Симбиоз

Она посещала эти города два, а может быть, даже целых три раза. Все из них — с супругом, во главе военного экипажа, шествовавшего по разрушенным улицам с никчемной и неуместной гордостью, сочащейся из ухмылки каждого из военнобязанных ангелов. Агрон пострадал значительно меньше, чем Нисс. Последний во время войны неоднократно подвергался атакам гроздов, остервенело разрушающих все на своём пути и превративших его в скопище руин, не подлежащих восстановлению. Война покрыла некогда мирные города, где ангелы жили и работали, толстым слоем пепла, утопила их в крови, заживо похоронила под обломками некогда красивейших архитектурных творений. А когда армия Дамиана сослала сюда всех сопротивленцев и предателей, города медленно превратились в тюрьмы. Сбежать из Нисса и Агрона было просто невозможно — острова строго охранялись не только иглерами и драконами, но и мощнейшей защитой, выставленной самим Дамианом. Пленники, уже восстановившие города, пытались поддерживать иллюзию жизни, которая была у них до войны — выращивали пищу на своих скромных участках, продавали её другим ангелам и демонам, оставшимся без земли, а некоторые из них даже были удостоены чести ухаживать за драконами, которых содержали в пещерах на границах островов. А деньги, полученные с торговли и выплачиваемые иглерами за работу с драконами, каждые шесть недель возвращались в Элизиум в виде налогов. По мнению Дамиана, созданный им режим был идеален — предатели отбывают свое наказание и в то же время приносят пользу его миру, свободному от сопротивленцев, воров и лжецов. Однако иной раз, посещая оба города, он не мог отделаться от ощущения того, что война все ещё не закончена. Что она никогда не закончится. Сегодня Нисс выглядел значительно лучше, чем в последний раз, когда Лив была здесь. Обломки и тела были убраны, а на их месте создавались новые здания — одинаковые и безликие серые дома. Они выстроились сплошной одноэтажной линией вдоль единственной улицы, каменной и узкой, по которой прямиком к площади и маршировали военные ангелы, сопровождающие Дамиана и его супругу. Свинцовое небо висело так низко над городом, что казалось, вот-вот достигнет покатых крыш. Запах металла витал в воздухе, и даже поздним утром здесь господствовали сумерки. Вдалеке эхом гремел методичный бой молота — строительство в Ниссе не прекращалось ни на минуту. Изредка ревели драконы, рассекающие мощными крыльями тёмное небо. Жуткая, поистине жуткая и тревожная атмосфера, казалось, навсегда поселилась на этом острове. Лив шла, опустив подбородок и не поднимая глаз, чувствуя себя виноватой за каждую смерть, за каждую потерю, каждое разрушенное здание и каждую разрушенную жизнь. В глазах ангелов и демонов, прожигающих их спины огненной ненавистью, она была предательницей, той, кто перешла на сторону врага в самый последний момент, до того обещая до последнего бороться за Морана. Мерзавка! Трусиха! Да будь ты проклята! Она слышала их голоса, хотя они молчали, и эта правда, их правда набатом стучала в её голове. Зачем Дамиан заставил её пойти с ним сюда? Неужели он не знает, как тяжело, как невыносимо каждый раз являться перед своими когда-то друзьями в образе предательницы, в образе врага? Они никогда не узнают, что она всегда была на их стороне. Не узнают, что её, так же, как и их, лишили выбора и заточили в тюрьме. И только невидимый узор на безымянном пальце левой руки заставлял Лив верить во что-то невозможное, не отчаиваться и надеяться, бесконечно надеяться, что это «новое начало» Дамиана станет старым концом для всех. Площадь уже виднелась за спинами иглеров. Часть пленников столпилась возле небольшого деревянного возвышения, некогда бывшего эшафота, где казнили предателей, во время войны убивших сторонников Дамиана. Все они в тревоге ждали появления нового Повелителя. Другая часть рассредоточилась по обочинам улицы, стараясь держаться на расстоянии от разворачивающихся событий на случай, если Дамиан явился сюда не с мирными намерениями. Лив знала, что в одном из этих лиц она рано