Правосудие для Харпер

Ву с облегчением выдохнул. Он всего-то связался с родными подозреваемых, а ощущал себя так, словно отработал две смены подряд. Дозвониться до отца мулата оказалось настоящей проблемой, потому что тот обходился без мобильного телефона. В организации, где он работал, Ву долго перекидывали между отделами. В довершение мистер Фишер не пожелал говорить с ним, пока не удостоверился, что это не какой-то очередной развод и человек с таким именем реально работает в полиции Сан-Франциско. Мать парня по кличке Гуанчжоу – госпожу Гао – хотя бы не пришлось разыскивать, но она очень долго не подходила к телефону, а когда наконец сняла трубку, не преминула выругать полицейского, хотя не могла не знать, что он поймёт сказанное. Услышав, что её непутёвый сын задержан, она наотрез отказывалась в этом участвовать, пока Ву не пригрозил прислать патрульную машину, которая доставит её в участок в наручниках. Смена обещала быть напряжённой, он только приступил к своим обязанностям, но уже чувствовал себя вымотанным. Этому немало поспособствовало появление в участке девушки, которую он принял за любовницу лейтенанта Харпера – так кокетливо она о нём спрашивала. То, что мисс Грин представилась его сестрой, Ву не убедило, как и то, что это подтвердил Лис, которого она почему-то называла Ли. Детектив просто отметил про себя эту странность, но голова в тот момент была занята совсем другими вещами. Закончив с госпожой Гао, Ву не успел толком проанализировать, чем именно зацепило его это сокращение, не говоря о том, что его вообще не касались крайне запутанные отношения шефа с мисс Грин. Стоило только освободить линию, как раздался звонок. – Ву Цай, – раздался в трубке требовательный голос, и безопаснее было не говорить, что в данном случае фамилия ставится первой. Судмедэксперт, которому доставили бедного Йорика, был рассержен до крайности и желал из первых рук получить разъяснения, с какой стати его не вызвали на место обнаружения останков, почему кости в таком виде и где оставшаяся часть тела. Ву отчитался, что череп был изъят им у подростков, и пока он может только надеяться, что те ответят на два оставшихся вопроса, а лучше уж сразу на целый список. Детектив уже успел в общих чертах познакомиться с мистером Бэбкоком, но не при личной встрече. По голосу, который всегда звучал довольно въедливо, он представлялся Цаю сухоньким стариком, полным сарказма. По телефону было не понять, сменил ли он гнев на милость по итогу разговора, так что ни о каком предварительном заключении и речи не шло. Чтобы получить его, нужно было как-то умаслить судмедэксперта. Увы, Цай понятия не имел, что для этого нужно. – Лейтенант! – воскликнул Гривз, неведомо когда успевший вернуться. Со всеми этими звонками Ву слегка выпал из окружающей действительности и потому не понял, что именно вызвало такую реакцию. Первым, что он обнаружил, подняв взгляд от блокнота, где начал было набрасывать план допроса, стала задница начальника, по обыкновению остановившегося перед его столом, чтобы перекинуться с Гривзом парой слов. От этого зрелища Ву невольно завис ещё на несколько секунд – пока не вспомнил, что послабление, которое он себе дал, закончилось в пятницу. Следом за этим мелькнула мысль: «У него что, другой одежды нет?!» Однако по-настоящему возмутиться у Ву бы при всём желании не получилось. Полицейская форма шла лейтенанту как ничто другое, и не было ни одной объективной причины, по которой бы он не мог приходить в таком виде на работу. – Вы же знаете, что значит кольцо на этом пальце?.. – уже не так уверенно продолжал Гривз, справившись с первым удивлением. – То же, что на любом другом, – сказал как отрезал Лис. – Кольца мало что значат, даже если они обручальные, тебе ли не знать, Гривз? Тот засопел, недовольно сощурившись, но комментировать не стал. Всем, включая его жену, было известно, что он ей изменяет – систематически и с разными женщинами. То, что этот раунд остался за Харпером, интересовало Цая существенно меньше, чем то, на какой руке шефа Гривз углядел украшение. Нельзя было сразу начинать высматривать кольцо! Но после того как нарисовалась любвеобильная – не сказать бы грубее! – подружка лейтенанта, он не продержался и десяти секунд. Только это могло помочь ему избавиться от противоречивых чувств, которые уже порядком досаждали. Увы, серебряное кольцо на большом пальце правой руки не внесло ровным счетом никакой ясности. Зачем