Правосудие для Харпер

Путь от квартиры до дома сестры оказался неожиданно долгим и в общей сложности занял больше трёх часов, а ведь это всего-то миль пятьдесят. [3] Да на велосипеде было бы быстрее! Правда, не в его теперешнем состоянии. Дорога и навязчивые мысли совершенно вымотали Ву. Но самым неприятным в этом путешествии оказались приступы жестокого головокружения, несколько раз накатывавшие на него совершенно без предупреждения. Ещё хуже становилось оттого, что он не мог сказать наверняка: то ли его укачало, то ли всему виной был помятый на вид сэндвич, купленный им на вокзале, или же что-то похуже. Цай даже порадовался, что не догадался арендовать другой мотоцикл. Не хватало ещё свалиться с него где-нибудь по дороге! Впрочем, когда на свежем воздухе тревожащий симптом перестал напоминать о себе, ничего уже не мешало сетовать на свою глупость. Если бы он взял напрокат первый попавшийся байк, то уже часа два как добрался бы, избежав всех этих мучений. Впрочем, долго казниться по этому поводу ему не пришлось – до дома Рен оставалось уже всего ничего. Цай несколько секунд постоял в недоумении, прежде чем ступить на дорожку. Нет, он был уверен, что прибыл в нужное место, просто оно совершенно преобразилось с тех пор, как Ву помогал с перевозкой вещей. Изначально рабочие должны были только перекрыть крышу и отремонтировать чердак, но на этом не остановились. Надо признать, с обновлённым фасадом коттедж выглядел так, будто только что сошёл с картинки в каталоге. Под окнами возникла длинная цветочная клумба, а унылый остов забора сменился аккуратным низеньким штакетником. На газон, будто выглаженный утюгом, улёгся огромный валун в живописных разводах лишайника. Зная сестру, можно было не сомневаться, что со временем он – на зависть соседям – превратится в центр красивой цветущей композиции. Не успел Цай подняться на крылечко, как к оклеенному плёнкой, имитирующей витраж, окошку сбоку от двери прилипла любопытная мордашка Мэй. Сплющив носик о стекло, она расплылась в улыбке и в следующий миг исчезла, чтобы открыть дверь. – Дядя Ву! – радостно пискнула она и как обычно вывалила на него все новости разом: – А Джесси только что ушла, ей нужно на занятия по вождению. Джесси иногда за мной присматривает, когда миссис Бэй не может. Мама сказала, что вернётся через полчаса и что ты приедешь, поэтому мы с Барби смотрели в окно и ждали вас. – Меня не было всего месяц, а ты уже так выросла, что не боишься оставаться дома с Барби? – похвалил он, потрепав обнимающую его ногу девчушку по растрёпанным волосам. – Просто тут совсем не страшно, – объяснила Мэй, спрятав куклу за спину. – И ещё можно позвонить миссис Бэй, потому что она уже вернулась, и попроситься к ним. Они с мистером Бэем, Фредом и Джорджем – наши соседи. Фред и Джордж близнецы, представляешь? Ву не видел ничего особенного в том, что по соседству могут жить два одинаковых с виду человека, но покивал в знак согласия, чтобы доставить племяннице удовольствие. Мэй болтала без остановки и тянула его за собой в гостиную. Ей было интересно всё: где его мотоцикл, почему он так долго не приезжал в гости, надолго ли он останется и видел ли большой камень во дворе. – Рабочие поднимали его краном, а мы с ребятами смотрели! – поделилась она, убирая с глаз чёлку и пытаясь пригладить ладошками волосы. – И высоко поднимали? – полюбопытствовал Ву, понемногу начиная чувствовать себя лучше. – Да! Выше головы! – она показала обеими руками, но этого показалось мало, пришлось подпрыгнуть. – Ой, дядя Ву, а где ты порвал штаны? – Я помогал одному парню поймать собаку, – попытался объяснить тот. – Полицейские и не такое могут, знаешь? Он подумал, что вполне может рассказать, как раскрыл дело Пересмешника. Если опустить кое-какие факты и добавить немного сказочных подробностей, получится в самый раз для ребёнка её возраста. Но тут из прихожей послышался звук открывающейся двери. Мэй сорвалась с места и бросилась туда с радостным писком. – Мама, мама! – позвала она и со всей своей детской непосредственностью выдала: – Дядю Ву покусала собака! В дверях немедленно показалась встревоженная Рен. Ву