Очень ресторанные дела

Шли дни, проходили недели, осень сменялась зимой, выпадал первый снег, на улицах выростали снеговики, ребетня играла в снежки, на окнах загорались гирлянды, малыши активнее писали письма дедушке морозу, а их родители округляли глаза, увидев запросы, но все равно бежали в магазин, чтобы порадовать ребенка. Приближался Новый Год и наряжались ёлки. Антон осматривает свою квартиру и чешет затылок. На стенах старенькие обои, подраные Тишкой в некоторых местах, на окнах сетки от комаров, ждущие своего времени с середины сентября, а в центре комнаты валяется одинокая игрушка котенка, которая тому быстро надоела. И никакого новогоднего настроения.

flashback

— Антон, — десятилетний Арсений негромко зовет друга, — а это наш последний новый год вместе? — Ну почему же, — Шастун делает вид, что очень заинтересован в ёлочных игрушках, — я же буду приезжать, — врет. — А мама сказала, что ты от нас навсегда уедешь и не захочешь никого видеть, — Попов обиженно хмурит брови, — даже меня. — Ну что ты такое говоришь, — Антон возмущенно поворачивается к мальчику, — мама себе напридумывала что-то, — мнется, — она тебя запутать хочет, ты же мне веришь, да? Ты заврался, приятель, заканчивай, пока не поздно. — Давай звезду на ёлку повесим? Держи, — старший аккуратно переводит тему, а Арсений не замечает заминки, радостно выхватывает украшение и взвизгивает, когда его подхватывают руки друга. — Обещай мне, что никогда не будешь расстраиваться, если я совру, — Антон смотрит серьезно и мальчик теряется. — Но… — Шастун легонько встряхивает Арсения за плечи и повторяет просьбу, — ну если это важно то да, обещаю, Попов опускает взгляд, а Антон тяжело выдыхает. Он правда не хотел делать больно, но розовые очки волей-неволей разбиваются осколками в глаза.

end flashback

Очередной стук в дверь. Антон уже привык к нежданным гостям, которые что-то уж слишком к нему зачастили, но сейчас те стучат слишком настойчиво и приходится быстрее идти в коридор. — Антох, смотри, я ёлку спиздил, — пьяный Дима буквально вваливается в квартиру с небольшим, но пушистым деревом на плече, — щас такой хэппи нью э устроим, обкончаешься, — Масленников ржет и пытается стянуть ботинки, но спотыкается о свою же ногу и роняет ель, намереваясь полететь за ней, пока Антон не подхватывает его под грудь. — Дима, что за хуйню ты творишь, — Шастун усаживает друга на пуфик у входа и принимается стягивать с того верхнюю одежду, — где Эмиль? — Во францию улетел, — он размахивает руками, но задевает вешалку и отдергивает их, — ля пари де ля франце! — Масленников снова смеется, но натыкается на грозный взгляд хозяина квартиры, сидящего перед ним на корточках, и тушуется, — да хуй его знает, расстались мы, — Антон хмурится, но не успевает ничего сказать. Дима встает и направляется в комнату собрав все косяки, встретившиеся на пути. Шастун нервно выдыхает, понимая, что предпринимать что то бесполезно, и мысленно готовится к разгрому квартиры. Из спальни слышатся громкие и не очень возмущения, как у него скучно и не по новогоднему, а после падает что то тяжелое и Шастун понимает, что друг дорвался до коробки с ёлочными игрушками. — Шаст, ну так не пойдет, — объясняет Масленников оперевшемуся на косяк Антону, — новый год вот уже прям тинь тиринь, — он показывает пальцами идущего человечка, — а у тебя все серо-бело, — плюхается на пол и пододвигает к себе коробку, — зимой и летом одним цветом, — хихикает. — Дим, пойдем спать. — Нееет, хочу хэппи нью э, — канючит тот, и Шастун сдается, — у, Тишка, смотри, эть эть эть — Масленников вытаскивает мишуру и трясет ей возле предполагаемого нахождения котенка. Тот пятится к стенке, беззвучно мяукает и удивленно смотрит на хозяина. Антон пожимает плечами и продолжает наблюдать за другом. — О, — Дима пьяно хмыкает, выуживая гирлянду, — опа, — он создает