Правосудие для Харпер

Когда Ву вернулся домой, соседи, судя по приглушенным звукам, доносящимся через стены, уже собирались на работу. В ванной кто-то распевал арии с мощностью оперного певца. Звук разносился по трубам и вентиляции. До этого Цай ни разу не слышал ничего подобного в своей новой квартире! Напоминало «Аве Мария». Что бы там ни было на самом деле, ложиться в кровать не было смысла, пока песнопения не прекратятся. Он прошёл на кухню и без особой надежды заглянул в холодильник: хотелось индейки, но довольствоваться пришлось хлебцами с сыром и ломтиками огурца, соседствовавшего в ящике с немного подсохшим кусочком корня имбиря, натолкнувшим на мысль об имбирном печенье, что, в свою очередь, потянуло за собой воспоминание о давешнем визите Санты в участок. Певец в порыве вдохновения, должно быть, уже использовал насадку для душа как замену микрофона. Пение как будто захлебнулось, но сразу возобновилось. Хрустя нехитрой закуской, Цай достал из шкафа коробку, которую оставил неразобранной после переезда. В ней хранились старые фотографии, в том числе та, с рождественской ярмаркой и большой нарядной ёлкой, которую разбудила в его памяти Келли. Зачем-то хотелось взглянуть на неё. Может, чтобы удостовериться, что это не ложное воспоминание? Усевшись на диван, он открыл верхний альбом из стопки, но сразу же закрыл его, там всё было разложено по порядку и на свои места так, что история семьи выглядела какой-то неестественной и рафинированной. Подобное может нравиться разве что одиноким пожилым леди. К счастью, в коробке хранилась целая россыпь моментов, которые происходили после того, как со скучными постановочными фотографиями было покончено. Надо было только сгрести их в одну неаккуратную слегка разлохмаченную пачку и перекладывать верхние вниз, как десятки раз до этого. Замелькали знакомые лица, на которых Цай особо не задерживался. На пол выпала его фотография в форме, сделанная в самом начале его службы в береговой охране, когда ещё казалось, что всё сложится как надо. По виду не скажешь, но в тот момент его жизнь уже свернула куда-то не в ту сторону… Он уплотнил пачку и – словно пощёчина! – увидел ухмыляющуюся физиономию Пожара на фото с концерта. У самого Ву лицо удивлённое, ведь приятель не предупредил, что ради удачного кадра собирается запрыгнуть ему на спину. Чтобы острое чувство вины вспыхнуло с новой силой, хватило бегло взглянуть на его фото. Во сне Арт был блеклой тенью прежнего себя. И отчаянно нуждался в помощи. Цай втянул его в эту историю и за всё время даже не удосужился узнать, как он там! Нужно было хотя бы попытаться всё исправить… Отложив фотографии в сторону, Цай словно ядовитую змею достал из кармана мобильный и набрал сообщение: «В какую лечебницу попал Артур Уильямс?» Набрал и почти сразу стёр. Бросил телефон на диван рядом с собой, потому что тот жёг руку. Нужно найти другой способ, Харпер и так имел чересчур много рычагов воздействия на него, чтобы подбрасывать ему ещё и новые. Он постарался вспомнить, что говорил о себе Ларкинс, но столкнулся с обычной для свидетелей проблемой: стресс и время играли против него. Ну это же надо: ни визитки, ни хотя бы номера значка! Без этого выйти напрямую на полицейского, работавшего по делу Эндрю Скотта, не получилось. Он сделал ещё несколько звонков, рассеянно перекладывая фотографии с верха стопки на подлокотник дивана, и наконец попал куда надо. «Я не могу разглашать личную информацию», – голос в трубке, скорее всего, принадлежал мужчине средних лет. Хотя Ву уже почти перестал верить в свою способность составлять верные представления о собеседнике. – И не нужно. Просто передайте детективу Ларкинсу мой номер телефона, – быстро попросил Ву, пока собеседник на том конце ещё был настроен по отношению к нему нейтрально. – Скажите ему, что Цай Ву хочет поговорить об Артуре Уильямсе. Послышался отчётливый стрёкот старой клавиатуры, достаточно громкий, чтобы микрофон его уловил. Похоже, ему повезло, и это будет электронное письмо, а не записка на листочке для заметок, который может запросто затеряться среди бумаг на столе. «Я передам ему, что Вы звонили, – подтвердил голос в трубке, как