Правосудие для Харпер

Когда они вдвоём наконец вышли из душевой кабины, Ли сдёрнул с крючка свой халат и, набрасывая его на плечи, направился к двери, чтобы впустить в ванную прохладный воздух. И, прислонившись к косяку, стал наблюдать за Цаем, не желая в этот раз ничего упускать. После обещанного второго раунда тот наконец начал вести себя свободно в его присутствии. Это ощущалось во всем: взгляд, поза, жесты, даже то, как он отжал волосы и принялся ладонью стряхивать с кожи капли воды, заманчиво переливающиеся в свете пары ярких галогеновых ламп. – Выпьешь чего-нибудь? – предложил Ли как бы между прочим. Ву даже не выглянул из-под полотенца, которым принялся ерошить волосы. Оба воспользовались возникшей паузой: один, чтобы подумать над ответом, другой, чтобы ещё раз убедиться в том, как хорошо сложен любовник. Ву потребовалось что-то около десяти секунд, затем он стянул с себя мокрую ткань и тряхнул головой, получив неожиданно стильную причёску, будто не помылся, а сделал укладку с эффектом мокрых волос. – Крепкий кофе, – он и правда выглядел слегка сонным, особенно когда плотнее завернулся в халат, спасаясь от сквозняка. Оттенок ткани неплохо сочетался с золотисто-карамельным цветом кожи, пожалуй, от такого десерта Ли бы не отказался. С другой стороны, ему вовсе не хотелось что-нибудь испортить, ведь всё так удачно складывалось. Ещё вечером он надеялся, что если будет более внимательным, даже ласковым, то будет вознаграждён за это сторицей, но сейчас он, похоже, получил гораздо – гораздо! – больше. Реальный шанс заслужить прощение. Такими возможностями не разбрасываются. Они вместе спустились вниз. Ву снова проигнорировал диван и кофейный столик и, устроившись на том же месте за обеденным столом, рассеянно смотрел, как Ли ставит турку на огонь. Совсем другое настроение. Ни следа былой насторожённости, почти как прежде, до того, как Ли наделал глупостей, о которых пришлось жалеть им обоим. – Кардамон, мускатный орех и немного соли, – озвучил он не потому, что это требовалось, а просто чтобы заполнить тишину. – Только боюсь, быстро уснуть после этого не получится. Ву лишь помычал в ответ что-то, не разберёшь даже, одобрительно или просто утвердительно. Похоже, думал о чём-то. Ли раз-другой бросил на него взгляд, но вынужден был оставить попытки по лицу распознать, что именно так занимало его мысли. – Поеду домой, – сказал он, когда Ли уже и не ждал ответа. – Оставался бы уже, – Харпер сделал вид, что следит за кофе. – У меня есть комната для гостей. – Спасибо за предложение, – Ву всё же предпочёл сохранить дистанцию. Впрочем, на этот раз его упрямство нисколько не разозлило. Он достал чашки и налил в них горячей воды, чтобы прогреть, как поступил бы с посудой для чая. Кофе пах уже так, будто вот-вот будет готов. – Хотел тебя спросить, – начал Ли, желая немного расшевелить собеседника, и сам же передумал. – Хотя, нет, пожалуй, вопрос слишком странный. – И какой же? – Ву наконец включился в разговор. Ли мог сказать что угодно, первое, что пришло в голову. Однако видя, как тот искренне заинтересовался, не захотел увиливать и сказал, как есть, не подумав даже перефразировать. – Как вышло, что ты стал геем, Ву? – озвученный вопрос показался ещё более нелепым, чем до этого. И конечно же вызвал смех. По-настоящему весёлый, без намёка на издёвку или нервозность. Ли подумал, что не прочь иногда – не так, чтобы это вошло в привычку – вот так садиться в лужу, чтобы снова его услышать. Почему-то сейчас – не то ночью, не то утром – ему не было страшно упасть в глазах любовника. Как будто любая ерунда, которую он тут наговорит, назавтра забудется так же легко, как сон. – И правда странный, – признал Ву, отсмеявшись. – Ты так говоришь, будто это – профессия, которую можно освоить. Очень забавно! Ли наполнил и переставил на стол чашки. Сел, не проронив ни слова. Молчание и этот непонятный промежуток времени, в котором они оба находились, толкнули его собеседника на откровенность. – Не нужно специально что-то делать, чтобы тебе кто-то понравился, – Ву красноречиво окинул его взглядом. – Это сразу понятно, разве нет? Ли задумался, хотя момент был совершенно неподходящим для того, чтобы вспоминать своих прошлых любовников. Да и не увлекался он никем так, как Ву. Он сделал большой глоток кофе. – Или у тебя это как-то иначе? – он тоже попробовал напиток и, похоже, остался доволен. – Раньше