Лотос и сандал

Лань Чжань впивается в полные губы омеги, его рука скользит по обнаженному бедру, язык настойчиво проникает в чужой рот. Цзян Чэн чувствует его учащенное дыхание, ощущает, как поцелуй становится все грубее, неистовее, и испытывает от этого дикое, необъяснимое удовольствие. Он влажно отвечает альфе, сплетая языки, пальцы впиваются в волосы на его затылке. Возбуждение застилает разум. Смущение, неопытность – все это больше не имеет значения. Нижнее белье промокло насквозь от обильной смазки. Лань Чжань скользит губами по щеке, спускается ниже. Трется носом о шею, вылизывая кожу. Живот Цзян Чэна сводит от возбуждения. Лань Чжань мнет его ягодицы, руки жадно забираются под футболку. Его ладони скользят по горячей коже, оставляя следы. Он больше не пытается сдерживаться, не хочет нежности. Пальцы впиваются в плоть, сжимая, оставляя красные отметины. — Такой смелый омега, — шипит Лань Чжань ему в губы. Цзян Чэн отвечает довольным урчанием, скользя руками по рельефным мышцам плеч альфы. Он неосознанно трется пульсирующим членом о тело Лань Чжаня, пока тот опускает голову ниже, захватывает зубами сосок и проводит по нему шершавым языком. Цзян Чэн хнычет, выгибается дугой, впиваясь ногтями в крепкие плечи. Лань Чжань отвечает низким стоном, вжимаясь в податливое тело. Омега чувствует, как твердый член альфы давит на его бедро. Одна лишь мысль о том, что скоро эта твердость будет внутри него, вызывает новую волну возбуждения, пульсацию внизу живота, прилив влаги. Ему нужно больше. Он хочет почувствовать Лань Чжаня в себе. Выгибается навстречу, и альфа прижимает его еще крепче, сжимая ягодицы почти до боли. — Лань Чжань, пожалуйста… Альфа запускает руку в его волосы, до боли оттягивает голову назад, подставляя шею своим губам. Заставляет таять от содрогающих все тело ласк. Язык такой горячий, влажный. Цзян Чэн прикусывает губу, пытаясь сдержать стоны. — Чего ты хочешь? — хриплый голос Лань Чжаня пробегает дрожью по коже. Хватка в волосах не ослабевает. — Хочу тебя… — Цзян Чэн сбивается, стонет, когда Лань Чжань прикусывает нежную кожу на шее, оставляя заветный след, — хочу… в себе… Он чувствует, как альфа напрягается всем телом. Лань Чжань наконец отпускает его волосы и слегка отстраняется. Цзян Чэн жадно впивается в него взглядом: щеки и кончики ушей пылают румянцем, зрачки расширены настолько, что почти поглотили радужку, когда их взгляды встречаются. — Лань Чжань такой красивый, — срывается с губ Цзян Чэна шепот. Он проводит языком по пересохшей нижней губе. Альфа шумно втягивает воздух, взгляд прикован к движению языка. Кончиками пальцев он касается влажной губы Цзян Чэна. — Нет. Ты не представляешь, насколько ты сейчас красив, — на этот раз поцелуй нежный, почти робкий. Всё внутри Цзян Чэна трепещет в предвкушении. И когда пальцы Лань Чжаня наконец обхватывают его твердый, влажный член, легко скользят вдоль ствола, омега срывается. Громкий стон вырывается из груди, тело содрогается в оглушительном оргазме. Он чувствует, как крепко обнимает его Лань Чжань, прижимая к себе, шепча что-то неразборчивое, нежное… Цзян Чэн открывает глаза и жмурится от яркого солнечного света, заливающего комнату через большое окно. Он дышит прерывисто, пытаясь прийти в себя после развратного сна. Слава богам, в комнате никого. Он бы сгорел заживо от стыда, если бы Лань Чжань застал его в таком состоянии. Это всё течка, которая должна начаться со дня на день. Ему хочется зарыться с головой под одеяло, как в детстве, но трусы мокрые и липкие от смазки. И тут желудок громко урчит. Завернувшись в одеяло на случай внезапного появления соседа, Цзян Чэн бредет в ванную. Он встает под горячие струи воды, пытаясь вытеснить из головы образ Лань Чжаня: его прикосновения, его стон, его взгляд... Каково было бы провести течку с этим альфой? Член снова наливается, и Цзян Чэн чертыхается, резко переключая воду на ледяную. Через какое-то время, чистый и слегка замёрзший, Цзян Чэн заходит в кафетерий. Взяв поднос с завтраком, он подсаживается к Вэй Усяню и Не Хуайсану, которые вовсю препираются. — Да попробуй ты хоть раз! — Да отстань, я не буду есть эту дрянь с перцем! Сидящий рядом Вэнь Нин, омега с целительского факультета, игнорирует их, уткнувшись в раскрытый учебник. Цзян Чэн плюхается напротив, привлекая его внимание. Вэнь Нин поднимает взгляд, вопросительно приподнимая бровь. — Т-ты в порядке? — этому тихому омеге почему-то всегда удавалось улавливать малейшие колебания настроения. Цзян Чэн корчит гримасу, ясно давая понять: не спрашивай. Вэнь Нин понятливо кивает и снова погружается в книгу. Цзян Чэн с аппетитом набрасывается на еду. Утренний конфуз уже не кажется таким катастрофическим. Главное – какое-то время не встречаться с соседом. Почти успокоившись, он тянется к стакану с апельсиновым соком. Делает большой глоток и… — Эй, Лань Чжань! Иди к нам! — раздается голос Вэй Усяня, и он энергично машет рукой. Цзян Чэн давится соком, закашливаясь. Вэнь Нин испуганно хлопает его по спине. — По-твоему это смешно?! — зло шипит Цзян Чэн, обращаясь к ржущему Вэй Усяню, слезы от кашля выступают на глазах. — Бро, видел бы ты свое лицо! — Что здесь происходит? — Раздается голос Лань Чжаня прямо за спиной. Цзян Чэн снова давится. — Цзян Чэн, ты в порядке? — Рука Лань Чжаня мягко ложится ему на спину. Воспоминание о том, что именно делали эти руки во сне, накрывает Цзян Чэна густой волной румянца. — Я в порядке! — выкрикивает он, вскакивая на ноги и сбрасывая прикосновение. За столом повисает напряженная тишина. Теперь все смотрят на него. — Цзян Чэн…? Это уже слишком для его бедного омежьего сердца. — Я… мне нужно в туалет! — он протискивается мимо ошеломленного Лань Чжаня и выбегает из кафетерия, с треском хлопнув дверью. Вэй Усянь довольно присвистывает, тут же получая подзатыльник от Не Хуайсана и неодобрительный взгляд от Вэнь Нина.