оно могло понадобиться лейтенанту? Едва ли он мог заранее знать об излишней осведомлённости Гривза. Тупо следовать чужому примеру? На него не похоже… Значило ли это, что он так же, как Ву, хотел сказать этим, что в данный момент не состоит в отношениях? Цай потёр переносицу. Он запутался и не хотел тешить себя несбыточными надеждами. Вот-вот должна была подъехать госпожа Гао. Если прямо сейчас оторваться от захватывающих видов, может быть, удастся глотнуть кофе. Или нет, учитывая, что нужно ещё распечатать фотографии, которые с разрешения судмедэксперта сделал для него офицер из дневной смены, который подвозил Ву с подростками и был так любезен, что завёз череп в морг после работы. У парня оказался художественный талант! Кости смотрелись куда более пугающе, чем в жизни. Пустые глазницы казались такими же бездонными, как носовое отверстие. Мрачные тени, залёгшие под надбровными дугами, создавали ощущение цепкого хмурого взгляда. А ровные зубы – гордость дантиста! – до сих пор сияли белизной. Ву надеялся, что долгое ожидание взаперти и эти снимки нагонят на парней жути, и они станут посговорчивее. – Ву, ты освободился? – Харпер последовал за ним к принтеру. – Над чем сейчас работаешь?.. Окончание фразы получилось каким-то смазанным, потому что в этот самый момент из аппарата выполз Йорик и уставился прямо в душу – точно так же, как недавно пялился на Ву с экрана. – Простите, лейтенант, – повинился детектив. – Похоже, у меня новое дело. Тот взял лист бумаги и пристально вгляделся в костяное лицо с выпирающими скулами… И изучал его слишком долго, из-за чего начинало складываться впечатление, будто Харпер узнал мертвеца, хотя без реконструкции это было бы крайне затруднительно, если вообще возможно. Ву успел вкратце изложить всю историю находки, а он всё продолжал рассматривать снимок и хмурить брови, почти не реагируя. Потом отмер и рассеянно хлопнул Цая по плечу. – Хорошо, что ты не стал тратить время и сразу пригласил родителей, – проговорил он. – Мы не можем долго держать здесь несовершеннолетних. Ву знал правила. Строгие временные рамки, сокращённая продолжительность допросов и прочее. Малейшее отступление от установленных норм могло потом превратиться в давление, оказанное на ребёнка. – Я возьму это, – Харпер помахал распечаткой, кольцо поймало свет ламп и на миг ярко вспыхнуло, притягивая взгляд. – Сделай ещё пару копий. Ву сделал три. Всё-таки у фотографа был талант. К тому же это расследование обещало стать первым стоящим делом на новом месте, и Ву хотелось сохранить что-то на память. Всё равно снимок не будет приобщён к материалам – кто-то возьмёт фотоаппарат и отснимет Йорика с нескольких ракурсов при ярком свете, отчего тот растеряет всю свою харизму. К тому же никто не узнает. Ву как раз убирал фото в стол, когда появилась госпожа Гао. Он бы, конечно, предпочёл сперва поговорить с мулатом, но его родителя предстояло ждать ещё часа полтора – и это в том случае, если он уже выехал. Захватив блокнот, Ву пошёл знакомиться с матерью Гуанчжоу. Это была невысокая худая женщина с короткой стрижкой, слишком сильно выщипанными бровями и в очках с голубыми дужками. На ней была клетчатая рубашка без рукавов и синие брюки. И она снова бранилась. Не переставая! Её не устраивало буквально всё: задержание было неправомерным, её сына притащили в такое ужасное место силой и держат в участке против воли, выдвигают какие-то фантастические обвинения, запугивают и требуют денег. Она выстреливала словами как из пулемёта. Воспринимать этот поток было довольно сложно. – Госпожа Гао, – вклинился между очередями Ву. – Давайте спокойно и по порядку. – Нет, вы это слышали? – обратилась она к его коллегам, позабыв, что только Ву понимает по-китайски. – Спокойно! Пострадал мой сын! Ты – китаец… – Наполовину, мэм, – ответил Цай, но его, похоже, не спрашивали. – …а, следовательно, должен ставить интересы своих земляков выше других! – с нажимом продолжала она. – О, горе! Кто позаботится о бедной женщине и её сыне в этом несправедливом мире так далеко от Гуанчжоу? Кто защитит бедного мальчика? – Как я понимаю, Вы хотите увидеть сына и убедиться, что с ним всё в порядке, – в отличие от собеседницы, Ву говорил строго на английском. Дама отрывисто кивнула и открыла рот, но он её опередил: – В таком случае прошу за мной. Мысленно детектив вернулся к преследованию и задержанию. Да, он действительно слегка помял Гуанчжоу, но не настолько