Касанием кисти

Вкус терпкого кофе приятно обжигал язык, пуская по телу тонкую струйку тепла. Она пробиралась, словно солнечный луч, от губ к ребрам, разливалась под ними в океанчик бодрости и возвращалась к голове. Мир начинал приобретать краски. Уличный свет озарял серые стены и отражался от зеркальной поверхности столов. Персиковые деревья в саду за окном шелестели листьями с такой силой, что грозились в один момент сорваться с крепких морщинистых стволов. Осень в этих краях всегда была теплой, но ее дух настигал Каса даже в унылой школьной столовой. Дин напротив него, занятый жадным наслаждением мини-пиццей и диетической колой, подобной лирики, кажется, не замечал. Желтый для него был просто желтым, а осень пахла не вдохновением и свободой, а слякотью и холодом. Столкновение мечтателя и реалиста — что может быть еще более жестоким для обоих? Здесь не будет сравнения противоположностей с водой и огнем, как минимум потому, что эти стихии губительны друг для друга. Вода тушит огонь до последней искры, пока тот в свою очередь нагревает воду до такой степени, что той не остается ничего, кроме как исчезнуть в густом облачке пара. «Как огонь и порох, они сгорают в поцелуе» — писал Шекспир. Мечтатель и реалист, напротив, существуют параллельно друг другу, словно в соседних мирах. И если мечтатель — это вода, то реалист будет скорее… машинным маслом? Неординарный пример, но до больного точный. Соприкасающиеся, но никогда не соединяющиеся вселенные, в которых каждый видит только то, что хочет. Между ними существует видимая грань, что обнаружит каждый, хоть чуточку знакомый с человеческим сознанием. Мешать фантазии с реальностью удается только гениям и трусам. И если первые таким образом находят связь с неизведанным, то вторые просто сбегают из одной локации в другую. Этакий паркур по-человечески. Вопрос лишь в том, кем являешься ты сам… — О чем задумался? Кас выпрыгнул из пучины мыслей так резко, что чуть не уронил стаканчик с кофе. Он быстро проморгался, возвращаясь в наружный мир и пытаясь словить суть вопроса. — О конфликте желаемого и возможного, — ответил Кас, делая еще один глоток кофе. Черт, остыл. — М-м-м, — промычал заинтересованный Дин, — и что надумал? — Что противоположности не так уж и сильно притягиваются, как люди предпочитают думать. Мы желаем найти кого-то, абсолютно непохожего на нас, чтобы не видеть в нем свои недостатки, вот и всего. Физика тут ни при чем. — замудрил Кас. Дин надулся. — Брехня. Кас удивленно вскинул бровь. Дин продолжил, откидываясь на спинку стула. — Не нравится физика, возьми геометрию. У параллельных прямых вон дохрена общего, но при этом они никогда не пересекутся, сколько не старайся. Но у них есть эти… как их? Секущие! Это палка о двух концах. Невозможно иметь абсолютную копию себя, но оно и не нужно, если есть хотя бы одна вещь, которая вас объединяет. Кас состроил искренне пораженную гримасу. — Вот уж не думал, что ты такой философ. — Заткнись, — беззлобно отрезал Дин, прожевывая кусок еды. — Я серьезно. У тебя есть, чему поучиться, — мягко произнес Кас. — Пфф, — покорчился тот, — я точно не объект для подражания. — Это неправда, — искренне ответил Кас, вспоминая их первую встречу. Дин отвел взгляд, вытирая руки о бумажную салфетку. Касу показалось, или тот… смутился? Щеки тронул едва заметный румянец, на губах мелькнула однобокая улыбка, глаза прищурились, а зрачки заплясали… Точно смутился. Но, кажется, тут же взял себя в руки. — Ты доел? — кивок Каса, — Тогда пошли. Школьные коридоры, как обычно, кишели студентами всех рас, полов и возрастов. Было в этой суете что-то до безумия привычное и притягательное. Ты теряешься в ворохе людей, коих невероятно много, но никому из них нет до тебя дела. Все они, словно муравьи, заняты своими очень важными делами в широких бесконечных тоннелях. Но последнее время он старался не доверять этой толпе. Начиная с прошлого года точно. На то были… свои причины. Они с Дином шли рядом, зная, что на втором этаже должны будут разойтись по разным кабинетам. Дин снова неугомонно рассказывал какую-то историю, по пути здороваясь со знакомыми, которые проходили мимо. После четвертого человека Кас даже перестал удивляться, насколько общительным оказался Дин. Но, тем не менее, тот большую часть своего времени проводил именно с Касом. Офигеть. — Оу, Касси, у тебя новый парень? — долетел