раз в тот момент, когда Цаю попался нужный снимок. – Всего доброго». Нашёл и сам удивился: зачем искал? В кадре не было ровным счётом ничего заслуживающего внимания: четыре человека позируют на фоне нарядной рождественской ёлки. Наверное, в каждой семье есть такое же фото. У Рен на лице забавная гримаса: когда чей-то палец нажимает на кнопку, она засмеялась и её смех навсегда приклеился к фотоплёнке. Лицо Ву опять не получилось – он выглядит слишком серьёзным для пятилетки. Отец одной рукой заводит за спину пакеты с покупками, убирая их из кадра, а другой обнимает за талию маму. Справедливости ради стоит отметить, что у неё тоже не получилось улыбнуться как следует. Конечно, Санты и близко не видно. Да и кого теперь волнует, натуральная ли у него была борода? Ву ещё раз присмотрелся к снимку и задался другим вопросом: если на нём вся семья в сборе, то кто же тогда их фотографировал? Память молчала. Он решил, что родители попросили об одолжении кого-нибудь из прохожих и собрался уже убрать фотографии обратно в коробку и в шкаф, когда заметил на поверхности снимка прямо рядом с верхушкой ёлки неровный след от прищепки. Иногда, когда у мамы бывало настроение, она натягивала бельевую верёвку прямо в гостиной, доставала фотографии и, выбрав несколько наугад, вывешивала, как при проявке. Прогресс не стоит на месте: теперь в таких случаях она запускает слайд-шоу на экране телевизора, и эти бумажки вроде как стали не нужны. Ву зарылся в коробку, добравшись до самого дна. Под альбомами нашлась та самая верёвка, а ещё неведомо как оказавшаяся там нераспечатанная упаковка прищепок, слишком маленьких для белья. Для полного следования традиции нужно было протянуть леску через всю комнату из угла в угол на такой высоте, чтобы под ней нужно было пригибаться. Вместо этого Цай с помощью кнопок прикрепил её к стене в несколько уровней и развесил добытые снимки. Это сразу добавило комнате уюта! *** Привычка держать мобильный включённым и регулярно проверять электронную почту вырабатывается у новичков довольно быстро, однако некоторых полицейских старой закалки все эти новшества продолжают обходить стороной. Ларкинс связался с Ву только на следующий день, когда тот уже перестал на что-то надеяться. Разговор получился коротким, потому что собеседник потерял к нему интерес сразу же как узнал, что Цаю нечего добавить к своим показаниям. «Так Вас интересует судьба этого заморыша, – заскучав, протянул он и, судя по звуку, выпустил клуб сигаретного дыма. – Пересмешник пропихнул его в одну лечебницу, лучшую, чем поганец заслуживает. Столько времени на него потратили…» – Может быть, всё-таки припомните название? – попросил Ву. «Конечно, – сказал тот и сделал паузу, снова затягиваясь. Мимо проехало что-то тяжёлое, фургон или автобус. – Хотя мой Вам совет – забудьте о нём. Человека, который был Вашим другом, больше нет, так что оставьте его тело разлагаться, если, конечно, не хотите перейти с ним в отдел по борьбе с наркотиками. Там такие доходяги нужны». Цай не стал говорить Эрлу Ларкинсу, что от таких метафор у него мороз по коже. В словах собеседника был смысл. Не обязательно было работать в полиции лет так тридцать, чтобы посмотреть на Пожара и понять, во что тот себя превратил. – Спасибо, – выдавил он и записал название клиники. Собеседник нажал сброс, даже не попрощавшись. Ву проверил телефон и некоторое время смотрел на запись в своём блокноте. Потом набрал то же самое в поисковике и выписал адрес. Дозвонился всего со второго раза и, чтобы не возникло недопонимания, представился по форме, после чего объяснил, что хочет посетить одного из пациентов. «Вчера к Артуру Уильямсу уже приходил полицейский», – судя по тону, ничем хорошим этот визит не закончился. Ву догадывался, кем был тот полицейский. Вот только зачем он навещал Пожара? Его уже допросили и, судя по всему, Арт дал правильные показания, следовательно, беспокоиться Ли не о чем. Напрашивался логичный вопрос: о чём же тогда мог быть их разговор? О единственном общем знакомом, и Ву это точно не сулило ничего хорошего. – Я не буду его допрашивать, – в ответ на это из трубки послышалось хмыканье. – Я хочу