или поздно узнает Эли, а потому упорно смотрела лишь себе под ноги, снова и снова начиная свой умиротворяющий счёт до четырёх. Ей оставалось лишь надеяться на то, что Селена успела передать жителям провизию, и они не станут поднимать бунт, подвергая себя огромной опасности. И все равно взгляд невольно искал ее старого друга в толпе. Эли прошел через Чистилище и попал на Небеса, когда Лив только-только поступила на первый курс Академии. В отличие от остальных ангелов-хранителей, которые здесь не задерживались и в целом создавали впечатление безликой массы, Эли сразу показался ей особенным. Они познакомились на уроке по Сонотворению и с того дня не расставались больше. Он стал для нее надежным плечом и верным другом, приземлял ее и уравновешивал, а она в ответ вносила в его существование больше авантюры. До самой войны они были рядом плечом к плечу. — Дорогая, прошу, — Дамиан остановился у деревянных ступеней, ведущих на возвышение, и предложил супруге руку. Приняв её с абсолютно бесстрастным выражением лица, она поднялась на возвышение и встала рядом с супругом перед толпой недоуменных и взволнованных граждан. Сегодня Дамиану предстояло объявить им добрую весть. Однако Лив по-прежнему чувствовала себя просто отвратительно, так и не решаясь поднять на жителей Нисса взгляд. Сотни глаз были устремлены на неё, а не на Дамиана. С каждой секундой её мысленного счета эта пытка становилась все более невыносимой. — Сегодня я решил лично нагрянуть к вам, чтобы сообщить радостное известие! — голос Дамиана прогремел, казалось, во всем городе. Пленники, худые и измученные, некоторые и вовсе с вырванными крыльями, слушали нового Властелина с болезненным принятием, и все же они время от времени недоуменно переглядывались друг с другом, что выдавало волнение. С такими же взглядами их встречали и в Агроне несколько часов назад. Смирение. Больше всего на свете Лив боялась однажды раз и навсегда смириться со своим положением. — Как вам известно, уже через несколько дней состоится величайшее торжество по случаю годовщины победы в войне, а также моей Коронации — Зимний парад. Разумеется, он состоится в Мирэе, однако я решил проявить благосклонность к некоторым из вас, позволив поприсутствовать на празднике в мою честь. Дамиан широко улыбнулся. Вероятно, если бы не реакция жителей Агрона, он стал бы ждать от пленников рукоплесканий, но печальный опыт подсказал ему сильно не надеяться. Как и в Агроне, жители Нисса даже не изменились в лице, услышав эту весть. Они стояли, терпеливо выжидая, когда Дамиан велел Лив достать свиток пергамента из кармана её мантии. — В этом свитке, — Дамиан прокашлялся, разворачивая позолоченный пергамент, — имена тех, кто проявил себя как достойного подданного в течение всего этого непростого года. За хорошее поведение и вклад в благосостояние нашего нового мира вы были удостоены чести посетить Зимний парад! — он сделал паузу, оглядел молчаливую толпу, а затем продолжил: — Разумеется, в сопровождении стражи. Я также хотел бы ещё раз напомнить, что те пленные, которые не участвовали в преступлениях против власти и которые не подвергаются еженедельной процедуре вырывания крыльев, могут подать заявку на вступление в армию иглеров. Я верю в вас, верю, что вы ещё можете исправиться, и армия вам в этом непременно поможет. — Да пошёл к черту ты и твоя подстилка вместе со своей армией! — вдруг выкрикнула девушка из толпы, и Лив широко распахнула глаза, почувствовав, как сердце стремительно падает в пятки. Это была бывшая ангел-хранитель — когда-то они вместе выполняли задание на Земле. Надрывая горло и не замечая расталкивающих толпу иглеров, направляющихся к ней, она кричала: — Вот увидите! Моран возродится! И тогда все вы получите по заслугам за свои деяния! Моран обя... Иглеры тотчас настигли девушку, схватив её и потащив в противоположную от напуганных и совсем притихших пленников сторону. Повинуясь внутреннему порыву, Лив дернулась и подалась вперёд, но усилием воли подавила в себе желание её спасти. Она не может позволить