Очень ресторанные дела

— Элин, тебе кофе, — Настя передает подруге чашку, — от Макса, — она подмигивает и кивает в сторону бара. Парень честно пытается сделать вид, что заинтересован в протирании стаканов, но Элина все равно ловит его взгляд и улыбается, читая надпись на пенке. Пойдем в кино после работы? Девушка фыркает и направляется к стойке, кинув влюбленный взгляд на украдкой завидующую Ивлееву. — А словами не мог предложить? — Элина садится на барный стул и отпивает напиток. — Ну вы же девушки вроде как любите всякую романтику, — Макс старается не смотреть на девушку, принимая ее фразу как отказ, но она мягко смеется прерывая его мысли. — А ты смышленный, — девушка разглядывает бармена, а тот поджимает губы, сдерживая улыбку, — ну тогда сам догадайся, согласна я, или нет, — Элина хитро улыбается и убегает к столику с новыми гостями, а Сергееву остается только тяжело вздохнуть и надеятся на положительный ответ. — Ну что, как все прошло? — Ивлеева занимает место подруги и еще пристальнее смотрит на парня. — Если девушка сказала, что я должен догадаться сам, это значит да или нет? — Максим отмирает и переводит непонимающий взгляд на официантку. — Если девушка сказала, что ты должен догадаться сам, это значит, что нужно раскинуть мозгами, а не спрашивать у ее подруги, — Настя фыркает и уходит, забрав заказ. Масей честно пытается придумать логическое решение этой головоломки, но, к сожалению, в школе не было уроков, как понимать девушек, поэтому он обреченно вздохнув все еще слепо надеется на «да». На телефон приходит новое сообщение и парень, находясь в прострации, не сразу понимает, что сейчас пиликнул его мобильник, но поймав хмурый взгляд Ивлеевой из глубины зала возвращается в реальность и читает смс. Настя 14:30 После рабочей смены у заднего входа встретитесь. Только попробуй налажать, я тебе яйца отрежу. Максим благодарно улыбается подруге и пытается соорудить из пальцев что то похожее на сердечко, но получив средний палец, а после сжатый кулак в ответ быстро тушуется и продолжает работать в приподнятом настроении, напевая известную только ему песенку. На улице снегопад и мороз противно колет щеки. Парень пытается спрятать все открытые участки тела в одежду, но даже огромного шарфа не хватает на все лицо, поэтому остаётся только надежда на скорый приход девушки. — Ну что, поехали? — Элина улыбается и поправляет шапку. Снежинки ложатся на темные выпущенные из-под куртки волосы и Максим невольно залипает, но продрогшие руки дают о себе знать и он вызывает такси. По дороге они обсуждают все, что попадется на глаза: светофор, который долго не загорался зеленым, смешную собачку, ждущую своего хозяина возле магазина, перешептываются о ужасной музыке, которая играет по радио и слишком много смеются. Таксист нервно косится на них и выдавливает газ, намереваясь быстрее довезти пассажиров до пункта назначения и больше никогда не брать заказы молодых парочек. Торговый центр переполнен и приходится расталкивать недовольных людей, чтобы успеть выкупить билеты раньше начала сеанса. Элина покупает огромный попкорн, а Макс удивляется, как можно съесть столько за какие то два часа, но девушка уверяет, что никто даже не насытится. В кинотеатре сидят молча, но Элина сразу погружается в происходящее на экране, а парень все время рассматривает ее черты лица и эмоции. Под конец практически все девушки в зале захлебываются слезами из-за смерти главного героя, но официантка лишь фыркает и говорит, что могли бы не сливать финал. Попкорна действительно оказывается мало, поэтому пара друзей единогласно решат заглянуть в кафе этажом ниже. На улице уже темно, и Максим вызывается проводить девушку до дома. Та фыркает и говорит, что уже взрослая девочка, но не слишком сопротивляется, когда парень вызывает одно такси на двоих. Они снова разговаривают обо всем, и на этот раз водитель лишь умиляется и едет медленнее, желая подслушать как можно больше обсуждений. — Как планируешь новый год праздновать? — Максим осмеливается на вопрос уже на улице, стоя возле подъезда. — Либо дома посижу с бокалом шампанского, либо с шефом в ресторане останусь, — девушка роется в сумочке, ища ключи и поднимает блестящие глаза на парня. — Может тогда вместе отпразднуем? — он делает шаг вперед и кладет руку девушке не плечо, — у меня тоже планов никаких нет, и вот, я подумал… — Давай, — Элина запрокидывает голову и улыбается, смотря на друга, — ну, что, пока? — Да, наверное, — Максим мнется и резко отдергивает руку, сжимая в кулак. Девушка уходит, а он обреченно вздыхает. Все еще просто коллеги, все еще просто друзья, все еще не пара. Но сдвиг с мертвой точки произошел, и это не может не радовать. Главное — начать новый год с чем то новым, и не проебаться.

