Правосудие для Харпер

К счастью, Рен нужно было собираться на работу, поэтому она не смогла уделить достаточно времени допросу с пристрастием или не стала, решив, что всё равно ничего не добьётся, потому что проблемы её незадачливого брата могут напрямую касаться дел, которые тот вёл и детали которых разглашать не имел права. Можно было вздохнуть спокойно, по крайней мере, до вечера. Цай рассчитывал, что к тому времени сможет подготовиться и найти такие ответы на неудобные вопросы, которые успокоят сестру, а не перепугают до смерти. Он знал Рен всю свою жизнь, ему даже не обязательно было говорить с ней об этом, достаточно было мысленно прокручивать этот разговор в голове, чтобы знать, что она скажет и как отреагирует. Наверное, он бы совершенно извёл себя, так же как накануне в поезде, но, к счастью, с ним осталась племянница. Перво-наперво она познакомила его с соседями. Мистера Бэя дома не было, а миссис Бэй оказалась симпатичной домохозяйкой, пухленькой, но вовсе не рыхлой, как это бывает. И она бесподобно варила кофе. Её дети – славные мальчуганы! – не выпячивали своё природное сходство. Одеты и даже причёсаны они были по-разному, к тому же из них двоих заводилой явно был Фред. Зато Джордж проявлял больше ответственности в отношении присоединившейся к ним подружки. Было забавно услышать, что в юбочке по деревьям лазить нельзя, зато в пиратов играть можно, а дерево тогда будет мачтой. Время, проведённое с Мэй, оказалось лучшим лекарством из всех возможных. Оказалось, смотреть за детской игрой, попивая кофе и болтая о пустяках вроде погоды, может быть довольно увлекательно. После гостеприимного дома Бэев они продолжили навёрстывать упущенное, сначала наигравшись в видеоигры, а после нагулявшись в парке. Он оказался отличным: ухоженные лужайки, тенистые деревья, петляющие дорожки, целый игровой городок для детей и корт, где можно было помахать ракеткой или поболеть за других. К вечеру Ву чувствовал, что уже может искренне улыбаться, а потому вопрос, как «задобрить дракона» встал особенно остро. Он предложил Мэй завернуть в торговый центр, чтобы пополнить запас арахисовой пасты. Конечно, они набрали много всякой всячины. Он купил сестре и племяннице по ведёрку любимого мороженого – фисташкового и мятного с шоколадной крошкой. И напоследок позаботился о материалах для своих ночных кулинарных эскапад. Само собой, он надеялся, что на сей раз обойтись без кошмаров, но перестраховаться не мешало. Даже если Рен пришлись не по душе его котлетки, то уж от домашней лапши она ни за что не откажется. Сестра вернулась раньше них, успела переодеться и выйти из образа. Ву, нагруженный пакетами, не представлял, что могла означать её загадочная улыбка, впрочем, это выяснилось довольно быстро, даже прежде, чем мороженое оказалось в морозилке. – Звонил мистер Харпер, – сказала Рен, помогая раскладывать продукты. – Ты был прав на его счёт. Такой приятный мужчина! Фисташковое при этих словах выскользнуло у него из руки, но он каким-то чудом всё-таки подхватил ведёрко и водворил в ящик. Потом выпрямился и посмотрел на сестру. Уголки её губ снова приподнялись, взгляд сделался мечтательным и далёким. – Мне и самому так казалось, – пробормотал Ву, незаметно сжимая и разжимая кулаки. Сестра ничего не заметила, переставляя баночки так, чтобы в шкафчике поместилась мука. Внутри бушевало. Он даже не мог определить, что чувствует, но оно бурлило и клокотало в нём, грозя вот-вот выплеснуться наружу. Харпер не должен был. Он не имел никакого права лезть к его сестре и пудрить ей мозги. Чёртов пронырливый гипнотизёр! – Мне он нравится гораздо больше, чем Тай, – она беззаботно улыбнулась. – Когда ты собирался познакомить нас? – Мы не встречаемся, ясно?! – напустился на сестру Ву и повторил тверже: – Не встречаемся! – А Ли об этом знает? – задала она вполне невинный вопрос, а потом продолжила назидательным тоном: – Мне показалось, он искренне за тебя переживает. Ты ведь так неожиданно взял выходные. Ну да, смена уже началась, так что начальник был в курсе его бегства. Цай облизнул мигом пересохшие губы. Это точно преследование. Ли узнал номер телефона Рен – вероятно, и её адрес тоже. А ведь Ву надеялся, что в Маунтин-Вью он в безопасности. Иллюзия покоя разрушилась. – Чего он хотел? – севшим голосом поинтересовался он. *** Телефонный звонок раздался, когда Рен открывала дверь. Судя по тому, что трубку никто не снял, Ву и Мэй не было дома. Она скинула туфли и быстрым шагом прошла в гостиную, где стоял единственный аппарат – друзья в основном общались с ней через видео-чат, а доставщики звонили на мобильный. Тем не менее она сняла трубку. В динамике раздался приятный мужской голос. «Здравствуйте, мисс. Моя фамилия Харпер, – представился собеседник и зачем-то продиктовал ей номер