Симбиоз

Академия отсюда казалась ещё более устрашающе огромной. Трудно было представить, что когда-то это место являлось её домом. Что в какое-то из этих узких пыльных окон она смотрела, считая звезды, и когда одна из них падала, Лив напрасно загадывала желание, полное забот о будущем, светлом будущем. И вот оно, её будущее, окрашенное в кровавые оттенки, возвышается над ней роскошным готическим замком, и нет ей в нем места, больше нет. Лив с тоской оглядела величественное здание, утопающее в густой перине из облаков. В ясный день казалось, что оно вылито из чистого серебра, и шпили его мерцали, ловя каждый взгляд щедрого солнца. Охватить взглядом весь замок можно было лишь высоко задрав голову и отступив на дюжину шагов назад — таким исполинским он был. Расположенный на отдельно парящих островах, он за несколько миль привлекал внимание небожителей своим величием, аурой духовности, навсегда заточенной в этих вековых стенах. Дорога к парадному входу вела через удивительной красоты сад, задний двор Академии же был полностью поглощен непроходимыми джунглями — ещё одно нововведение Дамиана и его прихвостней в Элизиуме. Больше никаких полей для тренировок, порталов на всей территории и зон отдыха — все эти локации, столь милые сердцам студентов, остались только на их памяти, как и львиная часть однокурсников и преподавателей, погибших на войне или отбывающих свое пожизненное наказание в Ниссе и Агроне. Впрочем, положение каждого в этой школе оставалось весьма шатким. Одно неверное слово, один шаг в сторону от общего потока, и ты исключён. Мысли невольно вновь опутали тёмный и могущественный образ Люцифера. Как выглядела бы его Академия, не охваченная колючим огнём запретов и ограничений? Лив представила неотесанный тёмный камень, острые шпили и высокие башни, а после запоздало поняла, что все это время очерчивала в памяти давно дремлющий образ школы демонов. Впрочем, во время вчерашнего ужина Дьявол весьма недвусмысленно намекнул на то, что ни о какой Академии не может быть и речи, пока Дамиан вершит геноцид, тиранию и абсолютную дискриминацию по отношению к его демонам. По какой причине её супруг не сорвался и не убил Люцифера в ту же секунду, Лив не знала, однако выяснить это ей не терпелось, и как можно скорее. Наконец, совладав с собой и переглянувшись с сопровождающими её иглерами, Лив надломленным голосом прошептала пароль и вошла в распахнувшиеся двери. В холле девушку встретила предсказуемая пустота: время она подгадала идеальное, ведь занятия начнутся только через час, а значит, можно сполна насладиться благоговейной тишиной. Лив прошла вдоль холла к парадной лестнице и краем глаза уловила движение за одной из многочисленных колонн, перекрывающих обзор на «золотую» стену, посвящённую расписанию. Она не обернулась и не замедлила ход, но маленькое облако выплыло из своего укрытия и остановилось прямо перед её лицом. Какое навязчивое! Лив всплеснула руками, отгоняя дымку, уже начавшую преобразовываться в слова, ядовитые и пугающие. Очередное объявление. Она не успела от него сбежать — оно настигало каждого, кто входил в эти двери, требовало, чтобы его увидели. Отпрянув назад и обхватив ладонью толстые лаковые перила, Лив сжала зубы и нехотя вчиталась в застывший в воздухе дымчатый текст:

«Приводим к вашему сведению, что с сегодняшнего дня профессор Джаэль, преподающий Сонотворение, отстранён от своей должности в связи с инакомыслием, запрещённым в стенах данного учебного заведения. Все коррективы, внесённые в расписание, вы можете найти на “золотой” стене».

