Правосудие для Харпер

Ву было… жутко. В прошлый раз ему удалось остаться в стороне от криминала, творимого непосредственным руководством и сослуживцами. Тогда для того, чтобы сухим выйти из воды, оказалось достаточно не продлевать контракт. Сейчас всё было совсем по-другому – стараниями Харпера он увязал глубже и глубже… однако винить во всём только лейтенанта не получалось. В конце концов Ву сам, как дурак, полез в тот подвал, и никто его туда дулом в спину не толкал. Захотел погеройствовать, выделиться, произвести впечатление на коллег и, как ему тогда казалось, оправдать ожидания Лиса. В тот момент Ву думал, что верно оценил риски, думал, что со всем справится, даже в одиночку, но нужно смотреть правде в глаза: если бы Скоттом занимался киллер, нанятый мистером Бенсоном, банда Гуанчжоу, с какой-то радости решившая закатить вечеринку в том доме, нашла бы его тело с пробитой головой. Бездыханное и заботливо переложенное к приставной лестнице, на которой Цай предусмотрительно наставил своих отпечатков. Несчастный случай. Поинтересовался бы кто-нибудь, что он забыл в заброшенном здании, никак не связанном с делами, которые вёл в последнее время? Если быть до конца откровенным, то и помощь Харпера на допросе он тоже принял сам, хоть и под давлением. Мог бы, наверное, выложить этому Эрлу Ларкинсу всё, как есть. Вот только поверил бы тот, что Лис, с которым он явно на короткой ноге, мог нарушить закон? Особого смысла размышлять об этом не было. Точно не после того, как, побеседовав по душам в допросной, главный подозреваемый отправился прямиком на парковку – туда, где недавно застал Малкольма с сигаретами – и убедился, что его зажигалка всё ещё там, куда парень её уронил: в водосточном жёлобе. Она даже не успела запылиться. Ву подцепил решётку и, поднапрягшись, приподнял. Та не была закреплена, просто очень плотно засела на своём месте, почти что вросла. Стык забился пылью и грязью, покрылся пятнами желтоватого мха. Металл поддавался с трудом и то только с одной стороны. Впрочем, снимать решётку полностью и не требовалось – лишь бы рука прошла. Достав зажигалку, Цай притоптал решётку на место и извлёк из кармана скомканную обёртку с посланием… от завтрака, который так заботливо принёс ему начальник, зная, что тот не передаст записку детективу Ларкинсу. Ву представлял, как это будет выглядеть для отдела внутренних расследований. Всё, как Лис и говорил: коп не будет прикрывать свой зад перед начальством, а пойдёт прямиком к нему и без утайки расскажет, как накосячил. Гораздо проще поверить в то, что лейтенант Харпер, вопреки здравому смыслу, попытался помочь своему новому детективу, совершившему убийство, избежать наказания, чем в то, что он подставляет и шантажирует собственного подчинённого. – Гадство, – пробормотал Цай, наблюдая, как огонь слизывает доказательства с промасленной бумаги. Обёртка зашевелилась как живая, быстро превращаясь в серо-чёрные лоскутки, невесомо трепещущие от малейшего дуновения. Несколько секунд и от неё остался только тёмный след на асфальте и грязь на подошве. Пути назад не было, оставалось только попытаться двигаться дальше, что Ву и делал весь остаток дня. Ему нужно было отдать зажигалку владельцу и закончить со своими делами, насколько это вообще возможно. Вот уж по чему он не будет скучать, так это по банде Гуанчжоу, которая отнимала у него массу времени и сил в последнее время. Каждый эпизод в отдельности был пустяковым, но постепенно скопилась критическая масса, способная здорово подпортить подросткам жизнь. Шутка ли? Своими проделками они привлекли внимание полицейских из трёх разных участков Сан-Франциско. Просто организовать совместную работу уже оказалось весьма нетривиальной задачей! Кто знает, справился бы он один без помощи Келли? После всего, что практикантка для него сделала, было бы справедливо сообщить ей радостную новость, но Ву не стал. Дело было не настолько срочным, чтобы нарушать дистанцию и писать на её личный номер. Она и так обо всем узнает, когда придёт на работу, в том числе и о том, что они, вероятно, больше не смогут вместе работать. Также на это решение повлияла его общая