает и уходит. Антон устало выдыхает и закрывает лицо руками. Он откладывает неизбежный разговор с потому что знает: сейчас не время. Сейчас он не готов, сейчас он слишком уязвим, сейчас — страшно. Слишком рано, слишком прямо, слишком правильно. Антону интересно, что Арсений за фрукт и с чем его есть, поэтому голодные игры только начинаются, и сейчас точно неподходящий момент. Попов слишком повзрослел и поумнел — это видно. Но проблема не в том, что это видно, а в том, что видно только это. Антон — открытая книга, а Арсений — слишком сложная загадка, чтобы разгадать которую подсказок «звонок другу» и «помощь зала» будет предельно мало. Антон знает, что в конце концов он доиграется и конец не будет счастливым, но сейчас слишком сложно думать, и нужно ждать подходящий момент. Но подходящий момент не наступит, пока ты не сделаешь его сам, и бегая от самого себя станет только хуже. Антон изменяет своим принципам, выходя из зоны комфорта. На кубике выпадает еденичка — первый шаг к счастью, и на нем ошибиться могут все. Главное вовремя понять и принять это, не проебавшись полностью.