Правосудие для Харпер

Отпуск и смена обстановки пошли Ву на пользу. Спустя неделю почти безмятежной жизни в доме сестры он уверился в том, что большая часть его опасений беспочвенна, и почти перестал дергаться всякий раз, как раздавался телефонный звонок. С какой бы стати Харперу снова звонить его сестре? В этом для него не больше смысла, чем в том, чтобы ехать и разыскивать Цая в другом городе. Он знает, что тот вернётся в Сан-Франциско и придёт к нему сам. Не может не прийти, потому что у Ли его пистолет, будь он неладен. Чего Цай не ожидал, так это того, как быстро придёт в норму его самочувствие. По всей видимости он оказался достаточно толстокожим, чтобы жить дальше со всей этой ситуацией. Более того, он допускал, что она может повториться… и, более того, он должен спровоцировать Ли, если хочет положить этому конец. Ещё всего один раз. Правда легче от этого знания не становилось. На работу он шёл, как на эшафот, но несмотря на самые мрачные ожидания, ночная смена началась удовлетворительно – вероятно, благодаря отсутствию Харпера. Оно же омрачало относительно спокойный вечер, ведь начальник мог вернуться в участок в любую минуту. Стараниями Гривза и Келли напряжение и вовсе возрастало в геометрической прогрессии. – Ты третий раз подсунул мне этот… – Цай подавил желание произнести вслух ругательство, – календарь и всё ещё думаешь, что это смешно? Он раздражённо выбросил слегка пожелтевший календарик за девяносто девятый год в корзину для мусора. Джим попытался незаметно подать напарнику какие-то знаки, но тот не смотрел. Зато Келли ситуация явно забавляла – она старательно, но пока что не слишком умело, имитировала работу за компьютером уже несколько минут. – Я подумал, что ты любишь Джулию Робертс, – отозвался детектив, немного разочарованный реакцией на свои провокации. Он явно ожидал от Ву большего. – И, если ты не заметил, это были разные календари. – С чего?.. – он запнулся, пытаясь вникнуть в логику происходящего и уложить в голове, что у Гривза где-то была припасена стопка старых календарей с кинозвёздами. – Как ты вообще пришёл к такому выводу? – Ты разве не смотрел фильм? – допытывался Гривз, не обращая внимание на то, что напарник раз или два толкнул его под столом. – «Сбежавшую невесту»? – И на что же ты намекаешь? – сощурился Ву, пытаясь понять, мог ли кто-то видеть, как он садился в машину Харпера. – Ни на что, – тот примирительно развёл руками. – Просто показалось, ты им вдохновлялся. Так внезапно пропал и на звонки не отвечал, правда, Келли? Цай вспомнил, как на его телефон посыпались сообщения. Карен заботливо уточняла, всё ли у него хорошо. Каждый день звонили из салона, чтобы он забрал мотоцикл. Келли набирала его номер трижды и от слов Гривза заметно порозовела. Ли звонил только один раз – это произошло незадолго до его разговора с Рен. Ву заранее поёжился, представляя, как ужасно почувствует себя, когда Харпер вернётся в участок. Однако его опасения оказались сильно преувеличены. Он вообще не заметил, как тот вошёл в общую комнату – вид на дверь заслонила Келли, усевшаяся на его стол, чтобы отвлечь его от этой дурацкой истории с календарями. Или чтобы дать Гривзу возможность подсунуть ему очередной экземпляр с кадром из фильма. – Ты знаешь, кто сидит у нас на кухне? – спросила она почему-то шёпотом. Он качнул головой, не отрываясь от монитора. Знал только, что этот человек явился в участок с полчаса тому назад и был радушно принят Гривзом и Карен. Для Ву это значило, что можно не опасаться, что против него или Харпера начали внутреннее расследование. Возвращаясь в Сан-Франциско, Цай ожидал худшего, в том числе обыска в квартире и на рабочем месте. – Знаешь, кого он мне напоминает? – продолжала Келли, болтая ногой в воздухе, что не вязалось со строгим образом полицейской, который она создала для работы. В свободное время настоящая Келли выглядела совсем не так и сейчас прямо-таки