Правосудие для Харпер

Я в бешенстве. Ву отметает саму идею добровольно переспать со мной. Он предпочитает «сладких мальчиков», вроде этого накрашенного хлыща с его жеманными заигрываниями? Справиться с раздражением сложно и я берусь за приготовление коктейлей, чтобы занять руки и голову и обдумать возможные варианты. Достаю хайболы, которые нечасто использую, с верхней полки, чтобы наполнить их льдом. Взгляд падает на коробку с каминными спичками и пачку свечей, припасённых на случай блэкаута. Есть там и кое-что ещё. Амфетамин, что я приготовил для Эндрю Скотта. Дозировка рассчитана до миллиграмма. Я знаю, сколько нужно добавить в напиток, чтобы стать лучшими друзьями, а сколько, чтобы убить. По-хорошему нужно было избавиться от наркотика ещё на прошлой неделе, когда поменялись планы, но сейчас я не могу отделаться от мысли, что Ву почти такой комплекции, как Дрю. Чтобы отвлечься от навязчивой идеи, вспоминаю времена академии, когда подрабатывал барменом в ночную: смешивал, взбалтывал, разливал. Тогда же я последний раз ездил в Нью-Мексико к маминой родне и попробовал пейоты, надеясь, что ритуал поможет. [1] Не могу сказать, чтобы этот опыт был позитивным, поэтому-то и сомневаюсь, стоит ли пускать в ход наркотик. Снова накатывает злость, я тискаю в кулаке джиггер, досадуя уже на себя. Каким же я был наивным! Верил, что духам предков всё равно, сколько в тебе их крови, пусть даже это жалкая четверть, что их дочь теперь среди них. Я не получил ответа ни на один вопрос и сам принял решение – годы показывают, что оно оказалось верным. Колеблюсь ещё какое-то время и в конце концов решаю добавить небольшую дозу. Нужно быть вдвойне осторожным, смешивая вещество с алкоголем, даже если вермута будет немного – отмеряю джиггером, чтобы быть в этом полностью уверенным. Помечаю отравленный коктейль соломинкой. По моим расчётам, его действие будет похоже на обычное опьянение и только. Внимательно наблюдаю за реакцией Ву после того, как тот делает первый глоток. Похоже, он не заметил примеси. Отмечаю первые признаки прихода – взгляд меняется, мускулы слегка расслабляются. Хочется помочь сбросить лишнее напряжение, но я боюсь спугнуть его, предложив размять плечи и шею. Интересно, насколько он чувствителен? Ву не носит украшений, кроме кольца и этой пары серёжек. Это ново и любопытно – у меня никогда не было партнёров с пирсингом. Так и тянет прикоснуться. Когда Ву готов, я подкладываю ему подушку, чтобы было удобнее. Тот воспринимает это благосклонно. Неужели уже настолько подействовало? Он же сделал только пару глотков. Позволяю себе снова положить ладонь на его бедро, слегка поглаживая. Меня немного настораживает исходящее от его тела тепло. Ву оттягивает ворот футболки. Люди реагируют на наркотик очень по-разному – ему становится жарко и дыхание учащается. Он касается шеи, как будто хочет проверить пульс. Догадался? – Что за… – Цай пробует подняться на ноги, но чуть ли не падает прямо мне в руки. – Чем ты меня накачал?! Голос звучит глухо. Я обнимаю такое желанное тело, пытаясь успокоить, отвлечь, убедить, что это желание и оно взаимно. Слегка задираю футболку, касаюсь напряжённого живота. Он выглядит растерянным, пытается избавиться от моих рук, но почти сразу уступает. Ему, похоже, нравится… вот только мои прикосновения или всё-таки прохлада? Стягиваю ненужную одежду, чтобы проверить, и любуюсь открывшейся кожей, в меру смуглой и такого вкусного оттенка, что хочется лизнуть. Сдерживаюсь, пока что исследуя его тело руками. Приказываю: – Поцелуй меня, – и он слушается. Руки дрожат, и губы тоже. Чувствую вкус коктейля и, кажется, тоже начинаю пьянеть. Провожу по горящей коже, поощряя. Ву понемногу входит во вкус. Он уже возбуждён, и мне хочется верить, что не только из-за наркотика. Ему жарко, и он хочет, чтобы этот жар ушёл. Я уже ничего не могу исправить, но в моих силах сделать так, чтобы на смену пришло приятное ничто – долгий сон без сновидений, после которого действие наркотика сойдёт на нет. Вдруг Цай с силой наваливается на меня, укладывая спиной на диван. Зарываюсь пальцами в его волосы на затылке, слегка