Симбиоз

Этот остров с начала времен считался одним из самых масштабных в Мироздании. Величие и бескрайность его территорий завораживали: высокие скалистые горы служили неким барьером, забором, ограждающим этот маленький закрытый мир от мира обманчиво-свободного, необъятного и для кого-то совершенно чужого, быть может, даже инородного. До недавних пор большая его часть была покрыта густым непроходимым хвойным лесом, как и большинство островов на Небесах, таинственными глубокими пещерами и шумными горными реками. И лишь благодаря самому что ни на есть щедрому, но предусмотрительному жесту нового Повелителя обитателям этого загадочного места было разрешено выбраться из своих вечных укрытий в пещерах и обжить весь остров, испокон веков назвающийся «Драконий пик». Отныне драконы могли не прятаться: они, древние и могущественные, не видящие перед собой никаких преград, своими свободными полётами и огнедышащими склоками в кратчайшие сроки безжалостно сравняли лес с землёй. Теперь здесь почти ничего не осталось, кроме скалистых гор и голой земли. И никого, кроме драконов и целого легиона тех, кто прибыл сюда выполнять свою главную миссию — беспрекословно и верно служить Повелителю. — Господин, арена будет готова встречать своих гостей, встречать вас, о, Повелитель, в самые ближайшие сроки! Клянусь вам, работа кипит днем и ночью! Пройдёмте, пройдёмте на смотровую площадку! Уверен, результат вас нисколько не разочарует! Пока низкорослый и худощавый ангел, за какие-то неизвестные миру заслуги получивший чин Серафима, распылялся перед своим Властелином, Дамиан несколько отрешенным и абсолютно бесстрастным взглядом рассматривал свои новые владения. Местность поразительно отличалась от той, которую он видел в последний свой визит: в тех местах, где ещё совсем недавно тлела голая и выжженная земля, теперь было возведено несколько каркасных построек, а самая масштабная из них, расположенная в центре острова среди гор, выглядела почти завершенной. Это была многоярусная арена — гладиаторская, но ещё более невероятных размеров, созданная для особых участников и для особых гостей. Со всех сторон её окружал мощнейший щит, не позволяющий драконам в пух и прах разнести многодневные труды заключённых, как, впрочем, и самих заключённых, вздрагивающих от каждого рёва, доносящегося откуда-то с гор. Дамиан смотрел на их испуганные лица, напряжённые плечи, сгорбленные спины, и упивался своим величием, возвышаясь над ними на этой смотровой площадке, уже во всех красках представляя, как его верные слуги объявляют первый бой. Это будет эпично, всеохватывающе, пугающе, это закрепит его авторитет на Небесах, а сами Небеса сделает неустрашимыми перед Адом, перед каждым, кто посмеет усомниться в их всепоглощающей силе. — Они не похожи на тружеников, — констатировал Дамиан, повернувшись к Серафиму. Действительно, пусть заключённые ангелы и демоны, собранные со всех уголков Нисса и Агрона, и старались изо всех сил, работая с вырванными крыльями, таская тяжёлые камни с гор и оставшуюся древесину в пыли, грязи и кандалах, Дамиан все же не верил в чудо и уж точно не мог показать своей любимой супруге эту пока ещё разруху. «Как скоро я смогу привести Оливию на эту площадку и явить ей все величие и всю гениальность моей задумки? И оценит ли она её?» — размышлял он, оглаживая ладонями неотесанные перила. Нет, едва ли это придётся ей по вкусу, а потому с демонстрацией арены придётся несколько повременить. Лив и без того достаточно неопределённо отреагировала на гобелены на вчерашнем балу. Тем не менее, сегодня он все же ждал её здесь. Правда, для иной цели. — Господин, видите ли, дело в том, что большая часть заключённых здесь — бывшие ангелы-хранители, — запинаясь, проблеял Серафим, и Дамиан обернулся к слуге с изумлённо выгнутой бровью. — Всю свою жизнь они служили людям на Земле, поэтому им нужно больше времени, чем простым дежурным