себе этого. Она должна играть роль. Всего лишь играть роль. Все внутри кипело от осознания собственной никчемности, ведь Лив могла находиться там, среди них, возможно даже, кричать эти же слова, отчаянно и безрассудно. Одна лишь мысль об этом душила, она терпким ядом разливалась внутри. Сделав глубокий вздох, Лив снова вгляделась в толпу в попытке отыскать иглеров и ангела, но в этот момент почувствовала на себе взгляд — тяжёлый и задумчивый. Найти его обладателя оказалось нетрудно — Лив сделала это инстинктивно, повернув голову вправо и заметив его, измученного, истощенного, со свисающими на лицо пепельными волосами и сутулыми плечами, за которыми не было крыльев. Невидимая рука с силой сдавила сердце. Боль была почти парализующей и всеохватывающей, но Лив не могла позволить себе ни единой эмоции. Эли же мог. Он смотрел на неё с ненавистью, с обидой, с ответной болью, и он был совершенно прав! Она предательница в его глазах, и ненависть ангела оказалась настолько сильна, что он предпочёл каторгу в Ниссе возвращению к нормальной жизни, которое Лив могла бы ему обеспечить. Он никогда её не простит. И никогда не узнает правду. — Что ж, свиток будет вывешен на памятной стене, так что все имена, а также информацию для вступления в армию вы сможете найти там! — голос Дамиана прогремел внезапно, заставив Лив вздрогнуть и, собравшись с духом, с лживой нежностью посмотреть на мужа. Эли по-прежнему не отрывал от неё своих голубых глаз. Он все ещё стоял там, скрестив руки на груди и исказив лицо гримасой абсолютного отвращения. — А теперь нам пора возвращаться в Мирэй. Продолжайте трудиться и помните — вы делаете это во благо нашего с вами будущего, прекрасного будущего! На этих словах Дамиан передал иглеру пергамент и, гордо вздернув подбородок, направился к ступенькам. Он обернулся, чтобы дождаться Лив, и недовольно поморщился, заметив, что она не перестаёт оглядываться в сторону толпы. Иглеры обступили своего Повелителя, и когда Лив, наконец, соизволила спуститься с помоста, он одарил её недовольным взглядом. — В чем дело? — спросила Лив, пряча руки в карманы мантии. — Ты кого-то увидела? Дамиан кивнул в сторону горожан, обступивших «памятную стену», представляющую из себя мраморный монумент, где были высечены имена всех погибших в войне сопротивленцев. Иглеры неоднократно сносили её, но пленные возводили стену вновь, и, в конце концов, было решено завесить все эти имена многочисленными свитками с манифестами и прочей бесполезной чушью, которую как правило никто не читал. Лив проследила за взглядом супруга и пожала плечами. — Нет. В чем дело? Возобновив путь к точке, из которой можно телепортироваться в Элизиум, Дамиан коротко ответил: — Неважно. Ты можешь возвращаться в замок. Иглеры телепортируют тебя, если хочешь. А мне нужно вернуться в Элизиум и уладить кое-какие дела. Я буду к ужину. Тогда и наступил этот момент. Момент принятия мимолетного и крайне безрассудного решения, возникшего в её голове в считанные секунды. Она уже переступила через себя, оказавшись здесь, вытерпела худшую пытку — разочарованный взгляд Эли. Этот день больше ничем не испортить. Она всю ночь провела в библиотеке замка, наивно надеясь отыскать хотя бы малейшую информацию о кольце, но не нашла ни одной книги о Преисподней, демонах или адских артефактах. Этого и следовало ожидать, хотя паранойя Дамиана, кажется, начала переходить все границы. Более того, сегодня Лив не могла отправиться в академию — день, в который ей позволено там бывать, ещё не настал. Но Элизиум... ей оставалось только гадать, насколько древняя, насколько богатая библиотека могла быть скрыта в лабиринтах этого исполинского замка. Другого шанса у неё просто могло не появиться. Дамиан вспыльчив и непредсказуем. Сегодня он боготворит её, а завтра бросит на съедение субантрам. Нужно было всего лишь решиться. Всего лишь... — Дамиан, — Лив вздохнула и, прикрыв глаза, протянула к нему руку, но тотчас же её отдернула. Нет. Это уже слишком, она не может. — Я бы хотела... хотела попросить тебя взять