А там закаты... алые

В штаб я зашла не скоро. Почти одной из самых последних групп. За столом в кабинете управляющего, сидел уже немолодой немец. Его внешность нагоняла ужас, серые злые глаза, как льдины, с агрессией осматривали окружающих. Рядом, словно натянутая струна, стоял Шнайдер. Немец, что сидел и напряженно прожигал меня взглядом, был явно звания выше. -Also, Russisch, verstehst du Deutsch?(Итак, русская, немецкий знаешь?) Я хотела уже ответить "ja", но что-то остановило меня. Я промолчала. Шнайдер удивленно уставился на меня, но выдавать с поличным не стал. -Du, übersetzt( ты, переводи)-он ткнул пальцем в рядом стоящего немца. -So genau(так точно). Мне сунули листок с пустыми полями, рядом с которыми были надписи на немецком. Шнайдер указал пальцем на первую строку с пометкой "Name" -Имя, пиши на русском. Я покорно вывела русское "Елена". Дальше последовала фамилия, год рождения. Значительное лицо напротив, принялось читать русские буквы. -Was steht in der Spalte mit dem Nachnamen?(Что это в графе "фамилия"?) -Stellmacher, mein Herr( Штельмахер, сэр) Заметить, Райнхард сам был немного удивлен. -Sie sind Deutsch?( Ты немка?) -Ты немка?-перевел Райнхард. -Наполовину, мой отец чистокровный немец. Шнайдер прокашлялся: -Die Hälfte, ihr Vater ist reinrassiger Deutscher. Немец в кресле почесал затылок и еще раз оглядел меня. -Nächste( следующий). Я встала из-за стола и вышла за дверь. На очереди была моя подруга Маша. Она вся дрожала, увидев меня судорожно схватилась за подол платья, упав на колени: -Что же там, милая, что они сделают со мной? Я отцепила руки подруги и подняла ее с пола. -Ничего, просто заполнить временный паспорт. Больше не стала ничего объяснять и поспешно удалилась из здания. Ночью я не могла уснуть. Все время вертелась, разные звуки мешали заснуть. Под утро мне все таки удалось это. Но с первыми лучами солнца меня разбудили звуки кастрюль на кухне. Это теть Дуня готовила завтрак. -Доброе утро, что готовите? -А милая, -тетя оторвалась от готовки и улыбнулась мне,- хочу сварить варенье. Вчера только хлеб получила, целую булку, представляешь!-она вновь отвернулась от меня и продолжила возиться с ягодами,- а ягодки... Впрочем неважно откуда ягодки. Я вопросительно глянула на тетю, но расспрашивать настроения совсем не было. Зевнув, я расчесала спутавшиеся рыжие локоны. -Лена, сходи за водой на колонку, совсем кончилась, в ведрах нет, фляга тож пустая, сходи-ка, нечего дома отсиживаться. Спорить бесполезно, я взяла два ведра с холодной печи и открыла дверь ногой. Колонка была далеко от нашего дома. Грязь замедляла шаги. Кто-то недавно проезжал на грузовике по этой тропе, следы от колес, это взбудоражило грязь. Теперь тропа была до ужаса разбитой. Я вскочила на траву рядом, что была лишь в брызгах грязи и аккуратно, шумя ведрами начала продвигаться по зеленому "берегу". Возле колонки было немного народу, женщины с флягами, девушки, вроде меня, тоже с ведрами. Когда наконец дошла моя очередь, я с облегчение выдохнула. Солнце пекло, было жарко, даже скорее душно. Пот градом катился со лба. полные ведра оказались невероятно тяжелыми, уж тем более с такими погодными условиями. Нести было невозможно, грязь скользила под туфлями, марала платье и чулки. Я остановилась, чтобы отдохнуть. Рядом со мной появилась тень. -Добрый день, Елена,-это был унтершарфюрер Шнайдер. Я молча осмотрела его, взяла ведра и собравшись с силами быстро зашагала в сторону дома. -Не очень он уж и добрый,-огрызнулась я, не сбавляя шага, слыша, что Шнайдер не отстает от меня,- чего пристали, товарищ командир? Он недовольно сдвинул брови. -Не смеешь так со мной разговаривать, по одному моему приказу, тебя могут выставить у стену и расстрелять. Я нервно сглотнула, нужно впредь держать язык за зубами. -Tut mir leid, ich habe es herausgefunden, aber ich muss mich wirklich beeilen.