до его слуха вязкий голос впереди. Взгляд Каса наткнулся на группу хихикающих парней у окна в противоположной части коридора. Среди них Кас всегда узнает противную улыбочку Аластора — главного задиры школы, который, как все знают, умеет только чесать языком. Каса эта издевка не затронула бы, если б она не касалась Дина и не была прямой отсылкой к тому, что случилось в прошлом году. К тому, о чем Кас предпочел бы никогда не вспоминать, а некоторая часть школы до сих пор не может забыть. Это была явная провокация, и, что ж, она сработала. — Закрой рот, — выплюнул Кас, собрав в голосе всю бурлящую агрессию. Безумно хотелось врезать по этой скалящейся роже, но Кас сдержал себя. Не нужны были ему конфликты, да и руки марать о такое дерьмо не хотелось. — Не обращай внимания, дорогой, — обращаясь к Касу, ласково бросил до этого молчавший Дин. И Кас, и Аластор, и его компания одновременно выпучили на него глаза, — ему-то, походу, не дает никто. Настолько замучил недотрах, что он решил ебать мозг другим людям. Пока Кас все еще пытался понять, не послышалось ли ему сказанные Дином слова, тот вновь его удивил, перекидывая руку через плечо Каса и совсем немного сжимая. Ох, как же близко он оказался. — Ясейчаское-чтосделаюпожалуйстанебей, — одним словом горячо шепнул на ухо Дин, запуская по его шее стаю мурашек. И нежно прижимаясь теплыми губами к щеке. На один миг, пока они проходят мимо откровенно охреневшей компании Аластора. На один оглушающий миг, в который у Каса земля уходит из-под ног. Дин буквально дотянул Каса до лестничной площадки, не убирая руку с плеча, пока они не оказались скрыты от назойливых глаз. Потому что сам Кас снова разучился ходить. — Не, ну ты видел его глаза! — в голосе у Дина легкость и смешинки, а в голове у Каса полный бардак. Они стояли напротив друг друга на расстоянии пары вздохов, в окружении пыльной пустоты и зигзагообразной нити лестницы. Щека все еще ощущала на себе фантомное бархатное прикосновение, а сердце бухало внутри от осознания, что Дин только что его поцеловал. В щеку, конечно. Но сам факт. Он не понимал, что чувствует. Блять, да в самом деле, почему он реагирует как долбанный девственник? Дин сделал это, просто чтобы позлить тех придурков, ничего более. Но все было бы хорошо, если бы проблема не была как раз-таки именно в этом. — Зачем ты сделал это? — озвучил свои мысли Кас, касаясь кончиками пальцев щеки, чтобы сразу стало понятно, о чем он говорит. Весь запал Дина тут же потух. — Черт! Я даже не подумал перед этим. Тебе было неприятно, я понимаю, прости, черт. Кас не хотел говорить, что вообще-то, чувствовал нечто совершенно иное, поэтому сказал то, что его волновало куда больше. — Нет, Дин, успокойся, — Кас робко протянул руку и успокаивающе положил на его плечо, — Все нормально, просто скажи… ты сделал это, потому что хотел или потому что они были там? — ему самому не нравилось называть этот недо-поцелуй «этим», но говорить прямо казалось слишком неловким. Дин напрягся под его рукой. — Что? Да как ты подумать об этом мог! — тот заговорил вполголоса, но жарко и эмоционально, — Слушай, я знаю, что о тебе говорят, ладно? Но я не собирался как-либо пользоваться тобой. Этот придурок, как его… Аластор, он затыкается сразу, как только его провокациям начинаешь давать отпор. Я просто хотел… — Как прекрасный принц спасти поцелуем принцессу от чудовища? — Кас… — Ладно, — Кас вскинул руки в останавливающем жесте, — прости, ты тут ни при чем. Это все мои заморочки. — Если вдруг захочешь поговорить, то просто посмотри назад: я всегда ношусь за тобой, — улыбнулся Дин, и Кас был готов просто растаять от его улыбки. Ему вдруг стало стыдно за свою недоистерику: он ведь мог просто посмеяться над этой ситуацией вместе с Дином. Но тот, видимо, как-то угадав его ход мыслей, продолжил, — и я рад, что мы всё выяснили. Я не хочу, чтобы между нами было недопонимание. Кас быстро кивнул, и тут же воздух разразился громкой трелью школьного звонка. — Встретимся после уроков? — уточнил Кас, поднявшись с Дином по лестнице и дойдя до их «развилки». — О, я не упущу возможность еще раз пробраться в твою кротовую норку, — подмигнул Дин, обернувшись через плечо. Кас, какого-то хрена, опять покраснел. *** В голове играла скрипка, лился свежей мажорной мелодией звук из-под умелого смычка вдохновленного скрипача. Музыка солнечная, ее струны