Гримаса отвращения на долю секунды исказила лицо Лив, но она быстро взяла себя в руки и, отогнав навязчивое облако, двинулась по лестнице вверх. Она знала профессора Джаэля. Он был хорошим ангелом: не придерживался никакой из сторон во время и после войны, более того, профессор считался единственным, кто действительно мог обучить студентов искусству Сонотворения. От него до последнего не желали избавляться именно по этой причине. Так что же выдающегося он мог сказать или совершить по отношению к власти, что его так просто отстранили? Лив сжала губы, боясь даже представить, что теперь ждёт бедолагу. — Госпожа, куда вы направляетесь? Обернувшись, девушка будто впервые увидела своих слуг. Благодарная улыбка тронула её губы, когда она заметила, что прошла дверь, за которой скрывался нужный кабинет. Один из иглеров повёл плечами, и Лив быстро кивнула ему, доставая из кармана мантии маленькую серебряную монету и крепко сжимая её в кулаке. Прежде, чем войти в нужную дверь, она вложила монету в холодную руку иглера — незаметно и почти неуловимо. Последнее, что она увидела, скрывшись в кабинете — его полный надежды взгляд и в досаде поджатые губы. — Ну, наконец-то! — раздался голос из глубины погруженного в утренний мрак учебного класса. — Я уж решила, что ты не придёшь. Погоди секунду, я только достану эту... — что-то с грохотом повалилось на пол. — Ах, черт! Что за день-то сегодня такой! Когда из-за высокого длинного шкафа, наконец, выплыл знакомый силуэт, Лив в облегчении вздохнула и двинулась в глубину класса. Нагроможденная кучей свитков и книг, навстречу ей шла невысокая брюнетка. Её черные глаза светились радостью от долгожданной встречи, сложенные за спиной сангиновые крылья, казалось, подрагивали от той же эмоции, и потому, бросив весь свой груз на пол, она поспешила как можно скорее обнять свою гостью. Девушки одновременно выдохнули, будто напряжение всей этой без сомнений тяжёлой недели растворилось в крепких дружеских объятиях, и отпрянули друг от друга только тогда, когда треклятое осознание того, что время не на их стороне, неохотно дало о себе знать. Схватив Вики за плечи, Селена отстранила подругу от себя и тщательно её оглядела. — Да не бьёт он меня, — Лив хрипло усмехнулась, качая головой. — Прекращай уже. — Прости. Я должна была убедиться. — Не должна была. Но спасибо. Лив не могла описать того безграничного счастья, которое она испытывала, находясь рядом с Селеной. Единственный раз в неделю, когда у нее на душе зарождается что-то кроме страха или неприязни. Селена была больше, чем подруга, они считали себя почти кровными сестрами, зная друг друга едва ли не с рождения. Тогда на Небесах и в Аду еще господствовало совместное обучение ангелов и демонов. И когда отец Лив отдал её в Академию, он и подумать не мог, что в тот же день его маленький ангел подружится с сущей дьяволицей, и связь эту не разрушат ни годы, ни война. И вот они здесь — рядом, но по разные стороны. Предательница и сопротивленка. Ангел и демон. Безупречный союз. Девушки прошли вглубь класса и уселись за тяжёлой партой из красного дуба. На доске красовалось несколько постулатов из курса Телепортации, которую Селена официально преподавала на Небесах и в серьезнейшей тайне ото всех в школе в Аду. Телепортация была сложным предметом, одним из важнейших, и если бы не отстранение трех предыдущих преподавателей и не заискивающая улыбка, подаренная супругу в один из вечеров, её подруга никогда не приступила бы к своим обязанностям в этой школе. Лив хотелось верить, что этот маленький жест был большим шагом к здравомыслию Дамиана, однако печальный опыт молил её не рассчитывать на его благосклонность в долгосрочной перспективе. Селена была одной из тех нескольких, кого он помиловал по своему же обещанию, однако его ненависть к ней могла посоперничать