меня с собой, — она осмелилась посмотреть в его округлившиеся от удивления глаза, — в Элизиум. Дамиан отклонился назад, ошарашенный просьбой супруги. — Почему? — он нахмурился, не глядя на неё. — Кажется, ты даже просила не говорить о делах Элизиума в твоём присутствии. Тебя никогда не волновала политика. «Она меня и не волнует, черт возьми», — едва не слетело с губ Лив. Она устремила взгляд в сторону удаляющейся толпы, а затем снова посмотрела на сбитого с толку Дамиана. — Я хочу узнать новый Элизиум. С ним у меня многое связано. В его глазах мелькнул отблеск подозрения. — Ты хочешь повидаться с советниками? — Нет! — воскликнула она. — Мы были с тобой по разные стороны баррикад, но будь уверен, их я ненавижу так же сильно, как ты и ты, — Лив почти сказала «как и тебя», но, тряхнув головой, быстро пришла в себя. — Их замыслы отличались и от твоей идеологии, и от на... моей. Конечно, последние слова оказались сущей ложью, но Дамиан запросто мог в них поверить — советники испокон веков считались самыми противоречивыми, самыми изменчивыми слугами Морана. Никто не знал, что у них на уме. Если советники начинали дёргать за ниточки, это неминуемо заканчивалось хаосом. — Ты говоришь об этом на удивление свободно, — Дамиан усмехнулся, все ещё не зная, какое решение принять. — Я просто устала. Я устала от расписания. Меня воодушевили сегодняшние визиты. Я чувствую удивительную... причастность к твоему миру. И это меня почему-то больше не пугает. Взгляд Дамиана загорелся. Он улыбнулся, будто услышал какую-то удивительную весть, например, о том, что Люцифер пал, или о том, что преступник, который остановил время, задержан, а может быть, даже о том, что тайный портал в Ад наконец найден... Лив видела, как он изменился в лице, и мысленно вздохнула с облегчением. Она сказала ему то, что он хотел услышать. Это было предсказуемо. Но чертовски нервно. — В таком случае, я рад, бесконечно рад ближе познакомить тебя с нашим миром, — Дамиан протянул ей ладонь, чтобы телепортироваться вместе, и Лив с фальшивым смущением её приняла. — Ты готова? Она кивнула. Что бы слово «готова» ни значило. Мир вокруг них озарился, затем погас, вдруг уменьшился до них двоих, а затем снова стал бесконечным. Ноги Лив подкосились, и когда пелена рассеялась, она открыла глаза, находя себя в бесконечном коридоре величественного замка Элизиума. Дамиан отступил, а спустя секунду за их спинами послышался взмах крыльев иглеров. Голубой мрамор... витражные окна... мерцающие полы и невозможно высокие потолки... воспоминания охватили Лив, но они отчего-то были расплывчатыми и — так странно — снова без сопровождающих их чувств. Словно она была здесь в период, в который и вовсе себя не помнила... при этом воспоминания живы, вот они, здесь: и сжатые в тонкую полоску губы матери, и напряжённый взгляд Белиала, и тёплая ладонь Эли на её плече... Это просто воспоминания. Просто отрывок жизни. Почему она ничего не чувствует? И уже не впервые. Дамиан обернулся к застывшей Лив и с улыбкой поднял брови. — Ты идёшь, дорогая? Будто очнувшись ото сна, она растерянно кивнула и направилась за супругом прямиком к высоким вратам, отделанным драгоценными камнями. Врата вели в главный зал. Зал, в котором её не было уже больше года. Почувствовав странное волнение, медленно перерастающее в тошноту, Лив сглотнула и снова остановилась. Она не может войти туда. Не может предстать перед советниками в своём новом статусе. Это будет просто... невыносимо. Идиотка! Зачем же ты все это затеяла? Но ей необходимо было себя пересилить. Библиотека должна быть где-то здесь, недалеко от главного зала. Достаточно проявить лишь немного участности, а затем исчезнуть из его поля зрения. К счастью, один из её иглеров сегодня оказался в сопровождении. Это просто невероятное везение. Она больше не может смотреть, как как кто-то арестовывает сопротивленцев за правду, больше не может терпеть ненавистный взгляд Эли, в страхе прятать руку с кольцом в карман, и жить, жить в этом вечном ожидании худшего, зная, что пока она