значка. – Я не могу связаться со своим детективом. Он так внезапно уехал – вот я и решил позвонить его сестре». Тон собеседника и его учтивость сразу же расположили её к нему. Воображение рисовало высокого стройного мужчину в форме. Подтянутого, с гладко выбритым волевым подбородком и, может быть, подбритыми висками. Рен рассердилась на брата: выходило, он даже не предупредил начальника, что выходит в отпуск? Ужасно безответственно с его стороны! – У Ву сломался сотовый, – она посчитала нужным хоть немного оправдать брата. И ей совсем не хотелось, чтобы полицейский беспокоился, не случилось ли с ним чего-то серьёзного. – То есть, я хотела сказать: «у детектива Цая». «Зачем же так официально? – Харпер, похоже, совершенно расслабился, услышав, что проблема только в телефоне. – У Вашего брата красивое имя. «Ву», как «ворон» по-китайски». Она кивнула, но ничего не ответила. Не ожидала, что Ву рассказывал кому-то историю, связанную с его именем. Собеседник отреагировал на затянувшуюся тишину по ту сторону провода и решил чем-то её заполнить, не иначе. «Если хотите, мисс, – проговорил он, как будто колеблясь, – Вы можете так же, как Ву, называть меня по имени. Ли». – Ли, – эхом повторила она и сразу же догадалась: – Как в «Убить Пересмешника»! «Вы абсолютно правы», – по голосу она поняла, что он улыбается. И от этого сделалось так тепло! – Ву сейчас гуляет где-то со своей племянницей, – она немного смутилась из-за того, что ляпнула про книгу, хотя собеседник нисколько не обиделся. – Хотите, я передам, чтобы он Вам перезвонил, как только вернётся? «Если Вас не затруднит, просто скажите Ву, что вещь, которую он может искать, находится у меня», – очень мягко, почти ласково попросил её собеседник. – Какая вещь? – уточнила она, почему-то представив куртку. Забыть её где-нибудь легче лёгкого! «Он поймёт, о чем речь, – заверил Ли, не желая забивать ей голову всякой ерундой. – Я рад, что с Вашим братом всё хорошо, и он здоров». – Да… – протянула Рен неопределённо и накрутила телефонный провод на палец. Времени на раздумья было в обрез. Она могла воспользоваться удобным моментом, но всё же решила, что не стоит без согласия брата извещать его начальника, что у того какие-то проблемы на работе. Да и что бы она могла сказать, не зная подробностей? «Было очень приятно поговорить с Вами…» – Ли как нарочно сделал паузу, чтобы снова не обращаться к ней «мисс». – Можете звать меня Рен, – зачем-то разрешила она и слегка покраснела, к счастью, по голосу этого нельзя было понять. «До свидания, Рен, – очень тепло попрощался с ней Харпер. – Рад был с Вами познакомиться». *** Выслушав пересказ телефонного разговора, Ву чуть не схватился за голову. Ну конечно же, что ещё могла подумать его сестра, узнав, что он забыл что-то из своих вещей – табельный пистолет, будь он неладен! – у своего начальника, которого так превозносил? А Харперу как будто было мало. Это его «мой детектив»! А значение имени? Откуда? Неужели Ву что-то выболтал, пока был не в себе? От одной мысли мороз пробежал по коже. – Я не такая заботливая начальница, – в голосе сестры послышалось что-то похожее на сожаление. – Когда на прошлой неделе наш сотрудник не вышел на работу, я не звонила справиться о его здоровье. Конечно, он хотел знать, как чувствует себя Ву после того, как его накачали наркотиками! И, помнится, уже спрашивал о его самочувствии утром накануне. Вот только Рен ошиблась, заботился он только о себе! – Наверное, в вашем участке все любят Ли? – спросила она, заранее слегка ему завидуя. Ли! Он ведь буквально заставил Ву так его называть, а теперь провернул этот фокус с сестрой! Нет, Цай совершенно точно не понимал, что творилось в мозгах у начальника. Наверное, нужно самому свихнуться, чтобы разгадать ход мыслей человека, у которого неладно с головой. Он действительно подбивал клинья к сестре? Хотел заполучить обоих? Одновременно?! Ву – хотя его собственные предпочтения нельзя было назвать абсолютно традиционными – даже представить себе не мог такое. А теперь это грозило коснуться его семьи напрямую! Хуже всего в сложившейся ситуации было то, что Рен попала под обаяние Ли. Она, как недавно он сам, не замечала в поведении Харпера ничего настораживающего. Никаких звоночков, а их, он готов был поклясться, было предостаточно! Если сейчас предостеречь сестру, она едва ли воспримет это всерьёз. И как уберечь их с Мэй? От неизбежного, казалось бы, закипания его мозги спасла племянница. Она ткнула пальчиком куда-то на пол и объявила, что поймала пыльного кролика. [4] Это выражение ужасно нравилось племяшке, а когда она была совсем малышкой, мама придумывала для неё сказки об этих забавных зверушках. – Как насчёт того, чтобы изгнать их из-под дивана перед ужином? – предложил Ву. Рен с готовностью включила