разве что с ненавистью к Рамиэлю — отцу Оливии. И он, и Селена были самыми ярыми сопротивленцами, но вместе с тем и самыми близкими людьми для Лив. Люцифер, конечно, был вне конкуренции. Впрочем, конкретно в этом случае в силу вступало бессменное правило Дамиана: «Держи друзей близко, а врагов ещё ближе». Вырвавшись из густой пелены размышлений, Лив перевела на подругу взгляд. Впервые за долгое время она пришла к ней не бесцельно, и время утекало, вдруг ощутив свою важность. — Я хотела расспросить тебя о Руморусе... — начала она издалека. Бессонная ночь, полная теорий и догадок, давала о себе знать — глаза будто засыпали песком, губы с трудом шевелились. — А! — Селена встрепенулась. — Он уже всем растрепал, какими яствами его угощал твой суженый и как ты едва не грохнулась в обморок, когда Дамиан к тебе приблизился. Что из этого правда? — Второе, — Лив зажевала нижнюю губу и отвела взгляд. — Речь не об этом... он сказал, Люцифер строит Академию в Аду. Тяжело вздохнув, Селена протянула руку к подруге и сжала её ладонь в своей. — Лив, ты ведь прекрасно знаешь, что я не смогу ни подтвердить, ни опровергнуть его слова. Правда это или нет, я не имею права обсуждать с тобой ничего из того, что творится дома. Лив несколько оскорбилась. Конечно, Селена не могла с ней это обсуждать! Никто так и не осмелился постичь границ безумия Дамиана, и кто знает, на что он пойдёт в своем стремлении добиться правды. Но разве обязательно из раза в раз напоминать об этом, не дослушав предложение до конца? Понурив плечи, Лив покачала головой. — Я хотела поговорить не об этом. Видишь ли, Люцифер вчера был у нас. Округлив глаза, Селена подсела ближе. — Ты шутишь? — Нет. Дамиан пригласил его на ужин... — Я не понимаю. Мне казалось, твой муж скорее сам себе глотку перегрызет, чем впустит Дьявола на свою территорию. — Мне тоже. Знаешь, все эти слухи о том, что они заключили какое-то соглашение между собой, с каждым днем становятся все меньше похожи на слухи. Люциферу позволено бывать на Небесах, — Лив начала загибать пальцы. — Дамиан в его присутствии изо всех сил сдерживает себя, во всяком случае, пытается. Ад всецело и без вмешательств Элизиума принадлежит Дьяволу. А вчера, когда Люцифер назвал Дамиана тираном, тот и слова поперёк не сказал. Понимаешь? Иной раз он может отчитать меня за недостаточную теплоту во взгляде, когда мы на публике, разумеется. А здесь такое унижение... и ничего. Это наталкивает меня на мысль о том, что... —... Люцифер что-то знает, — закончила догадку Селена, кивая. — Это похоже на правду. Самые волнующие предположения тотчас вскружили голову. Лив оглядела пустой класс, втянула носом спертый воздух и наклонилась к подруге, понизив голос: — Ты ни о чем таком не слышала? Может быть, глупые легенды или... — Нет, я бы знала, — Селена покачала головой, выглядя при этом крайне задумчивой. — Я и самого Люцифера видела всего раз за этот год. Он появился на публичной казни одной сволочи, толкнул сухую короткую речь и был таков. Но что такого он может знать, чего не знаешь ты? — Это должно быть связано с Адом, — протянула Лив. — Он ведёт довольно скрытный образ жизни, не так ли? Кажется, в этот момент девушки думали об одном и том же. Тот вечер, бал Посуящения... Возможно, единственный раз, когда Лив видела его. Он пришёл один и привлёк к себе все взгляды в зале именно в момент торжественной речи Морана. Облаченный во все оттенки ночи, Дьявол оглядел присутствующих, схватил с подноса бокал и гордо прошествовал вглубь зала, сливаясь с изумлённой толпой. Лив тогда схватила подругу за предплечье и с нескрываемым восхищением во взгляде полюбопытствовала о личности вошедшего. Расхохотавшись, Селена ответила: «Глупая! Это же сам Дьявол! Возможно, в далёком будущем наш с тобой Повелитель». И разговор этот, и эффектное появление