Песни Древних Богов Песнь 1: Чёрное солнце

Из сладких снов Манти резко выпал в жестокую реальность. В этом ему помог громкий возглас: “Артиллерия Эвендара великого, первый залп, пли-и-и”, и следующий за ним ужасный смрад проникающий в нос и заполняющий легкие. Эльф открыл глаза и очутился в кромешной темноте, чувствуя, как мягкая пелена обволакивает его, но одновременно сжимает голову. Запах же становился все ужаснее и ужаснее. Спустя пару секунд оцепенения Манти понял, что происходит и барахтаясь выбрался из-под одеяла, под которым его держал Эвендар, предварительно испустив туда весь свой внутренний мир и душевные терзания. - Как тебе мой новый прием, лесовичёк? – прогоготал гном. - Просто ужас, если применишь на этапе боев, то не только всех соперников наповал сразишь, так и всю судейскую коллегию за компанию. -Смотри, как бы мы в финале не сошлись, а то глядишь 2-го залпа моей победоносной артиллерии не вынесешь. - Смотри, как бы я своим залпом не ответил. – оба расхохотались и двинулись в гостиную. Спускаясь по лестнице, они увидели Торсидара, который стоял над столом в центре комнаты и держал руки крест на крест. Братья с опаской переглянулись и продолжили спуск уже медленнее. Они подошли к столу так, что оказались напротив Торсидара. Он нарушил тишину первым: - Итак, дети мои… Вы хорошо трудились все эти годы, были добрыми, трудолюбивыми, послушными… иногда. И хоть порой мне прилетало за вас по первое число, особенно учитывая положение, в котором мы с тобой, Мантериус, находимся… - он украткой посмотрел на эльфа, на что тот лишь виновато опустил голову, что было забавно наблюдать со стороны, учитывая их разницу в росте. Торсидар продолжил: - Я горжусь вами, несмотря на все ваши шалости. Вы с огнем в глазах и магмой в сердцах, с потом и кровью, ломая каменные кости и стальные мышцы шли к цели, как подобает настоящим гномам. И сегодня день, когда вы официально станете взрослыми. Я могу лишь пожелать вам удачи и напомнить, что бы не случилось, вы всегда будете моими любимыми сыновьями. – он широко улыбнулся и, кажется даже слезинка проскользнула по его щеке тут же испарившись. - Спасибо отец, мы тебя не подведем, - еле сдерживая дрожание в голосе гаркнул Эвендар. - Спасибо… Торсидар. Мы постараемся. – Манти же в свою очередь довольно зажато буркнул, при этом продолжая смотреть себе под ноги. Не сказать, чтобы Мантериус был плохого мнения о Эвендаре и Торсидаре. Он любил их как друзей и товарищей, однако давняя обида, которую он давно затаил на всю расу гномов давала о себе знать. Ему было тошно от этих низменных, глупых и таких бездарных дикарей. Это была тяжелая обида, которая вытачивалась в его сердце как в камне долгие годы. Все детство юного эльфа было пронизано издевками, клеветой, насмехательствами и болью. А учитывая положение, в котором он находился, ему даже нельзя было дать сдачи ярому обидчику. Поэтому он нередко приходил домой весь в синяках и ушибах. Торсидар всегда его жалел и помогал залечить раны. Однако те, что оставались глубоко внутри залечить было не так просто. - Хорошо, а теперь идите, осталось 2 часа, а вам еще нужно собрать для обряда все что требуется и сдать куда нужно. Оба кивнули, однако только сделали пару шагов обратно в сторону своих комнат, как тишину нарушило звонкое, певучее и немного шипящее: -Куда-а-а? То есть мои мальчики собрались на все четыре стороны, не выслушав и не поцеловав матушку на прощание?! – с этими словами из кухни выпархнула маленькая, немного полненькая, розовощекая женщина. Она выглядела как эталонный образец мамы гнома: пышные формы, несмотря на маленький рост, длинные русые волосы, слегка перепутанные и спускающиеся на плечи и горящие каре-зеленые глаза. Она была одета в обычную рабочую рубаху, заправленную в штаны, поверх которых был натянут поварской передник. Она быстрым и уверенным шагом двинулась в сторону мальчишек и настигла их, когда те были всего в одном шаге от лестницы на второй этаж. Она пощекотала Манти по ребру, отчего он инстинктивно сгорбился и пользуясь моментом схватила обоих юнцов, прижав их головы подмышками к себе и начала расцеловывать их