Правосудие для Харпер

«У Бобби» открыл бывший полицейский Роберт Томпсон-старший, который переехал из Англии и, ни секунды не раздумывая, открыл бар рядом с участком, чтобы в него ходили такие же «бобби», [4] как он. Теперь им владел уже Роберт Томпсон-младший, за неимением наследника назвавший Бобби одну из дочерей-двойняшек – ту, что появилась на свет первой. Лейтенант Харпер гораздо чаще заходил к Бобби днём, чтобы перекусить, чем вечером, чтобы выпить. Вот и в этот раз он не смог присоединиться к подчинённым, зная заранее, что его присутствие не даст никому нормально оттянуться, конечно, в рамках разумного. Даже Джим, несколько раз напивавшийся с типично русским размахом, никогда не позволял себе подобного так близко к участку. – Зря ты не захотел в караоке, Цай, – протянул Лис, завернув за угол в направлении к метро. – Там неплохая публика. Например, наша милая практикантка, которая тебя поцеловала, пела в церковном хоре. Лис бы не узнал в ней ту девчушку, которую раз или два видел на местном телеканале под Рождество, если бы не короткое замыкание, вырубившее аппаратуру в караоке ровнёхонько в тот момент, когда она получила микрофон и выбрала песню. Раздался оглушительный треск и наступившая за ним тишина, привлекла к сцене всеобщее внимание. Девушка – вроде бы её звали Келли – не растерялась и не сбежала со сцены, как поступило бы подавляющее большинство собравшихся, которые вообще-то тоже не были профанами по части пения, а сложила руки на груди и затянула один из церковных гимнов удивительно чистым и звонким голосом. И полицейские, и завсегдатаи, все внимали ей стоя, будто она распевала: «Знамя, усыпанное звёздами». [5] Внезапная догадка заставила Лиса пропустить поворот, нужный ему, если бы он хотел вернуться обратно к бару, чтобы проконтролировать, как новый детектив выйдет оттуда. Цай может просто не уметь петь! До этой минуты Харпер не допускал даже мысли об этом, потому что у новичка был приятный голос и потому что ему самому этот навык казался само собой разумеющимся. Мать обожала петь, а гитару сыну в руки вложила, когда тому не было и шести. Отвлечённый воспоминаниями, мужчина прошёл лишний квартал и возвратился к «У Бобби», чтобы занять наблюдательный пункт за столиком в ещё одном кафе, которое тоже пользовалось популярностью у полицейских, хотя и в меньшей степени. И дело было даже не в устаревшем дизайне, хотя шашечки пола слегка действовали на нервы, а в жаркий летний день красная виниловая обивка диванчиков становилась липкой. Посетителей было немного, и лейтенант свободно разместился за столиком, который как раз был наполовину скрыт от взглядов с улицы разросшимся мелколистным фикусом. Убедившись, что с этого места было хорошо видно всех, кто входил и выходил от Бобби, Лис принялся ждать. Даже с учётом его незапланированной прогулки вышло довольно долго: лейтенант успел не спеша съесть клаб-сэндвич, два или три раза изучить скудный ассортимент пива и предпочесть ему американо, в котором превалировала робуста, из-за чего напиток оказался более бодрящим, чем этого хотелось бы вечернему посетителю. Наконец он был вознаграждён за терпение. Первыми на улице показался Гривз, уже с незажжённой сигаретой в зубах. Он прикурил от хромированной Zippo с рисунком в виде чёрного отпечатка пальца, которую в участке видели все и не по одному разу. Детектив с откровенным наслаждением затянулся и сделал вид, будто хочет выдохнуть струю дыма прямо в лицо своего собеседника. Кружка-другая пива явно подняла Ву настроение. Он что-то говорил, но Лис не так хорошо умел читать по губам, чтобы разобрать. Зато впервые увидел Цая смеющимся, убедившись, что так он выглядит ещё привлекательнее. Лис сильно вздрогнул, когда в кармане зазвонил телефон. На какой-то миг ему почудилось, что это один из его офицеров, вышедших из «У Бобби», заметил слежку. На самом же деле Гривз ковырялся в ухе, думая, что никто не смотрит, а Цай с Джимом что-то оживлённо обсуждали. На экране смартфона же высветилось имя отца. Этот звонок выбивался из устоявшейся за годы традиции, позволявшей Харперам говорить друг с другом только в дни рождения и на День Благодарения. – Ты ещё на работе, Лью? – голос отца в трубке звучал как обычно, значит, не случилось ничего непоправимого. А обращение как