Правосудие для Харпер

Они петляли по узким однообразным улочкам бесконечно долго и Ву начало казаться, что промышленным зданиям, складам и высоким заборам не будет конца. Все кругом было таким же серым и унылым, как в давешнем сновидении, с той только разницей, что Ву был бы рад остаться в одиночестве. Ему было бы немного спокойнее, если бы Ли всю дорогу не пытался завести с ним разговор на какие-то отвлечённые темы, хотя было очевидно, что водитель не в настроении беседовать. Какое ему вообще дело до темно-синего металлика? Мотоцикл продавался уже в таком цвете, что полностью устраивало его владельца… пока начальник об этом не спросил. Захотелось ему назло сделать какую-нибудь затейливую, приметную аэрографию, чтобы не думал, будто из Ву получится безотказный и неприметный шофёр. Он бы прямо сейчас отогнал мотоцикл в студию аэрографии, если бы не одно «но». Как будет смотреться полицейский в форме на байке с китайским драконом или покрытым узором из костей и черепов? И ещё одно, отнюдь не маловажное обстоятельство. Со дня на день он, несмотря на заверения Ли, мог сесть в тюрьму за убийство, которого не совершал. Тогда в ближайшие двадцать пять лет мотоцикл вряд ли ему понадобится. – Останови здесь, – велел Харпер, когда, по ощущениям Ву, они достигли самого центра Лабиринта Минотавра. Цай притормозил, крайне смутно представляя, куда они заехали. Какая-то стройка. Что-то сносят, что-то возводят, причём одновременно. Шум, пыль, грязь. Впереди в ворота с трудом вписался грузовик с материалами. Что Ли могло потребоваться в этом месте? – Не включай навигатор, – настоятельно посоветовал он, как будто почувствовал, что Ву потерял всякую надежду выбраться на волю без путеводной нити GPS. – Когда проедешь до конца улицы, увидишь диагональный проезд. Тебе нужен третий поворот рядом с шиномонтажом. Дальше сориентируешься. Ву не без облегчения забрал у него шлем и как во сне убрал его в кофр. Харпер пожелал ему удачной дороги и уверенно, как человек не раз бывавший в этом месте, пошёл вдоль огороженной ямы, на дне которой вились трубы коммуникаций. Цай провожал его взглядом, пока тот не свернул в проход между двумя временными заборами – один страшнее другого. И этот человек только что совершил убийство. В голове не укладывалось! Было какое-то ощущение нереальности, будто всё происходит не с ним. Но если бы это был затянувшийся сон, то ему пора бы уже закончиться. Ву достал телефон, хотя на самом деле не собирался звонить Пожару. И без того понятно: сбежал при первой возможности, скорее всего, даже раньше, чем он на свою беду вошёл в заброшенное здание. Машинально разблокировав телефон, Цай обнаружил, что в браузере открыта страничка, посвящённая Олимпиаде, но удивляться не стал. Сегодня уже произошло много такого, чего не может быть в реальной жизни. Убрав телефон, он завёл мотоцикл и поехал прямо, как сказал ему Ли. А что он терял, следуя полученной инструкции? Если после мастерской он так и не поймёт, в какой части города оказался, можно будет с чистой совестью включить навигатор… *** Проблем с нахождением пути не возникло, зато по дороге домой Ву попал в пробку. В одном месте она оказалась настолько плотной, что даже на мотоцикле нечего было и думать о том, чтобы пробиться через неё. Он видел, как люди бросали свои машины, шли в ближайшие закусочные, брали там еду на вынос и возвращались, так и не создав препятствий для движения транспорта. Как выяснилось, экскурсионный автобус с туристами заглох, создав бутылочное горлышко, проскочив которое, Цай уже без приключений добрался до дома. Там он первым делом отправился в душ, бросив всю одежду в корзину с грязным бельём. Стараниями начальника он извалялся в пыли почти как покойный Скотт. От воспоминания передёрнуло. Он не хотел, но встретился взглядом с мертвецом и словно бы обжёгся. Лицо трупа было искажено гримасой, которая как будто отразила внутреннее содержание. Он включил воду, стремясь смыть воспоминание вместе с грязью, но жуткая картина продолжала стоять перед глазами. Смерть была быстрой, как будто Ли обрезал марионетке ниточки. Ву снова передёрнуло от звука, с которым сломалась шея. Какое-то дремучее средневековье! И почему палачом должен был стать именно лейтенант Харпер? Горячая вода не расслабляла и не согревала. Он думал о ситуации, в которой оказался. Нельзя позволять Ли и дальше использовать его в своих целях, но как это