мне нравились девчонки, – он пожал плечами так, будто это не имело значения, будто не был у мозгоправа и не пытался справиться с тем, что тот обозначал красивым латинским словом «обсессии». [1] – Но это в прошлом. Спать расхотелось совсем, и дело было не в напитке, горчившем на языке. Взгляд Ву изменился. Ли нахмурился и качнул головой, запрещая себя жалеть. Он вовсе не собирался жаловаться, уж точно не теперь, когда его всё более чем устраивало. Цай уткнулся в чашку. Ли мысленно чертыхнулся, это же надо было под конец всё-таки облажаться! Некоторое время они сидеть на кухне молча и пили кофе, как будто дожидались утра, чтобы оно само расставило всё по местам. Допив последний глоток, Ву покатал его на донышке, перемешивая с осевшей гущей. Казалось, он хочет что-то спросить или сказать, но не решается. Ли же поймал себя на том, что хотел бы рассказать ему всё, что тот хочет знать, может быть, даже то, о чём не рассказывал ещё никому. Пожалуй, он так бы и поступил, если б не был уверен, что интерес к его скромной персоне вызван валяющимся у него в сейфе шейным платком, безобразно выцветшим от отбеливателя, потому что Ли – если что-то всё же пойдёт не так – вовсе не собирался тянуть с собой на дно кого бы то ни было и в особенности Ву. – Мне пора, – Цай поставил чашку и, встав из-за стола, пошёл наверх переодеваться. В этот раз Ли за ним не последовал. Не то, чтобы боялся не сдержаться и снова наброситься на него, хотя эта идея не была лишена некоторой притягательности. Ву должен был оценить оказанное доверие. К тому же, как любой полицейский, он наверняка надеялся хотя бы немного осмотреться. Ли вышел в прихожую через пару минут, когда на лестнице вновь послышались шаги. Похоже, Цай сделал ему ответное одолжение и не стал обыскивать спальню. Зато как ни в чём не бывало выдвинул ящик и достал кобуру с пистолетом. – Позволь, – Харпер забрал её, не встретив сопротивления. А ведь недавно Ву решил бы, что у него отбирают оружие… Приятно было видеть перемену в его отношении, даже если пока только на одну сегодняшнюю ночь. Не теряя времени даром, Ли помог ему накинуть ремни, про себя отметив, как сексуально смотрится привычный аксессуар. И не сдержал улыбку, представив лицо Ву, когда тот обнаружит, что патроны на месте. Они попрощались чересчур сдержанно для двух людей, которые только что стали любовниками. Цай сел на свой мотоцикл и уехал. Ночь закончилась, хотя солнце не скоро ещё должно было показаться из-за застроенного домами горизонта. Провожая любовника взглядом, Ли испытывал… нет, не удовлетворение оттого, что этот раунд их игры остался за ним. Скорее какое-то необъяснимое умиротворение, понемногу переходящее в сонливость, мешающую вести бессмысленный в общем-то счёт. Если он чему и научился за годы работы, так это тому, что всегда лучше вздремнуть, сколько позволит утренний кофе, чем не ложиться вовсе. Зря только он прилёг на диване в гостиной. Конечно, спать в одежде в неудобной позе ему было не привыкать, но пробуждение вышло не самым приятным. Он вроде бы уже проснулся, в гостиной было светло, за окном подавала голос какая-то птица, на улице монотонно гудела косилка. И вдруг прямо у него над головой раздался громкий и отчётливый голос. – Зачем ты это делаешь? – вопрос повис в воздухе и казался настолько реальным, что Ли задрал голову, проверяя, не стоит ли Ву у изголовья. Потом с некоторым трудом сел и, убедившись, что он один в пустом доме, взъерошил волосы, пытаясь сообразить, сколько проспал. Вышло не так уж и много… как раз достаточно, чтобы всё тело задеревенело. Колено тоже дало о себе знать, не дав сразу переключиться на повседневные дела. Харпер не мог не признать, что накануне и сейчас прозвучал справедливый вопрос. Самое меньшее, на что Цай имел право после того, как стал свидетелем расправы над Эндрю Скоттом – это узнать всё от начала и до конца. Ли не хотел этого, но всё равно мысленно возвратился к тому дню, когда матери не стало. Должно быть, подействовало недавнее напоминание, чёртова передача вернула тем давним переживаниям остроту. Ночь прошла, и он больше не чувствовал в себе сил снова проговаривать это вслух, не просто повторяя один и тот же рассказ, который, наверное, затвердил наизусть, а в очередной раз проживая случившееся, как повторяющийся ночной кошмар. Он встал, почти что вскочил с дивана, потому что душевная боль была куда сильнее