сильно, чтобы остались следы. Прошло уже достаточно времени, чтобы полосы на запястьях, действительно оставленные хомутом, поблекли, став едва заметными. Парень особо не выкручивался, только пару раз попробовал пластик на прочность, так что обошлось небольшим раздражением на коже, с этим в суд не пойдёшь. Госпожа Гао к своему неудовольствию пришла к тому же выводу: её сын был зол на приятеля, втянувшего его в это, и подавлен, как любой человек после длительного ожидания в пустой комнате с неудобными стульями. Вот, пожалуй, и всё. Прежде чем запереть его, Ву оставил на столе пару листов бумаги и ручку на случай, если на Гуанчжоу снизойдёт вдохновение, и он решит облегчить душу признанием в том, как им с дружком пришло в голову разрыть могилу любимой бабушки. Увы, чуда не случилось. Парень испортил и то, и другое. Увидев мать, он тоже не обрадовался. Наоборот, уткнулся в стену и закрылся, видно, в семье не всё было гладко, да и характер у госпожи Гао был не сахар. – Что ты натворил? – напустилась она на сына. – Почему заставляешь забирать тебя из участка? Он сморщился так, будто его заставили съесть целый лимон с косточками и кожурой, но ничего не ответил, не то памятуя о своём праве хранить молчание, не то просто давая матери как следует выговориться. Очередная гневная тирада обещала затянуться, так что Ву пришлось вмешаться. Заодно он испытал, на что способен Йорик. Одним взглядом он добился того, чего не могли другие: лишил дара речи госпожи Гао, которая вообще-то за словом в карман не лезла. Это дало возможность включить диктофон, представить присутствующих и объявить о начале допроса. – Ваш сын подозревается в незаконном приобретении частей человеческого тела, – уведомил Ву, решив, что оба уже вдоволь налюбовались портретом. – Перед вами фотография человеческого черепа, обнаруженного… Несколько секунд Гуанчжоу сдерживался, памятуя о том, что первоначально не хотел говорить с полицейскими, в особенности с тем, что его схватил. Глаза у него покраснели от возмущения, кулаки сжались. Наконец он не выдержал и как ошпаренный подскочил с неудобного стула, на котором сидел. – Приобретении?! – перебил он детектива. – Да я вообще не знал, что приволочёт этот дефективный! Уговор был другой! – Сговор с целью осквернения места захоронения, – Ву, ничуть не впечатлённый этой вспышкой, достал блокнот и сделал вид, будто записывает. Госпожа Гао при этих словах сильно побледнела. Парень выругался, осознав, что сделал только хуже, и посмотрел на Ву, как на полного придурка. Тот, со всё ещё занесённой над бумагой ручкой, ответил ему внимательным взглядом, ожидая следующей реплики, которую можно будет обернуть против подозреваемого. – Речь шла о псине! – рявкнул Гуанчжоу, а потом исправился: – О какой-нибудь дохлой псине, которая никому не сдалась, а не то, что Вы подумали. – А что я подумал? – Ву постучал ручкой по блокноту. – Расскажите всё по порядку, чтобы я мог сделать правильные выводы. – Этот чувак, – он напряг память, силясь вспомнить имя. Похоже, парни не были такими уж приятелями, а то и вовсе знали друг друга по кличкам. Было бы интересно узнать, как называли мулата, но Гуанчжоу так и не разродился ответом. – Аксель Фишер? – пришёл ему на помощь детектив. – Ответьте да или нет. На записи не будет слышно, что Вы киваете. – Да! – подтвердил он, до крайности раздражённый таким занудством. – Короче, он ходит в нашу школу. – Фишер? – подала голос госпожа Гао. – Я думала, они переехали далеко отсюда. – К черту на рога, – буркнул Гуанчжоу, скрестив руки на груди. – Там, небось, и школы нет, иначе бы Фишер перевёлся и нашёл себе дружков-фриков. Все знают, что он со странностями, мама! Последнее было сказано потому, что госпожу Гао не порадовало, как сын выражается в присутствии полицейского. Она запричитала о том, как тяжело в одиночку поднимать сына, отец которого вернулся в Гуанчжоу без них ещё десять лет назад, и до сих пор не выплатил ни юаня алиментов. – О каких именно странностях идёт речь? – направил беседу в нужное русло Цай. – Вроде как его дед, живущий где-то в глуши, научил зверьё потрошить, – продолжил прерванный рассказ Гуанчжоу, нервно комкая подол футболки. – Ну, рыбин там всяких, крабов, кур. Он хвастается, что бросит школу и будет того… кости перемывать. Парень имел смутное представление о значении этого выражения, но суть, тем не менее, передал. Его чересчур впечатлительная матушка снова заахала. Ву надеялся, что