касались самой ауры, наполняя, переполняя, заставляя захлебываться. Скрипач смотрел на весенний пейзаж и пытался мастерской рукой воссоздать щебетание птиц, шорох полёвок и дуновение ветра в ушах. Только в руках у него не смычок, а карандаш с мягким грифелем, вместо птиц, полёвок и ветра — склонившийся над ватманом белокурый парень, который отослал его немного отдохнуть под предлогом «ты и так дофига сделал, прижми задницу к полу и посиди, я закончу». Кас сидеть без дела не хотел, поэтому достал старенький незаконченный скетчбук и принялся делать первые неровные штрихи. Они как-то сами собой постепенно начали приобретать очертания крепкой юношеской фигуры. Он не раз рисовал мужские тела в артах, которые его читатели кидали в избранное, а Чарли комментировала как «это на подрочить», но делать даже такие невинные наброски с живого человека казалось куда более интимным. Кас, как мог, пытался не думать об этом. Дин дописывал остатки статей на высохших участках краски, согнув ноги, как какой-нибудь йог. Его волосы надоедливо сползали на лоб, тут же отгоняемые резким порывом дыхания. Длинные ресницы плавно приземлялись на нижние веки, и Кас наконец-то удостоился чести нарисовать их. Точечки-веснушки, искрящиеся глаза, сосредоточенно закушенные губы, острый выступ кадыка, упругие мышцы под мешковатым черным худи (он качается что ли?), чуток огрубевшие ровные пальцы, держащие ручку… Со всей своей идеальностью Дин напоминал Касу тех пластмассовых моделей с референсов, на которых он только учился писать. — Нарисуй мне там задницу как-нибудь посимпатичнее, — вытирая пот со лба, ухмыльнулся Дин, и Кас вспомнил, что именно отличает его от картинок на обложке. — Обойдешься, — бросил Кас, осматривая их с Дином проделанную работу, — закончил? — Ага, — Дин потянулся, зевнув, словно большой кот, и прищурился, глядя на Каса одним глазом, — а ты? — Что я? — Кас склонил голову набок. — Ну камо-о-он, — протянул Дин, на коленках подползая к нему. У Каса от этой картины появилось непреодолимое желание пририсовать Дину кошачьи ушки. Тот многозначительно кивнул на скетчбук, — Покажи мне меня. Кас замешкался. С одной стороны, он не стеснялся своих рисунков. Какие уж тут стеснения, когда он буквально заливает их в свободный доступ на всеобщее обозрение? Но с другой, всегда неясно, как человек отреагирует на изображение самого себя. Вдруг Дину не понравится? — Пожалуйста, — состроил «моську» тот, подставив руки под подбородок. Кас выдохнул и с волнением протянул раскрытый скетчбук. — Только не листай дальше, хорошо? — промямлил он и, получив кивок в ответ, передал рисунок в руки Дина. Вся жизнь успела пронестись перед глазами, пока Дин рассматривал бедную страничку. Его зрачки заинтересованно бегали по отдельным частям рисунка, а у Каса выступила капелька пота на виске. Черт возьми, почему он молчит? — Охренеть, — противореча его мыслям, чувственно высказался Дин, — прям как настоящий. — Брось, это всего лишь набросок, — отмахнулся Кас, чуть не задохнувшись от облегчения. — Нет, не «всего лишь», — Дин благоговейно провел кончиками пальцев над поверхностью бумаги, не касаясь ее. Кас за это был особо благодарен, — меня еще никто не рисовал. — Ну, а я до этого момента никого из знакомых не рисовал. — Да ты гонишь. Кас улыбнулся. — Веришь или нет, но это так. Я постоянно боялся накосячить или как-то исказить черты лица. — Ага, а меня значит искажать можно? — Вовсе нет! Дин запрокинул голову назад и тихо засмеялся, дав понять, что всего лишь шутит. А потом посмотрел прямо в глаза так, что по телу Каса прошла волна электричества. — Это потрясающе. Ты потрясающий. Когда пришло время уходить, Кас проводил Дина до порога. Когда пришло время прощаться, они оба замерли, не шевелясь. — Ты ведь еще придешь? — с надеждой в голосе спросил Кас. — А ты позовешь? — с робковатой улыбкой ответил Дин, поправляя лямки полупустого рюкзака. Газету в школу было решено нести Касу, так как ему и идти ближе, и как раз она за ночь полностью досохнет. — Вот сейчас зову. — В любое время? — Смотря какое время. — Ну, теперь я знаю, где ты живешь, так что могу пробраться к тебе ночью через окно. — Очень смешно. — А я и не смеюсь. Кас выдохнул, издавая пару смешков. Конечно же, блин, они еще соберутся вместе. Только на этот раз без глупых домашних заданий. Просто они вдвоем. И, может быть, немного мыслей.