Симбиоз

«Папа». Силясь вспомнить, сколько раз в своей жизни Лив называла Рамиэля этим словом, она раз за разом терпела неудачу. Свою мать Лив не знала — она была рядовым ангелом и умерла при родах. Рамиэль отзывался о ней сухо — вероятно, у них была случайная связь, но, как порядочный мужчина, он взял под опеку новорожденную девочку и дал ей имя. Они жили в его поместье, но Лив, с самого рождения окруженная нянями, его почти не видела. Рамиэль был слишком амбициозен в своих карьерных планах, быстро заслужил повышение до Серафима, а когда Оливии исполнилось семнадцать и она закончила первую ступень обучения в школе, вдруг решил взяться за её воспитание. Он наивно грезил, что она, как и он, достигнет высот, станет лучшей в Академии и заслужит доверие советников. Что ж, лучшей Лив стала. Вот только в демонических дисциплинах. Как и любой отец, не одобряющий выбор дочери, Рамиэль вышел из себя, запретил ей появляться в Аду и дружить с Селеной, которая, по его мнению, пагубно на нее влияет. Как и любая дочь, не знавшая внимания и любви отца до этого момента, наплевала на его запреты и уверенно шла к своей цели, в которые вовсе не входило служение ангелам. В их отношениях наметился сдвиг лишь тогда, когда у обоих появился общий враг. Правда, ровно до того момента, пока Оливия не вышла к убитой горем толпе в подвенечном платье и с глазами, стыдливо опущенными в пол... Теперь Рамиэль предстал перед ней, облаченный в белый шёлк, с зачесанными назад каштановыми волосами и с усмехающимся взглядом карих глаз. Здесь, в замке Люцифера, уверенный и непоколебимый, статный и строгий, он больше походил на дьявола, чем на серафима, и не было на его лице ни единой эмоции, разве что, лёгкое довольство. Будто все, что сейчас происходит, чётко спланировано его же сценарием. Одна лишь мысль об этом вызывала в Лив приступ едва контролируемой паники. Несмотря ни на что, Рамиэль продолжал оставаться верен Сопротивлению, Лив всегда знала это, чувствовала. Он ни при каких обстоятельствах не изменит своим принципам, он слишком верит в Морана и в его всевластие. А потому родная дочь в таком случае для него приравнивалась к врагу. Но ведь зачем-то в ту ночь на балу Рамиэль солгал Дамиану, выгораживая Лив... — Рамиэль, — прогремел сквозь толщу мыслей напряжённый голос Люцифера. — Не надо. Она ещё не готова. — Не готова к чему? — Лив встрепенулась, обернувшись к дьяволу, и нервно сглотнула, вернув к отцу испуганный взгляд. — Что ты здесь делаешь? Рамиэль хмыкнул и, даже не взглянув на дочь, обошел её и остановился у осколков бутылки вина. Удлинённый нос его золотых туфель почти касался багровой лужи. — Хм. Как интересно. Выходит, эмоции начинают брать над тобой верх? — Рамиэль взглянул на дочь пристально, пронзительно. — Ещё пару недель назад ты бы не решилась разгромить его бар. — Этого недостаточно, — Люцифер подошёл к Рамиэлю, оставляя Лив в абсолютном недоумении, и кивнул ему на дверь. — Покинь мой замок. Пока я не вышел из себя. — Я здесь решаю, чего достаточно, а чего нет, — процедил Серафим, стиснув челюсти. — Хочешь сказать, всё это было напрасно? — Ну почему же, — он усмехнулся, скользнув языком по нижней губе. Внезапно стены замка сотряс звонкий звук пощечины. Лив ахнула, накрыв рот рукой, и исступленно замерла, в ужасе наблюдая за тем, как стремительно меняется выражение лица Люцифера. Вздернув подбородок, Рамиэль отошел к барной стойке и в презрении фыркнул: — Я прекрасно знаю, какую выгоду ты извлёк из нашего