(Извините, я все поняла, но мне действительно нужно спешить.) -Тебя и остальных молодых девушек собирают в штаб-управлении, сегодня в четыре часа дня. Будем работу вам искать. Можешь не волноваться, она найдется для каждой. Кстати, твоя подруга Маша, верно? -Ну да. Маша, а что с ней? -Попроси ее не ныть, я не вынесу этих истерик, она пролила чернила на документы, и пусть лицо умоет, как глупо, все русские такие неряхи? Я остановилась, злость кипела во мне. -Что значит неряхи? Он не ответил на вопрос, продолжая рассуждение. -Действительно, ваша нация, она очень... Как бы выразиться, не соответствует нашей совсем. Немцы- голубая кровь, белая кость. О, с одной стороны я против,-он кивнул,- Против войны, но согласен с выражением великого фюрера. -Идиоты. -Что прости? Я махнула головой в знак отрицания, мол ничего такого я не сказала. -Вы хорошо говорите на русском, давно учите? -Давно, на самом деле, мне легко даются все языки, а еще.. Я перебила его: -Мы дошли, дальше я сама, спасибо, что предупредили меня лично о собрании, я явлюсь, ведь не исполнение поручений старшего, карается расстрелом, я все исполню, товарищ комиссар, командир, начальник, до встречи. Шнайдер кивнул, и зашагал прочь. -Теть Дунь, я пришла. Теть Дунь... Тети не было, на ее месте лежала записка на оборванном из книги листе. "Ушла на новую работу, довари вареньице милая" Я выдохнула, слава богу, она в порядке, единственный родной человек. Значит немцы и их устроили работать на себя. Ладно, поработаем, не сломаемся. Скорей бы наши разбили их лагерь. Поставив воду на печь, я решила посмотреть, что там с вареньем. Делать его особо не хотелось, но тетя потом обидится. Собрав последние силы и мысли в дурную голову, я все же поставила ягоды вариться. Вот время близится к четырем. Нужно собираться и идти. Может работа сможет обеспечить нас продуктами и мы не будем недоедать. Как жаль, что Кати нет рядом, она всегда меня поддерживала и давала совет. Хоть ей и было 15 от роду, всего на 2 года младше меня, но ума достаточно, все понимала и знала, грамотная была, читать любила, а теперь лежит в земле с простреленным сердцем. Слезы невольно покатились с глаз. Вытерев мокрые дорожки, я вышла из дома и медленно зашагала к штаб-управление. Возле него уже столпились девушки, кто-то хохотал, кто-то нервничал, плакал. Я увидела Машу. Она растерянно оглядывалась по сторонам, но только увидев меня, сразу немного успокоилась. -Лена, что же это за беспредел! Видели тебя сегодня с неметчиной, как же это Леночка? Леночка, а? Ты же не могла? С ним? С рыжим этим? Я отмахнулась. -Прекрати, я просто за водой ходила, как же слухи быстро распускаются, он просто меня предупредил о собрании. -Как же это, Леночка?-не унималась Маша,- всем так лично немцы ничегошеньки не говорили, а тебе сказали, а ? -Маш, успокойся, нет в этом ничего страшного, ясно? Успокойся, слышишь? Маша кивнула и немного отошла от меня. Сзади я услышала шептания других девушек. -Вот подстилка немецкая, ужас... -Да, честь свою отдать, разве это советская женщина?!Родину на грязь променять? -А говорят, она сама наполовину неметчина поганая! -Неужели?! Небось, правда! Ух мы ее.. Я не стала отвечать на колкие оскорбления. Послышались хлопки. Все стихли. -Строиться в ряд!- закричал какой-то немец с ужасный акцентом. Все вытянулись в длинный ряд.