поспешно поднялся ей навстречу, а то по его виду она, чего доброго, и правда могла решить, что он и пострадал от зубов, скажем, питбуля или ротвейлера, и истекает кровью на её новый ковёр. – Боже мой, – Рен всплеснула руками. – На кого ты похож? Я понимаю, новое место, но, Ву, ты слишком много работаешь! – Поэтому и взял отпуск, – быстро вклинился он. – На тебя правда натравили собаку? – она критически оглядела его с головы до ног. Как же он пожалел о том, что не переоделся, когда острый как бритва взгляд сестры остановился на несчастной штанине! Сильнее ткани пострадала его и без того раненая гордость. Он как будто вернулся в школу, в те времена, когда Рен на правах старшей помыкала им как хотела. – Да нет, ну что ты? Это был всего лишь небольшой терьер, – он решил внести ясность, пока собака не вымахала до размеров мастифа. – Он испугался, вот и огрызнулся на чужого. – Дай посмотрю ногу, – потребовала она не терпящим возражений голосом. Кажется, она ещё не успела перестроиться из режима босса. А может быть, это новообретённая должность начальницы так на неё повлияла. Ох и не завидовал Ву её подчинённым в таком случае! А ведь по телефону она так хорошо с ним ладила… Вспомнились беззаботные деньки в Сакраменто, когда она была лёгкой как пёрышко и весёлой. И где всё это сейчас спряталось? Под белой блузкой с высоким воротником, подчёркивающим её длинную шею, и узкой чёрной офисной юбкой? Может быть, в тугом пучке или под слоем макияжа, делающим выражение лица неприступным? – Рен, – начал он, но спорить с каменной крепостью было бесполезно. Он обречённо принялся закатывать порванную штанину. Нога как нога, ничего особенного. Именно поэтому он слегка вздрогнул от неожиданности, когда сестра возмущённо воскликнула. – А это ещё что? – что такого углядела Рен, было непонятно, пока он не поднял взгляд на обвиняющий перст. Проследив, куда был устремлён остро наточенный ноготок с узкой белой каймой по краю, он увидел синяк, буквально на полдюйма показавшийся из-под рукава, и едва не чертыхнулся от досады. Надо же было забыться и продемонстрировать компрометирующую улику! Хорошо ещё, что следы от зубов не было видно под одеждой. – Ну всё, Мэй, неси сюда аптечку, – сестра совершенно переменилась, обратившись к дочери. Метаморфоза была настолько резкой, что даже пугала. – Будем лечить твоего дядю! Девочка послушно сбегала в ванную комнату и принесла оттуда объёмистую коробку на застёжках прежде, чем Ву успел получить от сестры нагоняй. За что он был Мэй очень благодарен. Внутри были средства на все случаи жизни и уже наполовину выдавленный тюбик мази от ушибов, на самом верху. Им явно частенько пользовались. – Мы с Джесси пекли вафли и намешали побольше теста, – вспомнила Мэй чуть позже, когда во второй раз вернулась из ванной, поставив коробку на место. – Надо только добавить порошок из пакетика. Ву немедленно вызвался их печь. Конечно, он перекусил каким-то сэндвичем, пока ждал поезда, но за весь день этого явно было маловато. Да и в его качестве, откровенно говоря, приходилось сомневаться. Рен сменила рабочий костюм на домашний, а гнев – на милость и углубилась в холодильник, который работал не в пример лучше того, из которого продавали готовую еду. Примерно две вафли спустя она объявила, что карамельный сироп ещё остался, а арахисовая паста закончилась, и что вафли можно сделать с творогом и бананом, с ветчиной и сыром или с авокадо и яйцом. А потом поправила сама себя. – Нет, никаких «или», – и достала всё вышеперечисленное. – Наготовим всего понемногу, не каждый же день ко мне приезжает младший брат. К тому же мы не отметили твой день рождения. Цай хотел было отказаться, сославшись на то, что у него совсем нет настроения праздновать, но тогда пришлось бы объяснять, почему. Что-то придумывать, изворачиваться, что конечно же не укроется от сестры. Не лучше ли просто плыть по течению? Тем более Рен уже вынимала из нижнего ящика силиконовый вкладыш для сковородки, чтобы сделать идеально круглые глазуньи. Что было, то было, а сейчас он здесь, в кругу семьи заливал очередную порцию теста в вафельницу и ничто не напоминало о