ангелам или даже демонам, чтобы научиться столь простым для нас вещам... в этом нет их вины. — Мне плевать, кто они, — выплюнул Дамиан и снова бросил взгляд вниз — на пыльное поле арены, где измученные ангелы перетаскивали тяжёлые неотесанные камни. — Прогресс отсекает всё лишнее, в том числе и таких неучей, как ангелы-хранители. У меня есть сведения о том, что сейчас этих бездарей на Земле значительный дефицит. — Всё верно, мой Властелин. — Ответь мне, почему это произошло? Почему сейчас они здесь, таскают эти камни, как жалкие рабы, а не спасают людские жизни? — Я-я... я не знаю... — Серафим побагровел, стирая с пунцового лица маслянистый пот. — Я объясню: огромная часть ангелов-хранителей была осуждена за сопротивление. Они участвовали в этой войне и сражались против меня. Возникает вопрос — почему они выбрали именно этот путь? Большую часть своего существования они проводят на Земле, на этой скучной проблемной Земле, и как они здраво могут судить о том, кто действительно достоин этой мисси́и, кто спасёт наш мир, а кто его погубит? Тот путь, который они выбрали, был совершенно случайным и необдуманным, ведь у них напрочь отсутствует понимание того, что из себя представляют Небеса, настоящие Небеса. А теперь ответь мне на ещё один вопрос: как я могу помиловать тех, кто отказывается критически мыслить? Тех, кто замедляет прогресс? Им остаётся лишь собирать камни, чтобы бездумно возводить арены, ведь один раз они уже отказались думать. — Но что же будет с Землёй? Что с её прогрессом? Тогда Дамиан звонко расхохотался всплеснув руками. — Хочешь сказать, от этих мелких сошек зависит прогресс Земли? Ну уж нет, мой милый слуга, но прежде, чем я докажу это, я должен убедиться, что здесь, на Небесах, всё находится под моим полным контролем. Я не могу позволить себе хотя бы на миг оставить этот шаткий мир, без меня он просто рухнет. Ты понимаешь, о чем я говорю? Серафим запоздало кивнул. Утомившись бессмысленным диалогом с ангелом, Дамиан закатил глаза и направился к ступеням, ведущим вниз со смотровой площадки. — Ах, да. Найдите мою жену и приведите её в южную часть острова, в Сад Первенца. Она должна быть в Замке. «В конце концов, где ей ещё быть?» Так и не дослушав медоточивые речи Серафима, Дамиан двинулся вниз, к наиболее широкой части лестницы, и, расправив крылья, мощным прыжком оттолкнулся от земли. Всего несколько взмахов, и вот огромная арена уже стала крохотной точкой, вскоре бесследно исчезнувшей в густой пучине облаков. Дамиан улыбнулся, лавируя между ними и слушая сладостный рёв одного из драконов — тот, вероятно, притаился где-то меж скал. Вкус ветра опьянял не хуже глифта, концентрация свободы была необъяснимо велика, и она будоражила кровь, заставляя его чувствовать это секундное счастье, почти неуловимое и почти осязаемое. Дамиан бесконечно любил этот остров. Смотреть с высоты на серебряные горные реки — такие же холодные и безжалостные, но такие же глубокие, как он сам. Ощущать острые кинжалы ветра, вонзающиеся в самое сердце, но вместе с тем каким-то чудом хотя бы на миг удаляющие тяжёлое бремя, которое он несёт. И лететь, лететь, лететь рядом с драконами — существами намного более могущественными, чем он сам, восхищающими своей независимостью, силой, которую никому не нужно доказывать. Дамиан подхватил одного из таких драконов за острые чешуйчатые шипы на шее и с лёгкостью взобрался на него, приказывая тому лететь на юг. Безжалостный зверь, покрытый платиновой чешуёй, с массивными крыльями, так напоминающими крылья летучей мыши, и насыщенного малахитового оттенка глазами сперва недовольно взревел, но вскоре послушно двинулся по указанному направлению, пыхтя недовольством и непримирением. С этим драконом Дамиан сталкивался крайне редко — зверь прятался в пещерах, не спешил заводить семью и один бог знает чем питался, но он был сильным, сильным и пугающим. Отчего-то Дамиану казалось крайне