петлю, глупо хихикая, и закидывает на шею, высовывая язык и изображая мертвого. Шастун все же не выдерживает, закатывает глаза и подходите к Масленникову, отбирая ёлочные атрибуты. Тот ноет что то несвязное, но поддается манипуляциям и в итоге оказывается на кровати. Дима быстро засыпает, бормоча себе под нос что то про кольцо, Антон обещает себе, что спросит об этом завтра и выходит в коридор. Котенок вопросительно смотрит на валяющееся посередине дерево и опасливо трогает его лапой. Шастун устало выдыхает и все же принимается украшать квартиру. Дима просыпается от неизвестного грохота из соседней комнаты и сразу жалеет об этом, ведь голова мгновенно отдается болью. Он аккуратно смотрит по сторонам и беззвучно стонет, понимая, что находится в квартире друга. Воспоминания не возвращаются обрывками, как в клишированных мелодрамах, а накатывают одной лавиной и Масленников серьезно думает о звонке маме с вопросом нахуя она его родила. На тумбочке лежат таблетки от головы и стакан с водой, приготовленные хозяином квартиры и решив, что жить все-таки можно, Дима принимает заботу и выходит из комнаты. В коридоре его чуть не сбивает Тишка, убегающий от Антона с тапком в руках. Котенок забивается под тумбочку, опасливо наблюдая за происходящим, Шастун расстроенно выдыхает, отбрасывая обувь в сторону и смотрит на гостя, прислонившегося к косяку. — О, проснулся, ёж. — Почему ёж? — Масленников пытается вспомнить, не притащил ли он ещё и ежа, но Антон, будто прочитав его мысли, мягко смеется. — Нет, ежа ты не притащил, просто ежики чаще всего ночью ходят-бродят, и ты тоже, — он опять хихикает, — Тишка хочешь ежа заведем? Будет друг тебе, — Антон ложится на пол, заглядывая в предполагаемое местонахождение питомца. Тот шипит на улыбающегося хозяина и пытается слиться со стенкой, — ладно, понял никаких ежиков, — Шастун расстроенно хмыкает, встает и вопросительно смотрит на друга, — ниче объяснить не хочешь? — А, э, наверно для начала извинится надо, ну, за то, что я приперся вчера, устроил это все… — Дима не успевает договорить. — Так, все мы люди, не надо вот этого всего, — Антон хмурится, — иди на кухню и включи чайник, я подниму елку, которую этот свалил и приду, — он смешно бычит на уже выбравшегося из своего укрытия Тишку и тот обязательно высунул бы язык, если бы хоть немного понял, о чем говорит его хозяин. Масленников согласно кивает, голова отдается болью, парень хмурится, пытаясь ее унять и уходит выполнять поручение хозяина квартиры. Антон грустно вздыхает, понимая, что разговор сейчас будет не из приятных, ведь просто так друг не напивается. Дима отрешенно наблюдает как кипит вода в чайнике, как Антон достает с верхней полки шкафчика банку с неизвестными травами и закидывает несколько из них в чашки, заливая все кипятком. — На, чай с мятой, голова пройти должна, пей и рассказывай, — Шастун садится напротив гостя и поджимает под себя ноги, — только учти, если твой рассказ не оправдает твои ночные путешествия тебе пиздец. Дима криво улыбается и радуется тому, что у него есть такой друг, а Антон все утро не спрашивает о Эмиле только потому что пьяные люди никогда не врут. Масленников суетится, одновременно жаря мясо, протирая пыль и расставляя свечи, чтобы устроить сюрприз своему парню. Сегодня Дима отпросился раньше, сославшись на плохое самочувствие, а Эмиль остался в ресторане, хотя очень рвался уехать с ним. Шеф подозрительно смотрел на слишком бодрого для названной болезни повара, но промолчал, решив, что и так все узнает, пусть не сразу. Замок щелкает, когда бутылка с вином ставится в середину стола и небольшая коробочка с кольцом улетает в карман джинс. — Ты поздно, — Дима помогает парню снять куртку и слышит слишком тихое «извини», — пойдем, у меня для тебя сюрприз, — он кротко целует Эмиля в уголок губ с подталкивает к кухне. Иманов рвано