Люцифера забылись слишком быстро — больше Лив его не видела, ничего о нем не слышала и никогда этот миг не вспоминала. А теперь его окутанный пеленой тайн образ стал интересен, как никогда. Что же связывало их с Дамианом? Лив с досадой осознала, что сегодняшняя бессонная ночь станет далеко не последней... — Лив? Так что ты думаешь об этом? Встряхнув головой, девушка вопросительно уставилась на Селену. Последняя закатила глаза и повторила: — Я могу поговорить с Рамиэлем. Ему может быть что-то известно. Серафимов посвящают в такие тайны, о которых нам и не снилось. Взгляд Лив предсказуемо ожесточился. Она сглотнула, больно царапая иссохшее горло, и отвернулась. Плечи её поникли. — Ты прекрасно знаешь моё отношение к этому, — тихо пробормотала девушка. — А ты знаешь моё, — Селена фыркнула. — Это несправедливо. Он даже не знает, на что ты пошла ради него. Все мы обязаны тебе жизнями. Или, по крайней мере, свободой. Рано или поздно тебе придётся ему рассказать. Слезы опалили глаза, но Лив быстро сморгнула их и уставилась на свои руки. — Ты ведь знаешь, что я не могу, — процедила она с трудом. — Узнай Дамиан... — Но мне ты рассказала... — Я ничего тебе не рассказывала. Ты обо всем догадалась сама. — Тогда я не понимаю, — всплеснув руками, Сеоена откинулась на спинку стула. — Почему до меня сразу дошло, что эта сволочь принудила тебя к браку, а Рами... — Потому что я убедила его в этом, — жёстко ответила Вики и посмотрела подруге в глаза. — Я пришла к нему и сказала, что все это время была на его стороне. Чтобы он не наделал глупостей в импульсивной попытке спасти меня из его лап. Он бы проиграл, знаю же, что проиграл бы. А я не пережила бы его смерть. Тогда все это, — Лив с отвращением посмотрела на свой наряд, — было бы зря. К тому же... — с губ слетел обречённый вздох. — Ты обо всем догадалась, потому что знала меня лучше, чем он. Лучше, чем кто-либо. Даже обсуждать это было для неё пыткой. Вне всяких сомнений, если Дамиан однажды решит перейти границу, он сделает это именно таким способом — заставит её вспомнить всех, кого она любила, кого потеряла в попытке спасти или спастись. Это самое жестокое, самое невыносимое наказание. — А что насчёт Эли? — вдруг спросила Селена и злобно сощурилась. — Вы тоже были друзьями, однако же он... — Пожалуйста, хватит, — Лив почти скулила. — Хватит, я не хочу говорить о них. Ты не видишь? Ты делаешь мне больно! — Так проживай эту боль! — девушка подскочила со стула и нависла над ней, как разъяренная гарпия. — Посмотри на меня! Я из самого что ни на есть сопро... — её глаза округлились, когда она вдруг поняла, что и в каком месте позволила себе сказать. Даже несмотря на то, что здесь они могли быть собой, осторожность и привычки проигнорировать было трудно. Вздохнув и собравшись с мыслями, Селена продолжила: — Я работаю здесь, я свободна, не голодаю и не подвергаюсь пыткам и наказаниям иглеров. Каждый вечер я возвращаюсь домой, в Ад, и никто не закрывает от меня портал. Эли вообще предлагали остаться в Мирэе! А он по своей глупой воле отправился за остальными на эту каторгу. Но Рамиэль... Он гребаный директор этой школы! Просто потому, что он твой отец! Независимо от стороны, за которую он воевал, и его это не смущает? Он, самый умный и самый упрямый мужчина в Мироздании, всерьёз не понимает, за что впал в такую милость нашего Повелителя? Почему многие преподаватели преспокойно вернулись в Ад и преподают там без ограничения свободы? Почему моего отца похоронили, а не сожгли его тело под унизительную речь о предателях и лжецах? Неужели не ясно, что, вернее, кто стоит за этим? Горячие крупные капли разбивались о дрожащие ладони. Лив плакала не из жалости к себе — подобной ересью ей заниматься некогда. Все дело в этом ядовитом осознании, настигающем её несколько раз в день, в колючем и