лбы. Несмотря на попытки выбраться, все было тщетно – хватка у Форики была подстать 3 горным медведям, а голос 5 их рыкам. Он и изливал сейчас прямо в уши незадачливых парней все то, что они уже знали почти что наизусть: и как она их любит, и как безмерно гордиться ими, и что кушают они больно мало для своих лет. Но когда поток этой струящейся информации и чувственных речей кончился, она отпустила пасынков и, подождав пока те смогут выпрямиться, продолжила: - Я просто хотела… сказать… - у нее на глазах начали проступать маленькие слезинки, - …сказать, что вы стали такими большими и я лю… - остаток фразы утонул в череде всхлипов и Форика тут же разрыдалась. По-доброму усмехнувшись ребята сами уже устремились на встречу тяжелым объятиям женщины. Немного успокоившись и переобнимав всех, кто был в комнате она встала прямо, вытерла лицо и уже более сдержанно, но все еще всхлипывая закончила: - Я просто счастлива, что вы у меня такие выросли. Вы большие молодцы и так проделали так много работы. Я очень вас люблю и уверена, что вы с легкостью пройдете сегодняшнюю церемонию, а завтра один из вас выиграет турнир… - после этого она не смогла себя больше сдерживать и снова разрыдалась пуще прежнего, попутно опять побежав всех обнимать. И вот спустя некоторое время, когда все слезы были пролиты и слова сказаны, двое молодых парней наконец двинулись в свои комнаты. Спустя около часа они снова спустились в гостиную, уже одетые в парадные рубахи, которые отличались от обычных лишь тем, что не были полностью обляпаны пятнами. В руках у каждого было по огромному свертку, и они ехидно улыбались, как дети, затеявшие грандиозную шалость. Торсидар с Форикой стояли в обнимку и смотрели на своих пасынков с гордостью и теплотой, напоследок они все еще раз крепко заключили друг друга в объятиях и два молодых “авантюриста” двинулись в сторону выхода. Дверь открылась перед Мантериусом и открыла вид на забитые толпами гномов улицы. Все они с неподдельным задором и неприкрытым азартом быстро двигались к центральной площади. С разных сторон доносились перешептывания, бурные возгласы и просто разные фразы, вырванные из контекста бесед. Слушая их, можно было узнать, что Фредрик с братьями снова откроют свой фирменный тотализатор и ставки надо делать на детей известных кланов. Что у Арды, здешней ловчей, сыну не хватило 2 дней до участия в церемонии совершеннолетия, а Анур – местный сапожник, напился в дрызг и хочет лично поганого эльфа спровадить с церемонии, на которой, по его мнению, остроухим не место, да и в целом позорно. Да уж, видимо напрасно Мантериус надеялся, что за десятки лет бок о бок с гномами, те хоть немного перестанут его презирать и ненавидеть. “Ну и хрен с ними” – отчетливо пронеслось в голове у паренька. – “Сегодня я не только утру нос всем этим низкорослым выскочкам, но и к концу дня уже и не вспомню про них, когда уйду… Туда. Где эльфы не просто остроухие хмыри, а полноправные правители лесов, герои и завоеватели, образованные, аристократичные… Одним словом выше этих пузатых карликов во всех смыслах” Из раздумий его вывел крепкий пинок под зад от добродушного Эвендара. Хотя с его стороны это скорее был удар в прыжке. Манти от неожиданности подался вперед, однако удержал равновесие и стал прямо. - И это все, что ты приготовил на бойцовский раунд? – развернувшись сказал эльф, - Тогда у меня для тебя плохие новости. - У меня для тебя еще хуже: если мы там сойдемся, то след от моей пятки останется не только на твоей заднице. – хрюкая от смеха ответил Эвендар. Они уже было начали пинать друг-друга, однако Торсидар быстро их разнял, а Форика еще и пару раз черпаком по головам стукнула, для пущего эффекта. Спустя некоторое время, два брата уже подходили к воротам в квартал близ замка. Вокруг было полным-полно горожан: как участников, так и простых зрителей. Кто-то шел поддержать близких, кто-то просто посмотреть на шоу. Еще и сегодня, впервые за всю историю Мештарата, в церемонии совершеннолетия участвовал эльф. Такое нельзя было пропустить, даже если кто-то этого не одобрял. Видимо из-за этого двое юношей и застряли в длиннющей очереди к воротам на