вынужденного сотрудничества. — И как я мог сомневаться в том, что вы родственники? — дьявол ухмыльнулся, стирая с нижней губы капли крови. — Да что здесь происходит?! — вдруг вспыхнула Лив. Люцифер и Рамиэль синхронно обратили к ней свои взгляды. — Говори, раз уж явился, — вскинув руки, фыркнул Люцифер. Обойдя Рамиэля, он встал за барную стойку и, повернувшись к ней спиной, схватил со стеллажа одну из немногих уцелевших бутылок. Лив чувствовала, как тугой ком волнения стягивается где-то внизу живота, и это непонимание, абсолютное невладение ситуацией медленно подводили её к грани. Рамиэль будто нарочно выдерживал паузу. Будто ждал, когда Лив сама догадается. Сложит все имеющиеся у неё на данный момент детали пазла в единую картинку. Но этого не происходило. Его дочь оказалась совершенно сбита с толку. Рамиэль закатил глаза и вздохнул. — Больше полугода назад мне сообщили, что ты потворствуешь передаче провизии в города пленных, — резко произнес он, и Лив почувствовала, с каким грохотом сердце её падает в пятки. Начало оказалось многообещающим. — Это были иглеры твоего муженька. Понятия не имею, почему они сказали об этом мне, а не ему, но это и не главное. Разумеется, я не особо поверил. Ты не давала ни единого повода доверять тебе. Однако я настоятельно рекомендовал иглерам не делиться этой информацией с Дамианом. И они не поделились. Разумеется, меня насторожил тот факт, что Дамиан продолжает посылать иглеров в школу, чтобы те за тобой следили. Выходит, что-то беспокоит твоего благоверного... Я прекрасно знал, что Селена летает в Нисс и Агрон, но полагал, что тот, кто стоит за всем этим — Люцифер. Что это именно он выделяет средства на покупку провизии, особенно в те острые кризисные времена. Вот только выяснилось, что Люцифер знал о поставках провизии, но не был к ним причастен. К тому моменту, когда Рамиэль почти вплотную подошел к дочери, Лив уже была бледная, как полотно. Люцифер, преспокойно попивающий пунш, лишь закатил глаза. Несмотря на то, что события развивались по заранее оговоренному плану, он явно не был доволен ситуацией. — Мне пришлось выйти на некоторых ангелов в Элизиуме, которые ответственны за бюджет, и вот, что я выяснил: счёт в банке Элизиума, который твой многоуважаемый супруг открыл для тебя, пуст. Неужели моя дочь такая транжира? Но на что тебе тратиться, на эти роскошные платья, которые Дамиан сам приобретает для тебя? — Рамиэль покачал головой. — Селена заметила мой интерес. И все мне рассказала. Так я узнал, что прямо под носом своего муженька ты провернула весьма и весьма опасную махинацию. Конечно, не без помощи демонессы, но сам факт того, что ты пошла на это, вызвал во мне как шквал восхищения, так и шквал недоумения. Зачем тебе на это идти? Это ведь был твой осознанный выбор. Как и решение стать ангелом в самый последний момент, верно? Лив, абсолютно сбитая с толку, лишь растерянно кивнула. Она помнит ту церемонию. Яркой картинкой в голове. Но не помнит, что чувствовала в тот момент. Хотела ли она быть ангелом? Почему в самый последний миг передумала обращаться в демоны? Конечно, Дамиан ей угрожал. Но никто не мог заставить кого-то сделать выбор. Он должен был идти от сердца. Но как же так вышло, что Лив совершенно не помнит своих чувств? Могло быть всё: и ненависть, и отчаяние, и страх, и стыд, и волнение... И эти прорехи в её душе притупляли воспоминания, делали их чужими, незначимыми, совершенно не подозрительными... Закусив губу, Лив переместила взгляд