рвалась наружу. Ву знал ответ на её вопрос. Пожилой мужчина был невероятно похож на Санта Клауса. Нет, не так. Даже в своих голубых джинсах и кроссовках он выглядел более настоящим Сантой, чем все те аниматоры и актёры, которых Ву доводилось видеть раньше в образе. Хватило бы одного только доброго круглого лица, обрамлённого пушистой бородой и завитками седых волос, но сходство усиливала ещё и яркая красная футболка, делающая его лицо более румяным. – У него даже брюшко, как у настоящего Санты, – поделилась своим наблюдением Келли с почти детской непосредственностью. – Так и хочется посидеть у него на коленях! – Боюсь, это могут истолковать превратно, – Цай решил слегка осадить практикантку, пока ту действительно не занесло. Судя по звуку каппучинатора, донёсшемуся из кухонного закутка, Санта отдавал должное кофе. Для полноты картины не хватало разве что имбирного печенья. Мысль об этой сладости что-то навеяла. От неё в памяти Ву забрезжило какое-то потёртое, почти забытое воспоминание… – Почему, когда я пела в хоре, ни у одного Санта Клауса не было настоящей бороды? – вздохнула Келли. Санта с настоящей бородой и брюшком, такой, как описывала Келли, может быть, даже почти такой же убедительный, как «мистер Клаус», делающий себе кофе с молочной пенкой, угощающий детишек сладостями в форме зверушек. Рождественская ярмарка, кажущаяся маленькому мальчику настоящим городом с оживлёнными улицами и перекрёстками. Цвета, запахи, даже звука вырвались, как пар из-под крышки кастрюли, норовя унести детектива с собой. – Не у всех она растёт такой густой, – попробовал объяснить Ву, совершенно сбитый с толку нахлынувшими воспоминаниями. Как вдруг девушка вскочила с насиженного места. – Пересмешник! – раздался бодрый голос почти в тот же самый момент. Ву вспомнил свои глупые страхи первого месяца работы на новом месте. Что бы он отдал за то, чтобы к нему вместо всех текущих проблем просто приклеилась нелепая кличка! Пусть бы ему каждый раз напоминали о чёртовом жако даже после того, как птица отправилась бы на радугу или куда там они попадают после смерти. Однако кличка, похоже, уже принадлежала кому-то другому. И этим кем-то был Ли. Начальник даже не посмотрел в его сторону. Он уже приветствовал Санту. Сердечно, словно лучшего друга или… бывшего напарника! Кто ещё, если не коп в отставке, будет так непринуждённо чувствовать себя в полицейском участке? – Ник, лёгок на помине! – обрадовался Харпер. Имя было под стать образу, как будто этому человеку на роду было написано стать ожившим символом Рождества. – Позавчера тебя с Эрлом вспоминали! – Не видел тебя целую вечность! – воскликнул «мистер Клаус», заключив лейтенанта в объятья. – Как нога? – Починили, как видишь, – отозвался тот. – Не вижу, – это прозвучало чересчур серьезно, но Ник быстро вернул своему голосу шутливый тон: – Давай-ка пройдись. Ву поймал себя на том, что тоже пристально смотрит на ноги начальника, хотя это, конечно, его никоим образом не должно было волновать. Но надо же – ни намёка на хромоту. Даже не скажешь, с какой ногой что-то могло быть не в порядке. Старые приятели удалились в сторону кабинета лейтенанта. Цай отправил на печать пустую страницу, чтобы была причина последовать за ними. Пока он отвоёвывал у принтера тёплый лист бумаги, мужчины обменивались ничего не значащими репликами, а потом скрылись за массивной дверью, плохо пропускающей звуки. До этого момента Ву и подумать не мог, что заскучает по двери кабинета лейтенанта Гувера и по толстому, вечно дребезжащему матовому стеклу в ней. Все в участке прекрасно знали: стекло было матовым только с одной – по счастливому стечению обстоятельств внешней – стороны, что позволяло провернуть один трюк с полоской клейкой ленты, чтобы не только подслушивать, но и подглядывать за тем, что происходит в кабинете начальства. [1] Подумав об этом, Цай устыдился своих желаний и пристыженный вернулся на место, заранее