выдыхает, увидев слишком уж романтичный ужин, но натягивает улыбку и садится на предварительно отодвинутый стул. Масленников легонько сжимает коробочку пальцами и проговаривает в голове нужные слова, упорно игнорируя состояние парня, выстроив себе розовых замков. — Дим, — либо сейчас, либо будет хуже, — нам надо поговорить, — тот пожимает плечами, мол слушаю, — это важно. Очень, — Эмиль заметно нервничает и Дима хмурится. — Ну, у меня тоже разговор был… — Иманов мотает головой, пытаясь без слов сказать, что после его новости никакие разговоры не получается и парень его, кажется, понимает, — хорошо говори. — Давай ты будешь слушать не перебивая, ладно? — Эмиль поднимет свой слишком замученный взгляд и Масленников аккуратно кивает, — я очень надеюсь, что ты поймешь меня правильно, — он подходит к парню и берет его руки в свои, опустив глаза, — во первых послушай, что я тебя очень люблю, Дим, очень. Я никогда не любил, и наверно, не полюблю никого так, как тебя, — обоих начинает потряхивать, но они не обращают на это внимание, и лишь крепче сжимают руки друг друга, — ты невероятный человек, прекрасный парень, лучший повар, и все то время, что мы провели вместе навсегда будет лучшим в моей жизни, — Масленников поджимает губы, понимая, к чему тот ведет, — но сейчас… Я не могу назвать это концом, но это явно что то переломное. Мне предложили работу су-шефа в одном из самых крутых ресторанов Парижа, и перед новым годом я улетаю. Я поступаю как мудак, да, я долбоеб, но мне очень важна карьера, а отношения на расстоянии — полная хуйня. — Эмиль не поднимает взгляд — боится. Страх увидеть боль и разочарование в чужих родных глазах сковывал все тело, а чувство вины давило сверху, но он продолжал говорить, — я знаю, ты сейчас предложишь поехать со мной, но не надо. Я не тот человек, который нужен тебе, потому что только подумав о том, что я могу тебя бросить, крепкая веревка, на которой держаться наши отношения превращается в нить, а я ещё и делаю то, что не сделает никто, кто дорожит человеком, поэтому та тонкая нить, что осталась между нами окончательно рвется. Прости, прости, и еще тысячу раз прости, но так будет лучше. Найди себе другого человека, который будет любить тебя намного больше, а я просто не заслуживаю твоей любви. Оба знают, что лучше не станет, но ни один не слушает сердце, отдаваясь эмоциям. — Неожиданно, — Дима нервно выдыхает и запрокидывает голову, — хорошо, если тебе так будет лучше, давай расстанемся, — слово больно режет по ушам, но сказать его нужно, — я благодарен тебе за все годы, что мы провели вместе. Я всегда буду помнить все, что ты делал для меня и все, что мы делали вместе. Надеюсь, что ты сможешь найти себя на новом месте, но у меня к тебе последняя просьба, — Дима достает кольцо, а Эмиль жмурится и мотает головой, понимая, что оно не простое. Масленников одевает кольцо на безымянный палец левой руки парня и в порыве эмоций целует костяшки. — Мы оба слишком зависимы друг от друга, и ты это знаешь. Мы сейчас отпускаем друг друга физически, но неизвестно, когда отпустим душевно. Будет сложно, но я надеюсь, ты сделал правильный выбор. Пожалуйста, помни, что всегда можешь вернуться ко мне, но я уверен, ты еще встретишь своего человека. Сними это кольцо, когда окончательно отпустишь меня и будешь вспоминать наше время с улыбкой, — Дима невесомо поглаживает палец с украшением, — удачи, пиши если что. Он не говорит «люблю», потому что они всегда понимали друг друга без слов. — Спасибо, — Эмиль шепчет совсем тихо, разглядывая руку, — обещай, что у тебя все будет хорошо, — он первый раз поднимает взгляд и сталкивается с такими же потеряными глазами, — пожалуйста, — голос срывается. Дима подтягивает парня к себе и обнимает в последний раз. Оба знают, что однолюбы и конечно не найдут своего человека, но все точки над i уже расставлены, и менять