на Люцифера. Тот пристально смотрел ей в глаза. Какую роль он играет во всём этом балагане? Что вообще задумал отец? — Знаешь, первые полгода я на тебя нещадно злился. Но когда узнал об этой ситуации с провизией... я стал за тобой наблюдать. Тихо и издалека. И мне не понравилось то, что я увидел. С каждым разом я всё сильнее убеждался в том, что ты притворяешься смиренной женой, которая предпочла жизнь с тираном, а не смерть со своими близкими, с теми, кто боролся против него, кто боролся за всех нас. Ореол предательницы вдруг перестал окутывать твой образ. Тогда у меня появились все основания полагать, что Дамиан насильно удерживает тебя в статусе не просто его жены, но и в сущности ангела. И сама мысль о том, что моя дочь вдруг решила обратиться в демона мне противна, я все же не склонен к одобрению насилия над сущностями, тем более, когда речь идет о тебе. Но ведь я не буду собой, если поддамся одним лишь подозрениям, верно? Кто знает, чем это обернётся для меня, для нас. Я решил тебя проверить. Услышав это, Лив невольно вновь обратила взгляд к Люциферу. Тот сделал глоток пунша и, вытерев рот рукавом, поморщился. — Из всех уцелевших напитков мне достался самый отвратительный... — Люцифер? — прошептала Лив. — Это должен был быть любой демон, обладающий достаточными способностями, чтобы проверить, проснётся ли рядом с ним твоя демоническая сущность. Если проснётся — мои догадки верны, и тебя насильно обратили в ангелы. Я обратился к Люциферу за помощью. А он предложил свою кандидатуру. Всё внутри Оливии сжалось от неясной боли. Стало трудно дышать, тошнота подкатила к горлу. Она вперила в дьявола ошеломлённый взгляд, а тот лишь невозмутимо пожал плечами. — Не нужно смотреть на меня так, будто я совершил какое-то великое предательство, — Люцифер поставил бутылку на стойку и расправил плечи. — Так, будто ты доверилась мне, а я растоптал твоё доверие. С самого начала я давал тебе сотни поводов догадаться об истинной природе моего к тебе интереса, но ты решила следовать примеру своего супруга. Не замечать очевидных вещей, которые происходят у тебя перед носом. И если бы терпение Рамиэля не иссякло, это могло бы продолжаться до тех пор, пока ты не влюбилась бы в меня, и тогда уже стало бы по-настоящему больно. — Влюбилась? — взгляд Лив вспыхнул поистине демонической злобой. — Не обольщайся. Этого никогда не случится. — Однако это не помешало нам... — Хватит! — оборвал его Рамиэль. — Мне плевать, как и какими способами Люцифер влиял на тебя, но я ведь не ошибся. С ним проявилось кольцо Белиала. С ним ты начала лгать. С ним Хранители нашли тебя. С ним я стал видеть давно потухший огонь в твоих глазах. Это было лучшим нашим решением. Он обладает самой мощной демонической энергией в Мироздании. Немудрено, что твоя дремлющая сущность тотчас потянулась к нему. Весь мир Лив в один миг вдруг обернулся ложью. Полюса сместились. И таинственный образ, что окутывал Люцифера, вмиг испарился. Он был заодно с ее отцом. Проверял, осталось ли в ней демоническое. Но для чего, для чего все это? Лив опустила взгляд на свою дрожащую руку — в то место, где бледнел след от кольца. Роль, которая уготована ей... эту игру начали не Рамиэль и Люцифер. Её начал Белиал. Или даже сам Моран? — Вы оба против власти Дамиана, — прошептала она, поднимая опустошенный взгляд на своего отца. — Вы не хотите спасти меня от мужа-тирана. Вы хотите меня использовать. Потому что у меня есть то, чего нет у вас, — Лив подняла руку, и