беспокойства, причиняемого больным коленом. Подъем по лестнице сошёл за небольшую разминку, которая свела на нет неприятные ощущения в ноге. Было б так же легко договориться с памятью… Покончив с ежеутренней рутиной, он сварил ещё кофе, на сей раз без затей в виде приправ. Обычное зелье, чтобы размочить тост с яйцом и включиться в работу. А Ли и правда собрался, как на работу. Побрился, чего мог и не делать в свой выходной, полностью оделся и удостоверился, что выглядит безупречно. Всё это ради одного телефонного разговора. Напустив на себя вид лейтенанта полиции, Лн наскрёб всё, что осталось в нём от суперкопа Оливии. Несколько раз глубоко вдохнул, как перед прыжком в воду с большой высоты и нашёл в телефонной книге контакт, по-прежнему подписанный «Лейтенант Моллиган». Таким образом он как бы отказывал этому человеку в незаслуженном на его взгляд повышении. В трубке послышались гудки. Ли стоял и считал их, следя за секундной стрелкой на часах, показывающих, что рабочий день уже начался. Моллиган долго не брал трубку, однако, когда наконец ответил, его голос не выдал: разбудил его Ли или же отвлёк от каких-то других дел. «Доброе утро, Льюис, – сказал он, впрочем без особой бодрости, но Харперу всё равно захотелось запихнуть своё имя обратно ему в глотку. – Чем обязан Вашему звонку?» – Полагаю, Вы в курсе, – процедил Ли. «Прошу, просветите меня», – для копа с таким стажем оскорблённую невинность он изобразил из рук вон плохо. – Мне нужно, чтобы Вы дали доступ к делу всем моим людям, – потребовал Ли. Собеседник аж крякнул от удивления. Похоже, не ожидал, что он способен вот так запросто выдвинуть ультиматум, не расхаживая вокруг да около, чтобы прощупать почву и не унижаясь до просьб. Пора ему было признать, что Харпер уже не тот мальчишка, каким тот его помнил. «Вы знаете, это против правил, которые я, напомню, уже один раз нарушил, дав его Вам», – начал возражать Моллиган. Казалось, ещё пара секунд, и он сорвётся. Попрощается, сбросит вызов и больше не возьмёт трубку. Повезло, что удалось застать его врасплох, если бы он соображал чуточку быстрее, ни за что не дал бы подсечь себя. – В свете последних событий, капитан, – он нарочно использовал именно эту формулировку, повторяя слова самого Моллигана, чтобы тот понял намёк, – это меньшее, что Вы можете сделать. Я не хочу, чтобы мои подчинённые узнавали об обстоятельствах моего прошлого из третьесортной передачи по телевизору. Мужчина на том конце линии шумно перевел дух, как конь, который долго мчался во весь опор. Это сравнение вызвало волну непрошенных воспоминаний… ну как волну, скорее меленькую рябь, которую быстро заглушили привычные городские мысли. Например, что Моллиган, должно быть, здорово прибавил в весе, раз так отдувается. «Льюис, уверяю Вас, я не имею…» – тот начал оправдываться, из чего следовало, что он с самого начала был в курсе и содействовал телевизионщикам. Но Харпер добивался от него вовсе не раскаяния. – Я не ищу виноватых, – перебил он. – В наши дни это не так делается, сами знаете, внутреннее расследование, адвокат… Ли в течение нескольких секунд насладился напряжённым молчанием в трубке. Кажется, собеседник наконец почувствовал, что вместо подушечки подложил под свой зад противопехотную мину и соскочить будет ох как непросто. – Вы меня слушаете, капитан? – спросил он просто для поддержания разговора. – Мне нужны допуски. И только. «Для всех?» – спросил тот вымученно. – Для всех, – без обиняков подтвердил Харпер. «Это…» – собеседник замялся, подбирая слова. Что он хотел сказать? «Просто неслыханно»? «Не в моих силах и должностных полномочиях?» «Бред сивой кобылы»? Как бы то ни было он не сказал ничего из того, что вертелось на языке, а начал сначала. «Это можно устроить», – сдался он и, похоже, испытал немалое облегчение оттого, как легко отделался. Харпер победил. Он мог выдать на прощание что-нибудь вроде: «Я благодарен Вам за всё, что Вы для меня сделали», но воздержался от излишней язвительности. Моллиган и так с минуты на минуту должен был начать кусать локти. Если надавить сильнее, он вполне мог дать задний ход, нанять адвоката и постараться выжать из ситуации, что можно. Но в целом Ли был убеждён в своей безнаказанности. Как бы его это ни возмущало, речь сейчас шла не об убийстве его матери, а всего лишь о пылящемся в архиве деле пятнадцатилетней давности, которое никто уже и не вспоминает.