что-то слишком поздно. Они сидят обнявшись еще долго и молчат. Впервые молчание не давит, а успокаивает, ведь сказано было многое. Солнце совсем скрывается за горизонтом, свечи на столе тухнут, еда остывает. Дима аккуратно выбирается из рук парня и накинув куртку уходит на улицу. — Ну, а что было дальше ты сам поймешь, — Масллеников ставит пустую кружку на стол и откидывается на спинку дивана. — Что ты чувствуешь? — Антон задает вопрос на автомате, гипнотизируя стену пустым взглядом. — Пустоту. От меня будто отняли какую то важную часть меня и теперь придется жить без нее. Это…странно? Я не такой, каким был до этого разговора. Что то поменялось, но что — непонятно. Я не чувствую какой то боли или разочарования, во мне ничего нет, а это только хуже. Он был для меня всем, ты это знаешь, а сейчас его нет, получается, нет и меня? Чувствую себя ребенком, которому сказали, что мама умерла и больше не придет домой. Он не осознает весь масштаб трагедии, но его жизнь разделяется на до и после, — Дима говорит несмело, перебирая пальцы. — Это сейчас ты ничего не чувствуешь, потому что Эмиль еще в Москве, и в тебе горит маленькая надежда, что он может передумать и остаться. Самый сок будет когда он все же улетит. Ты поймешь, что все — вы скорее всего виделись последний раз. Он бросает тебя, Дим, а значит, готов к чему то большему. Новый город, новые люди, новые возможности — он потеряется во всем этом и быстро отпустит. А ты останешься здесь и каждый уголок будет напоминать о ваших отношениях, — Дима шепотом просит остановится, но Антон продолжает давить, — ты сейчас понимаешь, что я прав, но все время будешь отрицать этот факт, потому что одержим. Его больше не будет в твоей жизни, а ты загнешься, потому что не видишь себя одного. Ты морально сильный, я не отрицаю это, но он сильнее. Ему будет легче справиться с потерей и начать новую жизнь, без тебя. — Но ты же не справился, — Масленников выпаливат это не подумав и тут же поджимает губы, увидев ступор друга. — Не смей сейчас приплетать меня и Арса, — Антон зло смотрит на Диму и сжимает кулаки. Тот щурится и тоже решается высказаться. — А что? Ты сейчас так нахваливаешь моральное состояние Эмиля, а сам на себя не смотришь. Ты ведь тоже бросил близкого человека, тоже уехал в новый город, к новым людям и новым возможностям. И чего ты добился? Построил карьеру, молодец, а что на счет личной жизни? Живешь как в дне сурка и постоянно только о Арсении думаешь. Он с тобой на одной кухне работает уже несколько месяцев, и что ты ему сказал за все это время? Попросил курицу в духовку поставить? Одумайся, пока не поздно, не думаю, что он терпила и будет долго ждать пока ты созреешь. Несмотря на исход разговора, станет ведь легче, потому что прояснится все. Ты не замечаешь, но ему тоже хуево, только он скрывает это очень хорошо. Посмотри на меня, — Антон поднимает пустой взгляд, но Дима игнорирует молчаливые крики, просящие закончить, и говорит дальше, — посмотри, как я выгляжу, когда узнал, что Эмиль уедет. Но это еще, как ты сказал, не конец. А теперь пойми, что маленький мальчик Арсений чувствовал тоже самое, когда ты его бросал, — Шастун подрывается с места и выходит на балкон. На улице светит солнце и сыпет снег. Две девочки из соседнего подъезда играют в снежки и заливисто смеются, попадая шариками друг в друга. Мимо проходящие люди наблюдают за ними и улыбаются, вспоминая свое детство. Антон стоит на балконе своей квартиры и наблюдает за девочками, но не улыбается, а дрожит, и совсем не от холода. Ему тоже хуево, только он скрывает это очень хорошо. Пришедший Дима накидывает на его плечи куртку и укутавшись в свою встает рядом. Оба молчат и думают о своих историях, таких разных, но слишком похожих друг на друга. — Можно я у тебя пока поживу? — первым нарушает молчание Масленников, — когда Эмиль уедет съеду с