Харпере. Вскоре они сели за стол. Всё было ужасно вкусным, да и аппетит у него без преувеличения волчий. Рен и Мэй тоже немного объелись, но, похоже, ни секунды об этом не жалели. Благодаря им он благополучно выбросил из головы всё плохое. Тарелки на столе сменила новенькая чайная доска, широкая, на целую компанию, изготовленную из целого куска древесины. Они вместе расставили посуду, Мэй усадила на почётное место чайного духа – свернувшегося дракона с уморительно скептическим выражением морды, которого купил отец, ещё до переезда в Штаты. Однажды сестра зачем-то взяла его с собой в колледж и с тех пор они с драконом были неразлучны. – Я как раз сегодня взяла попробовать новинку в чайном магазинчике рядом с работой, – сказала Рен, когда улун уже грелся в чайнике. Ничего не предвещало беды. Прозрачный золотистый настой был разлит по её любимым тонкостенным пиалочкам, одну из которых Ву едва не уронил, не успев даже сделать первый глоток. Он узнал запах и это оказалось для него слишком. Это был не просто похожий напиток. Это был тот самый неназванный чай, который он пил у Харпера. Его сестра не должна была пить тот же улун, что и Ли! Это было просто несправедливо! – Ву, ты как-то побледнел, – сказала она с тревогой. – Да как-то неважно себя чувствую. Переел, наверное, – попытался оправдаться он. – Налей мне лучше простой воды. – Ты совсем измотался со своей работой. Ложись сегодня пораньше, – посоветовала она сочувственно. – Сейчас достану тебе постельные принадлежности. Я встаю на работу в половине седьмого, но постараюсь не шуметь. Он благодарно кивнул, выпил несколько глотков тёплой воды и принялся раскладывать диван. Конструкция оказалась неожиданно сложной и капризной. При первых двух попытках от его усилий из-под неё разве что облачко пыли взметнулось, да и только. Повозившись, он получил-таки полноценное спальное место и дальше никаких проблем уже не было. Заботливая сестра отправила его спать чуть ли не раньше, чем дочь, но стоило только лечь, как в мозг со всех сторон вгрызлись всё те же мысли, что терзали его в поезде по пути сюда. Они как хищные звери затаились, поджидая удачного момента: когда он останется в одиночестве без поддержки девочек, которые не знали – и никогда не узнают! – о том, что с ним случилось, и потому вели себя как ни в чём не бывало. Мэй, пожалуй, ещё слишком маленькая, чтобы понять, а вот Рен смотрела бы на него с жалостью. Нет, он бы этого не вынес! Гася свет, Ву не подозревал, что голодные чудовища примутся вскрывать его черепную коробку с удвоенной силой, пробираясь когтями во все закоулки мозга. Удобный матрас превратился в какой-то пыточный станок, хотя Ву и отдавал себе отчёт в том, что любые неудобства исходили в первую очередь из головы, в которой творилось чёрт знает что. Хотелось вскочить, но он не мог. Сил держать лицо не осталось. Пока что Рен списывала всё на переутомление на новой работе и нападение огромной кровожадной собаки, но как долго это ещё продлится? Лучше было полежать и потерпеть, пока она не уснёт, а потом, если уснуть так и не удастся, выйти на прогулку в парк неподалёку. Однако лежать и бездействовать, прикидываясь спящим, было невыносимо. Он даже вспомнил игру, которую придумал лет в двенадцать, после просмотра очередной киноновинки. Чтобы пощекотать нервы, Ву воображал себя героем фильма, который должен вести себя как можно тише, чтобы не привлечь роющее тоннели в земле чудовище. Сейчас и это не помогало отвлечься. С каждой минутой он всё больше и больше погружался в пучину самобичевания, безжалостно припоминая себе каждую промашку, из-за которых пострадал не только он и его задница, но и Арт. Занятый своими проблемами, Ву сам не заметил, как и думать забыл о приятеле, которого втянул в это дело. Подумать только он сам – своими руками! – привёл на закланье идеального козла отпущения. Если днём он ещё худо-бедно мог верить словам Ли о том, что бедняга отделается испугом, то ночью… Ночью судья в мантии грозной чёрной громадой нависал над подсудимым. Молоток в его руке вздымался выше головы, покрытой длинным напудренным париком, и с оглушительным грохотом опускался