ломающем ребра — она в безвыходном положении. В собственной маленькой тюрьме, красиво обставленной, и слуги у нее есть, и подруга рядом, и жив отец, и кто-то её до безумия любит, прислушивается к ней, на горло себе наступает... но это все ещё тюрьма. Режим у неё строгий. Надзиратель безумный. А о свободе даже мечтать не приходится. В тюрьме вообще мечтать не принято. Сглотнув ком в горле, Лив наконец подняла на Селену полный слез взгляд и ещё раз тихо её попросила: — Хватит говорить о них. Хватит. — Не нужно обижаться на меня, Лив, — Селена присела перед подругой на корточки и положила ладони на её колени. — Я лишь пытаюсь кое-чему тебя вразумить. В единственном месте и в единственное время, где мы можем говорить, о чем хотим. Потом шансов не будет. Или будет, но очень нескоро. Рамиэль не идиот. Даже если ты его очень хорошо убедила, даже если Дамиан его приложи и ему отшибло память, невозможно не замечать очевидные вещи. — К чему ты клонишь? — Лив шмыгнула носом и посмотрела на настенные часы над доской. — К тому, что он все знает. Но по разумным причинам выжидает. Твой отец — сильнейший Серафим и грамотный стратег. Дамиан тоже это понимает, поэтому и держит его на посту директора. При себе, так сказать. А он держится за свой пост, потому что он ему рано или поздно пригодится. Думаешь, стал бы он работать директором в школе, полной предателей, жить с осознанием того, что его дочь вышла замуж за врага? Разумеется, нет. Поэтому я не вижу ничего плохого в том, чтобы задать ему пару любопытных вопросов. В глубине души Лив отчаянно хотела поверить Селене. Но вся проблема заключалась в том, что она слишком хорошо знала своего отца. Рамиэль — грамотный стратег, в этом Сел права. Но жизнь научила Оливию перестать надеяться на чудо, видеть вещи такими, какие они есть, со всеми их уродливыми и не очень изнанками. Его отец слишком любит власть. Он всегда должен держать все под своим контролем. Отдать пост директора и отправиться вслед за остальными сопротивленцами или воспользоваться шансом, так щедро подаренным ему новым Повелителем, при этом наступив себе на горло? Он наступит трижды, если понадобится. Рамиэль отлично адаптируется к любым переменам. Можно сказать, нынешний тоталитарный режим ему как никогда подходит. Нет, дело здесь вовсе не в Лив. Зачем ему рисковать собой ради дочери, которая стала женой его заклятого врага? Горько усмехнувшись, Лив встала, стёрла слезы и пригладила складки на платье. — Давай покончим с этим. Я надеюсь, ты уважаешь меня достаточно, чтобы не подходить к моему отцу с подобными расспросами. Это нас обеих может поставить под удар, — взгляд снова метнулся к часам на стене. — Ты помнишь о сегодняшней поставке? Селена кивнула, выглядя крайне недовольной. — Потом расскажешь, как все прошло. — Ага, — она скривилась. Лив закатила глаза. — Перестань. Мы видимся всего раз в неделю не больше часа, и чему посвящаем это время? Из раза в раз обсуждаем одно и то же. — И я не устану говорить об этом. — Мне уже пора возвращаться. А тебя ждут в обоих городах, так что поторопись тоже. Возьми с собой кого-нибудь, коробки тяжёлые. — Кого? — девушка заломила бровь. — Кого здесь можно попросить об этом? Осознав, какую глупость сморозила, Лив ударила себя ладонью по лбу. Они вместе направились к двери. — Я отправлю своего иглера. — У тебя не будет проблем? — Нет. Селена кивнула. Прощание глубокой тенью легло на их лица, даже несмотря на то, что эта их встреча прошла совсем не так, как обе того ждали. Лив лишь понадеялась на благоразумие подруги, в конце концов, она слишком импульсивна и вскоре остынет, забыв и об этом разговоре, и о том, что собиралась пойти к Рамиэлю. В этом полыхающем мире они остались друг у друга одни. Если что-то пойдёт не так, если кто-то решит это разрушить, никто из них этого не переживёт.