массирую шею, убеждаясь, что ему такое нравится. Он целует голодно, жадно, ошеломляя обнажившейся страстной натурой. Несколько минут мы не отрываемся друг от друга, боремся, пытаясь урвать больше власти, но только сильнее разжигаем желание. Есть в этом что-то дикое, животное. – Как давно у тебя никого не было? – не узнаю собственный голос, когда мы наконец разрываем поцелуй, чтобы отдышаться. Он только качает головой и тянет за одежду с такой же настойчивостью, как до этого целовал. Пытается избавиться от моей рубашки, но выпутаться из рукавов, находясь под ним, не получается. Приходится приподняться. Ву сидит, подвернув под себя одну ногу и наблюдает за моими действиями. Насторожённость во взгляде соперничает с неприкрытым интересом. Он облизывает губы, но не тянется к бокалам на столике. Не уверен, в одном из них сюрприз или в обоих? Или просто забыл о них? – Ты хочешь меня, – звучит так, будто я убеждаю его – или себя? – а не констатирую факт. Он готов спорить хотя бы просто из чувства противоречия, но я дёргаю его на себя. Слишком резкий рывок ненадолго дезориентирует, благодаря чему я легко подминаю его под себя. Запускаю руку в джинсы, там горячо и упруго. Чтобы наказать за строптивость, кусаю в только что найденное уязвимое место. Впиваюсь зубами в шею, причиняя боль, и не отстраняюсь, несмотря на сопротивление. Это, похоже, несколько приглушает действие наркотика. – Нет, – бормочет Ву, возвращаясь в реальность, и делает слабую попытку то ли вырваться, то ли оттолкнуть меня. Если бы не наркотик, у него были бы ненулевые шансы, но доза рассчитана точно и ему не хватает сосредоточенности и силы. Ву мой! Сознание этого ударяет мне в голову. – Тише, – шепчу я и дую на кожу, где чётко пропечатались мои зубы. Я, кажется, немного перестарался – ещё бы чуть-чуть и пошла кровь. За время работы мне доводилось видеть очень нехорошие раны, нанесённые подобным способом. Надо бы взять себя в руки, но для этого придётся выпустить член Ву в такой неподходящий момент, когда возбуждение снова берет над ним верх. Он ёрзает, выдавая неудобство, переворачивается. Смотрит прямо на меня, зрачки слегка расширены, руки слепо шарят по моим бёдрам, ложатся на задницу. Я дёргаю его ремень, освобождая язычок. Расстёгиваю пуговицу и – чёрт возьми! – джинсы на болтах выглядят на нём слишком сексуально. – Так будет гораздо лучше, верно? – говорю я, поочерёдно вынимая их из петель. Накрываю рукой член через ткань боксеров. – Покажи, как ты любишь. Ву стонет. Звук получается просительным. Однако он удерживает меня, не давая склониться к паху. Ах да, я же кусаюсь. Усмехнувшись, продолжаю надавливать и мять через одежду. – Нравится? – теперь он пытается притянуть меня ближе. – А если сожму сильнее? – Х-ха, – только и выдыхает он прямо мне в губы. Мы снова целуемся. Глубоко, мокро. Цитрусовая нотка санрайза уже не чувствуется. Я ощущаю его язык у себя во рту, его руки тянут вниз мешающие брюки. Он сам толкается в мой кулак, подтверждая, что это доставляет удовольствие, умело ласкает в ответ. Это так похоже на добровольное согласие!.. – Нам стоит подняться наверх, – предлагаю я. – Ты смеёшься? – отзывается Цай и стонет, когда я убираю руку, чтобы добиться внимания. – Хочешь здесь? – переспрашиваю я и понимаю, что сейчас Ву не в силах принимать такие решения. Он реагирует замедленно, с задержками. Я вижу, что он хочет отыграть назад. Думал, что мы только пообжимаемся и всё? Не догадался, что я захватил резинки и смазку, когда поднимался наверх? Продолжаю настойчиво ласкать Ву, но тот снова начинает сопротивляться возбуждению, делающему его таким податливым. Он ненадолго притихает, но начинает вырываться, как только я стаскиваю джинсы с его бёдер. После короткой борьбы со столика падают бокалы, но по полу каким-то чудом разлетаются не осколки стекла, а только подтаявшие кубики льда. Эта возня и близость заводят меня ещё больше, чем умелые прикосновения Цая до этого. Я привычным движением заламываю ему руку за спину и прижимаю грудью к столешнице. Столик с противным звуком проезжает вперёд. Теперь между ним и диваном достаточно места для