кольцо, поддавшись её внутреннему гневу, вдруг стало проявляться. Рамиэль изумлённо ахнул, подходя ближе, но Лив резко спрятала руку за спину. Где-то рядом усмехнулся дьявол. — Каково истинное предназначение этого кольца? Всё из-за него, да? С его помощью можно как-то победить Дамиана? Это оружие? Рамиэль покачал головой, будто потрясенный словами дочери. — Ты говоришь о своём супруге, дорогая, — он усмехнулся, скользнув языком по нижней губе. — Нет никаких гарантий того, что, вернувшись на Небеса, ты не расскажешь ему о своём времяпрепровождении здесь. О том, кто стоит за твоим похищением. О нашем с тобой разговоре. Мужчинам доверять нельзя, дорогая. Но доверять женщинам — сущее самоубийство. Да и в конце концов, никто не отменяет твой ангельский фактор — он может угрожать тебе расправой Селены, и ты всё выложишь, как на духу, беспокоясь за свою подругу. Сердце Лив болезненно сжалось. — У меня есть поводы для беспокойства? — Нет, — отрезал Рамиэль. — Она сильная девочка. И она не одна. Теперь истина, наконец, предстала перед ней — Рамиэль, Люцифер, Селена, каждый демон Ада и пленник городов планируют уничтожить Дамиана. Трепет, проснувшийся вместе с надеждой, напрочь развеял гнев и обиду. Но как? У них есть способ? Или хотя бы догадки? Неужели это возможно? Покончить с Дамианом раз и навсегда? Что ж, компания собралась не из слабых, но этого все равно недостаточно... только Моран может его одолеть. Но его больше нет. Только это несчастное кольцо... Почувствовав, как бешено грохочет сердце в груди, Лив сделала несколько судорожных вздохов и посмотрела на отца: — Полагаю, ты хочешь, чтобы я заслужила твоё доверие. — Верно, — в его глазах мелькнуло восхищение. Он опустил руку в карман своей мантии и достал оттуда маленький флакон сердцевидной формы. Чёрное стекло было непроницаемым. У Лив затряслись колени. — Нам нужен смелый союзник, обладающий властью над Дамианом. Пока вся твоя власть над ним держится исключительно на его к тебе больной фанатичной любви. Этого недостаточно. Нужно больше. — Т-ты хочешь, чтобы я его отравила? — в горле предсказуемо пересохло. — Его невозможно убить. Но его силу можно ослабить. Нужна лошадиная доза этой дряни, чтобы хоть как-то повлиять на него. Давать ему её каждый день, чтобы получить результат. Каждый день смотреть ему в глаза, делая это за его спиной. Каждый день бояться, что он тебя раскусит. Ты готова пойти на это? «О, Моран... конечно, я не готова!» — взревел внутренний голос. Рамиэль проверял её. Он ждал лёгкого согласия, ждал, что Лив расскажет обо всем Дамиану, и тогда его догадки не подтвердятся, тогда все пойдёт крахом. Раммэль рисковал, рассказывая правду и проливая свет на свои планы. Дамиан мог уничтожить весь мир, узнав о том, что происходит за его спиной. Но он рискнул. Так почему Лив, его родная дочь, не может рискнуть? В последний раз взглянув на Люцифера, замершего в напряжённом ожидании, она коротко кивнула и протянула отцу раскрытую ладонь. Холодное стекло флакона тотчас обожгло её нежную кожу. — Добавляй весь флакон в вино, — Рамиэль поджал губы. — Мы вернём тебя в замок немедленно. Веди себя непринуждённо. Притворяйся. И ещё: не забудь заглянуть в книгу. — Но... — Люцифер, — Рамиэль обернулся. — Зови сюда своих демонов. Пусть они немного поработают над её внешним видом. Но не переусердствуйте. А я, пожалуй, пойду. Совсем скоро гнев схлынет, и Дамиан ринется меня искать. Едва Лив успела ответить, как образ Рамиэля растворился в туманной