навестить Арта не как полицейский. «Вы – родственник?» – довольно грубо прервала его собеседница. – Бывший одноклассник, – поправил он. «Посещения разрешены до шести вечера, – процедила собеседница и добавила язвительно: – Но учтите, пациенты имеет право отказаться от встречи с частными лицами, пришедшими их проведать. По состоянию здоровья». Ву живо представил её, как Бэбкока в юбке, с накрашенными темной помадой губами, и без того узкими, и глазами, подведёнными кислотным голубым цветом. Получилось что-то вроде достопамятного школьного секретаря, которого он предпочёл бы никогда больше не встречать. При одной мысли о нём шуточки Гривза перестали казаться такими уж безобидными. Что, если Арнольд Бот не послушался его и заявился в участок в его отсутствие? Нет, не мог Ву в прошлой жизни нагрешить так сильно, чтобы заслужить подобную катастрофу! – Как раз это меня и волнует, – пробормотал он, совершенно потеряв нить разговора. – Всего доброго, мэм. «Мэм!..» – возмущённо послышалось из трубки напоследок. С таким отношением не стоило ей сидеть на телефоне. Впрочем, на такой работе она, скорее всего, мало хорошего видела от полицейских. У пациентов клиники, специализирующейся на лечении и реабилитации зависимых, чуть ли не по умолчанию имелись проблемы с законом, и, надо думать, копы были частыми их посетителями. – Если б только Пожар не захотел меня видеть… – пробормотал Ву так, будто всё ещё обращался к недружелюбной собеседнице. – Но у неприятных разговоров есть такая особенность: они просто случаются, хочешь ты того или нет. Решив, что нет смысла оттягивать неизбежное, он забил адрес в навигатор и отправился в путь. Поездка вышла довольно долгой, места были ему едва знакомы по просмотру улиц в интернете, но здание клиники он узнал издали. Это было длинное трёхэтажное строение с паркингом. Некогда белое, а теперь какое-то пыльное. Декоративные синие полоски, вертикальные на первом этаже и горизонтальная по всему верхнему краю фасада. Под ней крупные буквы в тон. Ряды одинаковых окон, тоже обрамлённые синим. Всё это напоминало детский конструктор, в котором все кубики были одинаковыми. Если бы кто-то разобрал конструкцию и собрал заново, хорошенько перемешав части, вряд ли было бы так уж заметно. Ву припарковался, как обычно оставил шлем на ручке мотоцикла и вскоре уже миновал раздвигающиеся, как в каком-нибудь торговом центре, двери, попав в просторный холл. За информационной стойкой работала афроамериканка в стандартной обезличивающей форме. Отсутствие украшений и собранные на затылке волосы довершали незапоминающийся образ. – Добрый день, чем могу помочь? – с первых же слов стало ясно, что это не та женщина, которая ответила на звонок. От одного этого Ву уже проникся к ней искренней симпатией. Стоило ли говорить, что он – полицейский, после того, как она приветливо поздоровалась? Пожалуй, Ву предпочёл бы в этот раз умолчать об этом, не появись в холле охранник, похожий на орка из фэнтези-романа. Он – в своём представлении ненавязчиво – подошёл послушать, о чём пойдёт речь. Очевидно, профессиональная деформация заставляла его видеть потенциального клиента в каждом посетителе без исключения. – Цай Ву, – он показал удостоверение так, чтобы охранник тоже его рассмотрел. – Я недавно звонил по поводу визита личного характера. Женщина за стойкой достала из-за уха карандаш, озадаченная такой формулировкой, но вскоре закивала в такт объяснениям. Бугай расслабился, но что-то не спешил возвращаться на позицию. Да к чему он прицепился? Ву видел себя в отражении в стеклянной двери буквально минуту назад. Ничего особенного. Простая гражданская одежда, волосы чистые, только примяты шлемом, с лицом накануне не случилось ничего, с чем бы не справился здоровый крепкий сон. – Можете пока сесть вон там, – Сара, если верить бейджу, указала на ряд стульев, соединённых друг с другом и для верности прикрученных к полу. – Придётся подождать минут пятнадцать. Если хотите, там в коридоре кулер и торговый автомат. – Спасибо, – поблагодарил Ву, хоть и не думал, что захочет ими воспользоваться. Верзила-охранник продолжал держать его под прицелом близко посаженных глаз, но Цай это