обычно неприятно резануло слух. – Зашёл поужинать по дороге домой, – ответил тот, почти не покривив душой. – Тебе нужно жениться, – авторитетно заявил в ответ Харпер-старший. – Чтобы была причина поскорее возвращаться домой каждый вечер. Ли промолчал о том, что его часто вообще не бывает дома ночью, к делу это не относилось. Приложив смартфон к уху, он продолжал наблюдать за новым детективом, пока отец соблюдал приличия, не позволявшие ему сразу перейти к сути дела. Судя по фоновым шумам, на кухне вовсю что-то готовилось, хлопнула дверца духовки или холодильника, потом зазвенела посуда. В свободное от работы время Ву больше жестикулировал. Он вроде как что-то объяснял, но понять, о чем речь, не слыша ни слова, было крайне затруднительно. У Лиса создалось впечатление, что он может говорить о расположении своего дома, если кто-то собирался взять такси. Было бы интересно посмотреть, где он живёт, хотя бы в сети. Ли только знал, что его дом находится на том краю Чайнатауна, который вплотную примыкает к району, закреплённому за их участком. Весьма продуманный выбор! – В твоём возрасте я уже собирался стать отцом во второй раз, – в голосе появились ворчливые нотки человека, который уже слишком долго был лишён возможности называть себя дедом. Лис не стал напоминать, что тогда из этого ничего не получилось. Чтобы зачать второго ребёнка, потребовалось больше десяти лет, почти двухгодичный курс психотерапии, переезд в Сан-Хосе и, наконец, другая женщина, совершенно не похожая на первую жену. Кто-то снял трубку. – Лео? – строго спросил Лис, из-за чего с другого конца провода донеслось испуганное ойканье. – Прости, дядя Льюис, я только хотел позвонить Джейсону, – повинился Лео и, сообразив, что тот не может знать, кто это такой, пояснил: – Это мой одноклассник, новенький. После этого трубка с характерным звуком легла обратно на рычаг. Дядя… А ведь они были единокровными братьями. Гривз за окном докурил и хотел прицельным щелчком отправить окурок в ливнёвку. Новенький Лиса остановил его, указав на урну, и это было принято без возражений. – Ты что-то хотел спросить, – напомнил отцу Харпер. Провожая взглядом своих подчинённых, он слегка подвинулся, чтобы получше спрятаться за фикусом. – Это по поводу Лив, – объяснил, наконец, Харпер старший. – Она сейчас на Сан-Франциско Стейшен. Ты ведь не против, если она остановится у тебя? – Почему не у своего отца? – спросил лейтенант тоном, которым обращался к подозреваемым в допросной. Из динамика раздался тяжёлый вздох. – Хорошо, но только на эту ночь. Когда отец женился во второй раз и Оливия Грин стала его падчерицей, Ли уже жил отдельно, так что не было никакой ревности или что там бывает у сводных брата и сестры, которая к тому же почти вдвое младше. Он признавал, что девушка выросла хорошей, прилежно училась в колледже и всё в таком духе, и всё равно не питал к ней никаких родственных чувств. – Она возьмёт такси, – порадовал его отец и после паузы добавил: – Спасибо тебе, Лью. Харпер попрощался с ним и заказал ещё один сэндвич с собой. Раз уж сводная сестра сегодня ночует у него в гостевой комнате, её придётся чем-то кормить, а на содержимое холодильника в этом плане особо надеяться не приходилось. А наблюдение можно продолжить в другой раз. Такси он брать не стал, так что застал Оливию сидящей на ступеньках его таунхауса с небольшой дорожной сумкой и рюкзачком. С их последней встречи её волнистые светлые волосы отросли чуточку ниже плеч и заметно выгорели на солнце, из ярко-золотистых превратившись в бледное золото. Лицо сердечком приобрело полностью очерченную форму и россыпь веснушек к тому же, а ещё она стала подкрашивать чересчур бледные брови, отчего светлые серые глаза стали казаться темнее и выразительнее, будто она вставила цветные контактные линзы. А ещё этой новой молодой женщине начали продавать алкоголь. Так как она при его появлении даже не пошевелилась, он сел рядом и отдал ей пакет с сэндвичем. Лив из вежливости предложила ему своё пиво со вкусом мохито. Харпер счёл за благо отказаться, к тому же ей напиток был явно нужнее. Какое-то время они помолчали – Лис научился этому приёму от напарника. Он множество раз видел, как Ник давал свидетелю что-нибудь съесть или хотя бы выпить горячего сладкого чая, и просто сидел