сделать, пока у него в руках улика, которая указывает на Ву? Нужно это прекратить или хотя бы максимально затруднить такую возможность, чтобы не оказаться соучастником новых преступлений. Вода потекла по лицу, когда он опустил голову. Цай смахнул её ладонью, потёр глаза. Кажется, он надолго завис – заткни он ванну пробкой, она бы скорее всего уже наполнилась – а ни к какому решению так и не пришёл. Нужно было взять себя в руки и всё-таки намылить волосы. В тёплом влажном воздухе сразу разлился мятный запах. Вскоре волосы были уже чистыми. Ву вымылся с головы до ног, но всё ещё чувствовал себя грязным. В том, что Эндрю Скотта не стало, была и его вина. Он не сделал ничего, чтобы это предотвратить. Превратил его в наживку… а в итоге сам же оказался на крючке, теперь трепыхается в руках матёрого рыбака и может только беспомощно разевать рот. Ву проклял свою судьбу. Стоило расслабиться и подумать, что уж в этот раз ему как никогда повезло с начальником, как в одночасье всё рухнуло. Снова! Он ушёл из береговой охраны, узнав о стабильном потоке контрабанды с попустительства командования и активным участием в нём сослуживцев. Думал, в полиции будет лучше, но попал на лейтенанта Гувера, ярого гомофоба, считавшего нормой подтасовать улики или, например, подбросить наркотики кому скажут свыше. Харпер на его фоне казался просто святым – и личные симпатии Ву тут совершенно ни при чём! – а оказался убийцей. Ероша волосы полотенцем, детектив, сделав очередной круг, вернулся к мыслям о том, что заставило Ли пойти на такой риск. Напрямую спросить от этом, пока была такая возможность, он не решился, а теперь жалел, что им вряд ли представится возможность ещё раз переговорить с глазу на глаз. – О чём я вообще думаю? – спросил он в пустоту, отдавая себе отчёт, что пытался припомнить, не замечал ли чего странного в поведении Харпера в последнее время. После того, что Ли сделал, впору было его возненавидеть, а не думать, как помочь ему выпутаться из опасной ситуации. Даже если не брать Гривза, который в принципе не способен действовать деликатно и соблюдать секретность, у него хватает людей для решения практически любой проблемы. Ву вышел из ванной, прошёл через прихожую в небольшую гостиную, а оттуда в спальню, отделённую перегородкой со сдвижной дверью, которую он оставил открытой, когда уходил утром. Постоял немного. Потом принялся собираться. Достал боксеры, с трудом натянул джинсы, липнувшие к мокрой коже. Чем дольше он оставался в четырёх стенах, тем большее отвращение к этому испытывал. Футболка, носки… В животе громко, на всю комнату, заурчало. Он недоуменно посмотрел на часы. Стрелки по-прежнему торчали строго вверх. Проверил время на телефоне, с удивлением обнаружив, что давно перевалило за четыре, а он даже ни разу не вспомнил о еде. Сейчас голод напомнил о себе. Ву пошёл на кухню и первым делом замочил водоросли. Потом заглянул в холодильник. Было бы неплохо добавить в суп грибы и зелёный лук, но ни того, ни другого не было. Он достал пасту мисо [1] и тофу. Подумав, он поступил так, как сделал бы на его месте отец: прибавил к этому банку с консервированным бамбуком. Он нарезал ингредиенты, поставил на огонь кастрюлю и развёл в ней порошковый бульон. К тому моменту, когда вода нагрелась, пятнадцать минут ещё не прошло, но Цай не хотел ждать, пока водоросли как следует размокнут. Через пять минут суп был готов, а на сковороде уже грелось масло для пельменей, купленных на развес по рекомендации господина Ву. Перелив получившийся мисосиру [2] в пиалу, где купались водоросли, он не замедлил запустить туда палочки, выудив пару кусочков бамбука. К тому моменту, когда Цай допил суп, пельмени уже зарумянились. Он налил в соусник немного соевого соуса, оливкового масла и уксуса и, взяв одну пельмешку со сковородки, окунул в получившуюся смесь. Для полного счастья в ней не хватало свежего чили, но у него был только сушёный. Он так и ел у плиты. Потом помыл посуду, потому что уголовное преследование не являлось уважительной причиной этого не делать, и прошёлся мягкой щёткой по кроссовкам, смахивая остатки пыли. Навязчивое желание покинуть квартиру вернулось и заставило открыть окно на кухне. Цай уже перенёс ногу через подоконник, но его остановило понимание, что это определённо было не тем, чего он хотел прямо сейчас. Ему нужно было уйти. Не важно куда. Да хоть прицениться к аэрографии и посмотреть