Правосудие для Харпер

В больших городах несчётное множество построек различного назначения, не удивительно, что среди них попадаются пустующие: оставленные на время под присмотром охраны, брошенные и такие, в которых как тараканы уже завелись новые обитатели. Я хорошо изучил этот вопрос, выбрал такое, которое сравнительно недавно перешло из первой категории во вторую, и остался полностью доволен. Место вполне отвечало моим запросам, разве что на цокольном этаже было темновато, впрочем, эту проблему решил карманный фонарик, который я захватил с собой. Достаточно мощный для своих размеров, он позволяет по необходимости рассеять или сконцентрировать луч, и батареек хватало надолго – я испытывал. По запаху, конечно, чувствуется, что здание давно заброшено. Раньше здесь располагались офисы какой-то компании, работало множество людей. Когда я осматривал второй этаж, несложно было представить ряд рабочих мест, условно разделённых перегородками. За запертыми дверями тесные каморки отдельных кабинетов. Интересно, зачем их было запирать, если собственник съехал? А внизу скорее всего был склад или архив. Сейчас же я преодолеваю настоящий лабиринт из старой мебели, чтобы приоткрыть одно из окон и впустить немного свежего воздуха, и возвращаюсь назад тем же путём, чтобы не собрать на себя ещё больше пыли. Я старался для своего нового приятеля, но, похоже, ему не требуется никаких особых условий. Во всяком случае шевелиться он начинает раньше, чем до него долетит сквознячок, даже раньше, чем подхожу я. Дёргается, безуспешно пытаясь дотянуться до шеи связанными руками. – Хорошо, что ты так быстро пришёл в себя, – говорю я просто, чтобы завязать разговор. – Это был приём джиу-джитсу. Я ударил тебя ребром ладони рядом с сонной артерией, мог убить, если бы немного не рассчитал силу. Я встаю на колено, проверяю, как мой друг приходит в себя после обморока, температура и пульс в норме. Падая, он ударился головой, но проверив зрачки, я убеждаюсь, что сотрясения нет и можно аккуратно усадить его. По понятным причинам я не могу развязать ему руки, но помогаю привалиться плечом к стене, чтобы легче было удерживаться в таком положении. – Вот так, – говорю я, когда он наконец фокусирует взгляд на моём лице. – Так нам будет гораздо удобнее беседовать. – Это похищение, ты за это ответишь! – едва сориентировавшись в ситуации, он начинает голосить. Голос противный, срывающийся почти что на визг. – Да ты хоть знаешь, кто я такой?! Я подгадываю момент, чтобы затолкать ему в рот кляп из его же собственного носового платка. Мой приятель кривится, хотя это не моя вина, что ткань недостаточно чистая. Что ж, придётся растолковать, что он не в том положении, чтобы повышать голос. – Эндрю Скотт, сорок два года, холост, родители умерли, признанных детей нет. В двадцать пять лет превратил магазин своего отца в ночной клуб Scott-free, [1] – перечисляю я, отмечая, как он бледнеет. – Я знаю, где ты живёшь, на какой машине ездишь, и о твоей привычке баловаться экстази тоже. Его глаза округляются, чуть ли не вылезая из орбит. Похоже, ему ужасно хочется что-то сказать, так что мой друг начинает гримасничать, пытаясь избавиться от мешающего комка ткани. Пока он старается, я беру в руки принесённую им занятную вещицу – так бережно, как она того заслуживает. Такому предмету самое место на витрине в музее, а никак не в жалком полуподвале, и уж точно не в потных руках Дрю. Думаю, я могу называть его так, коль скоро мы теперь такие близкие друзья. – Обоюдоострый катар, [2] лезвие около четырнадцати дюймов. Превосходный экземпляр! Старинный? – прикидываю я, вертя его в руках. Ничего лишнего, незатейливый узор на лезвии складывается из функциональных бороздок, тем не менее добавляя изящества. – Вижу, ты достаточно умён, чтобы спрятать орудие убийства от полицейских, но слишком сентиментален, чтобы с ним расстаться. Я тебя не виню, у меня бы тоже рука не поднялась отправить его поплавать в заливе. Хейли Бенсон… – Та девка, которая мне звонила? – довольно невежливо прерывает меня Дрю, которому удалось-таки выплюнуть тряпку. Если бы он имел терпение дослушать меня до конца, то не сделал бы такой досадной ошибки. – Та женщина, с которой ты якобы только трахался за