нас обоих. – Не вертись, – говорю я, но Ву игнорирует просьбу. Только мычит что-то невнятное. Больно? Или просто хочет, чтобы я прикоснулся к нему, но не там и не так, как это сейчас происходит? Он снова напрягается, пытается ударить локтем, но мой захват сильно ограничивает его возможность двигаться. – Если дашь мне закончить, получишь награду, – уговариваю я, не сомневаясь, что смогу удовлетворить запросы молодого искушённого любовника. А потом – хоть трава не расти. Даже удаётся убедить себя в том, что меня отпустит, стоит только получить желаемое. Какое же это будет облегчение! Сегодня я готов был изменить своим принципам и убить того хлыща, что заигрывал с Ву и приглашал его на свидание. Воспоминание заставляет меня сильнее стиснуть его руку, отчего Цай болезненно дёргается, опасаясь, что я сломаю ему кости. Я перехватываю его руку. Мои пальцы больше не давят на синяки, которые я только что наставил, зато предупреждающе прижимают болевую точку. Снова тянусь к его члену, добиваясь покорности способом, который понравится любовнику больше, чем выкручивание запястья. Ву тяжело дышит. Упирается свободной рукой в стол и пытается направить меня. Я быстро учусь и стараюсь делать всё правильно – так, как ему приятнее всего. Добиваюсь первого стона удовольствия и тут же второго – разочарованного, потому что убираю руку, едва доведя любовника до нужной кондиции. Не удержавшись, слегка шлёпаю его, вновь вызывая недовольство. Судя по реакции, Ву не любит заниматься сексом в принимающей позиции. Он сильно дёргается, стоит просто слегка прикоснуться к нему там. Я провожу между ягодицами ещё раз, и он напрягается ещё больше, силясь избежать настойчивых прикосновений. – Да ты же… – у меня в голове зашумело от пришедшей в голову догадки, – девственник? Я сглатываю слюну, кажется, это окончательно срывает тормоза. Ву же начинает брыкаться. Я не хочу, но мне приходится приложить силу, чтобы удержать его. – Пусти, ты!.. – возмущённый возглас переходит в мычание, когда я зажимаю ему рот ладонью. – Ну нет, – тяну я, когда Ву пытается перевернуться, и практически ложусь на него сверху. – Теперь ты точно никуда от меня не денешься. Он снова пытается что-то сказать. Возможно, позвать на помощь. Шикаю на него, скорее, стараясь успокоить, чем предостерегая от громких звуков. Соседей нет дома. Притрагиваюсь губами к проколотому уху, с интересом изучая конструкцию серёжек. Это какие-то хитрые… винтики? Он вертит головой, не давая как следует изучить конструкцию. Снова ласкаю его член – именно так как надо, судя по мгновенной реакции. Не хочу, чтобы Ву потерял настрой из-за каких-то нелепых страхов. Чтобы иметь больше свободы действий, приходится выпрямиться. Я продолжаю держать руку Цая, заведённую за спину. Стоит потянуть её ещё немного вверх, и он сам постарается как можно плотнее прижаться к столешнице, но я этого не делаю, а просто надавливаю, показывая, что ему не нужно приподниматься за мной. Передо мной открывается весьма соблазнительный вид. Волосы на затылке, растрёпанные и слегка влажные от пота. Напряжённая спина, на которой отчётливо проступают мускулы. Отменная задница. Заставляю Цая шире, насколько позволяют приспущенные джинсы, расставить ноги. – Это-то должно быть тебе знакомо, – снова, уже целенаправленно, массирую тугое колечко мышц. Ву не отвечает. Молчание ещё более демонстративное, чем сегодня в машине. Нашёл на что обижаться. Или думает, что я потеряю интерес к жертве, которая ни на что не реагирует? Что ж, я не прочь проверить его выдержку на прочность, но готов ли он к этому? – Никогда не поверю, что никто не трогал тебя здесь, – стараюсь действовать аккуратнее, чем собирался изначально. – Это было бы ужасным упущением! – Мне неприятно, знаешь ли, – огрызается Ву, явно не желая обсуждать свои прошлые связи. Я тоже не горю желанием знать подробности его личной жизни. – Хватит! – Расслабься, тогда больно почти не будет, – я добавляю смазки. – Нужно только немного помассировать и… Что я слышу? Глухой стон. Явно говорящий о том, что мои действия скорее приятны, чем нет. Благодаря небольшому срыву в начале я