Касанием кисти

Новорожденные косули могут стоять на ногах уже спустя полчаса после появления на свет. Им нужно научиться ходить как можно быстрее, ведь окружающий мир полон кровожадных хищников, поджидающих на каждом шагу. Родители сами легко становятся их жертвами, поэтому единственная возможность выжить — иметь ноги и бежать. Особи, по какой-либо причине не умеющие этого, рано или поздно погибают в полном одиночестве. Мальки, едва-едва вылупившиеся из рыбьей икринки, уже имеют некое подобие хвоста, а их жаберные щели способны добывать кислород из воды. Природа задумала это специально, потому что у рыбы, не умеющей, плавать есть два пути: всплыть брюхом вверх или навсегда прилипнуть ко дну. Рождаясь, рыбы получают все необходимое для благополучной жизнедеятельности. Что же делает человек, совершив свои первые глотки воздуха? Все просто: он кричит. Ему больно от того, что легкие раскрываются. Его выводят в новый, совершенно неизведанный, страшный мир, и первое, что ему предстоит почувствовать — это боль, хотя каких-то пару часов назад он блаженно плавал в теплом материнском животе и даже не подозревал, что его ждет. Но даже не понимая, что с ним происходит, он кричит, чтобы ему помогли. Потому что самое главное условие для выживания человека — это умение просить о помощи. Кас напоминал себе об этом каждый раз, садясь на удобный кожаный диванчик со стеклянным журнальным столиком. «Нет ничего постыдного в посещении специалиста, Кастиэль, — прозвучали в голове давние слова Чака, — Когда у тебя болит зуб, ты обращаешься к дантисту. Когда ломаешь руку — к травматологу. Для лечения души тоже есть свой врач.» Кас сложил руки по бокам от себя, чтобы не казаться зажатым. Роберт Сингер, его частный психиатр, сидел в кресле напротив, держа в руках красную записную книжку. — Здравствуйте, Кастиэль, как добрались? Желаете кофе или чай? Мистер Сингер был ухоженным мужчиной в возрасте с короткой бородой и грубоватым, но дружелюбным голосом. А еще он был единственным человеком, который знал о Касе больше, чем кто-либо другой. Их знакомство произошло около двух лет назад по настоянию Чака. Примерно через год после того, как тот взял опеку над Касом. Еще в детском доме приемный родитель был предупрежден о нестабильном психическом состоянии своего потенциального подопечного, но это его не остановило. Чак тогда при личной встрече пообещал Касу, что они справятся. Кас этого принимать не хотел. Не подумайте, было круто наконец выбраться из той детдомовской тюрьмы, в которой его держали без малого четыре года, и забыть о десятилетнем аде под названием «родная семья», но к мозгоправу Кас до последнего идти не собирался. Хоть убейте, но он не позволит кому-либо копаться в своей голове. Так думал Кас ровно до того момента, пока не упал в обморок прямо на глазах у Чака. Это был период особо частых ночных кошмаров, когда Кас не спал сутками, лишь бы они перестали ему сниться. Он перестал чувствовать происходящее вокруг себя, а иногда мир настолько искажался, что его мозг начинал рисовать рожицы в воздухе. Панические атаки участились. Он очнулся на койке в больничной палате и понял, что нужно что-то менять. Крайней точкой стало отсутствие сил рисовать. Конечно, оставалась техника и мышечная память, но все было не то. Вдохновение терялось, образы ускользали из-под пальцев, а сам процесс уже не вызывал такого удовольствия, как раньше. Именно тогда Кас и позволил Чаку отвести себя к терапевту. Поначалу было довольно тяжело, но в конечном итоге именно это помогло ему выйти из критичного состояния и снова найти смысл в любимом деле. Приходилось периодически принимать успокоительные и встречаться с мистером Сингером как минимум раз в пару месяцев, но это того стоило. Кас рассказал о ситуации последних дней, панике и возвратившихся кошмарах, не утаив практически ничего. Он любил разговаривать. Ему пришлось долго к этому идти, но да, сейчас он считал разговоры одним из способов решения всех человеческих проблем. Люди обладают даром речи, но многие из них так и не научились по-настоящему говорить. Получив рецепт на лекарства и какое-то душевное успокоение, он покинул стены медицинского центра с легкостью внутри. *** — Так что, сегодня ты позволишь мне проводить тебя до дома? — подергал бровями Дин, догнав Каса у выхода из школы. Кас закатил глаза. Во вторник на одной из перемен они договорились сразу после уроков пойти к Касу, чтобы начать отбывать свое «наказание». Кас сам был инициатором: это было объективно удобнее, у него дома всегда есть материалы для творческой работы (в канцелярии им выдали только примеры статей, которые нужно поместить в работу), Чак не будет против прихода гостей, да и для самого Каса это более комфортное пространство. Дин тоже не возражал: мято кинул что-то про то, что живет не один. Кас не стал лезть в душу, разные ситуации бывают. Но он буквально видел, как Дин до последнего старался сдерживаться от шуточек про «скорое приглашение домой». — Напомни, почему я не могу завести тебя в какой-нибудь лес и оставить там? — Кас зашагал по тротуару, кинув взгляд на Дина. — Потому что ты слишком ослеплен моим обаянием, чтобы позволить чему-либо испортить это красивое личико, — слащаво пролепетал Дин, быстро-быстро захлопав глазами, как в каких-нибудь диснеевских мультфильмах. — Флин Райдер ты недоделанный, — наигранно раздражился Кас. На самом деле его это даже забавляло. — Хей, давай только обойдемся без ударов сковородкой по лбу! — Ладно, как тебе вариант мастихином в глаз? С Дином было хорошо. Просто… хорошо. Тот ловил Каса на каждой перемене перед их совместными уроками, рассказывал какие-то обсуждаемые школьные новости, смешил Каса совершенно нелепыми шутками, а потом весь урок перекидывал ему бессмысленные записки с карикатурными смайликами. Дина не было слишком много, но и надолго он не пропадал. Кас подозревал, что если так пойдет и дальше, то он начнет привыкать. Самым странным было то, что он не был бы против, если бы их короткие встречи стали привычкой. До дома Каса они дошли, все так же обмениваясь глупыми репликами, не несущими никакой смысловой нагрузки. Кас временами тревожился о том, успеет ли он доделать заказ от типографии в срок. Точного дедлайна не было, но закончить нужно было примерно в течении следующей недели. «Если что, буду рисовать по ночам. Мне не привыкать» — думал Кас. Да и они с Дином не должны были потратить на изготовление газеты много времени. На пороге они столкнулись со спешившим куда-то Чаком: тот торопливо наматывал на шею шарф, стоя в наполовину застегнутом пальто. Заметив ребят, он замер. Да, Кас не настолько часто приводил домой кого-либо, чтобы сейчас это стало открытием. — Здравствуй, — отмер Чак, вежливо улыбаясь и продолжая завязывать шарф. Он сосредоточил внимание на Дине, — Кас, представишь нас? Кас посмотрел на Дина, который сейчас был больше похож на дерево. Прямое и неподвижное. Кас поочередно указал на них. — А, да. Дин, это Чак. Чак, это… — Дин Винчестер. Друг вашего сына, — перебил его встрепенувшийся Дин, протягивая руку. Пока Чак, покончивший наконец с шарфом, методично пожимал ее, у Каса в голове по ощущениям взорвалась атомная бомба. Друг вашего сына. Целых два значимых слова в одной фразе. Слова, которые были абсолютно привычными для многих, но не для него. По ногам прошелся легкий холодок. Дин впервые назвал его другом. Стоп, а они вообще друзья? У них не было возможности поговорить об этом, да Кас даже думать не смел. А еще Дин назвала Каса сыном Чака. Черт, он же не знал, что это не совсем так. — Очень приятно, Дин. Я бы с удовольствием поболтал с вами еще, ребятки, но мне пора бежать, — и Чак молнией скрылся в дверном проеме. Дин неловко потоптался на месте. — Черт, не думал я, что знакомство с родителями у нас наступит так скоро. Кас выдохнул со смешком, наконец проходя вглубь дома и ведя за собой Дина. Его шуточки вселяли спокойствие. Будто так и должно быть. — На самом деле он не совсем мой родитель. — неожиданно для самого себя, признался Кас. — Это как? — недоумевал Дин. — По документам — да, по крови — нет, — пояснил Кас и, глубоко вздохнув, добавил, — я приемный. Он задержал дыхание, понимая, что ждет реакции Дина. Не то чтобы ему было важно мнение других людей об этом, но все же… не хотелось, чтобы Дин оказался из тех придурков, которые презирают ему подобных. — А. Черт, извини. Кас глянул на Дина. Тот и вправду выглядел виноватым. — Все нормально, ты не знал. Теперь знаешь. А что насчет твоих родителей? — А?