загруженность. Ву был настолько занят текущими делами, что не находил даже минутки перевести дух, в чём были и свои плюсы. Ему было не до того, чтобы снова и снова прокручивать в голове всю цепочку событий, которая привела его к катастрофе. А ведь кроме всего прочего ему нужно было постоянно оставаться настороже, чтобы успешно избегать Харпера. Несколько раз Цай лишь чудом от него ускользнул. Он и правда был так сосредоточен на том, чтобы вовремя заметить приближение начальника и успеть убраться подальше, что проворонил другого человека, встречаться с которым ему тоже совершенно не хотелось. Тот подошёл на парковке, когда Ву проверял, на месте ли машина Лиса. Стоило на секунду расслабиться и… Он даже не узнал подошедшего, пока тот не заговорил противно жеманным голосом. – Детектив, Вы совершенно неуловимы! – беззлобно начал он. – Правду говорят – полицейских никогда нет на месте, когда люди больше всего нуждаются в них. – И кто это говорит? – в голове царил полнейший бедлам, но Ву всё-таки понял, какую глупость сморозил, собрался с мыслями и задал вопрос по существу: – Что Вы здесь забыли, мистер… И не смог припомнить фамилию. Что-то связанное с водой. Бридж? Буй? Бич? [3] Нет, последнее было уже явным перебором, даже несмотря на внешний вид навязчивого визитёра. – Зовите меня Арни, мы ведь договорились, – на то, как он капризно надувал губы, было невозможно смотреть. – Неужели не помните? Вы обещали как-нибудь встретиться. Ву ещё раз огляделся, но теперь он опасался не только начальника, но и остальных своих коллег, особенно Гривза. Уж он-то точно сделает выводы из того, какие фрукты наносят ему личные визиты – а Арнольд ясно дал понять, что пришёл не по рабочему вопросу. Он практически слышал презрительный голос: «Детектив, называется, не успел перевестись к нам, а уже парня в рабочее время приводит!» За этими мыслями Цай пропустил мимо ушей девяносто процентов глупостей, которые успел наговорить Арнольд. – Это не место для шуток, – он постарался окоротить секретаря из школы Гуанчжоу и его шайки, но прозвучал недостаточно убедительно. – Я при исполнении! Никто не должен был увидеть их вместе. Никто из коллег! Дела и без того были уже хуже некуда, а если вдобавок кто-то выглянет в окно… Эти мысли начисто заглушили голос рассудка, только этим он мог объяснить то, что согласился пойти куда-то в столь сомнительной компании. Всё равно, куда, лишь бы убрать Арнольда Бота – теперь он вспомнил – подальше с глаз. По пути Цай только и делал, что озирался по сторонам, высматривая знакомые лица и машины и выискивая пути отступления. И ещё пытался понять, с какой стати школьный секретарь вбил себе в голову, что Ву позвал его выпить кофе. По всей видимости Арнольд Бот был настолько непробиваем, что ему и в голову не приходило, как неприлично было заявляться к нему на работу и вот так навязываться. Помимо прочего, он ждал, что Ву оплатит его напиток – себе он ничего заказывать не стал. Когда неловкая ситуация у стойки бариста была улажена, они заняли свободный стол – самый дальний от окна, где было меньше шансов попасться на глаза кому-нибудь знакомому. – Скажите, что Вам от меня нужно, – устало попросил Цай, глядя мимо собеседника на тех, кто входил в кофейню или просто проходил мимо. – Простите меня, детектив, – повинился он, опустив голову, но не от ложного раскаяния, а заглядывая в небольшую плоскую сумку, которую принёс с собой. – Я отдал Вам журнал просто так, ну, в знак доверия. А когда Вы ушли, подумал, что оказал Вам медвежью услугу. – Холодный латте клубника-базилик для Арни, – объявил бариста, выставив на стойку высокий узкий бокал с пышной шапкой сливок и целой ягодой, насаженной на край. Арнольд встал из-за стола, чтобы забрать свой вопиюще розовый напиток. Ву передёрнуло, когда он увидел, как тот втыкает в него вторую трубочку. Тоже розовую. Ещё он стянул пару пакетиков сахара и сунул в карман чересчур узких джинсов, подчёркивающих разом все недостатки фигуры. – Хотите попробовать, детектив? – любезно предложил Арнольд, поставив латте на стол прямо перед ним. – Я при исполнении, – Цай отодвинул от себя бокал так, будто в нем был