важным заполучить именно его расположение. Наконец, ветер сменил свое направление, и дракон начал плавно снижаться. Южная часть острова была единственной, где ещё сохранилась растительность, и не просто древние секвойи, а целый сад полыхающих на закатном солнце исполинских деревьев с дивными розовыми цветами, будущими плодами ангра — сладчайшего и поистине райского фрукта. Сад считался священным для драконов — по легенде, именно здесь на берегу ледяной горной реки в окружении цветущих ангр было найдено первое драконье яйцо. Откуда оно приплыло? С какой из этих многочисленных гор? Причастен ли к этому сам Создатель, Моран? Никто не знал ответа на этот вопрос, но сад всегда назывался Садом Первенца, началом жизни драконов, местом их силы. Раненые драконы приходили к этим священным водам залечивать раны или тихо умирать на каменистых берегах, они почитали это место, как почитал его и сам Дамиан. Он приходил сюда в минуты отчаяния, когда даже Зор, его верный наставник, не мог помочь залатать душевные раны. Только драконы его понимали. Не смотрели на него со слепым обожанием, глухим равнодушием, жгучей ненавистью... они принимали его, чужака в этом мире, они не стремились его прогнать или переделать. Моран был крайне жесток, не позволяя драконам выбираться из пещер, но, встав за штурвал власти, Дамиан первым делом отменил это чёртово правило. Отныне драконы могли строить свои жилища и заводить семьи там, где они заходят — «Драконий пик» всецело принадлежал им. Разумеется, свою выгоду Дамиан из этого тоже извлёк — огромная площадь в столь устрашающих и волнующих сердце пейзажах просто не имела и малейшего шанса на то, чтобы пустовать без дела. — Знаешь, если бы я мог выбрать тебе имя, — проговорил Дамиан, слезая с дракона, — я бы назвал тебя Мáлах. Ты будешь против, если я стану называть тебя так, хм? Остановившись перед вытянутой чешуйчатой мордой дракона, Дамиан с любопытством заглянул в его почти змеиные глаза. Зверь был необычайно красив. Его платиновая чешуя отражала лучи закатного солнца, и все же в этом саду, среди высочайших цветущих деревьев, он казался чужаком, таким же чужаком, как и сам Дамиан. Переведя взгляд на шумящую священную реку, дракон пророкотал что-то, а затем медленно отвернулся. Его сородичи уже бродили по речной террасе, зализывая раны и напиваясь священной водой, но что-то подсказывало, Мáлах особым желанием присоединиться к ним не горел. — Я действительно жажду знать, твой ли это выбор — быть одиночкой, или так решили за тебя? — продолжил Дамиан, всё же отходя от дракона на безопасное расстояние. — На протяжении многих веков время мой отец наказывал меня за мои проявления вольномыслия, за мои амбиции. Он приглушал их через жестокость и насилие, хотел, чтобы я был таким, как он. Это не было моим выбором. Я не был собой, меня лишили моей сущности, моего имени, а оттого мне казалось, что всё произошедшее со мной оправданно. Но затем появилась та, благодаря кому я сейчас стою перед тобой. Та, в чьих руках оказалось мое сердце и моя судьба. Она определила её лишь своим ласковым взглядом, своим заговорщицким шёпотом, своей улыбкой. Я больше не был один. Она вернула мне право выбора. Вернула мне меня. Даже если сама того не знала, если боялась меня, избегала. Но я её завоевал. И буду завоевывать каждый чертов день. Казалось, дракон и впрямь внимательно слушает Дамиана. Глаза его были чуть сощурены, а крылья сложены, и он вовсе не выглядел так, будто собирался напасть или улететь прочь. Выдохнув, Дамиан шагнул ближе и позволил себе вольность — он коснулся ладонью его гладкого носа, и они одновременно прикрыли глаза. Установившаяся между ними связь была почти осязаемой, но в то же время совсем мимолетной. — Не ведаю, зачем говорю тебе это, — пробормотал Дамиан, — но почему-то мне кажется, будто и тебя когда-то лишили выбора. — Дамиан? — вдруг прозвенел знакомый голос вдали цветущего