придворцовую площадь. Они были огромные, около 30 метров высотой, отделанные, как и весь дворцовый квартал: филигранно, изысканно и искусно. Повсюду сияла позолота и драгоценные камни. Манти и Эвендар простояли в очереди около часа, но к их счастью, они успели пройти ворота, когда до начала церемонии оставалось еще 15 минут. Они стремглав бросились вниз по лестнице, прямо ко входу в главный зал замка, где и собрались все, кто должен был проходить обряд сегодня. Бежать было довольно тяжело, учитывая сколько весили свертки в руках парней, и прочее добро для экзамена, спрятанное в сумки за спинами. Они еле успели к главному входу, но тут же он закрылся прямо перед их носами. Благо оставалось еще пять минут, и стражникам даже не пришлось проверять списки, ибо они давно были уведомлены о “эльфёнке и его брате недотепе”. Но это не помешало им остановить парочку юнцов и хорошенько “помусолить”. То ли чтобы позлорадствовать, то ли из ненависти к “эльфийскому отродью”. Однако, когда назначенный час пробил, оба претендента с трудом, но все же очутились внутри замка, переводя дыхание от бега и долгих пререканий со стражниками. Большинство присутствующих гномов обернулись в сторону двух юношей и одарили их пренебрежительными взглядами. Манти же просто старался отдышаться. Он глубоко вдохнул подземный сырой воздух и закашлялся, отгоняя рукой струйку дыма, которая только что так бесцеремонно вторглась в его ноздри. Эльф тут же начал осматриваться в поисках источника этой зловонной субстанции. И будто по волшебству, справа от него на табуретке возник старичок Бромир, который потягивал непомерно большую для него трубку. - Даров, Мелиодас, я принес твой заказ! – громко и с фирменной хрипотцой в голосе воскликнул старик, убирая от губ трубку. Немного погодя и придя в себя эльф ответил: - Дедушка, я Мантериус, а не… да черт с ним, давай покончим с этим. Где моя броня? И почему именно сейчас, прямо перед церемонией? - Броня, какая броня? Ты же у меня платье заказывала, красотуля! – будто неприятно заигрывая улыбнулся старик и протянул парню какую-то розовую тряпку. Манти застыл, “лупая” глазами, как рыбка, которую только что выбросило на сушу, пока сзади слышался заливистый смех Эвендара. Чуть оправившись от шока, эльф запинаясь молвил: - Ч-что я зак-казывал ты г-говоришь? - Ну вот, платье, как на картине Дмаровского “Похотливая древесница”, - с этими словами он развернул тряпку, придержал за плечики, и показал ее во всей красе: снизу были очень тонкие и узкие сетчатые трусики, которые паутинками связующих лямок вели к грудной части, где вместо пластинчатой брони было лишь несколько полос, которые чудом бы смогли скрыть хотя бы соски среднестатистической девушки. - Ах да, - продолжил Бромир, - ты же еще с подолом просила, я и его подготовил. Тут старик достал из-за пазухи другой сверток, раскрыв который, всеобщему вниманию представил искрящийся и переливающийся на свету розовый плащик, крепящийся на заднюю точку костюма. Он очень напоминал хвост павлина, или другого яркого пернатого. Мантериус стоял не в силах вымолвить и слова. Эвендар уже качался по полу от смеха по всему залу, как бочонок выпавший с телеги на ходу. На его громогласный смех подтягивалось все больше остальных участников церемонии и, потихоньку понимая, что происходит, тоже разливались в хихиканьях и гоготаниях. Кто-то показывал пальцем и потешался, кто-то просто неодобрительно кивал и фыркал, кто-то кричал оскорбления и прочие непристойности, а Фредрик с братьями кажется за секунду свели шансы победы Мантериуса в своем тотализаторе на 1 к 100 000 000. Эльфу же было не так весело: у него отнялся язык, а в голове все перемешалось. Он мог наорать на Бромира, но это бы в данной ситуации точно бы не помогло, если бы не сделало еще хуже. Мог убежать, но был бы заклеймен трусом, что при его положении ровняло бы его по статусу с подземными крысами, если не ниже. Манти понимал, что дальше все будет только хуже, но так просто сдаваться не собирался: - Хей, балагуры, - крикнул в толпу эльф, попутно забирая из рук Бромира “платье”. – Видите это? Красиво, не правда ли? И думаю оно пойдет не