Симбиоз

— Внимание! Внимание! Сегодня было совершено страшное преступление против нашего Повелителя! Против всего народа! Одна из самых отчаянных представительниц бывшего Сопротивления, демонесса Селена, сбежала из-под стражи! Если вы располагаете информацией о её местонахождении, немедленно сообщите в Элизиум! Любой, кто посмеет укрывать преступницу, будет казнён вместе с ней на главной площади Мирэя! Напоминаем: любая деятельность, направленная против власти нашего Повелителя, карается законом! Дрожащая ледяная ладонь плавно сползла с перил, слегка припорошенных снегом. Метель, внезапно обрушившаяся на город, почти успокоилась, благодаря чему стали ясно вырисовываться очертания марширующих по площади иглеров. Обстановка накалялась с каждой секундой. Зловещий голос, на протяжении часа скандирующий в рупор одно и то же, казалось, уже давно впитался в вековые стены этого замка. Лив сжала в кармане маленький чёрный флакон и в досаде опустила голову. Радость и облегчение за Селену смешалось с полнейшим разочарованием: Дамиан, ошеломленный её побегом, исчез из замка, едва Лив успела выбраться из ванной. На ужин он не явился. Поднял на уши всё Мироздание и просто пропал. Предположив, что сейчас он наверняка бьётся с защитой, выставленной Люцифером в Аду, Лив слегка успокоилась. Это отберёт у него столько же сил, сколько отобрала бы неизвестная субстанция в подаренном Рамиэлем флаконе. Но что делать ей в такие моменты? Когда иглеры вверх дном переворачивают жилища ангелов, бывших Непризнанных и невиновных демонов, при этом прекрасно зная, что Селена может быть только в Аду? Когда Дамиан в полушаге от того, чтобы пойти на Ад войной? Когда Рамиэль плетёт свои чёртовы интриги, отсиживаясь в Академии со своим «железным алиби»? Что делать ей, супруге Повелителя? Лив украдкой взглянула на то место на безымянном пальце, где должно быть кольцо. Что делать ей? Как верная жена, она должна показать это кольцо Дамиану, позволить ему, наконец, проникнуть в Ад и расправиться с предателями. Это её долг. Вероятно, так на её месте поступила бы каждая. Быть может, никакой войны и не настало бы, получи Дамиан своё в самые кратчайшие сроки. А может, сама мысль об этом ей омерзительна до тошноты. — Внимание! Внимание! Сегодня было совершено страшное преступление против нашего Повелителя! Против всего народа! Одна из самых отчаянных представительниц бывшего Сопротивления, демонесса Селена, сбежала из-под стражи! Если вы... Голос не умолкал ни на секунду. Покачав головой, Лив развернулась и ушла с балкона в свою объятую полуночным мраком спальню. Вопросы терзали её, вступая в ожесточенную схватку с перманентным страхом, отчего мыслить здраво просто не представлялось возможным. Она остановилась на мгновение, спросила себя: где я хотела бы оказаться в эту минуту? Здесь, в стенах этого замка? Или на Земле, в объятиях отца? Но кожу на безымянном пальце предсказуемо закололо... В Аду... Она хотела бы оказаться в Аду. Как бы безумно это ни звучало. — Если бы мои желания хоть что-то значили, — Лив горько усмехнулась самой себе и присела на край кровати, оглядывая почти мертвенную пустоту своих покоев столь же безжизненным взглядом. Что-то тянуло её туда... может, это глупое и совершенно безумное влечение к Люциферу? Жажда получить больше запретных, с ума сводящих чувств? Или желание как можно скорее увидеть Селену, убедиться, что она в порядке? А может, ни Селена, ни Люцифер на самом деле к этому стремлению не имеют никакого отношения, и что-то тёмное, что-то пугающее в душе Лив тянет её туда, где отчего-то вдруг становится так спокойно, так безопасно... Вспоминай, Лив... Она отчаянно не понимала, почему от воспоминаний о её недодемоническом прошлом в душе поднимается необузданная волна паники. Лив помнит, что хотела стать демоном. Но почему? Откуда это желание взялось? И куда оно делось? Она не помнит своего влечения к демонической стороне, в душе абсолютно пусто, будто Лив ни к чему и не стремилась... да, Дамиан принудил её стать ангелом, но почему для неё это не стало чем-то из ряда вон выходящим? Почему её душа, а не она сама, нисколько не сопротивлялась? Разве можно