***

Когда после очередных болезненных объятий Лив вышла из класса, иглер обвел свою Госпожу обеспокоенным взглядом и незаметно втиснул ей в ладонь нагретую монетку. — Спасибо, — прошептала она, возобновляя путь вдоль по коридору. Второй иглер, до того стоящий с другой стороны двери, быстро обошёл Лив, шествуя впереди неё и внимательно озираясь по сторонам. Они уже достигли парадной лестницы, когда Лив вдруг почувствовала знакомую энергию, тёмную и всеобъемлющую, она утопила её в своей густой смоле, и девушка резко остановилась, потерявшись в пространстве. Это ведь он! Его энергия! Лив ошарашенно огляделась по сторонам, и когда кровь перестала так бешено пульсировать в висках, до слуха донеслись обрывки до ужаса знакомых голосов. —... что я должен делать с этой информацией? Зачем она мне? — Я решил, что тебе она принесёт большую пользу, чем мне. — В таком случае, вы зря потратили свое время. — Вздор. Ты уже здесь, а значит, я смог заинтересовать тебя. Лив прикрыла глаза, чувствуя проникающую вглубь всего её естества тёмную энергию, и совсем скоро она смешалась с другой, родственной, до боли в ребрах знакомой. Вкупе с голосами, теперь будто кричащими где-то в черепной коробке, это становилось поистине безумным коктейлем. Кровь отхлынула от лица, шея же наоборот зашлась алыми пятнами. Люцифер и Рамиэль. Прямо за этой маленькой дверью на углу коридора. Лив вперила в деревянную поверхность стеклянный взгляд и, осознав, что голоса стихли, бросилась к лестнице. Иглеры ринулись за ней. Нужно спрятаться, срочно спрятаться! А затем проследить... но за кем из них? Оставалось переступить лишь последнюю ступень и скрыться в глубокой нише холла, когда чья-то мрачная фигура вдруг материализовалась перед ней. Иглеры бросились вперёд — защищать свою Госпожу — но тот, кто возник перед ней, вдруг схватил Лив за плечи, и мир вокруг неё охватила тьма. Она вскрикнула, оттолкнула от себя похитителя и расправила крылья, приготовившись к обороне, когда вдруг узнала того, кто стоит перед ней, и где они оба находятся. Это был остров, соседствующий с Академией. Это был Люцифер, смотрящий на неё со смесью раздражения и чего-то ещё. Плечи её расслабились. Не самый худший вариант. Наверное. — Черт! — вдруг спохватилась Лив, осознав, что не передала иглерам монету. Она посмотрела на Люцифера, и руки её затряслись. — Что вам нужно? Немедленно верните меня обратно. Отодвигать панику на второй план удавалось с трудом. Лив бегло оглядела своего похитителя: очередной чёрный мундир, волосы слегка взъерошены, а взгляд кажется ещё более цепким, чем вчера. Колючим. Он подошёл ближе, и она отступила на шаг назад, оглянувшись через плечо. Весь остров представлял из себя каменистое плато с редкими скалами. И все же здесь было небезопасно. — Что вы вынюхиваете? — спросил он, и сила его голоса вкупе с энергией охватили её неожиданным жаром. Она встряхнула плечами, готовясь к прыжку. Уже через несколько минут Дамиан может узнать, что она сошла со своего неизменного курса. Этого нельзя было допустить. — Телепортируйте меня обратно, если не хотите проблем, — прошипела Лив, глядя прямо в его лавовые глаза. Боже, как они горели! Она добавила чуть спокойнее: — Я говорю серьёзно. Люцифер подошёл ближе, но на этот раз Вики не отступила — всего в ярде от неё разверзлась пропасть. Ещё успеет прыгнуть туда в попытке как можно скорее добраться до своих иглеров. Осторожность сейчас не помешает. — Как много вы успели подслушать? — Дьявол склонил голову набок, разглядывая девушку, и от этого ей стало не по себе. Она приоткрыла рот, когда не встретила с его стороны ожидаемой ярости. Любой на его месте был бы вне себя. Какого черта? Ему как минимум стоило бы вторгнуться в её сознание или продемонстрировать ей свои другие, более пугающие таланты... снова обернувшись, Лив почувствовала, как паника стихийно овладевает её разумом и телом. Нужно сосчитать до четырёх... всего лишь сосчитать до... — Верните меня обратно, — счёт никак не шёл. — Не беспокойтесь, — с пренебрежением