…

За окном уже утро тридцать первого, и весь персонал ресторана собирается на кухне, чтобы поздравить друг друга и обсудить планы на будущий год. Кто то рассказывает, что прямо сейчас поедет к родственникам и отпразднует у них, кто то урвал чуть больше выходных, чем все остальные, и летит отдыхать, кто то просто создаст дома уютную атмосферу и хорошо проведет время со своей второй половинкой, а кто то нервно кусает губы, понимая, что праздновать негде, и не с кем. — Ребят, кто нибудь останется со мной в ресторане, или у всех планы? — Антон оглядывает коллег и ловит жалостливые взгляды со стороны девушек. Отовсюду летят отказы и Шастун обреченно вздыхает. Он смотрит на Диму, надеясь найти поддержку в друге, но тот лишь виновато пожимает плечами, показывая, что на этот раз он хочет остаться один. Антон оставаться один не хочет, но, видимо, придется. Опять. — Я останусь, — Арсений пробивается через толпу и хитро улыбается, смотря шефу в глаза. Тот застывает и промаргивается, надеясь, что он проснется и фигура Попова исчезнет, но все остается на местах и Антон роняет тихое «блять» себе под нос. Масленников шмыгает к выходу, слишком громко сообщая о том, что ему еще идти в магазин и готовить какую-никакую еду. Остальные соглашаются с ним и за десять минут кухня пустеет, оставляя двух поваров наедине. — Так и будешь молчать? — Арсений буквально светит, а Антон готов идти в ближайший магазин и покупать солнцезащитные очки, ведь еще немного, и он сгорит. — А что я должен сказать? — он фыркает, и начинает убирать остатки недо-банкета со столов, — может ты мне объяснишь, почему остаешься? Почему не с родителями? Не с девушкой? — С родителями я не общаюсь, забыл что ли, что в рвении готовить меня поддерживал только один человек? — Попов грустно улыбается, зная, что укол совести однозначно подействует, — а девушки у меня нет и не будет, я же гей, — он рассказывает это спокойно, но внутри что то все же дергается. — А Оксана, вы же с ней свадьбу в тот раз обсуждали, и она беременна, — Антон выпаливает резко, но сразу прикусывает губу, понимая, что сболтнул лишнего. — Ого, у тебя на каждом столике диктофон спрятан, чтобы потом слушать о чем посетители разговаривают? — Арсений хмыкает, — мы друзья, ребенок не мой, свадьба её и её мужа, доволен? — выплевывает слишком резко, будто вздрогнувший от такого напора Шастун должен был понять это сам, как что то очевидное. — Можешь съездить домой взять что то, и если не передумаешь приезжай ближе к восьми, либо можешь остаться здесь, весь ресторан в твоем распоряжении, — Антон уходит в свой кабинет, ставя точку в разговоре и начиная мысленно готовить себя к ночи с Поповым. Солнце давно зашло за горизонт и время неумолимо близилось к ночи. Антон нехотя выходит на кухню и начинает помогать Арсению, который решил разнообразить новогодний стол. Готовят молча, лишь изредка перебрасываясь дежурными фразами. Дают друг другу фору, ведь позже разговаривать все равно придется — молчание будет слишком неловким. Обстановка слишком напоминает богатое свидание: самое дорогое шампанское из бара, свечи, зачем то принесенные Арсением — парень, двадцать первый век на дворе, совсем крышечкой поехал? — и, конечно, самая вкусная еда, приготовленная самым лучшим шефом. Не хватает лепестков роз, рассыпанных по полу и слюнявых поцелуев под бой курантов. Антон пару раз пишет Алёне, спрашивая, все ли в порядке у неё и её подружки, отвечает Кате на предъявы, мол, даже новый год с дочерью провести не может, и беспокоится за Тишку с Димой (или квартиру), не определившись, за кого больше. Арсений выглядит чересчур спокойно, но Шасту весь день кажется, что что то обязательно пойдет не так, и спокойно отпраздновать, как ни крути, не получится, хотя, вроде, ссориться не из-за чего, а что бы накосячить нужно ой как постараться. — Спустя тринадцать лет снова празднуем вместе, сильно конечно, — Попов рывком откладывает телефон и откидывается на стуле, когда до полуночи остается десять минут. Антон вздрагивает от резкого начала разговора и не сразу находится с ответом. Улыбка у Арсения дохуя игривая, и он не знает к чему готовиться: к слезам на чьем то плече или покрыванию матом и уходу по английски. Шастун не понимает, когда Попов успел на столько повзрослеть и, кажется, они