зная, что не сможет сконцентрироваться на работе. Он положил компрометирующий лист в ящик стола и попытался собраться с мыслями. У него было полно работы. У полицейских её всегда полно, даже в самый скучный день, когда в городе решительно ничего не происходит. Раздался телефонный звонок. Келли сняла трубку и оттарабанила заученное приветствие со свойственной новичкам рвением. Когда-то Ву – да вообще любой из присутствующих! – тоже был на её месте и тоже вот так чеканил каждое слово. – Да, я Вас помню, – подтвердила тем временем Келли и сделала Ву знак подойти и тоже послушать. – Мы с Вами разговаривали в прошлую субботу. Примерно в это же время, если не ошибаюсь. Она нарочно потянула время, чтобы он подошёл и повернула трубку так, чтобы он тоже мог слышать её собеседника. Ву постарался не думать, что нарушает сейчас её личные границы, даже если практикантка ничего против этого не имеет. «Я снова звоню по поводу руки, – донёсся с того конца довольно неприятный мужской голос. Ву бросил на Келли вопросительный взгляд. Та пожала плечами. – Потому что она всё ещё там, на тумбе. Торчит из-под крышки и, похоже, начала портиться». – На Пайн-стрит? – уточнила практикантка. «Нет, на Мейн-стрит, – он слегка повысил голос. – Пайн ведь совсем в другую сторону!» Келли поджала губы. В разговоре повисла довольно неловкая пауза. Ву бы, пожалуй, не стал вот так молчать, но как ни странно звонивший не сорвался, решив, что связь прервалась, и не повесил трубку. «Боже правый, – сказал он уже совсем другим тоном. – Неужели я сказал Пайн?» – Боюсь, что да, – Келли не выказала ни малейшего сочувствия по этому поводу, однако и обвиняюще не звучала. «Я ужасно нервничал, и эта рука… – принялся оправдываться собеседник. Воображение рисовало полноватого офисного клерка в костюме невнятного коричневого оттенка с несуразной длины галстуком. – Я даже в кино не могу смотреть на сцены, где кого-то режут!» – Не могли бы Вы подробнее описать, где она находится, – перебила его практикантка. – Тогда мы приедем и заберём её. «Простите ещё раз», – снова повинился он и принялся описывать, где видел эту травмирующую картину. – Пожалуйста, дождитесь нас, – попросила Келли. «Там? – испугался очевидец, сразу пожалевший о том, что связался с полицейскими. – Ну уж нет, увольте. Я к этой руке и близко не подойду!» – Тогда я прошу Вас оставить нам свои контактные данные и прийти в участок, чтобы дать показания, – она продиктовала ему адрес и записала его имя и телефонный номер. – Молодец, – похвалил Ву, отодвигаясь на расстояние, подобающее коллеге. Девушка одарила его улыбкой, сотруднице явно неприличествующей. Он постарался это проигнорировать, явно повеселив Келли, а может, и других свидетелей неловкой сцены у телефона. – В субботу я обыскалась эту руку. Никогда не замечала, что здесь столько наружной рекламы, – посетовала она, принимая правила игры и снова напуская на себя профессиональный вид. – Как смотришь на то, чтобы вместе съездить и посмотреть, что он там обнаружил? Ву мог отказаться. Сказать, что какой-то шутник наверняка подкинул туда игрушку из магазинчика приколов. Опять-таки что-то из пугалок, предназначенных для Хэллоуина, до которого ещё пара месяцев… Что-то заставило его вспомнить Йорика среди кочанчиков пекинской капусты и допустить мысль, что это вполне может быть его рука. Вернее, рука мистера Портмэна. Но тогда это будет значить, что Ли выжил из ума и бродит по городу, ища, куда бы ещё засунуть части расчленённого им трупа. Нехорошее предчувствие заставило его выбросить из головы мысли о начальнике, его травмах физических и психологических, а также о Санте с Рождеством. Келли напротив пребывала в приподнятом настроении и предвкушала возможность покататься на блестящем свежей краской мотоцикле, который Ву забрал из салона всего несколько часов назад, потому что до последнего оттягивал возвращение домой. Хорошо ещё, что его