Правосудие для Харпер

Годы шли, а старое серо-голубое здание оставалось всё тем же. Капсула времени внутри и снаружи. Новые машины, техника и даже люди словно растворялись в присущем этому месту постоянстве и почти сразу начинало казаться, что все они были здесь всегда. Каждый раз приезжая сюда – а он поддерживал связь с коллегами не только по рабочим вопросам – Харпер ловил себя на том, что как будто бы никуда и не переводился. Ощущение было ни на что не похожим, но в некотором роде приятным. Наверное, так чувствуют себя повзрослевшие дети, когда приезжают к родителям, в дом, где выросли и где всё по-старому. Самому ему этого испытать не довелось: их старый дом давно был продан и перестроен новыми владельцами, а отец завёл новую семью, в которой к его сыну от первого брака никогда не относились плохо, что ничуть не мешало тому чувствовать себя лишним. Его как всегда ждали – хорошие новости имеют тенденцию быстро распространяться. Кое-кто отложил свои дела, чтобы дождаться Пересмешника и хотя бы обменяться с ним рукопожатиями перед уходом. Его дружески хлопали по плечу или спине, даже пару раз обняли, чего раньше не водилось. Разница была не только в этом. Общая атмосфера казалась какой-то напряжённой. Он не успел в этом разобраться, потому что к концу обмена приветствиями, из допросной появился звонивший ему недавно Ларкинс. По телефону он неверно определил степень небритости, щетина была недельной и уже сравнялась с длиной волос на висках. – Пересмешник! – снова чересчур радостно произнёс Эрл, ухмыляясь одной половиной лица. Грубые мимические морщины его старили. Они ведь начинали вместе, с той только разницей, что перед академией Эрл год отучился в колледже. А казалось, он старше лет на семь. – Эрл! – Харпер протянул ему для рукопожатия левую руку, заметив на правой повязку. Высокий, жилистый, Ларкинс когда-то занимался боксом, а потом стал чесать кулаки обо что придётся. Никто не завидовал тем преступникам, которые развязывали ему руки, оказывая сопротивление при задержании. Несколько раз его отстраняли, но это не помогало. Не укрылась от Пересмешника и ещё одна деталь. Белая полоска кожи на безымянном пальце, где раньше было обручальное кольцо. Это объясняло неряшливый вид Эрла. Значит, Линда перешла-таки от угроз к делу спустя несколько лет планомерной подготовки, за которые успела получить новую профессию и обеспечить себе финансовую подушку. Что ж, её бывший муж тоже удивлённым не выглядел. – Короче, – он пальцами зачесал назад переросшие волосы, упавшие со лба на нос, и сделал приглашающий жест. – Тут такое дело… Они вошли в комнатку, откуда можно было подсматривать за задержанным, маринующимся в допросной. Харпер отметил следы ремонта – со стены пропала трещина, напоминающая птичью лапу, появившаяся после землетрясения, случившегося во второй год его работы здесь. Он обратил на это внимание, потому что за столом в допросной никого не было. Думать, что комната пуста, было ошибкой. Через пару секунд Пересмешник заметил-таки человека на полу у стены. Ещё через две узнал толстовку и грязные на коленках джинсы. И в животе противно заурчало, как будто съеденная пицца вежливо просилась наружу. Ничем другим он своего смятения не выдал. – Могу послать кого-нибудь за сэндвичами, – тут же отреагировал на звук Эрл, который, несмотря на своё телосложение, был не дурак поесть. – Как раз они-то и виноваты, – проворчал Ли, стараясь сохранять спокойствие. Требовать этого от гражданских было проще, чем сделать самому. – Ну, и что это за ветошь у тебя в углу? Осталась после ремонта? Ларкинс посмеялся, посчитав шутку в высшей степени удачной. Пожалуй, одежда задержанного только на то и годилась, чтобы стены красить, а после – выбросить без всякого сожаления. – Артур Уильямс, наркоман со стажем, – представил Эрл, положив больную руку на плечо Харпера. – И самое интересное, где я его нашёл. Он курил траву в машине некоего Эндрю Скотта, судя по документам, пока хозяин преспокойно лежал мёртвый в багажнике. Как он ехал в таком кумаре, ума не приложу, дым можно было ножом резать, но ведь ехал, ничего не нарушал. Может, и не попал бы сюда, если бы во время тряски на машину фонарный столб не упал. – Почему он здесь, а не в больнице? – о состоянии наркомана было сложно судить, но пятен крови на вещах не наблюдалось. – Похоже, наступил на мозоль кому-то из Триады, – Эрл снова скривил губы, сминая лицо в гримасе. – Сказал спасателям, что в больницу за ним кто-то придёт, и успокоился только в полицейской машине. Видел, чтобы кто-нибудь так рвался за решётку? Харпер