клубом и кровь которой осталась вот здесь, – терпеливо поправляю я и показываю узкую бурую полоску между лезвием и похожей на бутон лилии гардой. – Ещё не понял? Не было никакой девки. Ты слышал голос, который сгенерировал робот, и подумал, что шантажистка приглашает тебя с ней поразвлечься. Я наблюдал за ним и видел, как он курит у машины, почёсывая промежность от нетерпения или волнения, и «незаметно» тискает рукоять излюбленного оружия, предвкушая, как вспорет живот очередной женщине, которая буквально сама на это нарывалась. Теперь, когда мы так близко познакомились, я знаю, что составил верное представление о том, что творилось в его голове, когда незнакомка назначала ему встречу в безлюдном месте, чтобы предъявить компромат. И особенно, когда она оговорилась, что это – единственная копия записи, на которой запечатлено, что на самом деле произошло за клубом в ту ночь. О, на это он просто не мог не повестись! Завладеть этим видео значило получить возможность снова и снова проживать тот момент, а не просто прокручивать его в голове. – Какого чёрта? – переспрашивает Дрю, пока я рассматриваю его перекошенное, лоснящееся от пота лицо и недоумеваю, что в нём находят женщины. – Что тебе нужно? Деньги? У меня есть! В машине! Вблизи он выглядит на свой возраст, уже заметные залысины, а усы смотрятся неопрятно, потому что со связанными руками он не может постоянно подкручивать их. И ещё его голос… Он по-своему понимает мой пристальный взгляд, напрягается. – Да я её пальцем не тронул! – начинает оправдываться Дрю. – Та шлюха сама хотела!.. Он затыкается, потому что я откладываю нож и делаю вид, что собираюсь поднять слюнявую тряпку с пола и затолкать обратно ему в пасть. Мне не нравится сквернословие. Пусть жертва не была верна мужу, но своим телом она не торговала. – Хотела, чтобы ты зарезал её как свинью? – участливо уточняю я. – Не трудись, я знаю, это был ты. – И что с того? Эти придурки в полиции всё равно ничего не докажут! – он снова раскрыл рот, но на этот раз я не стал его останавливать. – Она сама нарывалась! Не я, так кто-нибудь другой её бы всё равно грохнул! Если быть честным, я на секунду опешил. Ещё никогда мне не удавалось получить признание так быстро. Скотт увидел во мне благодарного слушателя? Или эта история так сильно распирала его изнутри, что держать всё в себе уже не получалось? – Поговорим о чем-нибудь другом, – предлагаю я миролюбиво. – Лето девяносто шестого. Конец июля. Мой вопрос сбивает его с толку. Вероятно, Дрю пытается понять, как это может относиться к Хейли Бенсон, которую он впервые увидел незадолго до того, как прикончил. А может, придумывает историю своего мнимого знакомства с ней, чтобы доставить мне удовольствие. Однако меня интересует нечто другое. – Расскажи всё, что можешь припомнить о том времени, – мягко настаиваю я. – От этого зависит твоя жизнь. Я не уточняю, что именно подразумеваю под этой фразой. Дрю ещё рано знать, что его жизненный путь в любом случае подходит к концу. Вопрос только в том, будет ли финал быстрым и милосердным или же долгим и мучительным. Мы только начали сотрудничать, ни к чему всё портить. – Девяносто шестой. Девяносто… шестой? – повторяет он, и тут на него как будто снисходит озарение. Аж усы вздыбливаются. – Двадцать шестые Олимпийские игры, как такое забудешь? От нахлынувших воспоминаний он забыл о том, что связан и разговаривает со своим убийцей. Что ж, последние минуты будут для него приятными, а смерть быстрой. Взгляд у него становится каким-то расфокусированным, будто он возвращается в свои двадцать семь, в то во всех отношениях незабываемое лето. – Клуб тогда приносил ещё маловато денег для путешествий по стране и, чтобы не платить за дорогу, я напросился с Элиотами. Мы проехали две с половиной тысячи миль в их доме на колёсах, – на губах его играет улыбка. Разительная перемена! Он поверил, что выберется живым? – Отсюда и до Атланты, Чак это круто придумал. Жили в фургончике, пока Хант его не продал какому-то прохиндею. Назад пришлось возвращаться автостопом, вместе с какими-то хиппи. Там была такая… Я что-то услышал и реагирую моментально, прерывая платком поток его ностальгии. На сей раз я завязываю ему рот, чтобы изрядно пожёванный комок