одиноко бродит по замку и вздыхает о своей судьбе, все так и будет продолжаться по жёсткому и кровопролитному сценарию Дамиана. Быть может, Лив никогда не удастся противостоять ему, но это преимущество, это крохотное преимущество на безымянном пальце её левой руки, вселяет незыблемую надежду. Всё ещё может измениться. Пора использовать любой шанс. И встречать реальность такой, какая она есть за пределами её замка. — Господа, прошу минуточку внимания! — воскликнул Дамиан, прошествовав через открывшиеся ворота. Он вскинул руки и обернулся к донельзя напряжённой Лив. — Сегодня у нас особенный гость, моя супруга Оливия. Проявите же к ней должное уважение, встаньте и преклоните головы перед своими Повелителями! Казалось, весь этот зал, точно отделанный из мерцающих алмазов, озарился его довольной улыбкой. Лив опустила плечи, медленно пройдя за супругом в самый центр — прямо к возвышению, за которым сидели, а теперь уже стояли, склонив головы, советники. Укол совести поразил её. Этого не должно быть. Они не должны так стоять перед ней. Все это неправильно. Так ужасно, так несправедливо, так... она вздрогнула, когда Дамиан самодовольно ухмыльнулся и, поправив лацканы своего пиджака, проследовал к трону. Он сел, положив ногу на ногу, и жестом пригласил Лив присоединиться к нему. Прежде ей не доводилось видеть его таким счастливым. Сглотнув, Лив мельком взглянула на советников, что по-прежнему не поднимали головы, и на ватных ногах направилась к супругу. Она встала возле его высокого алмазного трона, и сложила руки за спиной. Стражники охраняли каждый выход из зала, и когда советники сели, Лив отвела от них взгляд, уставившись на своего иглера, застывшего у входа в терпеливом ожидании своей госпожи. До чего же это все отвратительно... — Где Клэранс? — Дамиан оглядел зал и хмыкнул, когда невысокий полноватый ангел с кучей свитков в руках подбежал к своему Повелителю. — Поклонись перед своей Госпожой. — Я думаю, не... — начала было Лив, но прикусила язык и поморщилась, когда ангел упал им в ноги и поочерёдно поклонился сначала Дамиану, затем ей. Она нахмурилась, пытаясь вспомнить его, но во времена Морана в Элизиуме Клэранс вряд ли появлялся. Внезапно её осенила мысль: может ли кто-нибудь из здесь присутствующих почувствовать кольцо? Нет ли здесь демонов? Паника настолько завладела рассудком Лив, что она не услышала начало речи Клэранса и последующий ответ Дамиана. — Н-но, Господин, эпидемии достигли пика... Земля в критическом состоянии, ей нужно... нужно ваше вмешательство! Ангелы-хранители не справляются, их осталось ничтожно мало! Большинство из них здесь! Широко распахнув глаза, Лив вздрогнула, когда с возвышения советников прогремел голос ангела: — Я подтверждаю слова Клэранса, мой Повелитель, прошу простить меня за столь грубое вмешательство, но вы необходимы не только нам, смертные тоже в вас нуждаются, они не перестают молиться... — Они молятся не тому! — выкрикнул вдруг Дамиан, и Лив испуганно дернулась. Его голос эхом отскочил от мерцающих голубых стен. — Я не слышу их молитв. Где они? Где их любовь к Создателю? Они даже не знают, что фигуры на шахматной доске поменялись, они глупы и слепы, так почему я должен пытаться... — внезапно Дамиан замолчал, почувствовав на себе ошеломленный взгляд Лив. Она смотрела на него, как на монстра, как на своего злейшего врага… меньше всего он хотел, чтобы этот взгляд к ней вернулся. Поэтому, взъерошив волосы и шумно выдохнув, он натянул на лицо дежурную улыбку и повернулся к супруге. Взгляд, с которым он столкнулся, едва не разбил ему сердце. — Лив, любовь моя, ты не хочешь прогуляться по замку? Ты ведь именно этого и желала, правильно, побывать здесь снова? Пусть твой иглер сопроводит тебя. Можешь идти. Она не хотела уходить. Новости о Земле... они ввергли её в настоящий ужас. Всё, как пророчил Белиал... Он не хочет брать на себя работу Морана, не понимая, что миры смертных и бессмертных тесно связаны друг с другом, один просто не может существовать без другого! Неужели она так просто позволит