покачал головой, вполне согласный с Эрлом, рассудившим: раз нет угрозы жизни, то и нечего отвлекать врачей. Сегодня во всех больницах будет полно пострадавших, по-настоящему нуждающихся в помощи, а проветриться и протрезветь укурок мог и за решёткой. – Я решил с ним побеседовать. Не для протокола – показания от такого тела никто не примет, – сказал Ларкинс. – А он только плачет и повторяет: «Это всё Цай». – Любопытно, – сдержанно сказал Пересмешник, пытаясь понять, откуда наркоман может знать эту фамилию. – Судя по журналу звонков, в последнее время он созванивался с неким Вороном, в миру Ву Цаем, – Эрл заставил его пожалеть о том, что тогда на парковке не проверил телефон, но откуда ему было знать? – Тебе имя должно быть знакомо. – Вот только к Триаде мой детектив отношения не имеет, – посчитал нужным подчеркнуть Пересмешник, неосознанно скрещивая руки на груди. – Тоже так думаю, – успокоил его Ларкинс, снова почёсываясь: щека, подбородок, шея. – Но, сдаётся мне, тебе будет интересно послушать. – Эрл, – укоризненно протянул Харпер, напоминая, что они друзья, и ему вообще-то обидно. – Это ведь не для протокола. Я бы на твоём месте дал нам поболтать. Он догадывался, что на самом деле Эрл заинтересован его участием в допросе, хоть и старается это скрыть. Он ведь оговорился, что наркоман замкнулся и повторял одно и то же. Может быть, кто-то уже пробовал его разговорить, все-таки дело касалось детектива, подчиняющегося Харперу. Как только это стало известно, Артур Уильямс должен был стать тут особым гостем. – Если ты ещё не стал плохим копом, могу сделать тебя его лучшим другом, – предложил откровенную взятку Пересмешник. В допросных он всегда производил крайне гнетущее впечатление, а при случае мог сыграть и сорвавшегося с цепи зверя – хотя эта роль больше шла Эрлу, ломавшему мебель в допросной исключительно по велению сердца. Долгое время его делом было нагнать ужаса, чтобы вовремя подоспевший Ник мог спасти несчастную жертву полицейского произвола. Они с Эрлом пожали руки, закрепляя уговор. Ларкинс вошёл в допросную первым. Подняв на него покрасневшие глаза, сжавшийся в своём углу Артур Уильямс начал было хныкать, однако стоило в дверях показаться Харперу, и он забыл, как дышать. Учитывая обстоятельства их первой встречи, для его запугивания даже усилий прикладывать не пришлось – хватило одного взгляда. – Поднимайтесь с пола, мистер Уильямс, – сказал Эрл, весьма предупредительно помогая ему встать и придерживая за локоть. – На стуле Вам будет намного удобнее. Артур буквально упал на сиденье, потому что ноги его опять не держали. Он положил трясущиеся руки на стол, схватился за его край так, что пальцы побелели. Взгляд стал совершенно безумным, будто перед ним стояла смерть с косой. Харпер сел напротив, чтобы сгладить это впечатление, но добился, похоже, обратного результата. – Мой бывший коллега хочет познакомиться с Вами, – терпеливо объяснил Эрл, с восхищением наблюдая за происходящим. – Он… он… – прохрипел наркоман и размазал сопли рукавом. – Лейтенант Льюис Харпер, – представил его Ларкинс и ободряюще похлопал Артура по плечу. – Что-то ты совсем раскис. Принести салфеток? Тот судорожно вцепился в форменные брюки. Поднял на Эрла полный немой муки взгляд. Ничтожество… Откуда, хотелось бы Пересмешнику знать, у его детектива взялись такие сомнительные знакомства? – Я хочу поговорить о Цае Ву, – уведомил Пересмешник, снова завладевая вниманием наркомана. – Насколько я его знаю, это порядочный и честный полицейский, к тому же служивший своей стране в береговой охране. Так что, прежде чем снова бросаться голословными обвинениями, хорошенько подумай. Он кивнул Эрлу, чтобы тот все-таки принёс салфетки, пока всю допросную не забрызгало соплями. Тот отступил, высвободив штанину из чужой хватки. И пошёл к двери, без тени сомнения намереваясь оставить их наедине. – У тебя есть примерно четыре минуты. Когда Эрл придёт, ты расскажешь, в чём, по-твоему, виноват Цай Ву, – весьма терпеливо объяснил Харпер, пока бывший коллега не закрыл дверь. – И с какой стати он вообще с тобой разговаривал. Артур затравленно смотрел на него. Его начала бить дрожь, всё сильнее и сильнее, пока не завибрировал стол, за которым они оба сидели. Пересмешник молчал, буравя наркомана взглядом. Неприятное зрелище. Грязный, оборванный, обкуренный, да к тому же ещё зарёванный. Цепенея от ужаса, он не рисковал ни утереть, ни попытаться втянуть обратно свесившуюся из носа соплю. Сейчас был благоприятный момент, чтобы вдолбить в его прокуренную башку, что нужно говорить. Эрл доверял Харперу – вряд