телевизор. Она всегда делала это, когда приступала к уборке. Бросив взгляд на часы, она уверенно переключилась на четвёртый канал и прибавила громкость. «…в этом выпуске «Нераскрытых преступлений» вы увидите», – вещала девушка-диктор чересчур жизнерадостным голосом. – Рен, – укоризненно протянул Ву в который уже раз. – Зачем ты это смотришь? – Ну, ты ведь не рассказываешь о своей работе, – отозвалась та, пристроившись на левый подлокотник дивана. – А мне интересно. И Мэй нравится. Ву глянул на экран. Вернее, на иконку возрастного ценза в углу. Сестра не могла её не заметить. На самом же экране мелькал самый обычный пейзаж. Улочки какого-то тихого пригорода, место, похожее на любое другое, как две капли воды. Сонное утро. Старенькие семейные авто. Мэй и правда разглядывала всё это с живым интересом. – Просмотр в присутствии родителей допускается, – угадала сестра его следующую реплику. Цай не знал, правильно ли сестра поступает. Узнай об этом какой-нибудь психолог, он бы, наверное, пришёл в ужас, но племянница не просыпалась с криком от ночных кошмаров, не мучила котят и вообще росла совершенно нормальным ребёнком. Разве что сорванцом, но этим она была обязана большей частью соседским мальчишкам. Так и не придя ни к каким выводам, он принёс стул и поднял правый край дивана, чтобы согнать сестру с насиженного места. Рен, не отрываясь от экрана, подставила стул под угол, чтобы зафиксировать диван в таком положении. Припёрла для надёжности бедром. Убедившись, что получилось достаточно устойчиво, чтобы можно было под него влезть, Цай пошёл в чулан за пылесосом и шваброй. К тому моменту как он вернулся с ведром воды, Мэй закончила выбирать из пыли детали конструктора, кукольную обувь и другие мелочи, закатившиеся под диван, а Рен уже включила пылесос в розетку и принялась орудовать шлангом без насадки, собирая крупные хлопья пыли. Он вполуха слушал о женщине, на которую в доме её мужа было совершено нападение. Настолько жестокое, что это заставило людей выйти на улицы и требовать справедливости для неё и безопасности для других жён и матерей. – Правосудие для Харпер! – скандировала толпа. Ву резво выключил пылесос и вовсе не потому, что пора было взяться за швабру. Речитатив повторялся снова и снова. Старая съёмка с места событий. Те самые жёны и матери, их мужья и дети. Настоящие очевидцы трагедии, многие из которых знали погибшую. – Хорошо-хорошо, – развела руками сестра. – Что включить? Конечно, он должен был сказать: «немедленно выключи», но по какой-то причине никак не мог оторваться от экрана. Это было отвратительно. Хуже, чем рыться в чужом грязном белье. Если бы сестра догадалась, о чём он думал, то наверняка остановила бы его, нажав бы на кнопку. – Нет, оставь это, – он опустил диван, забыв о том, что даже не протёр под ним. Сел, похлопал рядом с собой. Лозунг продолжал звучать нескончаемым рефреном. «Правосудие для Харпер», гласили самодельные плакаты, на которых мелькали и другие призывы, менее запоминающиеся. Люди хотели, чтобы виновного приговорили к смертной казни. Кто-то для наглядности даже изобразил шприц с ядом. Они были возмущены и жаждали правосудия. Далее по сценарию следовало объяснение такого мощного общественного резонанса. Преступник, личность которого так и не была установлена, изрезал свою жертву ножом так, что супружеская кровать, на которой он её насиловал, вся пропиталась кровью. Сообщалось о семнадцати ножевых ранениях, нанесённых в область живота и паха. Зрелище, очевидно, было настолько ужасающим, что не поддавалось реконструкции. В кадре появилась рука актёра в перчатке, снова и снова замахивающаяся ножом, от чего по белому фону разлетались брызги бутафорской крови, слишком жидкой и слишком красной. Сестре стало не по себе, но Ву отобрал у неё пульт, заставляя досмотреть вместе с ним. Растерзанное тело матери нашёл сын-подросток. На его роль в инсценировке подобрали слишком взрослого актёра. Нужно было прекратить смотреть. Выключить. Зашвырнуть пульт за диван. Но ему нужно было знать точно. В идеале, чтобы показали убитых горем родственников, а не только фото самой погибшей, какой она была за несколько лет до трагедии. Красивая, улыбчивая, с явной примесью крови коренных американцев. А потом Ву увидел его. Человек, монтировавший передачу, умело размыл изображение так, чтобы не потерять его ужасной выразительности. Бледное осунувшееся лицо, такое юное и вместе с тем такое знакомое. Тени под глазами. Кривящиеся губы. – И как у фотографа только хватило совести, – в пальцах Ву что-то захрустело. Он не заметил, как сильно сжал пульт так сильно, что по крышечке отсека для батареек пошла трещина. Он быстро, наугад нажал какие-то кнопки, лишь бы переключиться на что-нибудь другое, но лицо подростка всё ещё стояло у него перед глазами.