с ним и молчал, но это было уютное, располагающее молчание. Харпер гораздо лучше умел создавать гнетущую тишину, но очень старался сейчас этого не сделать. – Дядя Льюис, – заговорила она, справившись с половиной ужина, и затихла, старательно заворачивая остальное обратно в бумагу. – Дядя, – хмыкнул он, опершись рукой о колено и глянув на Лив. – Ты уже взрослая и можешь называть меня Ли, как друзья. Последнее он добавил с заминкой, но девушка не обратила внимания. Она отпила ещё немного пивного напитка, глядя куда угодно, только не на сводного брата. Поднесла кулачок ко рту, делая вид, что покашливает. Сейчас, когда она съела половину помады, губы у неё были точно как у матери: не слишком полные и чуточку широковатые. – Отец не успел сказать, что случилось с мистером Грином, – начал Харпер. – Он в полиции, – последовал ответ, от которого он, как видно, изменился в лице. – Ничего такого, что ты подумал, дядя… – она запнулась. – Ли, – он решил, что это неплохо отвлекает Лив. – Тебе просто нужно немного попрактиковаться. – Ли, – повторила она и опасливо глянула на него. – Папа не имеет проблем с законом с тех пор, как перешёл в другой мотоклуб и занялся волонтёрством. Он должен был встретить меня на станции на своём Харлее, а вместо этого… Харпер мог воспользоваться служебным положением и после пары звонков узнать, по какому делу и в каком статусе проходит биологический отец его сводной сестры, но решил не пороть горячку. Если его подержат в участке до утра, это пойдёт ему только на пользу: прекрасное лекарство от ностальгии о старых добрых денёчках, когда жена подала на развод, устав выплачивать за него залоги и лечить после участия в драках и массовых беспорядках. – Пойдём в дом? – предложил Ли, когда Оливия допила пиво и отставила бутылку на ступеньку рядом с собой. Одной рукой он подхватил сумку и рюкзак, чтобы занести их в небольшую прихожую с лестницей наверх, а другую подал сестре, но та предпочла уцепиться за перила. Открыв дверь, лейтенант пропустил девушку вперёд. Та направилась прямиком в кухню-гостиную, чтобы положить сэндвич в холодильник, а бутылку – к стеклу. – Дя… – послышался её голос. Она продолжила после заминки: – С прошлого раза у тебя тут совсем ничего не поменялось, Ли! Он был рад тому, что Лив хотя бы пытается звать его по имени, и даже тому, что совершенное открытие заставило её чуть-чуть приободриться. Даже если девушку позабавило такое однообразие, это было лучше недавнего уныния. – Какао со взбитыми сливками и маршмеллоу! – продолжала она потешаться над дизайнерскими решениями. Ли дал ей немного времени, чтобы провести небольшой обыск в гостиной и зашёл, когда там ожил музыкальный центр. Оливия ждала, что он тоже посмотрит по сторонам, убеждаясь в её правоте, но Харпер проигнорировал даже ноутбук с поднятой крышкой, который оставлял на обеденном столе закрытым. Он глянул прямо на сестру, обнимающую себя за плечи. Лив так резко обернулась к нему, что волосы взметнулись, и опустила руки, явно не зная, куда их девать. – Утром мистер Грин сам позвонит и спросит, куда за тобой заехать, – Ли слегка повысил голос, потому что в этот момент Майкл Джексон как раз запел. Это – и то, что он работал в полиции, – похоже, подействовало успокаивающе. Сводная сестра плюхнулась в кресло, подвернув под себя ногу, и взяла фигурку с чайного столика. Повертела в руках, потёрла, как будто глиняная вещица её успокаивала. Он не стал отнимать, хотя обычно не любил, когда их трогали без разрешения. – Ты угостишь меня своим волшебным чаем? – спросила она. – Лучше, – решил Ли, рассчитывая занять этим гостью на какое-то время. – Это ты угостишь меня. Она удивлённо хлопнула глазами и округлила рот, будто хотела произнести о’кей. В точности, как в восемь лет, когда познакомилась с будущим сводным братом и не понимала, как такое возможно. Помнилось, она всерьёз заявила, что дядя Льюис – взрослый и вообще не может быть чьим-то братом, потому что настоящим старшим братьям двух её лучших подруг девять и одиннадцать лет. – Не так уж это и трудно, – заверил Ли, решив оставить историю их знакомства при себе. – Начнём с воды… Глупо было полагать, что совершеннолетие Оливии что-то изменило в ней или в их отношениях. Просто сводным брату и сестре выпала весьма редкая возможность