только мне, но и каждому из присутствующих! Так вот… - тут его голос в миг похолодел и стал намного тяжелее: – Я одолею каждого на церемонии совершеннолетия, и стану лучшим в этом году, иначе буду носить это до скончания своих дней!! – он демонстративно помахал розовой одежкой, после чего резко сложил руки в груди, сделав ритуальный жест гномов. - И, если кто-то сомневается в моих намерениях, готов ли он поклясться тем же? – в конце своей тирады он ухмыльнулся и окинул зал горделивым взглядом. Остальные же улыбаться не спешили. Хохот быстро сменился на тишину и лишь его эхо напоследок пролетело в углах зала. Спустя примерно десять секунд молчания, расталкивая всех на своем пути, в угол, в котором все столпились, вышел Пеллий – один из самых перспективных участников состязания по версии Фредрика. Хотя это звучало странно, учитывая, что сам Пеллий не был особо плечист, силен в руках и велик в теле. Обычный молодой гном с волосами ярко-рыжего цвета и бородой, заплетенной в узел, грозно заверещал: - Эй чучело! Ты чего удумал? Знай свое место и иди перди в свои леса! Ты должен благодарить судьбу, и тех немногих глупцов, которые разрешили тебе быть здесь. На многое не рассчитывай, здесь ты просто как мальчик для битья, кучка навоза, что валяется в углу арены, пока настоящие мужики сражаются. Можешь уже надевать свое жалкое платьишко. – в каждом слове Пеллия чувствовалось презрение и нарастающий гнев. - Слова труса. Если для тебя эльфы – такая жалкая субстанция, то обойти меня тебе должно быть просто, как 2 пальца обоссать! Так чего ты боишься?! Что будешь до конца жизни платье носить? – с вызовом ответил Мантериус. - Заткнись шавка! Я ничего не боюсь! Я раздавлю тебя в 2 счета, идет, спорим! Я готов поклясться, что если проиграю ТЕБЕ, то буду носить это сраное платье, но готовься к… - не успел он договорить, как раздался мощный и оглушительный рев: - ТИШИНА! – этот голос принадлежал генералу Гарену. – А ну быстро выстроились в шеренгу, вы еще сосунки, не думайте, что раз вы здесь, то легко пройдете церемонию! – прокричав данный приказ, он подождал пока все соберутся, встрепенутся и сойдутся в одну длинную колонну в центре зала. Когда приготовления были закончены, он хлопнул в ладоши и из боковых дверей зала выбежали гномы в церемониальных мантиях, быстро организовали очередь и стали записывать всех претендентов. Когда перепись была закончена, их выстроили согласно порядку в вписке. - Приветствую вас, дамы и господа! Сегодня знаменательный день, - оглушил всех голос советника короля Фаргальда Ганноса, - все эти годы вы росли, учились и набирались сил, чтобы однажды стать полноправными, сильными, самостоятельными, а главное взрослыми гражданами Мештарата! Большинство из вас сегодня пройдут церемонию, и смогут назвать себя таковыми. А один и только один из 16 гномов, за которых поручатся члены совета и которые примут участия в боевом состязании, станет лучшим! И ва знаете, какая ждет награда этого счастливчика… Да, верно, он отправится на поверхность с одним из самых могучих воинов королевства, одним из молотов! Зал заполнился звуками рукоплесканий и радостными криками. - Ну а те, кто не смогут пройти в этом году, всегда могут попытать удачу в следующем… Хотя не факт. – последнюю ремарку он добавил еле слышно. Попутно зыркнув весьма неодобрительно в сторону Мантериуса. – В любом случае приготовьтесь, ведь церемония… Начинается! Тут зал в один миг загорелся огнями фонарей и постепенно из боковых дверей в него, один за одним, начали заходить гномы. Это были главные кузнецы королевства, однако Торсидара среди них не было. Братья тчательно осматривали будущих судей, будто пытаясь найти отца взглядом, однако знали, что сегодня его не будет. Торсидара отстранили от судейства на церемонии, “так как мог возникнуть факт личной заинтересованности”. - Попрошу подготовить первый дар и встать в очередь согласно нумерации по списку! – воскликнул советник, пока кузнецы подходили к большому столу, который только что поставили в центр зала. Когда наконец все выстроились, советник Фаргальд объявил: - Снова приветствую вас, претенденты! Настало время открыть