работы художников вживую. Отвлечься. И, может быть, завернуть за баоцзы. Ву помахал какой-то пожилой леди, заметившей его в окне, и, не слезая с подоконника, достал смартфон. Он нашёл адреса ближайших салонов и первый же забил в навигатор. Новое совпадение заставило повертеть карту, убеждаясь: это действительно недалеко от места преступления. Одноэтажное здание, похожее на ангар, с ржавой оцинкованной крышей и парковкой за решетчатым забором. С улицы было видно припаркованные там машины и мотоциклы, ждущие своей очереди на покраску или уже блестящие свежими рисунками… кричащими и довольно агрессивными. – Убийца всегда возвращается на место преступления, – проронил Ву. Решение было импульсивным, цены кусались, но его это не остановило. Совсем скоро он своими глазами увидел примерно то же, что на фото из сети, только машины и мотоциклы были уже другие. Как такового администратора в студии не было. Новым мотоциклом занимался тот из художников, кто был в данный момент свободен, или, может, они соблюдали очерёдность. Эпатажного вида мужчина в кожаном густо шипованном жилете сделал запись в обычной тетрадке. Про мотоцикл очень подробно: марка и модель, цвет, номерной знак. Про его владельца только имя, номер телефона и число. Ву про себя отметил, что время никто не указывает. Пока Ву прикидывал, удастся ли убедить присяжных, если дойдёт до суда, что в момент смерти Эндрю Скотта он был здесь, художник успел бегло осмотреть его байк. А потом вдруг предложил провести небольшую ознакомительную экскурсию. Это явно было интереснее, чем листать каталог, хотя дело дошло и до него. – Не нашли ничего похожего на то, чего хотелось бы? – видимо, по лицу было несложно угадать его мысли. Ву не стал говорить, что он не имеет понятия, что ему нужно. Нарисовать можно что угодно, от перекошенных демонических рож с ощеренными клыками и сочащейся слюной до пушистого персидского котёнка с розовым бантиком. Но, что бы ни пришло в голову, это казалось несоответствующим, неподходящим. – Это всё равно, что татуировка, – принялся рассуждать его собеседник, как бы между прочим. – Хотя, конечно, не так серьёзно. Все-таки перекрасить – не такая большая проблема, как свести какую-нибудь Габриэллу, Присциллу или вот Дженнифер, как у некоторых. Он слегка оттянул ворот футболки, чтобы Ву смог увидеть заглавную букву «J», выписанную красивым каллиграфическим шрифтом с завитушками. Интереснее было узнать, как сама Дженнифер – или сами Дженнифер? – относились к подобному украшению. Ву сперва попробовал представить иероглиф «ворон» на коже потенциального любовника, куда больше усилий потребовалось, чтобы перестать представлять своим любовником одного конкретного человека, который сегодня и так занимал все его мысли. – Что Вы хотите сказать миру? – продолжал художник, видя его затруднения. – Какое послание передать? – Хочу просто привлечь внимание, – подумав, Ву ответил чистую правду. – Но не кричать на каждом шагу, какой я жеребец, как хозяин той красной Ямахи. Художник говорил, что пышущий огнём кошмар – его работа. Такая характеристика ничуть его не обидела, даже рассмешила, что определённо было к лучшему. Ву вообще не стоило злить человека, которому он собирался доверить на время свою собственность. – И ещё нужно, – прибавил он, поспешно меняя тему, – чтобы изображение легко читалось под разными углами. – Я бы предложил орнамент из ломанных линий, которые соединяются в контуры фигур, но издалека он может сливаться, – предупредил художник. Он пощипал подбородок, скребя недельную щетину. Потом ещё раз выглянул, оглядев мотоцикл, будто тот мог подсказать ему что-то дельное. А может, смотрел на шлем, чтобы предложить раскрасить и его заодно… – А что Вы скажете о ночном небе, мистер Ву? – вопрос оказался настолько неожиданным, что Ву на мгновение заподозрил в нем что угодно, вплоть до приглашения на свидание. – Звезды будут очень интересно смотреться на металлике. Он порылся в интернете, ища картинки, чтобы проиллюстрировать свою идею, хотя Ву уже оценил преимущества такого рисунка перед, допустим, Цилинем. [3] – Хвостатые кометы примерно на таком фоне, – развил идею художник, поворачивая к нему экран. – Пламя можно сделать любого цвета на ваш выбор: обычным, кислотно-зелёным или лиловым. – Мне кажется, сочетание голубого с оранжевым будет лучше, – с сомнением сказал Ву, которому хотелось, чтобы мотоцикл сохранил серьёзный