её любопытство возобладает над здравым смыслом, который должен был буквально вопить о необходимости вызвать адвоката. А уж тот, в свою очередь, посоветует немедленно прекратить отвечать на вопросы. – И вы вдвоём решили, что неплохо будет перемыть кости человеку? – догадался Ву, опять провоцируя Гуанчжоу. – Да нет же!!! – заорал он не своим голосом. Как видно, в их компании правым считался тот, кто громче всех кричит. – Так да или всё-таки нет? – тут же уточнил детектив. – Давайте сядем и успокоимся. Он хотел предложить Гуанчжоу воды, но того прорвало. Он расхаживал по комнатушке, дёргая себя за волосы. Над его верхней губой и на лбу блестел пот, спина тоже взмокла. – Не человеку! Здоровенной собаке! Ну, или какой-нибудь овце! Да черт его знает, морской котик тоже сойдёт! – он пнул валяющийся на полу комок бумаги, отчего тот подкатился к ботинку Ву. – Откуда мне было знать, что он притащит эту жесть?! – Зачем тебе эта гадость? – не выдержала госпожа Гао, предвосхитив следующий вопрос Цая. – Ты и так тащишь в дом что ни попадя. Я никогда не знаю, что обнаружу, когда приду с работы, и откуда это всё берётся! Я разрешила тебе приводить свою ораву, позволила оставить то жуткое чудовище… Может быть, я даже не была бы против, приведи ты какую-нибудь беременную девочку, но это!.. О, моё сердце, моё бедное сердце! Ву попросил Гуанчжоу ответить. Тот засопел, переводя взгляд с него на заламывающую руки мать и обратно. Потом рухнул обратно на стул, натужно заскрипевший под ним. Вообще-то он был довольно крепким, зато колченогим. Цай подозревал, что одна ножка не просто так была короче трёх других. Кто-то позаботился о том, чтобы стул под подозреваемым постоянно шатался. – Я хотел украсить черепом террариум Степлера, – он сложил руки в замок перед лицом и забубнил куда-то в них: – Если вернёте телефон, я фотки покажу. – Это – ужасная ядовитая змея, – посетовала женщина, вдруг проникшаяся доверием к Ву. – Мистер офицер, пожалуйста, Вы должны что-то с ней сделать! Она днём и ночью терроризирует меня в моём собственном доме! – Он питон, мама! – хлопнул руками по столу Гуанчжоу, на полном серьёзе защищая честь и достоинство пресмыкающегося. – Послушайте, как Вас там, Вы не имеете права отбирать Степлера! Вот это, похоже, по-настоящему напугало парня. Он выложил всю историю змеёныша от начала и до сегодняшнего дня, когда питону досталась настолько большая крыса, что он устал её лопать. Поначалу, пока питомец был маленьким и умещался в сравнительно небольшом домике, Гуанчжоу удавалось скрывать его от матери в своей комнате. Кличка прилипла к нему не сразу, а после того, как госпожа Гао увидела на руке сына укус. Тот не придумал ничего лучше, чем заявить, будто поранился степлером. У кого бы это не вызвало подозрений? – Он тогда ещё не привык к рукам, – оправдал поведение любимца парень. Столь трогательная привязанность как-то не вязалась с образом главаря подростковой банды, которого Гуанчжоу из себя строил. – А сейчас вырос и больше не кусается, так что не надо службы по контролю! – Мы отклонились от темы, – проговорил Ву. – Где Аксель Фишер взял череп? – Он сказал, что нашёл, – пожал плечами Гуанчжоу и протянул ноги под стол. Стул не дал ему слишком уж расслабиться, в самый неожиданный момент качнувшись так сильно, что незадачливому седоку пришлось схватиться за край столешницы. Ву тоже слышал, как мулат говорил, что нашёл череп, так что этому, пожалуй, можно было верить. – Ещё раз повторяю, офицер, речь шла о псине, – сказал парень. – Спросите Джефа и Козявку, они слышали, что мы с этим дефективным обсуждали черепа животных. Цай вырвал ему лист из блокнота и потребовал записать полные имена обоих, телефонов парень, конечно, не помнил, но в целом справился неплохо. Потом с грохотом отодвинулся от стола и встал, явно считая разговор законченным. Однако остановился, заметил, что Ву не торопится выпускать его на свободу. – Всё, – произнёс Гуанчжоу, снова ощетинившись. – Я сказал всё, что знаю. Чего ещё надо? – Если ты невиновен, что ж тогда убегал? – полюбопытствовал Ву. – И череп с собой прихватил. – Я побежал, потому что Вы выскочили из-за угла и начали орать! – тот высоко вздёрнул подбородок. – Ещё вопросы? – Тебя и твоих дружков хорошо знают в Чайнатауне, – Ву улыбнулся, рассчитывая так или иначе, но отправить всю эту компанию на исправительные работы. – Что будет, если я расспрошу о тебе, Джефе, Козявке и об остальных заодно?