Дамиану все разрушить? Этого не должно случиться. Никаких бед, никаких катастроф... черт возьми. — Лив? — Да-да, я... прогуляюсь, — она сморгнула пелену слез и под тяжёлые взгляды советников направилась к выходу. Едва ворота захлопнулись за ней и её иглером, в зале вновь прогремел властный голос Дамиана. Она сдавленно вздохнула, зажмурилась и возобновила путь прямо по коридору. Сердце бешено колотилось в груди, услышанное ввергло её в настоящий шок. Лив грубо и нагло держали в неведении все это время! Почему никто не говорил о том, что происходит на Земле? Ей ведь больше нельзя там появляться... Внезапно Лив замедлила ход, оглядываясь по сторонам. Где-то здесь должна быть лестница. — Ты знаешь, где библиотека? — тихо спросила она, доставая монету из кармана мантии и на ходу передавая ее своему верному стражнику. Он молча кивнул. Лив благодарно улыбнулась. Этот иглер, Рауль, уже много раз спасал ей жизнь. Именно он подсказал ей идею с монетой — его отец владел лавкой с ангельскими артефактами в Агроне, когда-то свободным и процветавшим, и именно в этой лавке Рауль ещё ребёнком нашёл затерявшуюся монету. Как объяснил иглер, её нужно постоянно оснащать своей энергией, несколькими каплями, чтобы она могла запутывать следы, работать бесперебойно. Лив тогда не поверила Раулю, в те первые месяцы жизни с Дамианом, ведь каждый казался ей предателем, но когда она впервые направилась к Селене, чтобы обсудить вопрос с провизией для сопротивленцев, решила рискнуть — другого выбора у неё не было. Она отдала Раулю монету с энергией и велела ему ждать в противоположной стороне коридора. Выйдя и забрав монету, несколько дней она жила как на пороховой бочке. Узнал ли Дамиан о том, что она тайно встречалась со своей подругой, а не наблюдала за матерью, выжидая момент, когда можно будет попросить прощения? Он ничего не заподозрил, ни о чем не узнал. Монета стала для Лив истинным подарком. Позднее она подошла к Раулю и с благодарной улыбкой прошептала: «Я тебе верю». Рауль посмотрел на неё с одному ему известными мыслями во взгляде, ответив: «Нет, госпожа, это я вам верю». Вероятно, он продолжал надеяться, что она ещё может все изменить и всех спасти, если даже решился склонить в свою сторону ещё одного сопровождающего Лив иглера. Теперь трое знали тайну её монеты: Рауль, Из и Селена. Лив мысленно закатила глаза, добавив в этот список ещё и Люцифера. — Это здесь, — шепнул Рауль, кивая головой в сторону неприметной маленькой двери под винтовой лестницей, ведущей к башням. — Ты уверен? — нахмурилась Лив. — Я служил здесь, сколько себя помню. Мне знаком каждый угол. — Хорошо, — она вздохнула и положила дрожащую ладонь на крошечную резную ручку деревянной двери. Ну, конечно. На что она только рассчитывала? — Я никогда не слышал, чтобы её запирали, — иглер нахмурился и отступил назад. — Новый Повелитель — новые правила, — горько усмехнулась она. Проклятие! У неё ведь почти получилось! Дамиан сам выставил Лив, оставалось только найти нужную книгу и выкрасть её, спрятав в глубоких карманах своей мантии! «Неудачница, ты просто неудачница! Сначала Эли, потом новости о Земле, теперь ещё и это», — сокрушалась она, нервно кусая губы. У кого может быть ключ? Она бросила взгляд на иглеров, марширующих вдоль окон в противоположном конце коридора. У каждого, ключ может оказаться у каждого в этом чёртовом Элизиуме. Внезапно душу щекотнуло знакомое чувство. Чья-то всеобъемлющая сила, тёмная, устрашающая, проникла в самые её глубины. Лив нахмурилась, испуганно озираясь по сторонам. — Госпожа, я чувствую... нет, мне кажется... за вами кто-то наблюдает, — взволнованно пробормотал Рауль, оглядываясь вместе с ней. Гонимая этим чувством, Лив прошлась вдоль тёмных ниш коридора. Ей вдруг стал повсюду чудиться чей-то взгляд — пронзительный, следящий. Она почти дошла до иглеров, до поворота коридора, который вёл к главному залу, когда вдруг резко остановилась, услышав позади себя эхо по какой-то безумной причине знакомых шагов. Лив обернулась и сразу же встретилась с его