сада. Дракон тотчас распахнул глаза, встрепенулся и отступил назад. Секунда, и он, расправив крылья, бросился прочь. В закатном небе мелькнул лишь платиновый отблеск его грубой чешуи. Проводив дракона взглядом, Дамиан обернулся к супруге. Один лишь её вид вверг его в недоумение: где покорно опущенная голова, где пустой взгляд, где дежурная улыбка? Выдернув руку из цепкой хватки неизвестного Серафима, Лив встретилась с Дамианом взглядом и вопросительно выгнула бровь. Что это за место? Почему кругом одни драконы? И какого черта какие-то мерзкие слюнтяи врываются в её покои с целью «доставить её к супругу», когда она только-только впала в ярость из-за треклятой книги, страницы которой оказались пусты! Лив трясло от злости и недоумения, она не была готова к незапланированным телепортациям невесть куда и невесть с кем, и вообще, разве Дамиан не должен быть в Элизиуме? Она огляделась по сторонам, вслушиваясь и в шум воды, и в рокот драконов, а затем вздрогнула  в неожиданности — Серафим растворился в воздухе, оставляя её и Дамиана наедине. Последний медленно подошёл к супруге, протягивая ей руку в приглашающем жесте. — Добрый вечер, Лив, — тихо сказал он и плотно сжал губы, когда осознал, что руку она не примет. Спрятав ладонь за спину, Дамиан покачал головой. — Я решил не затягивать с доказательствами. — Дамиан, сегодня я была совершенно не готова к незапланированным... встречам, — Лив вновь бросила взгляд к нескольким драконам, что обосновались вдоль реки, а затем с укором посмотрела на своего супруга. — Что это за место? Зачем ты вызвал меня сюда? — А разве ты была чем-то занята? — Нет, — немедленно ответила она, — разве ты позволяешь мне чем-то заниматься? — Дорогая, — он широко улыбнулся и кивнул к усыпанной лепестками розовых цветков ангра тропинке, проложенной через исполинские деревья. — Весь мир в твоём распоряжении. Я лишь должен знать, чем и когда ты собираешься заниматься. Это вопросы безопасности. Не твоего ограничения. «Я не стану даже пытаться поверить в этот бред», — мысленно фыркнула Лив, не решаясь начать с ним путь к реке. В последнее время драконов она видела редко. Последний раз — на войне. Сколько же тогда погибло этих прекрасных безвинных созданий от пастей гроздов — лучшего оружия Дамиана. Она всё бы сделала, чтобы вернуть их, вернуть Белиала, своих друзей и преподавателей, вернуть каждого, кто погиб там... но она лишь остаётся с тем, кто виноват во всех этих смертях, изо всех сил пытаясь убедить себя в том, что у неё нет выбора. Даже если этот выбор — выжженный узор на её безымянном пальце, пустые страницы украденной из Элизиума книги, девять Хранителей, обещающих служить ей, и серьёзный взгляд тёмно-алых глаз... — Это остров драконов. Драконий Пик. Наверняка ты слышала о нем, когда училась в школе, — пояснил он, но Лиы едва его слушала. — Ты должна пройти со мной. Хочу кое-что тебе показать. Она недоверчиво и медленно последовала за ним к берегу реки. Высочайшие цветущие деревья окружали их, казалось, достигая самого неба, закат окрасил узкую горную реку в кровавый красный, и драконы, будто не замечающие нежданных гостей, преспокойно и не спеша пили холодную бурлящую воду. Их было несколько, кажется, всего три: один, относительно небольшой, обладал чарующе красивой пурпурной чешуёй, морда у него была вытянутая и острая, а хвост будто бы длиннее самого тела, с угрожающими шипами; другой — тоже пурпурный, но намного больше, быть может, то был его отец, и он с опаской поглядывал на Дамиана и Лив, все же стараясь не отвлекаться от своей главной задачи — стоя в воде, зализывать рану на широком крыле; последний дракон стоял обособленно, и он немедленно привлёк внимание Лив — конечно, это была самка, распознать её пол не составило труда, и она была необычайно прекрасна, с переливающейся чешуёй — от небесно-голубого до белоснежного, с огромными голубыми глазами, будто человеческими... Лив