дымке замка. Правда, до того висевшая в воздухе, тяжёлым грузом рухнула на плечи девушки. Голова закружилась. Приложив ладонь ко лбу, Лив вздохнула и покачала головой. Впервые она была счастлива тому, что Дамиан не ошибся в своих подозрениях. За всем стоит Рамиэль. Вместе с тем, разочарование охватило её, сжав тонкую шею в смертельных тисках. Взгляд не сразу нашёл дьявола в этом алом полумраке. — Так ты не такой уж и могущественный, раз согласился на роль пешки моего отца? — процедила Оливия, не узнавая свой голос. — Мне казалось, ты хочешь спасти мир от губительного влияния моего супруга... Они одновременно вышли друг другу навстречу. И остановились всего в шаге. Сцепив руки за спиной, Люцифер сощурился и вздернул подбородок. — Да плевать я хотел на этот мир, — сказал он полушёпотом. — Но если выбирать из двух зол, то я выбираю твоего отца. — Не могу поверить, — она обвела взглядом его напряжённое лицо. — О тебе говорили правду: ты всегда ищешь свою выгоду. Когда мир рушился, ты подсуетился, и Ад остался твоим. Как так вышло? Даже сейчас ты, имея какое-то соглашение с Дамианом, успеваешь и с Рамиэлем дела вести. — Такова наша демоническая природа, госпожа Оливия, — Люцифер подошёл к ней вплотную, осторожно беря прядь её тёмных волос. — Подожди немного, и ты сама очутишься в этой очаровательной демонической шкуре. Конечно, когда мы поймём, как так вышло, что энергия в тебе почти иссякла, заполнилась ангельской. Даже сейчас это ангельское не позволяет тебе как следует на меня разозлиться. Или вся твоя злость была растрачена на мой бар? — Я не знаю, что тебе сказать. Я растеряна. — Потому я и считаю, что Рамиэль открылся слишком рано. В нем нет терпения. — Когда всё началось? — не выдержала Лив. — Когда ты пришёл в его замок? Эти слухи о школе... — Руморус — прихвостень Рамиэля. Он пустил нужный слух, и тот немедленно долетел до Дамиана. Реакция не заставила себя ждать. — Мерзавец, — зачем-то вперив взгляд в его губы, выпалила Лив. — В тебе ни капли искренности. Всё было ложью. — Наш секс был вполне искренен. И я вполне искренне сделал бы это снова. Взгляд её тотчас вспыхнул. Люцифер усмехнулся. Какой удивительный контраст с румянцем на её щеках! Он сократил расстояние между ними до минимума и улыбнулся одним уголком губ. Пытаясь взрастить в себе злость и обиду, Лив снова и снова сталкивалась лишь с неконтролируемым желанием. Как она могла злиться на того, кто собирался уничтожить Дамиана? Он ведь ей ничего не обещал. А она ничего не обещала ему. Только мурашки отчего-то пробежали по всему телу, когда огрубевшие кончики его пальцев вдруг коснулись её щеки. — Я могу сделать это сам, — прошептал Люцифер. — Сделать что? — Раны. Оставить их на твоем лице. На твоём теле, — его пальцы вдруг осторожно сползли к её шее. А затем ещё ниже, к груди, слегка очерчивая ореолы сосков сквозь плотную ткань платья. Лив вздохнула, прикрывая глаза. Люцифер невольно залюбовался тем, как трепещут её длинные чёрные ресницы. — Он должен думать, что тебя держали здесь в плену. Должен сойти с ума от злости. От неспособности уберечь тебя от этого. В распахнувшихся карих глазах девушки тотчас мелькнул предсказуемый ужас. — Я не причиню тебе боль, — Люцифер выдохнул. — Я владею искусством лжи во всех её проявлениях. — Я заметила. — Это всего лишь иллюзия. Ссадины, синяки, кровь. — А если он придёт мстить? — Не придёт. — Почему? — Рамиэль и так слишком много сказал тебе. Перевари для начала этот пласт информации. Она