уже знаю, как реагирует Ву, когда ему больно. – Ты почувствовал, да? – уточняю я, замечая, как краснеют уши детектива. – В этом нет ничего постыдного. Простая физиология. Вот здесь, верно? Ву испуганно оборачивается и сразу зажмуривает глаза, стоит мне нажать в нужном месте. Его предыдущим любовникам явно недоставало настойчивости. Для человека, которому не нравится массаж простаты, он реагирует весьма ярко. Нужно было захватить наручники. Тогда можно было бы посмотреть, что будет, если начать дрочить ему, не прекращая стимуляции. И если останавливаться, раз за разом не доводя дело до конца. Боюсь, у меня не хватит на это терпения. Сказывается воздержание – слишком длительное для здорового мужчины. Стоило бы ещё подготовить его, но сил сдерживаться просто не остаётся. – Прости, но, если хочешь ещё, тогда придётся немного потерпеть, – говорю я, уловив движение чужих бёдер. Он шипит какое-то китайское ругательство, а я уже рву зубами упаковку презерватива. Ву забился, стоило только примериться. Я наваливаюсь на него, пытаясь удержать от резких движений и не ожидая, что смогу загнать головку внутрь. Охаю от неожиданности и боли, Цай застывает, только дрожит всем телом. – Всё в порядке, не зажимайся, – бормочу я. – Если б знал, купил бы лубрикант с анестетиком… Ву выгибается подо мной, пытаясь избежать дальнейшего проникновения. Если я сейчас поддамся и вытащу, мы навряд ли сможем вернуться к этому снова. Поэтому я крепко держу его, прижимая к столику и добавляя боли. Скоро вытянутые связки в руке будут кричать гораздо громче небольшого спазма. Я бормочу что-то успокаивающее, хотя едва ли это помогает, поскольку уверен, что нужно просто переждать, пока тело не уступит давлению инородного предмета. – Катись в Ад, – шипит Ву. Он не пытается расслабиться, скорее, просто в какой-то момент выбивается из сил и со стуком роняет голову на стол. Я перевожу дыхание и на пробу тянусь к его члену, существенно потерявшему твёрдость. Глажу, не раскрывая, головку, слегка тру под ней. И только когда мои действия возымели эффект, задаю вопрос. – Ещё дюйм? – собственный голос кажется чужим. Ву что-то мычит в ответ. Я решаю счесть это знаком согласия и попробовать ещё немного продвинуться в недостаточно подготовленное тело. Увы, этим добиваюсь лишь того, что Цай вновь болезненно дёргается, впрочем, уже не пытаясь избежать контакта – любое движение причиняет дискомфорт нам обоим. Я никогда в жизни не тратил столько времени на то, чтобы просто овладеть партнёром. Ву приспосабливается очень медленно и далеко не сразу может почувствовать что-то, кроме дискомфорта, даже когда мне удаётся найти правильный угол. Ощутить ответное движение… удивительно. Воодушевлённый, я ещё раз качаю бёдрами, совсем немного, и немедленно слышу реакцию Ву. Приходится двигаться с очень малой амплитудой, чтобы он мог как следует всё распробовать. Наверняка ещё больно, но одновременно и хорошо. Мне знакомо это чувство тянущего и понемногу нарастающего удовольствия, вызывающее дрожь, – что уж греха таить, юность была бурной… – Кончишь для меня? – прошу я, лаская член Ву, теперь уже уверенно стоящий и влажный. Тот отзывается невнятным хрипом и крупной дрожью, сотрясшей всё тело и дарящей мне дополнительное наслаждение. Подавляю желание облизать пальцы. Вместо этого вытираю их о бедро Ву и продолжаю двигаться, уже гораздо легче. После оргазма он наконец расслабился. Почувствовав себя свободнее, я подаюсь назад и тянусь за смазкой, решив перестраховаться и добавить ещё, прежде чем взять его в полную силу. Наблюдаю, как туго обтянутый латексом член исчезает внутри, чтобы снова появиться из горячего нутра. Цая уже не приходится держать. Он плывёт по течению, иногда сдавленно постанывая и вздрагивая. – У тебя всё ещё стоит, несмотря на то, что ты кончил? – я снова тянусь приласкать его. – Это потому что я внутри? Ву не отвечает, только напрягается, пытаясь приподняться. Собственный оргазм на какое-то время выбивает меня из реальности, и я не сразу понимаю, что что-то не так. Он не двигается, даже когда я выхожу, – Ву без сознания. Кажется, я где-то просчитался…