обратить демона в ангела против его самой глубинной воли? В памяти невольно всплыло воспоминание о демоне, в которого она была влюблена в своем прошлом. Кто он, жив ли он, повлиял ли он на её решение? С этим нужно что-то делать. Нельзя так просто оставлять эту разверзнувшуюся в душе пустоту. Кто-то за этим стоит. Но кто? Как так вышло, что воспоминания есть, а чувств, сопровождающих их, нет? Так не должно быть... Воздуха стало критически не хватать. В порыве самых противоречивых чувств и разрастающейся в душе паники, Лив медленно опустилась на пол, шаря рукой под кроватью. Ладонь задела приподнятую половицу, а с ней и корешок книги. Облегчённо вздохнув, Лив осторожно достала книгу и, не сводя с древней серебристой обложки завороженного взгляда, провела по ней ладонью. В эту же секунду кольцо на её безымянном пальце вдруг вспыхнуло золотыми узорами, будто среагировав на прикосновение к чему-то близкому, может быть, даже родственному, и всё внутри Лив заклокотало благоговейным волнением. Она задержала дыхание, прежде чем открыть первую страницу, и крепко зажмурилась, не решаясь взглянуть... Конечно, там снова должно быть пусто, книга не предназначена для чтения ангелами, это сильнейшая защита... — О, Моран, — вдруг слетело с губ Оливии, когда она открыла глаза и увидела исписанную неизвестными символами страницу. В горле у неё пересохло, и, в ужасе вглядевшись в неизвестный текст, она вдруг неосознанно принялась читать: — Постигший тайны этой книги обязуется навечно хранить... Внезапный стук в дверь заставил Лив резко вздрогнуть, но она ни на секунду не оторвала свой будто бы невидящий взгляд от появившихся символов. Как это возможно? В прошлый раз все страницы были чисты! Может, она пропустила именно эту, первую страницу? Стук в дверь возобновился, стал настойчивее. Дамиан. Его бешеная энергия въелась в её душу, истерзанную недоумением, но не напугала, впервые его резкое появление её не напугало... Послышался его голос. Лив вздрогнула, будто очнувшись ото сна, и повернула голову к источнику этого зловещего звука. Книга была захлопнута и надёжно спрятана в ту же секунду. — Проклятие, — шикнула она и, поднявшись с пола, торопливо направилась к двери. Казалось, ещё немного, и та вот-вот слетит с петель. Лив оглянулась, убеждаясь, не выдаст ли её какая-нибудь мелочь вроде съехавшего с кровати покрывала, а затем прикрыла глаза и рывком распахнула дверь. Дамиан, взвинченный и взъерошенный, бледный, как полотно, тотчас в подозрении сощурился. Она и не почувствовала на себе его взгляд, полностью утонув в разгадке незаконченного предложения: «Постигший тайны этой книги обязуется навечно хранить...». — Не похоже, чтобы я разбудил тебя, — протянул он, разглядывая наряд супруги. — Почему ты не открывала? — Я была на балконе. Смотрела на твоих иглеров, — равнодушно солгала Лив. — Стук услышала не сразу. — Зачем ты на них смотрела? — тон Дамиана казался более резким, чем обычно. Лив вцепилась в его фигуру настороженным взглядом. Волосы спутаны, несколько прядей упали на глаза. Крылья за спиной висят, будто под грузом. Сам он сгорбленный, в одной рубашке с закатанными до локтей рукавами и... проклятие. Это капли крови на воротнике? Или всё же вино? Не обманывай себя. Это заставило Лив нервно сглотнуть и отшагнуть назад, молясь лишь о том, чтобы он не перешёл черту. Вход в её комнату после той ночи строго ему запрещён. Если он посмеет... — Не смотри на меня так, — почти горько сказал Дамиан и покачал головой. Треск ткани этого несчастного платья... прикосновение грубых пальцев к нежной коже... — Как не смотреть? — прошептала она, едва скрывая дрожь. Удар. Ещё один. Она падает, ударяясь головой о тумбу. Он надвигается на неё зловещей тенью. — Будто ты боишься, что я сюда ворвусь, — он усмехнулся, переместив взгляд куда-то ей за плечо. — Не беспокойся. Я не войду без твоего разрешения. Флакон в кармане внезапно отяжелел. Оправившись от убийственных воспоминаний, Лив вдруг будто бы услышала в голове властный голос своей матери: «Так пригласи его. Предложи ему вина». Лив могла бы. Сделала бы всё, чтобы он ослаб. Внесла бы эту крошечную лепту в дело вселенских