той квартиры и буду новую снимать. — Конечно, оставайся, — Антон поворачивается к другу и грустно улыбается, — но выходной я тебе сегодня не дам, уж прости, Кузнецова сказала сегодня все повара на кухне должны быть, — он смотрит на наручные часы, — мы уже на два часа опаздываем, а от сюда до центра пиздошить и пиздошить. Оба тихо смеются и начинают собираться на работу. В ресторане слишком шумно и суматошно. Официанты кричат поварам новые заказы, те судорожно бегают по всей кухне, не успевая приготовить все в назначенное время, а с зала доносятся детские голоса. Антон хмурится, и попросив сообщить Кузнецовой, что он приехал, удаляется в свой кабинет, заметив идущего к нему Эмиля. Тот молча кладет лист с заявление об увольнении перед шефом и смотрит в стену, надеясь, что объяснять ничего не придется. — Уверен? — Антон не торопится подписывать документ, наблюдая за парнем. — Блять, просто подпиши ради Бога, я сейчас реально передумаю и останусь, — Эмиль нервно запрокидывает голову, все еще прокручивая в ней вчерашний разговор. — Ладно, ладно, — Шастун усмехается и ставит подпись, — ты молодец растешь, — он подходит к другу и треплет его по волосам, — я горжусь тобой, правда. Мы на этой кухне все мечтаем во Франции работать, а ты, хоть и один из самых мелких, первый вылетаешь из гнезда. Я не буду ничего говорить про ваши отношения с Димой, но пожалуйста, не проебись. Найди себя в новом городе, открой себе новые возможности и впусти в свою жизнь новых людей. Су-шеф — это тебе не просто мясо жарить да овощи резать. Будет не просто, но я уверен, ты справишься со всем и станешь тем, кем должен. А если что то не получится — возвращайся к нам, мы все будем рады. Не повторяй моих ошибок и не забывай тех, кто тебе по настоящему дорог, хорошо? — Антон кладет руку Эмилю на плечо и заглядывает ему в глаза. Тот кивает и счастливо улыбается, — я надеюсь, спишемся еще. Удачи, — Шастун тоже улыбается и обнимает друга. — Какого вы тут стоите и обжимаетесь, — Ира в своей манере врывается в кабинет и парням приходится отпрянуть друг от друга, — меня заебали эти дети, поваров на кухне не хватает, идите приготовьте им че они поназаказывали, может заткнутся хоть немного! — Какие дети, — Антон хмурится и подталкивает Эмиля в сторону кухни, призывая отработать свой последний день. — С добрым утром, дорогой, — Кузнецова разводит руками и фыркает, — у нас детский праздник сегодня в ресторане, я тебе говорила, а ты видимо мозги все себе пропил, — Шастун хлопает себя по лбу, вспоминая что да, было такое, — твой су-шеф отправил Тиму и Арсения развлекать детей, мол, они не могут готовить, шеф не разрешал, — Антон победно улыбается, а Ира закатывает глаза, — значит так, ты сейчас идешь и готовишь им, желательно так, что бы они заткнулись, уяснил? Оба смеются и каждый принимается за свою работу. Антон детей не любит: эти маленькие, крикливые человечки бывают очень надоедливыми и совсем не знают границ. Все твердят, ну что с них взять, они же дети, но мало кто догадывается, что их с самого раннего возраста нужно правильно воспитывать, и тогда быть родителем действительно в радость. Единственный ребенок, которого Антон любил по настоящему уже давно не ребенок и сейчас работает с ним на одной кухне. Тот самый ребенок который год как взрослый парень, но даже таким иногда не хватает любви, получаемой в детстве. Антон готов эту любовь дарить, ему только дай волю, а Арсений обязательно примет ее, если, конечно, не разочаруется раньше времени. — Я очень сильно извиняюсь, — Попов заходит на кухню, держа за руку какую то девочку, — но вот эта маленькая дамочка заявляет, что тут работает ее папа, — она кивает, подтверждая слова повара, а тот добродушно улыбается, — кто из них твой папа? — Он, — девочка показывает пальцем на Антона и вся кухня удивленно замолкает, — чего молчишь, дочь родную