церемонию совершеннолетия, и первым испытанием будет… Испытание кузнецов! Все бурно зааплодировали и постепенно начали копошиться в своих вещах, завершая последние приготовления своих работ. - Первым к столу приглашаем Клифа Стаута Клиф был сыном местного шахтера и поварихи в харчевне с окраины Мештарата. Конечно их семья не могла похвастаться большим состоянием. Им еле хватало денег содержать дом, однако они не пожалели последних сбережений, чтобы их сын предстал на церемонии в самом лучшем свете. На нем был новый темно-зеленый жакет, коричневые штаны и на удивление чистые и ухоженные сапоги. Волосы были аккуратно уложены назад, а борода заплетена в красивую косу. Его с гоготом толкнул вперед Пелий и Клиф резко устремился вперед к столу, который уже обступили мастера. Первый в списке робко подошел к столу и аккуратно положил на него сверток из мешковины, поклонился и попятился на пару шагов назад. Берен – оружейник армии Мештарата аккуратно развернул ткань и освободил из ее заточения работу юноши. Глазам судей предстал шлем из обычной, самой дешевой стали, однако так тщательно отполированный, что его можно было смело вешать вместо маленького зеркальца в гостиной. Выполнен он был в классическом стиле, однако некоторые части, такие как забрало и затылочная часть, были элегантно обрамлены гравировкой и украшены медными вставками. От височных долей отходило несколько длинных и острых лепестков с инкрустированными в них рубироидами. Однако при осмотре оказалось, что внизу затылочной части имеется крохотная вмятина, а одно из тонких и острых “перьев”, украшающих височные части, было выгнуто чуть под другим углом, тем самым сбивая симметрию, да и еще одного рубироида не хватало. Вроде совсем маленькие недочеты, но как показывала практика, на церемонии совершеннолетия они могли стать фатальными. Тут же сзади Клиф услышал громкий хлопок в ладоши и ехидный смех Пеллия, которому вторили его подпевалы. Растерянный гном резко обернулся, на его лице читалась безысходность вперемешку с гневом. Глаза его уже начинали заполняться слезами, а кулаки сжатые кулаки кажется уже хрустели. Мастера потратили еще немного времени до конца осмотрев работу с разных сторон, задали пару вопросов, на которые, пусть и с огромным волнением и сбивчивостью, но точно ответил претендент, сделали заметки, завернули шлем обратно в мешковину и отпустили Клифа. Он находился еще пару секунд в ступоре, после чего резко очухался, спохватился, схватил свой шлем, еще раз поклонился, попутно извинившись пару и посеменил в конец колонны. Тут же, не дождавшись объявления, к столу зашагал Пелий, по пути не забыв толкнуть Клифа ехидно улыбаясь при этом. Пелий выложил на стол предмет, аккуратно завернутый в шелковую ткань. Сам он разворачивать его не стал, оставляя это дело самим мастерам. Когда же содержимое было извлечено из шелковых пут, взгляду публики предстали восхитительные рукавицы. Они были полностью сделаны из чистейшего золота и пестрили изысканными гравюрами. На кистях были выточены самые настоящие картины, на которых были изображены кирки, молоты, подземные дворцы, Храбрые воины – в общем все, в чем можно было узнать гномов. На костяшках же обеих перчаток красовались камни всех цветов радуги, и можно было с уверенностью сказать, что были они точно драгоценными, никакими рубироидами и не пахло. Немного осмотрев работу и посовещавшись, мастера поохали и поахали, выражая восхищение, после чего обратились к Пеллию: - Прекрасно юноша, выше всяких похвал, однако, как ты делал основу, отливал по форме, или вытачивал сам слиток? – спросил один из мастеров. - Конечно же по-о-о… форме, да, по форме. – с неуверенностью ответил Пеллий, очень странно косясь на кого-то за спинами мастеров. - Хорошо, а как же ты сделал гравировку? - Да-а… обычным долотом поскреб, и все. - Правда?! Но сделать такую детальную гравировку обычным долотом почти невозможно, ты уверен, что… - недоверительно начал самый молодой мастер в коллегии, однако его тут же пробурили взглядом другие мастера и сразу перебил советник: - Отлично, Пеллий предъявил свою работу, следующим идет… Пока советник вызывал