А там закаты... алые

-Райнхард… Вы… Он прижал меня к себе и положил подбородок на мою макушку. -Я тот, которому внимала Ты в полуночной тишине, Чья мысль душе твоей шептала, Чью грусть ты смутно отгадала, Чей образ видела во сне. Я тот, чей взор надежду губит, Я тот, кого никто не любит, Я царь познанья и свободы, Я враг небес, я зло природы, И, видишь, я у ног твоих! Тебе принес я в умиленье Молитву тихую любви, Земное первое мученье И слезы первые мои. О! Выслушай-из сожаленья! Меня добру и небесам Ты возвратить могла бы словом. Твоей любви святым покровом Одетый, я предстал бы там, Как новый ангел в блеске новом, О! Только выслушай, молю- Я раб твой ,-я тебя люблю…ich liebe dich.. Я затаила дыхание, мысли крутились мельницей в голове. Ветер свистел за окном все сильней. -Райнхард… Знаете… Парень убрал голову с моей макушки и посмотрел в глаза. Теперь они у него сияли, и на лице расцветала широкая улыбка на губах. -Что такое? -Вы… Мне тоже нравитесь. Сильно очень сильно. Я ненавижу и люблю вас одновременно, вы убили моих родных, но не убили чувства во мне. Немец крепко обнял меня и засмеялся. -Ты не представляешь, как я счастлив, я не смеялся так очень давно. И прошу, больше никаких «Вы», хорошо. Я тоже засмеялась и расплакалась от счастья. -Хорошо! Но, как же будут думать про нас с тобой? Теть Дуня просто на месте меня кастрюлей убьет. -С этим, думаю, проблем не будет. Если не рассказывать кому не надо, то ничего плохого не случится. Я утвердительно кивнула. Один день был похож на другой. Время тянулось медленно. Каждый день расстреливали по десятку ненужных, для немцев людей. Это были старики, больные дети и инвалиды. Новая работа была несложной, я просто помогала заполнять бумаги, переводила текста на русский и наоборот. Провизии доставалось больше, чем остальным. На улице стояла дождливая погода, холод, ветер. Однажды в кабинет, где работал Шнайдер забежала Маша, моя подруга. Она была замотана каким-то грязным серым платком, а лицо было все в саже и грязи. Я выронила стопку листов и открыла рот от удивления: -Машенька, что ты с собой сделала?! Подруга кинулась ко мне, не обращая внимания на присутствие Шнайдера в кабинете. Немец удивленно наблюдал за Машей. -Oh, diese Russen.( Ох, уж эти русские.) Маша повернула на него голову и спросила у меня: -Что сказало это немецкое чудовище? Райнхард прыснул и сделал вид, что ничего не замечает, продолжая копаться в документах. -Маш, он понимает по русски... Маш, что с тобой? Подруга замарала мне сажей все платье, но на вопрос отвечать не спешила. -Вот оно как? Ты на его стороне, да? Леночка, как же так... И кто ты теперь после этого для советского народа? Подстилка ты фашистская! Я оттолкнула Машу, девушка с грохотом упала на пол. -Всем, всем расскажу! Самому Сталину про тебя напишу! -Пиши, Маш, пиши кому хочешь... Только не забывай, что ты тоже работаешь на немцев. Девушка прикусила губу и поспешно выбежала из кабинета, крича на весь коридор: -Спала Ленка с неметчиной поганой! Я устало выдохнула и обернулась на Шнайдера. Немец заполнял какие-то бумаги, не замечая произошедшего. -И?-спросила я,-Тебя вовсе не волнует случившееся? -Nein. Russen sind eigensinnige Leute. Sie hören ein Klingeln, wissen aber nicht wo. Sprich Deutsch mit mir.(Нет. Русские своенравный народ. Слышат звон, только не знают откуда. Говори со мной на немецком.) -Gut. Ich werde dich nie verstehen ... Deutsche.(Хорошо. Мне никогда не понять вас... Немцев.) -Du bist selbst halb Deutscher. Oder hat sich das Leben in der Gewerkschaft ausgewirkt? Der Krieg wird enden ... Gehen wir mit Ihnen nach Deutschland.(Ты же сама наполовину немка. Или сказалась жизнь в союзе? Вот закончится война... Уедем с тобой в Германию.) Я не стала отвечать. В Германию хотелось, все таки новая страна, там все по-другому. Работа тянулась скучно, текста, буквы смешивались, глаза болели. -Ты устала, думаю, на сегодня хватит. Иди отдохни. Я покорно вышла из штаба. На входе стоял совсем молоденький немец. На вид лет 15. Я осмотрела его. Он улыбнулся мне, так искренне и так умоляюще, как будто крича : " Помоги мне. Я не хочу войны..."