яд. – Прямо как в тот раз, – вздохнул собеседник и с преувеличенным наслаждением присосался сразу к двум трубочкам. – Уверены, что не хотите? – Абсолютно, – подтвердил Ву нетерпеливо приподнимаясь с места. – Если Вы только за этим меня звали, тогда я вернусь к работе. – Подождите минуту, детектив, – остановил его Бот. – Насчёт этого акта или протокола. Я сказал директору, что Вы дали мне нужную бумагу, но она затерялась где-то у меня в столе… Понимаете? Не обязательно было произносить это с такой интонацией. Ву и без того прекрасно понял, что тот предлагает оформить изъятие задним числом. Прикрыть одно нарушение другим. Но в последнее время Ву уже столько всего натворил, что это казалось сущим пустяком. – Я взял на себя смелость, – снова заговорил Арнольд, воодушевлённый тем, что собеседник не спешил его останавливать, – скачать бланки из сети. Вот, взгляните, они правильные? – Да, – Ву пробежал один глазами. – Надо только заполнить. На столе как по волшебству появилась блестящая металлическая авторучка. На сей раз совершенно обычная, без выкрутасов. Ву даже не колебался. Привычно вписал необходимые данные, поставил галочки там, где должен был расписаться Арнольд Бот. Указать нужную дату и время было легко. Намного проще, чем покрывать убийцу или уничтожать улики. Арнольд взял у него ручку и неловко, как будто ему редко приходилось писать от руки, оставил и расшифровал свою подпись. Цай не сразу сообразил, в чем дело. Мужчина пользовался левой рукой, сгибая её под неудобным углом, как будто помещая буквы внутри ладони. Это и создавало такое впечатление, впрочем, Ву это никак не касалось. – Было очень любезно с Вашей стороны, мистер Бот, – сказал он на прощание. – Уже уходите, детектив? – огорчился тот, прижимая к груди свой экземпляр. – А я-то хотел поговорить о Вашей работе. Может быть даже выпить ещё чего-нибудь – покрепче? Только этого ему сейчас и не хватало. Может он и поговорил бы о том, во что вляпался, но точно не с человеком, имеющим отношение к одному из его дел, а с кем-нибудь вроде Меченого. Тот вставил бы пару крепких словечек, хлопнул его по плечу и подозвал бы «человека», чтобы заказать чего-нибудь крепкого. Проблемы бы это не решило, но возможно Ву стало бы от этого чуточку лучше. – Я не имею права разглашать какую-либо информацию, – он ещё раз проверил протокол, в чём не было нужды, лишь бы не смотреть на то, как потекла от жары косметика собеседника, подчёркивая тени под глазами вместо того, чтобы скрывать их. – Вот как, – он помялся, как будто хотел сказать что-то важное. – Тогда не буду Вас больше задерживать детектив. Может быть, в другой раз? Сказать, что никакого другого раза не будет, после того, как секретарь прикрыл его, было бы слишком грубо, поэтому Ву сделал над собой усилие и выдавил что-то нейтральное. – Всего доброго, мистер Бот, – и даже не поморщился от того, как тот с намёком потянул в рот трубочку. Выходя из кофейни, он чувствовал, как сваливается с души часть груза. Хотя бы о паре вещей можно было больше не волноваться. Он отделался от секретаря и с журналом всё теперь было сделано правильно. Осталось запомнить название кофейни, чтобы больше никогда в неё не заходить. Он огляделся, соображая, куда Бот его завёл, и пошёл обратно к участку. На душе было паршиво. Погода начинала портиться, будто подстраивалась под его настроение. Небо затянули серые облака, предвещающие дождь, который будет нудить без остановки, пока не вымочит город насквозь, а с ним и злосчастную бумажку. Цай был себе противен. Вот стоило бежать от этого, чтобы в итоге всё равно присоединился к тем, кого так старался избегать. Мог бы с самого начала прогнуться под прогнившую систему. Стать таким же. В чём был смысл? А ведь раньше Ву его видел, а может, это был отец с его идеалами? Страшно было представить, как он посмотрит на сына, когда узнает, как низко тот пал. А правда ведь выплывет наружу так или иначе. Ву оставалось два пути: жить в постоянном страхе или совершить признание, которое разобьёт сердце матери и сестре. Есть ещё третий путь, который можно выбрать. Это тоже разобьёт сердца его близких, но ему будет уже всё равно.