ли работала запись или кто-то слушал – и предавать это доверие не хотелось. Взгляд Уильямса начал мутнеть, становясь отрешённым. Видимо, он соскальзывал в спасительный наркотический дурман, пытаясь уйти от чересчур пугающей реальности. Пришлось пощёлкать пальцами, возвращая ему должную концентрацию. Стол снова задребезжал. Молчание делалось всё более и более напряжённым. Тишина, должно быть, давила на Артура со всех сторон, как гидравлический пресс, потому что звук открывшейся двери, прозвучавший громко, как пистолетный выстрел, заставил его подскочить, опрокинув стул, и рухнуть на пол. Эрл положил салфетки на стол и, мягко пожурив беднягу за его неуклюжесть, снова поставил стул и водрузил на него не сопротивляющееся тело. Даже осведомился, не ушибся ли он. Харпера неудобства наркомана не волновали, он не изменился в лице во время всей этой пантомимы, терпеливо дождался, когда тот наконец усядется и утёрся, и разрешил говорить. – Это всё Цай, – в сотый раз выдал Артур, стуча зубами, как от холода. И тут же – по выражению лица Пересмешника – понял, что от него ждут совсем не этого. – Он спас меня. Если бы я тогда упал с крыши, ничего бы этого не было. – Так он позвонил тебе, чтобы проведать? – догадался Эрл. – Вы встречались после того, как он тебя спас? – Он купил мне еды, – Артур посмотрел на Пересмешника, пытаясь угадать, правильно ли всё говорит. – А это Вы пытались съесть тоже потому, что были голодны? – как можно миролюбивее поинтересовался Ларкинс, выкладывая на стол пакет, в котором лежал клочок бумаги. Если точнее, то это был кусочек жёлтой бумаги для заметок, на котором рукой Ли были написаны первые полторы цифры его личного номера. И ниже ещё одна цифра уже другим почерком. К счастью, опознать писавшего по их начертанию было практически невозможно, Пересмешник узнал только потому, что писал это сам. Для Ву. И он столько времени хранил этот клочок бумаги? На миг у Харпера потеплело на душе. – Цай дал мне её, чтобы я позвонил, – попытался объяснить наркоман. – Кому и зачем? – спросил Эрл, но допрашиваемый посмотрел на Ли. Тот чуть повернул голову, благо Артур ловил малейшее его движение с затаённой надеждой и в то же время с нескрываемым страхом, что живым отсюда уже не выйдет. Харпер пока что готов был сдержать данное ему обещание, хотя дело и осложнилось тем, что он перепутал китайский и японский кварталы и попал не в тот полицейский участок. – Не знаю, – Артур развёл руками. Зато Пересмешник догадывался. Ву собирался проверить здание. Не имея напарника, он оставил снаружи этого мелкого уродца, чтобы в случае чего тот подал сигнал об опасности. Позвонил тому, о ком Цай подумал в первую очередь и кому доверял – лейтенанту Льюису Харперу, который теперь чувствовал себя предателем. – И ты позвонил? – продолжал наседать Эрл, забыв, что должен быть хорошим полицейским. Артур испуганно замотал головой и принялся тереть нос рукавом, хотя перед ним лежала целая пачка салфеток. – А есть её было зачем? Артур молчал, уткнувшись взглядом в стол. Снова замкнуться ему оказалось проще, чем раз за разом отвечать: «Я не знаю» или «Я не помню». Он был под кайфом, в таком состоянии съесть бумажку с номерами телефонов могло показаться ему разумным, даже единственно правильным решением. – Вернёмся к Ву. Выходит, он хотел Вам помочь, мистер Уильямс, – полуутвердительно проговорил Харпер и надавил. – А ты записал его в ряды Триады… «Ворон», ну надо же как страшно! Тот втянул голову в плечи. Потом задёргал головой точно болванчик на приборной панели машины, едущей по пересечённой местности. Кивая и отрицательно качая ею в то же самое время. – Так его зовут, – забормотал он, опустив взгляд в стол потому, что боялся перечить убийце. – «Ву» по-китайски это ворон. Харпер на миг замер. Какой-то жалкий наркоша знал Цая довольно близко. В участке тот не распространялся о значении своего имени. Пришлось отправить запрос, чтобы прислали копию документов, где оно было написано по-китайски, и терпеливо ждать ответа по электронной почте. А этому крысёнышу он, значит, вот так запросто рассказал? Захотелось что-нибудь с ним сделать. Хотя бы расквасить и без того распухший нос об стол, чтобы выместить злость. – Я сказал ему, что у меня нет денег, – пролепетал напуганный его застывшим взглядом Артур. – Ему противно, каким я стал… – Значит, Цай не дал тебе денег, – Пересмешник подпустил в голос осуждения не то по поводу просьбы, не то в отношении отказа. – И ты решил раздобыть их в этой машине с трупом в багажнике? Лицо наркомана на миг прояснилось. Эту часть истории он знал.