меняются ролями, и наступает его очередь тупо хлопать ресницами и как рыба открывать рот. Он не отвечает: заходит в Яндекс и ищет прямой эфир с поздравлением от Путина, дабы хоть как то перекрыть назойливые мысли. Арсений игру принимает: хмыкает себе под нос и молчит до последнего. Под бой курантов открывает бутылку шампанского и разливает его по бокалам, не жалея расходы бара. Под двенадцатый бой оба загадывают одно и тоже желание — стать хоть чуточку счастливее. Под начало гимна России бросают сухое «С новым годом» и хватаются за телефоны, строча поздравления всем возможным знакомым. — Помнишь, ты обещал, что тогда был не последний раз? — Попову надоедает молчание и он снова натягивает улыбку, — поздравляю, обещание выполнено. Только маленького мальчика Арсения не предупредили, что придется так много ждать, — он по-детски наигранно дует губы и жадно вгрызается взглядом в Антона, пытаясь запомнить каждую смену эмоций. Тот теряется — к такому его подсознание точно готово не было. Глаза бегают по залу, пытаясь увидеть спрятанные подсказки, но сценаристы не сильно постарались, и квест определенно будет завален. — Когда ты понял, что я не приеду? — Антон задает на его взгляд самый наиглупейщий вопрос, но Арсений на миг зависает, пытаясь вспомнить все до деталей, будто его ответ по меньшей мере решит чью то судьбу. — На второй новый год в одиночестве, — он нарочно выделяет последнее слово, всеми способами пытаясь передать всю горечь, — мы были в кругу семьи, как обычно, но я чувствовал себя лишним. Тема, касаемая тебя была запретом, но тогда не выдержал: спросил, когда же ты все-таки приедешь. Мама в очередной раз ответила, что Арсений, он бросил семью и тебя, хватит на что то надеяться. И я поверил, ведь дед мороз не приносил встречу с тобой в мешке, вместе с нормальными подарками для других детей, и новогоднее чудо не случалось. Я всю ночь просидел в своей комнате и проплакал, а взрослые даже не заметили моего отсутствия. Видимо, были рады, что я не стал им противоречить и продолжили веселиться. Я уснул только под утро, и мне снилось, как ты не врешь мне, что обязательно приедешь, а прямо говоришь: «Я тебя бросаю, Арсений». Проснулся уже кем то другим, и, наверно, с того момента я начал понимать, что в жизни не все так радужно, и веры в то, что мы еще увидимся осталось совсем мало. А ему было всего двенадцать, — Попов говорит «ему», а не «мне», потому что от того маленького мальчика, который боится грозы, осталась только маленькая искорка, лишь изредка поджигающая надежду. Антон не дышит. Становится больно, и эта боль сдавливает горло, перекрывая доступ к кислороду. Сердце разрывается на части от представленной картины, он в очередной раз обещает себе, что не сбежит. Арсений снова натягивает невозмутимую маску, пытаясь скрыть уже почти зажившую рану, и физически ощущает напряжение исходящее от Шаста. — Ты…злишься на меня? — он оттягивает этот момент до последнего, перекручивая и меняя местами все кольца на пальцах, но, как-никак, молчание не может продолжаться вечно. Фраза выходит слишком тихой, но Попов все слышит и усмехается, намереваясь ответить что то колкое, но Антон его опережает, — я понимаю, вопрос звучит слишком глупо и по детски, но мне важно знать, что ты чувствуешь сейчас, — добавляет он уже громче и не моргая смотрит на…коллегу? Могут ли они до сих пор считаться друзьями, после всех откровений? — Незнаю, — Арсений мнется, — я разочаровался, не только в тебе, а в принципе в людях. Эта ложь была ни к чему, Антон. И не надо сейчас оправдываться, что ты скучал, не мог приехать из-за родителей и еще куча клишированных отмазок. Если бы ты хотел — ты бы сделал хоть что то, но я не дождался даже телефонного звонка. Когда я поступал в институт мне было восемнадцать, и я думал, что людей еще можно изменить. Ко второму курсу я начал понимать, что идея хуйня полнейшая, но что то менять было слишком поздно, да и готовку я любил всем сердцем. Окончив учебу я практически сразу встретил Нагиева, и он позвал меня работать сюда. Я знал, что ты шеф-повар этого ресторана, только поэтому и согласился, давая мальчишке Сене, который живет в сердце, последний шанс, но уже после недели работы здесь я понял, что идея провальная. Ты слишком поменялся, стал грубее, и это уже не тот Тоха, коим