отсутствие никак не отразилось на цветах, хотя они и успели выпить всю воду, что он им оставлял. – Возьмём машину, – сказал Ву, не желая ещё больше обострять напряжение. – Сядешь за руль? – Да, – после довольно неуютной паузы ответила сразу на оба вопроса практикантка. Мысли Ву были заняты другим. Чёртов Лис что-то с ним сделал. Забрался в голову и заставил принимать невзвешенные решения. И если некоторые вещи, например, оставленные без присмотра растения, ещё можно было как-то объяснить принятием амфетамина накануне, то на что свалить сегодняшнюю навязчивую идею? Вот что дёрнуло его проехать мимо того здания, где расстался с жизнью Эндрю Скотт? С того дня забор украсили новые граффити, в том числе название города, довольно неряшливо написанное упрощёнными иероглифами. Дыра, через которую Ву попал внутрь, была надёжно заделана, а ворота – закрыты. На них висел новый блестящий замок и табличка охранного агентства, уведомляющая, что объект находится под наблюдением. От самобичевания его отвлёк короткий гудок. Пока он на автопилоте шёл на парковку, Келли успела запрыгнуть на сиденье одной из разъездных машин и открыть для него пассажирскую дверь. Ехать было совсем недалеко, что, на взгляд Ву, избавляло их от необходимости поддерживать разговор. – Мне кажется, с тобой у нас непременно всё получится, – неприкрыто польстила ему Келли. Ву промолчал. Если практикантку это и расстроило, то она не подавала виду, сосредоточившись на дороге. Её хватило от силы на полминуты. Она повернулась к нему, краем глаза посматривая, когда переключится светофор. Он никак на это не отреагировал, подавляя желание вытереть вспотевшие ладони о штаны. – О чём ты так задумался? – пытливо спросила она. – Гадаешь, что там будет? – Зачем? – спросил Цай, хотя Келли попала в самую точку. – Сейчас всё увидим. Они уже видели круглый пиллар, который очевидец обозвал по телефону тумбой. Келли подъехала ближе и припарковала машину. Водила она неплохо, но не особо уверенно. Так, будто получила права совсем недавно или же раньше водила в основном за городом. – Там и правда что-то есть, – сказала Келли, присматриваясь. Потом хлопнула дверью. Они подошли к пиллару. Красочная картинка с усатым драконом и красными фонариками должна была привлекать внимание прохожих к недавно открывшемуся китайскому ресторану, а на деле отвлекала их от плотного полиэтиленового зип-лок пакета, торчащего наверху из-под крышки. – Выглядит плохо, – призналась практикантка, с лица которой наконец сошла улыбка. Ву кивнул, хотя часть тела, которая несколько дней пролежала в герметично закрытом пакете на улице, и не должна была хорошо выглядеть. Упаковка заметно вздулась, но сквозь мутную плёнку были видны пальцы. Довольно крупная кисть, судя по всему, принадлежала мужчине. – Отойдём, – сказал Ву, не желая привлекать зевак раньше времени. – Перестань смотреть на неё. Вызывай криминалистов. И позвони Бэбкоку, пригласи его лично. Цай отнюдь не был рад, что ему представилась возможность встретиться с экспертом. Его беспокоило то, к каким выводам тот может прийти, изучив находку и сравнив ДНК с образцом мистера Портмэна. Келли смекнула, что рука уже пролежала там достаточно долго, и лишние полчаса погоды не сделают. Но судмедэксперту не захочется прорываться к ней с боем через скопище народу, туристов и вспышки камер мобильных телефонов, превращающих смерть в зрелище в точности как в телешоу «Нераскрытые преступления». Он живо вспомнил старую фотографию Ли и внутренне похолодел. Неужели кому-то обязательно умереть, чтобы другие люди чувствовали себя чуточку лучше и могли сказать себе: «Ещё не всё потеряно, я-то по крайней мере жив» или «Как же хорошо, что меня это не касается»? – Мистер Бэбкок обещал быть через четверть часа, – доложила Келли, закончив говорить по телефону. – Что будем делать дальше? Осмотримся? – Поищем камеры, – подтвердил Ву, боясь того, что может увидеть на записях.