провести время вместе за каким-то общим делом. Они проговорили пару часов, будто пытались наверстать упущенное за… сколько? Тринадцать, четырнадцать лет? На удивление это оказалось не так уж и плохо для них обоих, но Харпер был рад, что Лив по-прежнему считала его не достаточно прогрессивным, когда они поднялись наверх, где после долгих уговоров он показал ей свою комнату, в которой была гардеробная с окном и выход на балкон. Гостевая спальня ей тоже понравилась, но не настолько, чтобы напрашиваться пожить у него на каникулах. Особенно её почему-то впечатлило белье насыщенного хвойно-зелёного цвета. Не стоило огорчать Лив тем, что он купил несколько комплектов с большой скидкой, потому что такой оттенок отпугивал потенциальных покупателей. В пустоватой комнате с неярким интерьером, выдержанным в серых тонах, заправленная кровать создавала стильный акцент. – Я должна поменяться с тобой пледами, – неожиданно сказала Лив, указывая на лавандового цвета ткань, которую свернула аккуратным валиком и положила в изножье. – У меня есть точно такой же, только бананового цвета. Он сюда очень подойдёт! – Если ты так думаешь… – дипломатично проговорил Ли, которому в общем было всё равно, какого цвета будет плед. – К тому же мне приятно будет иметь дома какую-нибудь твою вещь, – добавила она настойчиво, как в детстве, когда выпрашивала куклу или раскраску, которая была ей очень сильно нужна. – Ты ведь уже не в младших классах, – в шутку упрекнул её Ли. Потом предупредил, что идёт в душ и его ванная слева, после чего закрыл за собой дверь. Он не знал, как относиться к девушке, хозяйничающей у него в доме. Вдруг вместе с пледом появится, например, яркая бахрома на абажуре прикроватной лампы? Или яркие постеры на стенах? В своей комнате в Сан-Хосе она развешивала плакаты до тех пор, пока они не покрыли одну из стен в несколько слоёв. Конечно, ему было всё равно, как будет выглядеть гостевая комната, но всё-таки не настолько. Утром, ещё лёжа в кровати, он даже подумал: а что, если отец прав и именно этого ему и не хватает? Может, не девчонки вроде Лив, а женщины его возраста, которая будет жить с ним и распоряжаться в этом доме. Пожалуй, к этому можно было бы привыкнуть, к тому же такое сожительство избавило бы от ненужных подозрений… Судя по звукам, сводная сестра приняла душ во втором санузле – том, что прямо напротив лестницы – и спустилась вниз, где, пока он брился, сварила кофе со специями на плите, проигнорировав машину. Как выяснилось, большую часть гущи она отделила с помощью чайного сита, которое тут же промыла и вернула на место, так что ругаться Ли не стал. К тому же получилось на удивление вкусно. – Ты был прав, Ли, – сказала она в этот раз без запинки и угнездилась в кресле, скрестив ноги. – Отец давал показания. Прочитав СМС, что я ночую у тебя, он не стал перезванивать, потому что было уже довольно поздно. Хотя я ещё не спала! Ли кивнул. Чего-то такого он и ожидал. Лив поёрзала, устраиваясь поудобнее и захрустела гранолой. Молока или йогурта в холодильнике не нашлось, но девушку это не очень-то смущало. Скомканная обёртка от вчерашнего сэндвича лежала на небольшой барной стойке, отделявшей кухню от гостиной, спинкой к которой стоял диван. Один из стульев был выдвинут к её торцу, чтобы с него можно было присматривать за плитой или смотреть в окно над мойкой, хотя смотреть там было особенно не на что, – разве что на ивы, высаженные как раз в качестве живого заслона от любопытных глаз. – Будешь? – поделилась снэками Оливия, будто это Ли был у неё в гостях. В свободной футболке, сползающей с одного плеча, и потёртых голубых джинсах она выглядела гораздо более по-домашнему, чем принарядившийся для неё хозяин дома, потому-то и забылась. – Обычно я завтракаю кофе, – отказался Ли, прислушиваясь к басовитому рокоту мотора, доносящемуся из оставшейся открытой двери в прихожую. – И, кажется, за тобой приехали. – Ой, – она снова стала похожа на себя восьмилетнюю. Лив быстро сунула пакет с гранолой между подлокотником и сиденьем кресла, отставила кружку, в которой оставалась ещё пара глотков кофе, и, пересев к нему на диван, вдруг обняла. Это не было полноценное объятье, сестра просто обхватила его руку и прижалась щекой к плечу, но до этого она никогда не порывалась обнять его.