масштабов, но... только не таким способом. Она не сможет переступить через себя. Только не снова. — Где ты был? — спросила она, отгоняя прочь расползающиеся в душе страхи. — Ты волнуешься, как моя супруга? Или как... — Тебя не было на ужине, — Лив отвела взгляд, едва сдерживаясь, чтобы не закатить глаза, а затем, прочистив горло, добавила: — Да. Я волновалась. Весь город стоит на ушах. Кругом иглеры. Ты пытался проникнуть в Ад? — Могу предположить, что ты волновалась далеко не за меня, — опершись о дверной косяк и скрестив ноги, Дамиан фыркнул. Лив почувствовала резкий запах перегара. Ей захотелось в эту же секунду захлопнуть перед его носом дверь. — Позволь тебе кое-что объяснить, — вкрадчиво начал он. — Я не стану помиловать твою подругу. Она остановила время. Сбежала из замка, хотя моя мера наказания была достаточно... лояльной. — Остановила время? — Лив нахмурилась, впервые слыша об этом. — Я ничего такого не почувствовала. — Ты слишком слаба, чтобы чувствовать подобные изменения во времени и пространстве. Пропустив последние слова мимо ушей, Лив нахмурилась. Но Селена не может останавливать время... неужели снова Люцифер? Что, если этим способом он вызволил её из заточения? В душе внезапно потеплело. Узоры кольца защекотали палец. Лив опустила взгляд, надеясь, что изменившаяся энергия не коснётся Дамиана. — Что теперь будет? — спросила вдруг она, пользуясь его уязвимостью. — Война? Ты нашёл способ, как проникнуть в Ад? Я должна быть на его стороне. Я должна заставить его поверить... Селена — предательница. Она заслуживает казни. Её побег открыл мне глаза на правду. Кругом одно лишь зло. Ангелы чисты. Ад должен принадлежать Дамиану. Лишь ему одному. Какая чушь! — Рано или поздно Ад будет моим, — жёстко ответил он. — Будет ли война? Все зависит от того, как долго Люцифер захочет играть со мной в эти глупые детские игры. Я не намерен поддаваться на провокации. С каждым днем Небеса наращивают силу. Ад сам падёт в мои руки, а Люцифер сдастся без боя. Уже завтра он сможет убедиться в том, что со мной играть не стоит. Дрожь неприязни вдруг прокатилась по всему телу Лив. Она обхватила себя руками и покачала головой. Дамиан всё это время неотрывно смотрел ей в глаза. Что он там хочет увидеть? Может, её времяпрепровождение в замке Люцифера? Мысленно Лив усмехнулась, при этом совершенно не узнавая своего бесстрашия. Разве, изменив своему супругу, ты не станешь испытывать хотя бы унцию вины? Она взглянула на мужа и в отчаянии вздохнула. Измена в браке, к которому тебя принудили — не измена вовсе. — Что ж, — Дамиан опустил взгляд, а затем снова посмотрел Лив в глаза. Будто насквозь. — Тебе стоит выспаться, особенно, после того, что с тобой случилось. Надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь? Да просто отвратительно, когда ты так на меня смотришь. — Да. Да, я уже в полном порядке. — Замечательно. Тебе понадобятся силы. Завтра нас ждёт важный день. — И что же будет завтра? — лишь задав этот вопрос, Лив ощутила болезненный укол дурного предчувствия где-то в области груди. Внезапно зловещая улыбка озарила его лицо. В последний раз она видела эту улыбку в тот последний день войны, когда он возвышался над руинами, протягивая ей руку. В полумраке коридора замка это выглядело ещё более жутко, чем есть на самом деле, и Лив невольно отшатнулась назад, боясь услышать ответ. Однако он решил сохранить интригу. — Завтра все неверные увидят мою... нашу мощь и непоколебимость. Но не беспокойся. Ничего глобального. Всё в моих лучших традициях, — и, слегка поклонившись, он сделал шаг назад. — Вижу, беседа со мной тебя утомила. Я не стану тебя задерживать. Доброй ночи, Оливия. Она нахмурилась, пытаясь отыскать на его лице хотя бы малейший намёк на то, что он задумал, но Дамиан слишком быстро развернулся и зашагал прочь — к лестнице, ведущей на этажи выше. Волнение тотчас заклокотало в душе. Что он задумал? Нужно ли предупредить Люцифера? Лив сжала в кармане серебряную монетку и бросила взгляд на дверь. Нет, она не может так рисковать. Соваться в Ад сейчас сродни самоубийству. Остаётся лишь дождаться завтра. Какую бы чушь Дамиан ни приготовил на этот раз.