едва сдержалась, чтобы не броситься к ней. Дамиан же остановился, оставляя свою супругу на тропинке, и двинулся по мокрой гальке к реке. Драконы почти не замечали его присутствия. — Ответь мне, Лив, — вдруг сказал он, резко обернувшись и всплеснув руками. — Разве похоже, чтобы они боялись меня? Или они в ярости, пытаются меня прогнать? — Почему ты спрашиваешь? — Лив так и не решилась ступить к берегу. — Драконы отличаются от нас. У них грубая чешуя, но под ней — целые миры ощущений. Они чувствуют всё тонко, намного тоньше, чем мы, за целую милю распознают опасность, — Дамиан рассуждал почти фанатично, глаза его горели каким-то неистовым блеском, в то же время, было в них что-то искреннее, удивительно настоящее, так на него не похожее. — При этом я стою рядом. И они спокойны. Разве уже это не показывает то, что я не монстр? Самые отзывчивые существа меня не боятся, Лив, они не полны ненависти ко мне... «Будто у них есть выбор», — мысленно фыркнула она, но промолчала, зажевав нижнюю губу и отведя взгляд в сторону удивительной драконши, что сейчас легла по пояс в воду и прикрыла глаза. — Я заметил, она привлекла твоё внимание, — Дамиан улыбнулся уголком губ и, сделав приглашающий жест рукой, подошёл к супруге почти вплотную. Лив мгновенно пришла в себя, вытянулась, как струна, и шагнула назад. — Мы можем подойти к ней. Или ты боишься? — он заглянул в её глаза, но не нашёл там ничего, кроме доводящего до судорог холода, кроме зияющей пустоты. Сделав глубокий смиренный вздох и по какой-то удивительной причине сдержав очередную вспышку гнева, растопившего разум, Дамиан елейно пролепетал: — Не бойся их, ладно? Это не грозды. Они не причинят тебе вреда. Ты можешь полетать на них. Со мной или одна. Драконша тебе понравилась? — Я не знаю, — тихо отозвалась она. — Ты могла бы полетать на любом из драконов. — Могла бы, — Лив посмотрела ему в глаза. — А на гроздах? Смогла бы? — О чем ты го… — Слухи про ферму гроздов — это правда? Зачем тебе это? Война закончилась, ты же знаешь, что эти твари слишком опасны, чтобы держать их поблизости… Дамиан склонился над супругой, опешив от такой наглости. — Кто распускает эти слухи? Опять Руморус? Или, может, у тебя есть другие источники? Те, что порочат мое имя этим наглым враньем. Лив сглотнула и отвернулась, но в эту секунду заведенный яростью Дамиан схватил её двумя пальцами за подбородок и, наплевав на их уговор, приблизил свое лицо к лицу Лив. — Отвечай, когда тебя спрашивают. — Ты подозреваешь меня в чем-то? — прошептала она, прислушиваясь к ощущениям. Так странно. Почти не боится. — А у меня есть повод? Дамиан обвел ее бледное, но такое прекрасное лицо растерянным взглядом. Где её панические атаки от его приближения? Где глухая мольба создать дистанцию? Она противостояла ему. Его тихая и покорная Лив посмела подать голос. Неужели эта сущность… нет, одернул себя Дамиан, этого не может быть. Зор хорошо постарался в тот раз. Тем не менее, его терпение стремительно иссякало. Притворяться с каждой секундой было все труднее, горло сжалось в мольбе отдать очередной приказ, но он по какой-то неведомой причине продолжал балансировать на грани, продолжал сдерживать гнев, что рвался наружу, как пепел в извергающемся вулкане. Это было заметно лишь по его глазам — казалось, они стали ещё чернее, ещё опаснее, взгляд не оставлял выбора, а он всё улыбался и ждал ответ. Лив почему-то слишком стойко противостояла его маленькой внутренней борьбе — что бы он ни сделал, что бы он ни сказал, она продолжит прожигать его своим равнодушием. Тогда какая разница, как он себя поведёт и что скажет? Зачем наступать на те же грабли, что и много веков назад, пытаясь быть не собой, пытаясь доказать, что он достоин хотя бы толики внимания? Нет, поклялся себе Дамиан, если она хочет жить с монстром, пусть живёт с ним, она не заслуживает знать его другого, она просто не хочет знать его другого.