нового участника, Пеллий с самодовольной улыбкой уже направлялся к концу колонны. Проходя мимо Манти с Эвендаром, он специально замедлился, еще сильнее оскалился и смачно плюнул прямо им под ноги. После чего как ни в чем не бывало двинулся дальше, прямо к Клифу, которого хотел еще хорошенько подонимать до следующего испытания. - Это же не честно, этот выб… - начал шепотом возмущаться Мантериус. - Тс-с, знаю я, но сейчас лучше не высовываться, главное пройти ремесленный этап. А на боевом он уже не выкрутится. Парни синхронно повернули головы в сторону Пеллия, который уже снова доставал бедного Клифа, так же синхронно вздохнули, покачали головами и продолжили следить за ровесниками, которые проходили испытание раньше них. Колонна продвигалась быстро, особенно за счет некоторых претендентов, чьи работы судьи чуть ли не сразу норовили выбросить в мусорный отстойник, однако в последний момент все же сдерживались. Хватало, однако, как и просто качественных работ, так и невероятно красивых. Однако надо было брать не только красотой, ведь зоркий глаз мастера мог сразу приметить, что можно взять с собой в бой, а что сломается при первом же ударе. Так один за одним, примерно за час, очередь дошла и до последних претендентов: Эльфа и гнома, которые выглядели даже слишком уверенными в себе. Первым же к столу подошел Эвендар, буквально волоча за собой мешок со своей приблудой. Судьи с большой толикой любопытства наблюдали, как маленький гном пыхтя забрасывает на стол тяжеленный мешок, чье содержимое при этом хорошенько громыхало. Даже ножки самого стола немного покосились, когда мешок оказался на нем. Мастера, немного погодя начали возиться с узлами, пытаясь открыть туго завязанный мешок. Спустя минуту безуспешных попыток судей, Эвендар воскликнул: - Етитский богомыш, дайте мне! Он достал из-за пояса маленький кортик и разрезал мешок посередине. После этого мастера с трудом извлекли из его недр черные как смоль доспехи. Они переливались на свету и были настолько сильно отполированы, что в них можно было рассмотреть самого себя лучше, чем в любом домашнем зеркале. Основой являлась кольчуга, обтянутая тканью, поверх которой пластинчатые вставки формировали броню, которая была массивной. На округлой части на грудной пластине красовался орнамент в виде огромного дерева, а наплечники были в форме оскалившихся морд волков. Они были окрашены в красный цвет в отличие от остальных элементов брони. Было видно, что многие из мастеров были довольны и даже удивлены таким результатом. Хотя что еще ожидать от сына лучшего, по мнению многих, оружейного кузнеца королевства. Первым решил задать вопрос Фирий – ремесленник, старше которого из присутствующих был разве что старик Бромир: - А как же ты закрепил пластины на кольчугу, а кольчугу на ткань? - Просто много игрался с разогретым металлом. – ответил Эвендар со своей фирменной улыбкой в 32 зуба и добавил: - Я также клепки… О-о-очень много клепок. Мастера же в свою очередь одобрительно покивали головами и даже не стали больше ничего спрашивать. Было сразу понятно, что это испытание он прошел, отчего самодовольная улыбка на его лице растянулась еще шире. Эвендар направился в конец очереди, чувствуя на себе восторженные и завистливые взгляды соплеменников. Он шел уверенно, попутно гогоча и также ехидно улыбаясь и лишь на мгновение, когда он поравнялся с идущим ему навстречу братом, его выражение лица тут же стало серьезным и холодным. Он шепнул лишь: “Не все это оценят, не все поверят, удачи.”, после чего легонько хлопнул его по спине и не сбавляя темпа, почти вприпрыжку, засеменил в конец зала. Мантериус медленно шел к столу для оценки с длинным и широким свертком в руках. Он чувствовал пристальные взгляды как других претендентов, так и самих мастеров. Все они были направлены на него и излучали лишь ненависть, злобу, отвращение и раздражение. Почти все. Дойдя до стола, он аккуратно поставил массивный сверток на стол, затем аккуратно взялся за края и медленно развернул. Немного погодя, он аккуратно достал деревянную подставку с мирно покоящимся на ней, как листья на ветках тысячелетнего дуба, луком. Он был