горящим взглядом. Люцифер. Он был чертовски зол. Полы его чёрного мундира развевались, когда он несся по коридору навстречу Лив, но будто не видел её — он глубоко погряз в своих мыслях, даже если смотрел прямо ей в глаза. Сердце девушки трепыхнулось в груди, сорвалось в бешеный темп, ноги стали ватными, по спине побежали мурашки. Она не могла оторвать от него глаз, пока его приближающаяся энергия медленно поглощала её. Это было и пыткой, и странным удовольствием, вот так стоять перед ним, смотреть, как стремительно между ними сокращается расстояние, почти с трепетом этого ждать, с каким-то безумным азартом. Наверное, он так и пронёсся бы мимо неё, если бы она сама его не окликнула. — Люцифер? Дьявол остановился, его плечи напряглись, и он оглянулся, немедленно отступив назад — так, чтобы предстать перед ней. Он действительно её не заметил. Выглядел совершенно обезумевшим: глаза горели, несколько тёмных прядей упали на лоб, на котором проступили капли пота. Одна из них скатилась по виску, и это невольно загипнотизировало Лив. Ей отчего-то хотелось проследить этот путь указательным пальцем. Она встряхнула головой и нахмурилась. — Что вы тут забыли? Он посмотрел на неё, теперь осознанно. Что-то мелькнуло в его глазах, что-то неузнаваемое, и он ответил, будто бы поддавшись той мысли, что отразилась в его взгляде: — Вас, Оливия. Они оба вздохнули. Это прозвучало слишком, слишком неправильно... волнующе... двусмысленно... Лив опустила взгляд, смущенная его словами, а сам дьявол поспешил исправиться: — Вас с супругом. — Ч-что? — она нахмурилась, медленно поднимая голову. — Зачем это? Люцифер посмотрел на иглера, одним лишь суровым взглядом велев Раулю отступить и не вслушиваться в их разговор. Дьявол собрался с мыслями и вернул все внимание к недоуменной Вики. — Так что же, ваш супруг не посвятил вас во все свои планы касаемо проведения Зимнего парада? — в мужественном голосе вдруг появились стальные нотки. — Вернее, той части парада, которую он собирается проводить в Аду. Она приоткрыла рот, изумленная его заявлением. Зимний парад в Аду? Но Дамиан говорил только за Мирэй! Что он задумал? Ему ведь нельзя пересекать границы Преисподней! От тревожных вопросов закружилась голова. Так странно, но Лив все равно не боялась упасть. Она посмотрела на Люцифера, качая головой, одним своим взглядом говоря: «Я ничего не знала». Уголок его губ поднялся вверх. — Я не собираюсь срываться на вас. Вижу, что вы не при чем, — Люцифер вдруг опустил взгляд и протянул ладонь к её руке. Она вздрогнула, теплая волна разлилась где-то внизу живота, когда его пальцы коснулись её. Почти интимно, невесомо, порхающе... его манило кольцо, он не мог не коснуться её безымянного пальца, и это было так трепетно, так волнующе... Голос дьявола больше не отдавал сталью, он был бархатным, отдающим нежностью: — Вы разгадали загадку? «Он о моем кольце», — рассеянно напомнила себе Лив. Она огляделась по сторонам. Рукав её мантии был достаточно широким, а Люцифер по-прежнему сохранял дистанцию, чтобы никто не мог заметить, как их пальцы невесомо касаются друг друга. Но им все равно не следовало показываться вместе на территории Дамиана. Это было слишком опасно. Любой из иглеров мог увидеть их и доложить об этом своему Повелителю. Даже если между ними ничего не происходит. «Боже, я рассуждаю так, словно мы любовники!» — Лив стыдливо опустила взгляд и поспешила спрятать руки в карманы, разрывая их поистине магический контакт. Люцифер выглядел так, будто пытается скрыть разочарование. Ну, конечно, он ведь так очарован кольцом... Внезапно дьявол обернулся в сторону коридора, что вёл к главному залу, и резко шагнул назад. Тонкая ниточка, соединявшая их, разорвалась окончательно. Наверняка Люцифер почувствовал, что Дамиан направляется к ним, вот только он даже в лице не изменился и в последний момент все же успел наклониться к сбитой с толку девушке, чтобы на ухо ей прошептать: — Приберегите свое смущение до танца, на который я нагло и необдуманно украду вас на Зимнем параде, Оливия.