бросил Люцифер. — Я остановил время. У Лив перехватило дыхание. Мощь, исходящая от него, была почти непередаваемой. — Он... мой муж может это почувствовать? Дьявол вперил в Лив такой взгляд, что у неё подкосились ноги. Будто видел её насквозь. Может, он читал её мысли? Вики с трудом нашла в себе мужество это проверить. «Выметайся из моей головы». Выражение его лица не изменилось. Но ведь это ничего не значило! Зажевав нижнюю губу, девушка решилась шагнуть ближе к нему. — Ответьте на мой вопрос. — Я не знаю ответа. Вам лучше беспокоиться о том, что происходит сейчас, а не о том, что произойдёт потом. Она вдруг вспыхнула. Это угроза?! Ноги сами сократили между ними последнее расстояние. — Напрасно вы думаете, что я вас боюсь, — голос почти шипел — застарелая рана дала о себе знать. Никто не смеет ей угрожать. Больше никто. Но Люцифер и не выглядел так, будто собирается стереть в пыль последние руины её жизни. Он был на удивление спокоен, ни одна из её реплик не выводила его из себя. Так странно... — Напротив, — Дьявол слегка сощурился. — Я думаю, что это я должен вас бояться. Это окончательно сбило девушку с толку. — Чего же вы добиваетесь? — Хочу знать, как много вы услышали из разговора с Рамиэлем. Она зачем-то посмотрела на его подбородок. Колючая щетина обрамляла всю нижнюю часть его лица, затрагивая и шею, и, опустив взгляд ниже, Лив увидела, как дёрнулся его кадык, когда он сглотнул. Из-за широких плеч выглядывали угольные крылья — сильные, способные убить или спасти. Его мощь окутывала её, но — как странно — не тяжёлыми цепями, не сковывала, не органичивала, как энергия Дамиана, она её просто... оплетала. Как лиана оплетает дерево, чтобы жить вдвоём в этом симбиозе. Этого знания было достаточно, чтобы на смену ему пришло другое, более важное, и Лив поспешила его озвучить: — Вы... вы хотели, чтобы я услышала этот разговор, верно? И снова: ни единой эмоции. Люцифер возвел глаза к небу, а затем вернул взгляд к её лицу, к которому неожиданно и совершенно не вовремя отчего-то вернулась вся краска. — Нет. — Вы лжете, — выплюнула Лив. — Докажите. — Это вы должны доказать. — Какая глупость, — Люцифер сложил руки за спиной. — Кто представлял ваш интерес в подслушанном разговоре? Я или Рамиэль? Хотя, с чего бы вам интересоваться им. Лив насупилась, как маленький ребёнок, с которым играют в игру, правил которых объяснять решительно не собираются. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, она сжала кулаки. — А с чего бы мне интересоваться вами? Если вы считаете, что мой муж подослал меня следить за вами, то вы слишком глупы для дьявола. И все же я считаю, что по какой-то причине вы этого и добивались. Вы хотели, чтобы я услышала этот разговор... И теперь пытаетесь выяснить, услышала ли я достаточно. Что-то мелькнуло в его взгляде, и Лив решила растолковать эту эмоцию, как одобрение. Разве это не оно? Ей редко доставался этот взгляд, но его трудно было не узнать. Особенно, когда оно так отчётливо плещется в этих жгучих и наряду с тем бесстрастных глазах. И когда Люцифер наклонился к её лицу, последние сомнения, наконец, отпали. Он поднял подбородок, сощурился и прошептал: — У вас совершенно отвратительный вкус, когда дело касается вина. Я бы обязательно посоветовал вам несколько отличных марок, если бы точно знал, что вы оцените его по достоинству. А затем вдруг снова схватил девушку за плечи, и они растворились в глубокой тягучей тьме, чтобы вернуться в холл школы, на последнюю ступень лестницы, к двум ошарашенным иглерам, что замерли перед своей госпожой парой безжизненных статуй — время по-прежнему не вернуло свой ход. Дьявол ухмыльнулся и отступил, а Лив едва сдержала рвотный рефлекс от такой резкой телепортации. Все произошло мгновенно. Ещё секунду назад он стоял перед ней, его энергия её держала, но стоило ей моргнуть, как иглеры бросились к ней, ошарашенно оглядываясь по сторонам в поисках того, кто, как они могли видеть мгновение назад, похитил их госпожу. Конечно, в холле больше никого не было.