был двенадцать лет назад. Я тоже поменялся, да, и, видимо, наши нынешние личности не смогут поладить. Если у меня в жизни мало что поменялось, то у тебя наверняка всего выше крыши, те же Алёна с Катей. Честно, я был готов ко многому, но не к тому, что у тебя есть ребенок. Это показывает твою безответственность, и я уже боюсь тебе доверять, — он хмурится и заламывает пальцы, пытаясь скрыть появившееся раздражение, — если ты соврал один раз — будешь врать еще и еще, поэтому да, я злюсь на тебя, и не думаю, что нас будет связывать еще что то кроме работы. Забудем все что было до и будем общаться как коллеги. Никто, конечно, ничего не забудет, но из Арсения так и хлещут эмоции, и поток бессвязного пафоса как в дешевых мелодрамах нужно останавливать. И кто там говорил про клише? Антон молчит, подбирая нужные слова, но не успевает сказать ничего разумного, так как Попов молча встает и выходит сначала на кухню, а потом, по видимому, и вовсе из ресторана. С новым, блять, годом. Антон не уходит. Допивает шампанское, доедает закуски и думает слишком много для одного вечера. Мысли в голове путаются и не получается понять, как искуплять вину, и есть ли в этом смысл. Людям действительно свойственно меняться, и если опираться на старые детали, новый пазл сложится не так, как нужно. Арсений чертовски прав — они стали слишком разными, и если выстраивать все заново можно проебаться еще больше. Антон почти принимает факт того, что иногда лучше пожалеть потом, чем что то сделать сейчас, но из его телефона раздается мелодия оповещая о видеозвонке от Эмиля. Он вздрагивает, трет глаза и на автомате принимает вызов. — Брата-ан, с новым годом! — Иманов машет рукой и устало улыбается, устанавливая телефон. — С новым годом! — Антон копирует улыбку, — ты как там, уже покорил Францию? — Честно, я уже скучаю, — Эмиль складывает руки на столе и кладет на них подбородок, — тут все по другому, и мне не хватает не столько тебя или Димы, сколько нашего ресторана и ее атмосферы. Здесь правила жесткие, лишний шаг сделать страшно, а я привык ко всяким пакостям и веселью. Хорошо, что начальник уже старый дед и скоро уйдет на пенсию. Кто будет новым шефом — неизвестно, но явно станет лучше, потому что этот нас как в тюрьме держит, а не на кухне. В общем, как бы все не хуесосили Россию — в ней по родному всё, а Франция, видимо, очень не мое, — он грустно вздыхает и прикрывает глаза. — Возвращайся, — Антон ковыряется в оставшейся еде и смотрит куда угодно, но не в экран. Знает, что узнает в друге себя несколько лет назад и ещё больше окунется в этот транс, — не забывай, что все тебе только рады будут. — Не могу я, меня чувство вины сожрет — Эмиль устало выдыхает, — ты же должен меня понимать, и я знаю, что ты понимаешь. Понимаешь, как никто другой, но все равно говоришь вернуться. Возможно, меня ждут, но тебя ждали тоже. Пусть не все, но тот, кому ты дорог. И ты клялся, что ради него готов горы свернуть, а на деле элементарно не купил билет, чтобы встретиться с ним на пару дней. Родители были не преградой, ты мог, и ты хотел все решить, но нет, ты все годы гнил в одиночестве. Почему? — Меня сожрало чувство вины, — Антон тянется к телефону и нажимает на кнопку завершения вызова. Эмиль не обижается — знает и понимает, что так будет лучше. Шастун убирает оставшуюся посуду, гасит свет и выходит из ресторана, который с каждым днем становится роднее. Услышав щёлканье замка Дима и Тишка наперегонки бегут к двери, встречая кто то друга кто то хозяина. Антон смеется, и на вопросы Масленникова как все прошло предлагает выпить чай. Они сидят на обшарпанной кухне до шести утра, включив на фоне голубой огонек. Антон рассказывает весь разговор, стараясь не упустить даже самые незначительные детали, а Дима выносит короткий вердикт: если любит — простит. Про Эмиля Шастун конечно умалчивает. Завершает столь затянувшийся вечер дохуя радостная ведущая первого канала, спизданувшая, что с кем новый год встретишь с тем его и проведешь, и кроме как «блять» Антон сказать ничего не может. Он ложится спать уверяя себя, что утро (или уже день) вечера мудренее, но проснувшись так и не выкидывает эти слова из головы и вопреки единственному выходному едет в ресторан. Арсений не появляется на рабочем месте до конца официальных выходных.