обычного стального цвета, извилистой и элегантной формы, с гравировкой по всему корпусу и кожаной рукоятью. А тетива казалось светилась теплым оранжевым светом. После легкого ступора первым тишину нарушил Тириг – владелец местной лавки доспехов и практикующий кузнец: - Ну и где ты это орудие достал? С собой что ли при вторжении пронес? Его тут же одернул Фирий. Судьям нельзя было переходить на личности и иметь предвзятое мнение на счет претендентов, хотя все понимали, что сейчас оно было у всех. - Эм… я хотел сказать, что гномы почти никогда не изготавливали луки, под рост нам не подходят. Так откуда у тебя чертеж? – поправился Тириг. Ментериус уверенно ответил: - Я библиотеке я нашел книгу мастера Черноборода “Писание о жизни и подвигах Ауберона мудрого”, там на 147 странице был изображен рисунок лука. Которыми пользовались эльфы… - Не смей называть этого предателя мастером! – проревел Тириг, после чего его тут же отвели в сторону другие мастера, пошушукались, после чего он вернулся и скрепя зубами продолжил: - я хотел спросить тебя, претендент. То есть ты утверждаешь, что выковал лук из стали по картинке деревянного лука в книге? – в его голосе слышалась издевка и насмешка над стоящим перед ним эльфом. - Да. Но я… - не успел Манти договорить, как Тириг еще громче продолжил: - Ты действительно думал, что сделать лук из стали это хорошая идея? Из этой тяжелой и не гибкой железяки даже в дом с 3 метров не попадешь. – с этими словами Тириг взялся обеими руками за лук и резко поднял вверх. Однако на его удивление лук чуть не вылетел из его рук прямо к потолку по инерции. - Подожди, как ты сделал его таким легким? Он что, полый внутри? В это время все остальные мастера пытались угомонить своего товарища, однако все было напрасно. - Тогда он тем более бесполезен! От одного порядочного выстрела он пополам переломится! С гневом в голосе вопил Тириг, после чего он взял лук одной рукой над головой и прокричав: “Бесполезная хрень”, хорошенько кинул его себе под ноги. Маленькие кусочки стали разлетелись в разные стороны, а лук, пропрыгав пару раз, упал наземь весь в трещинах. В этот момент возникла какофония из различных звуков: протяжное “О-о-о”, ехидный гогот, присвистывания и даже крики. После чего зал погрузился в тишину: благоговейную и непроницаемую, однако всего на несколько секунд. Все смотрели на эльфа, который, по их мнению, должен был бы плакать, кричать, злиться, рвать и метать от досады. Однако на его лице застыла холодная невозмутимость. Он медленно двинулся к углу комнаты, где лежали “экспонаты” других участников состязания. Он остановился, нашел глазами то что искал и со словами: “Сирис, ты не против?” взял большой, немного даже для него, молот с из металла с примесями титанита. Самый большой из присутствующих гномов, чье имя произнес эльф и кого давно за глаза прозвали внебрачным сыном камнелома лишь удивленно угукнул. А Мантериус уже волочил за собой молот в сторону кипящего от гнева Тирига, стоящего прямо над его луком. - Эй, ты чего удумал сученыш? Да я твои же сраные уши отрежу и в твою эльфийскую жопу запихаю! Я таких как ты сотнями вырезал, думаешь с тобой не управлюсь? Да ты этим молотом даже замахнуться на меня не сможешь, сука… - он все кричал и кричал, пока Манти медленно шагал в его сторону. Все стояли и льшь наблюдали с немым удивлением в глазах. Однако были и те, что рвали глотки вместе с Тиригом, нопример советник Фаргальд, который так много раз пропищал слово “Стража”, что столько самих стражников в королевстве не набралось бы. Не дойдя пары метров до Тирига, который уже начинал пятиться назад, Манти ехидно улыбнулся, глядя тому в глаза. В тот момент, когда стража с криками врывалась в двери зала, чуть не прыгая в сторону Мантериуса, он уже поднимал над головой исполинский молот, напрягая свои мышцы до предела. Время вокруг него будто остановилось, пока он собирал все свои силы, после чего эльф притопнул, отшатнулся и с огромной силой сокрушил молот, который держал над головой прямо вниз. Раздался оглушительный звук удара и клубы пыли, песка и обломков гранита заполонили центр зала. Воцарилась мертвая тишина.