не узнал? — Алён, ты слишком борзая для своих одиннадцати, — Шастун сжимает кулаки и кидает злой взгляд на усмехающегося Арсения. — А ты слишком трус для своих тридцати, — девочка фыркает и оглядывается назад, меняя недовольство на улыбку. — О, как я вижу, вы уже поздоровались, отлично, — к разговору присоединяется незнакомая большинству девушка, — значит так, Антоша, — она театрально улыбается подходит к шефу и все повара отрываются от готовки, заинтересованно наблюдая за развитием событий. Арсений вопросительно переглядывается с Димой, с коим он вроде неплохо поладил, позже выяснив, что тот является лучшим другом Шастуна. Масленников пожимает плечами, мол, сам не в курсе и оба парня продолжают наблюдать за сценой. — Алёна на все каникулы остается у тебя, — Антон пытается что то возразить, но мама девочки продолжает говорить, — это не обсуждается. Мы с мужем в отпуск улетаем, Алёна с нами не захотела, больше ее оставить не с кем. — Катя, у меня работа! — Шастун разводит руками, не замечая излишнее внимание коллег, — что тебе еще нужно, скажи мне? Ты богатого мужика нашла? Нашла. Ребенок счастлив? Счастлив. Я деньги перевожу каждый месяц? Перевожу. С праздниками ее поздравляю? Да. Что еще? Отца ты ей заменила своим олигархом, эта отговорка больше не прокатит. И то, что сама Алёна ко мне хотела тоже, мы терпеть друг друга не можем. Тебе в кайф жизнь мне ломать? — Я все сказала, — женщина трепет дочь по голове и провожает в зал, — заберешь ее после праздника. Пока, Антош, — она усмехается и машет рукой всем работникам кухни. — Уж лучше прощай, — цедит Шастун сквозь зубы и, отбросив ложку в сторону, уходит в свой кабинет. Арсений, Дима и Эмиль не сговариваясь идут за ним. — Что это было? — Масленников выжидающе смотрит на Антона и откидывается на спинку дивана. Иманов плюхается рядом, а Попов облокачивается на стену. — Не ваше дело. — Нет, ты расскажешь. — Я не обязан отчитываться тебе! — шеф вскакивает с места и бьет кулаком по столу. Дима дергается, намереваясь признать поражение и уйти, но не надолго образовавшуюся тишину разрывает голос Арсения. — Сядь, — он говорит спокойно и сверлит взглядом давнего друга. Тот обессиленно падает обратно на стул, закрывая лицо руками, — а теперь рассказывай. И не психуй. — Ладно, — Антон нервно выдыхает, — это было в августе, когда я только переехал с Москву. Решил освоится в новом городе и все такое, пошел в бар. Там познакомился с Катей. Мы оба планировали переспать и забыть друг друга, но позже оказалось, что она залетела. Нам было тогда по восемнадцать, да и не любили мы друг друга, поэтому ни о какой свадьбе речи не шло. В апреле она родила Алёну, через суд мы решили, что я буду платить алименты и общаться с дочкой, но мы с ней с ее раннего возраста не взлюбили друг друга, поэтому не общаемся толком. Катя сейчас мужа себе хорошего нашла, отца девочке заменила, второго ребенка родила, вроде. Что ей от меня нужно — не знаю, но иногда бывают такие приколы как сейчас, — он фыркает и достает коньяк с рюмками, — вам налить? — Не думал я, что ты сразу как съедешь от семьи в разгул пойдешь, — рука Антона застывает в воздухе, а Арсений намеревается выйти из кабинета, — смотри себе на еще одного ребенка не напей, дочки же мало, — Дима ошарашенно смотрит то на повара, то на шефа и прокручивает в голове новую информацию, — и да, убедись, что это твой ребенок, а то сроки беременности не сходятся немного, — Попов качает головой и уходит, всем видом показывая свое разочарование. Антон подсчитывает, сколько недель с конца августа до конца апреля и, вспомнив, что девочка точно родилась в правильный срок, пьет из горла, понимая, что проебался далеко не дважды. Дима с Эмилем тихо выходят из кабинета, оставляя его одного, а Лео обязательно пожелал бы удачи хозяину, если бы хоть немного понимал по человечески и не был рыбой.