ткани снова не выпал и шикаю, прислушиваясь. Мне послышалось, что на первом этаже кто-то ходит, но теперь я улавливаю только поскрипывание со стороны приоткрытого окна. Я жду, но звук сверху так больше и не повторяется. Тогда я решаю подняться и посмотреть. – Я ведь могу тебя здесь оставить? – шепчу я. – Никуда не уходи, я ненадолго. На всякий случай я продёргиваю верёвку через петли, соединяющие лодыжки Дрю, и накрепко привязываю её конец к одному из крюков в стене. Кажется, на нем раньше висел электрический радиатор, который вывезли отсюда вместе с прочими электроприборами. Удостоверившись, что теперь мой друг не потеряется, я выхожу на лестницу, притворив за собой дверь, которую пришлось немного сломать. Что я мог поделать? Без этого ведь в подвал было не попасть. Неслышно поднимаюсь по лестнице на один пролёт и застываю, напрягая слух. Вроде бы всё в порядке. Убедившись, что меня потревожили расшумевшиеся птицы, с которыми мы делим здание, я чувствую себя глупо. Это одна из причин, почему я всё-таки решаю устроить небольшой обход для очистки совести. Времени ещё более чем достаточно, так что я не спеша прохожу по этажу до просторного холла с грязными окнами, выходящими на парковку. Я специально протёр небольшой глазок в одном из них, пока ждал Дрю, и теперь использую его, чтобы убедиться: на парковке ни души, его машина стоит на месте, словом, беспокоиться не о чем. Однако, вернувшись к лестнице, я понимаю: ничего мне не померещилось. Я помню, что закрывал дверь и точно знаю, что Дрю при всём желании не смог бы ни освободиться, ни доползти до неё, чтобы открыть. Мы здесь не одни, и с минуты на минуты можно ждать ещё гостей. Сердце стучит где-то в горле, но я подавляю желание сбежать по ступенькам. Вместо этого я спускаюсь вниз медленно и неслышно, чтобы застать непрошеного гостя врасплох. Он сидит рядом с Дрю спиной ко мне. Темноволосый, довольно небрежно одетый, защитного цвета косынка завязана на затылке. «Не оборачивайся, – мысленно прошу я. – Мне нужно ещё несколько секунд». И он даёт мне то, чего я прошу. Мой друг замечает меня первым и показывает это, но уже слишком поздно. Я бью. Сильно, не сдерживаясь. Мне нужно, чтобы незваный гость сразу отрубился, тогда он не узнает, кто его так. В последний момент он пытается уклониться. Хорошая реакция! Но я всё же достигаю желаемого результата. Тело кулём падает на пол, и я вижу у него в руке ствол, который не заметил до этого. Отбрасываю его подальше мыском кроссовка. Дрю провожает опасную игрушку взглядом, убеждаясь, что она теперь в недосягаемости. А я-то думал, ему нравится только клинковое оружие, желательно с историей. Ещё я думал, что мы поладили, но и тут видно ошибся. – Попался! – говорю я, чтобы Дрю понял, что у меня всё схвачено. – Ну-ка, кто тут у нас? Я тянусь к непрошеному гостю, намереваясь перевернуть его. Теперь, когда я снова контролирую ситуацию, сердце понемногу возвращается к нормальному ритму. Впрочем, ненадолго. При виде пристёгнутого к поясу жетона, выглянувшего из-под задравшейся рубашки, я на несколько секунд впадаю в ступор. Это невозможно. Его вообще не должно здесь быть! Что делать? Для начала усадить его в компьютерное кресло, которое вообще-то я подкатил для себя. Стягиваю повязку с его лица и судорожно нашариваю его телефон. Он не запаролен, но плохо отзывается на касание пальцев в перчатках. Первым делом проверяю журнал звонков: сегодня только один входящий, больше ничего. Быстро пробиваю олимпиаду, которая проходила с девятнадцатого июля по четвёртое августа, потому что от неё многое зависит, и возвращаю смартфон назад. – Придётся привязать тебя, чтобы не упал ненароком, – говорю я, освобождая для этого импровизированный поводок, который больше не требуется выдохшемуся Дрю. Тот даже не брыкается. А у самого в голове сумбур. Но я беру себя в руки и воспроизвожу все свои действия от начала и до этого момента, когда всё пошло не по плану. Где, чёрт возьми, я мог проколоться? Откуда ему всё известно? Как он меня вычислил, если даже я сам ещё недавно не знал, где буду находиться? Вопросы роятся в голове, как мухи над трупом, который совсем скоро у меня здесь появится. И хорошо бы обойтись одним, как и планировалось изначально.