проигнорировал: демонстративно достал телефон и начал читать. Этот субъект не умел быть и в половину таким неприятным, как лейтенант Гувер, способный и мёртвого переглядеть. Время шло. Сюжет нисколько не увлекал. Ву отметил, как вернулась Сара. Преодолел ещё с два десятка страниц и был вознаграждён за своё терпение. Охранник наконец убрался. А потом подошёл мужчина, видимо, санитар или что-то вроде того. Он коротко представился и попросил следовать за ним. По дороге объяснил простые и в целом логичные правила: Артур согласился на встречу, которая будет проходить в общей комнате и не продлится больше пяти минут, потому что после предыдущего посещения его состояние с трудом стабилизировали. По той же причине Ву лучше его не волновать и не провоцировать, если, конечно, он желает своему другу добра. Общая комната производила гнетущее, депрессивное впечатление. Всё в ней было как раз таким, чтобы не провоцировать. Нейтральным и минималистичным и… затёртым. Современная мебель, которой много и долго пользовались, пол, по которому много ходили и двигали эту мебель. Пожар уже ждал его, нервно дёргая ногой. – Арт, как ты? – неловко спросил Ву, подсаживаясь к его столу. – Выгляжу хреново, да? – пробормотал тот и горько покривился. – Тошно мне, голова раскалывается, а по ночам бессонница или кошмары, на выбор… Он умолк. Они оба понимали, что Ву пришёл не для того, чтобы выслушивать жалобы на здоровье. Пожар закрылся. Обхватил себя руками и опустил голову. Цай выждал немного, давая ему успокоиться. – Думал, ты не захочешь меня видеть, – проговорил он, когда Артур совсем сгорбился. – Да? – он первый раз посмотрел прямо в лицо и тут же снова уткнулся взглядом в столешницу. – Стоял бы на стрёме, как ты сказал, может, и обошлось бы. А я… Он сделал неопределённый жест рукой. Ву увидел, что одноклассник ещё больше похудел с их прошлой встречи. Из рукава пижамы выглядывала кисть скелета, обтянутая кожей не слишком здорового цвета. Ногти были обкусаны до крови. Чем больше Ву смотрел, тем больше замечал подобных деталей. – Полез… – безнадёжно закончил Пожар, а потом наклонился вперёд и зашептал. – Он ходит бесшумно, грёбаный полтергейст! Арт облизнул потрескавшиеся губы и потёр руки, будто они мёрзли. Ву думал. Вот, значит, как всё было. Он просто подвернулся Ли под руку и тот не преминул этим воспользоваться. – Он и сюда приходил, – Пожар оглянулся, проверяя, не подслушивает ли кто-то из персонала. – Я сделаю всё, как Он прикажет. Иначе… я видел, что со мной будет. Ему ничего не стоит меня найти. Ву подобрался. Чутье подсказывало, что ситуация становится опасной. А может, ему просто передалось беспокойство Пожара, возводившего Ли в ранг какой-то потусторонней жути, вездесущего демона. – Что он сказал? – внешне Ву постарался сохранять спокойствие. Голос, к счастью, тоже прозвучал ровно. – Держать язык за зубами. А ещё, чёрт… – он протёр покрывшееся испариной лицо рукавом. – «Стать человеком». Приговорил к трезвости, понимаешь? А я без этого дерьма спать нормально не могу. Пожар хлюпнул носом, но вытереть сопли ему было нечем. Цай испытал что-то похожее благодарность. Он ожидал от Ли худшего, думал, что сейчас услышит о бандане. Выходит, ошибся? Ли зачем-то сделал ему одолжение. Позаботился о том, чтобы его бывший одноклассник получил квалифицированную помощь и даже более того. Ву не одобрял запугивание, но вынужденно признавал: из страха перед придуманным чудовищем Арт мог перебороть зависимость, чего не сделал ради своих родителей и собственного благополучия. – Без обид, Ворон, ты сам сказал, что мы квиты, – выговорил Артур Уильямс, судорожным движением сцепив руки в замок. – Я тебя не знаю и не хочу больше видеть и слышать. Никогда. Твоя помощь слишком дорого обходится. Это было справедливо, но от этого Ву себя лучше не чувствовал. Он поднялся. Пожар сгорбился ещё больше, будто ждал удара. В чем-то Эрл Ларкинс был прав: тут уже ничего не исправишь, только время впустую потратил. – Прощай, Арт, – сказал он, понимая, что проклятому нечего и рассчитывать на прощение. – И знаешь что, стать человеком не такая уж плохая идея. Сложно, но хуже, чем сейчас, точно не будет.