презентабельный вид. – Как на плите. Они ещё немного поговорили, утрясая детали, цену, сроки и прочее. Цай подумал бы дважды, прежде чем выложить за это кругленькую сумму, если бы при переезде ему не подвернулся очень вкусный вариант. Квартира продавалась вместе со всем необходимым. Предыдущие хозяева – тоже азиаты – решили вернуться в Китай, так что просто оставили земляку все вещи, которые не могли увезти с собой. Кое-что Ву, конечно, докупил, но и после этого остаток на счёте давал определённую свободу. – Вызвать Вам такси? – предложил художник. – Лучше подскажите, где здесь ближайшая остановка автобуса, – попросил Цай, подозревая, что в Сан-Франциско навряд ли найдётся таксист, которого порадует заказ на поиск места без названия и адреса рядом с полицейским участком. Неделю назад Ву не брал это в голову, потому что не думал, что воспользуется приглашением случайного собутыльника ещё как-нибудь выпить и поболтать. Было бы неплохо пропустить с ним по кружечке пива – большего перед работой позволять себе нельзя – но так как в баре его скорее всего не будет, Цай просто потратит время. Все равно возвращаться домой не хотелось, а ключи от мотоцикла он уже отдал. Пересев на метро, Ву довольно скоро добрался до бара «У Бобби», которому то заведение явно уступало. Стоило ли в таком случае идти по своим следам? Да ещё с перспективой встретить Уолшей вместо Меченого… Тем не менее он припомнил, в какую сторону пошёл, чтобы побыстрее расстаться с коллегами. И куда направился потом, болтая с сестрой. Разговор вышел не особо длинный, так что цель должна была находиться где-то поблизости. На одной из незначительных улочек, в паутине которых легко заблудиться. Погуляв с четверть часа, Цай наконец увидел – нет, не знакомую светлую штукатурку и приветливые жёлтые огоньки ламп, множащиеся в зеркале – а физиономию Меченого в окне и поднятую кружку не то в приветственном, не то в приглашающем жесте. – Привет, Чан, давно не виделись! – он продолжал называть Ву этим нелепым именем, что, впрочем, не удивительно, ведь они так и не представились друг другу. – Я уже попросил у человека кружку пива для тебя. Бармен – тот же, который обслуживал их в прошлый раз – держа кружку под краном, наградил Меченого хмурым взглядом. Тот даже не обратил внимание. Он сердечно, как старому другу, пожал ладонь Цая обеими руками. Одна была тёплой, другая – в которой он держал кружку – холодной. – Умираю от жажды, – признался Ву, которому эта игра доставила неожиданное удовольствие. – Как твои дела? Обещанная кружка проехалась по стойке к краю, чтобы Чан мог её забрать. Так он и поступил, чувствуя, что хотя бы полчаса побыть кем-то другим – именно то, что ему нужно. Заманчиво окунуться в чужую выдуманную жизнь, может быть, даже пофантазировать, что бы Чан сделал, будь у него проблемы с законом из-за работы. Наверное, нашёл место поспокойнее, со стабильным графиком, не мешающим строить личную жизнь и подальше от начальника. Весьма разумное решение! Ву принял это к сведению. – Я недавно встретил отпадную девчонку, – меланхолично начал Меченый, уступив Ву нагретый стул и усевшись напротив. Это подтверждало, что он не гей. Не то, чтобы у Цая были на него виды, скорее наоборот. Симпатия с стороны случайного знакомого могла стать проблемой. Он не продолжал. Зачерпнул орешков, очистил от скорлупок и отправил в рот. – Она не свободна? – уточнил Ву, посчитав уместным поддержать разговор. – В том-то и проблема, – он приложился к кружке, вытер усы. То ли Меченый неправильно выразился, то ли Ву не так понял. Звучало так, будто отсутствие мужа или постоянного любовника являлось изъяном. Впрочем, бывают же мужчины, которые предпочитают замужних – для секса без обязательств или ради желания владеть тем, что им не принадлежит. – Карен, она такая… – мечтательно протянул Меченый и недоуменно заглянул в кружку. По поверхности пива пошли круги. – Так бы её и съел, понимаешь? Появилась вибрация, как будто под ними проезжал поезд. Вполне ощутимая, нарастающая дрожь земли, заставляющее пиво в их кружках колебаться, а лампы раскачиваться. – Этого только не хватало! – скривился Ву. Возможно, бабушка Юрико не была такой уж сумасшедшей, когда рассказывала ему о всяческих духах, которые просто обожают делать пакости. Возможно, к нему прицепился какой-нибудь нукэкуби? [4] Да ну, это суеверный бред! Он взял себя в руки и встал с места. – От окна. Живо!