на кафедру. Раз. Другой. Третий. Как будто заколачивал гвозди в крышку гроба. От воображаемого звука у Ву по-настоящему заложило уши, но Арту приходилось ещё хуже. Цаю больно было смотреть на его сгорбившийся силуэт в обтрёпанной одежде. Голова мужчины поникла и лицо скрылось за сосульками немытых волос, но даже так Ву безошибочно угадывал выражение страдания, написанное на лице человека, который когда-то был ему другом и которого он предал, использовал и подставил. Арт был обречён. Приговорён к пожизненному заключению в одиночной камере без права обжалования, но присяжным такая мера показалась слишком мягкой. Цай слышал их шепотки, каждое сказанное слово. Для пресечения такой беспрецедентной жестокости требовались беспрецедентные меры! Цай смотрел на этих людей: мужчины, с виду типичные семьянины; женщины, каких каждый день встречаешь на улице, даже пожилые леди, наверняка чьи-то матери и бабушки. Все они жаждали крови невиновного. Они сообща не могли прийти к решению, что же выбрать в виде наказания, ведь смертная казнь в штате была запрещена уже около пяти лет и данный случай должен был послужить уроком для всех его жителей. Применяющаяся наиболее широко смертельная инъекция не соответствовала важности момента. Кто-то предлагал осуждённому самому сделать выбор между повешением, расстрелом и электрическим стулом. Собачник, встреченный Ву накануне и неведомо как затесавшийся среди присяжных, предложил добавить к списку ещё и обезглавливание. Люди возбуждённо галдели. Кто-то вскинул руку с зажатым в ней куском кирпича. Артура собирались забить камнями прямо в зале суда! На этом месте Цай сел на диване с колотящимся сердцем и уставился в тёмную комнату. На секунду ему показалось, что это та же гостиная, в которой… Он схватился за голову, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Да, он сам надеялся на то, что здесь всё произошедшее с ним накануне превратится в долгий ночной кошмар, который развеется к утру. Мозг воспринял это желание слишком буквально. Кошмар получился отборный, цепенящий, тошнотворно ужасающий. Ву понял, что сегодня спать больше не ляжет. Посмотрел на часы, которые показывали четыре утра, и решил, что потратит время с пользой. Приготовит сестре завтрак, а заодно придумает план, как ему быть с Ли. Что сделать, чтобы ублюдок больше и близко к нему не подошёл. *** – Ву! – судя по тому, как сестра повысила голос, он, погруженный в невесёлые мысли, не услышал оклик с первого раза. – Что случилось? – Сначала я думал только сварить рис, – он помнил, как сестре нравилась такая каша по утрам. – А потом приготовил суп с тофу. – А это что? – Рен схватила его за руку, в которой была почти долепленная бобовая котлетка. Ещё дюжина выстроилась на большой доске. – Нам не съесть столько. – Их можно заморозить, – Цай признал, что несколько увлёкся, но всё ещё не видел в этом ничего плохого. – Ву, ты думаешь, я дура? Вчера ты приехал сам не свой, весь побитый и покусанный, – оставалось надеяться, что это она о штанах. – Сегодня готовишь на роту солдат. И где, скажи на милость, твой мотоцикл? – В салоне, – в этом он мог признаться с чистой совестью. – Я решил сделать аэрографию. Сестра посмотрела на него с подозрением, но подвоха не обнаружила. Он был кристально честен. Однако она продолжала сверлить его взглядом в ожидании ответа на интересующий её вопрос. – Просто на работе… – выдавил из себя он, непроизвольно сминая котлетку и начиная вертеть её по новой, – проблемы… – Опять?! – она всплеснула руками. Сегодня на ней была уже другая блузка. Нежно-розовая, что ничуть не смягчало её глаза, мечущие молнии. Какой ещё реакции он ждал? В конце концов, она была в курсе предыдущих случаев. Однако прозвучало так, словно он сменил по меньшей мере дюжину рабочих мест, ни на одном не задерживаясь больше, чем на месяц. И все – по своей вине. Ву ощутил себя неудачником. Впрочем, удача давно уже была не на его стороне, и ладно бы просто повернулась задом… Это бы он как-нибудь пережил. Нет, она гримасничала и кривлялась как обезьяна, показывала неприличные жесты и швырялась всем, что попадалось ей в лапы… ещё тёпленьким.