кивнула, несмотря на почти болезненную необходимость знать правду. — Хорошо. Сделай это. Но только... — Лив вдруг крепко зажмурилась, отвернувшись. — Только не оставляй ран на теле. Он заставит меня показать их. А я... не смогу. Люцифер сжал челюсти (казалось, она даже услышала хруст), и сосредоточил свой потемневший взгляд на её крыльях. Прошла секунда, всего одна молчаливая секунда, и Лив наконец смогла расслабиться. Люцифер обхватил её лицо ладонями, заставив их взгляды встретиться. — Я забираю свои слова назад, — тихо сказал он. — Рамиэль ни черта не поторопился с правдой. В глазах её неминуемо заблестели слёзы. Чувство безысходности вновь вступило в ожесточенную борьбу с надеждой. Они ходят по лезвию. Все, начиная с Селены, что осталась один на один с ним в замке, и заканчивая Рамиэлем, затеявшим эту борьбу. Как скоро подозрения Дамиана выльются во что-то опасное? И как много флаконов она успеет влить в бокалы его вина до этого? Несколько крупных капель все же сорвались с век и, очертив прозрачные дорожки на щеках, разбились о холодный пол, смешиваясь с лужами алкоголя. Люцифер провел ладонью по её щеке, и когда убрал руку, Лив вдруг заметила кровь на его пальцах. Тихо ахнув, она коснулась щеки и ощутила неглубокий порез. Вот только ей совсем не было больно. Невероятно. — Как... как такое возможно? — Тш-ш-ш, — он провел едва ощутимую линию по скуле Оливии. Теперь багровая струйка крови медленно стекала по её щеке, смывая собой дорожки слёз. Люцифер не сводил с неё пристального взгляда, полного то ли раскаяния, то ли неясной злобы. Интересно, о чём он думал в этот момент? И о чём думала она? Но все мыслительные процессы остановились, стоило кончикам его пальцев коснуться её приоткрытых губ. Лив судорожно вздохнула и, повинуясь лишённому разума внутреннему порыву, оставила несколько невесомых поцелуев на его фалангах. Дьявол ухмыльнулся, но лицо его вмиг стало серьёзным, и, отдернув руку, точно от удара током, он будто бы даже стыдливо отвёл от неё свой взгляд. И снова — ни унции боли. Скользнув языком по глубокой трещине на нижней губе, Лив лишь изумлённо вздохнула. Кровь оказалась совершенно безвкусной. Точно густая вода. — Он не захочет убеждаться в обратном, — будто прочитав её мысли, тихо сказал Люцифер. Она опустила взгляд, чувствуя то ли благодарность, то ли злость, то ли смятение. Мотивы Люцифера, наконец, стали ясны, но испытывает ли Лив облегчение, зная, что он всего лишь пробуждал её истинную сущность? Может быть, где-то в глубине души она хотела верить, что он проявляет к ней искренний интерес? Выходит, искусный владелец лжи солгал и на этот раз... Но ведь это и впрямь тот случай, когда выражение «ложь во благо» имеет смысл. Или же нет? «Неважно. Он больше не посмеет меня соблазнить. А я не посмею ему поддаться», — твёрдо решила Лив, встречаясь с ним взглядом. В этот же миг он вдруг обхватил её талию ладонью и резко прижал к себе. Из груди её вырвался тихий вздох. Он улыбнулся, взгляд его потеплел, но всего на миг. Этого мига было достаточно, чтобы жар его тела перекинулся на её. Сорвать всю одежду сейчас же и вновь слиться воедино. Её единственная потребность. Всё, чего она может желать. — Тебе пора, — разорвав этот убийственный зрительный и телесный контакт, вдруг сказал Люцифер. — Мои демоны проводят тебя до точки Телепортации. Лив рассеянно кивнула и сделала нерасторопный шаг назад, руша последние остатки возникшей между ними губительной связи. Он совершенно прав. Ей пора.