— протянул тот. — Ну, ты про них никогда не рассказывал, вот я и… — А, да ничего особенного, — отмахнулся Дин, — Отец — помощник шерифа, мама — воспитательница в детском саду. Все как у всех, банальщина. Кас зашел в свою комнату и кинул рюкзак на стол. Дин остановился в проходе. - Очешуеть, как у тебя круто. — с чувством восхитился тот, водя глазами по стенам, мебели и притихшей орхидее. Кас снова покраснел. Комнату он полностью обустраивал сам, вкладывая маленькую частичку себя в каждую деталь интерьера, поэтому сейчас, впуская кого-то в свое пространство, чувствовал себя почти обнаженным. Но из-за того, что этим «кем-то» оказался Дин, и тому нравилось увиденное, должной неловкости не ощущалось. — Спасибо. Дин все еще оставался на месте. — Может, войдешь? Дин поморгал и сделал шаг внутрь. Кас поднял жалюзи и расчистил пространство в центре комнаты, чтобы они могли расположиться на полу. Дин достал из рюкзака взятые в канцелярии бумаги, Кас вытащил из ящика нужные принадлежности, и работа пошла. Они сидели, подобрав ноги под себя, на пестром ковре по разные стороны от листа ватмана и пытались выполнить то, что называлось наказанием. «Пытались», потому что в обществе Дина было практически невозможно серьезно относиться к делу. «Называлось», потому что Касу нравилось это общество. Ему нравилось видеть Дина в своем пространстве, иногда соприкасаться пальцами, когда передавали друг другу карандаши или ластик. Нравилось отсутствие тревоги, которое возникало рядом с ним. Дин вызвался переписывать статьи в колонки, пока Кас, как неудивительно, набрасывал скетчи будущих иллюстраций рядом с ними. В какой-то момент они подползли слишком близко друг к другу и на долгий миг соприкоснулись коленками. Каса будто током ударило. — Хей, между нами снова проскочила искра, — прокомментировал Дин. Кас заметил время только тогда, когда в комнате стало недоставать света, а заходящее солнце отбрасывало огненные блики через окно. Вечереть начинало все быстрее и быстрее. Газета была почти закончена, как и ожидал Кас. Нужно было лишь просушить ее и добавить пару деталей после этого. Видимо, придется им встретиться еще и завтра. Они с Дином к тому времени сидели совсем рядом, испачкавшись в краске и карандашном грифеле. Дин показывал старый фокус с исчезновением пальца, а Кас пытался, — правда пытался, — изображать искреннее восхищение. Дин заметно расстроился, когда прозвенел будильник, оповещающий о том, что пора домой. — Родители мозг выклюют, если опоздаю, — пожал плечами он, надевая рюкзак на плечи. Кас проводил его до выхода, где оба замешкались. Прощаться ни тому, ни другому не хотелось. — Ну, — засунул руки в карманы Дин, — дружище, я так полагаю, до встречи? У Каса снова похолодело в ногах от того, как назвал его Дин. Он не мог не проговорить: — Дин, можно спросить? Дин посмотрел на него, как на нелюдимого совёнка. Судя по всему, Кас выглядел сейчас именно так. — Спрашивай. — Почему ты это делаешь? — Что? — Это… всё. Дин, я не привык доверять людям… не привык к такому отношению ко мне. Не пойми неправильно, я не напрашиваюсь на жалость, просто мне нужно знать твои мотивы, понимаешь? Почему ты заступился за меня тогда? — Каса понесло. Все его сомнения выливались сплошным потоком, — Может на тот момент ты меня не знал, но тебе ведь потом рассказывали слухи обо мне, так? Я никогда не поверю, что нет. Так почему ты так добр со мной? Почему ведешь себя так, будто мы друзья? — Потому что мы и есть друзья. — ответил Дин так, будто это было правдой, — То есть, если ты понимаешь это так же, как я. Тебе нужна ясность, хорошо, я разъясню. Но тут и пояснять нечего, все просто: я хочу с тобой дружить, — последние слова он произнес по одному, тщательно проговаривая. — Мне все равно, что говорят о тебе другие, потому что сам я вижу полную противоположность слухов. У Каса пересохло во рту. Вот так? Вот так вот просто? Эти слова пошли куда-то вглубь сердца, пускаясь по венам и растворяясь в крови. Его охватил порыв нежности, когда на веснушчатом лице он увидел только понимание и открытость. Следующие слова вылетели сами собой. — Я хочу тебя обнять. — Ну так сделай это. И Кас сделал. Он сократил расстояние, мягко прижимаясь к теплому телу Дина, который уже распахнул руки ему навстречу. От него слабо пахло шампунем и чернилами, и Кас вдохнул глубже, прижимаясь подбородком к шее. Спокойствие окутало его изнутри, будто передавалось через кончики пальцев Дина на его спине. С сожалением осознав, что вечность стоять так нельзя, он начал неохотно отстраняться. Дин, почувствовав это, прошептал рядом с его ухом так, что у Каса по затылку посыпались мурашки. — Погоди чуть-чуть, я еще хочу. И Кас с удовольствием позволил себе расслабиться в теплых руках Дина. Черт возьми, как же ему не хватало банальных человеческих объятий. «И Дину, кажется, тоже», — подумал Кас, ощущая, как крепко держал его Дин. Будто пытался найти в нем свое спасение.