Симбиоз

«У бурных чувств неистовый конец, он совпадает с мнимой их победой». Уильям Шекспир

Это было вполне... в его духе. Несколько гротескно, слишком амбициозно, торжественно и масштабно — Дамиан умел делать шоу, и это неоспоримый факт. И хотя Рамиэль изо всех сил старался не показывать своего удивления, увиденное его все же поразило. Возможно, свою лепту в это внёс эффект неожиданности — иглеры заявились в его академию посреди учебного дня и велели собрать всех студентов и преподавателей незамедлительно, чтобы затем перелететь с ними на неизвестный остров с абсолютно неизвестной целью. К счастью, паранойя о том, что всех учащихся собираются казнить или сделать пленниками, как жителей Нисса и Агрона, его даже не посетила. Дамиан слишком дорожил подрастающим поколением, каждый из них — будущее пушечное мясо в его неизвестной борьбе. И вот они здесь. Больше трех сотен студентов, почти все служащие Элизиума, жители Мирэя и даже несколько Сопротивленцев из Нисса и Агрона — их места оградили серой лентой. Собрались на огромной, почти исполинской арене, посреди острова, где отовсюду доносится рёв драконов, и ждут... чего они, собственно, ждут? На арене был полный аншлаг. Ни одного свободного места. Все нервно оглядывались, в воздухе витал страх... Высочайшие секвойи и острые скалы, со всех сторон обступившие арену, низкое свинцовое небо с наэлектризованными тучами... место поистине жуткое, и даже Рамиэль, давно лишенный чувства страха, это понимал. Разумеется, его, как и всю небесную знать, разместили в вип-ложе. Деревянное возвышение с крышей открывало отличный вид на происходящее внизу. В самом центре расположились два бархатных трона, которые пока пустовали, а по обе стороны от них сидели все предатели, иждивенцы и просто последние мерзавцы. Никто не понимал, для чего их собрали. Никто не осмеливался спросить. Но Клэранс, самый преданный прихвостень Дамиана, наверняка всё знал. Вот только этот мерзкий сноб из Элизиума, обычно не умолкающий и брызгающий слюной, как назло молчал. Вчера именно он допрашивал Рамиэля о тех десяти минутах, в которые её никто не видел ни в академии, ни в Элизиуме, а сегодня он даже взгляд в её сторону бросить боится. Рамиэль не просто отлично владеет даром убеждения, он ещё и обижаться умеет. И его обиды, пожалуй, Клэранс боится несколько больше, чем гнева своего Повелителя. «Как ты смеешь подозревать меня в связи с этим демоническим отродьем, Клэранс?» — наверняка до сих пор звенит в голове бедолаги. А флакон с ядом для него явно уже томится в его кармане. А потому ему лучше его не расспрашивать. Ещё сбежит со страху. Рамиэль хмыкнул, оглянувшись на задние лавки — те рядами устремлялись далеко вверх — и вновь посмотрел в центр арены. На песке валялись цепи. Больше ничего. Гладиаторские бои? Он опустил взгляд вниз — кто-то промчался прямо под лавками, где сидел он и несколько преподавателей. Заломив бровь, Рамиэль слегка наклонился, вглядываясь в пространство между деревяшками. Как интересно... — Куда это вы? — бледный, как сама смерть, Клэранс, наконец, подал голос и встрепенулся, когда Рамиэль встал. — Хочу пройтись, сиденья здесь неудобные. Или будешь бегать за мной, как собачонка? Тогда попроси у хозяина ошейник, и пойдём. Ангел, слегка полноватый, с копной растрепанных жёлтых волос, недовольно сжал губы и отвернулся. Рамиэль хмыкнул, спускаясь с узких деревянных ступеней, но вдруг остановился, заметив Дамиана и Оливию в сопровождении трех, нет, четырёх иглеров. Двоих из них он узнал сразу, и мысленно вздохнул с облегчением. Какими же способами ты уговорила драгоценного муженька не убивать своих иглеров? Лив тотчас заметила отца, и энергия её заметно изменилась, стала тревожной, почти испуганной. Не глядя на Дамиана, что стоял, довольно ухмыляясь и оглядывая пока ещё пустую арену (Рамиэль предположил, что с организацией шоу возникли какие-то проблемы — энергия его была слишком нервной, а рабочие ангелы носились по арене точно под страхом смерти), серафим взглядом указал дочери вниз. Посмотрев себе под ноги, Лив нахмурилась. закатила глаза и, покачав головой, развернулся, чтобы направиться к своей цели. В этот же момент Дамиан её и заметил. — Повелитель! — вдруг воскликнул один из Советников. — Есть новости! Молю вас, это срочно! Рамиэль вздохнул, краем глаза замечая, как Дамиан оставляет Лив и поднимается по ступенькам к поклонившемуся ему Ойру. Возобновив путь, он почувствовала приближающуюся энергию дочери. Догадалась-таки. Серафим хмыкнул и, свернув вправо, заметил небольшое пространство между рядами. Где-то в небе вдруг взревел дракон. Зрители ахнули и, воспользовавшись моментом, она шагнула в это пространство, оказываясь прямо под лавками с сидящими на них служащими Элизиума. По его подсчётам, Дамиан был в самом конце этого сектора. При желании он может найти их. Заметить случайно — ни за что. Наконец, в проёме между рядами показалась знакомая тень. Лив боязливо огляделась и со вздохом шагнула в неизвестность. Рамиэль тотчас схватил дочь за руку, притягивая к себе. — Что здесь происходит? — в лоб спросил серафим. К счастью, гул зрителей и рёв драконов позволяли говорить во весь голос. Лив прочистила горло, взглянув на отца так, словно видит его впервые, и покачала головой. — Он не сказал. Он вообще за всё утро не проронил ни слова. Полагаю, это какие-то... состязания? Мы на Драконьем острове. Скорее всего, будем смотреть их бои, — Оливия содрогнулась. — Это ужасно. Мне казалось, это единственные существа, к которым он относится с трепетом... Рамиэль закатила глаза, опустив рукав Лив и шагнув назад. Внезапно они обе обернулись, почувствовав постороннюю энергию. Демоническую. Лив сразу её узнала. Но изо всех сил старалась не верить в то, что это действительно он. Она вдруг вспомнила: — Вчера Дамиан говорил о том, что сегодня все увидят его мощь. Он собрался драться с драконами? Такая чушь... — Согласен. Это бред. Он ничего не говорил о ферме гроздов? Лив почувствовала, как у неё подкосились колени. — Забудь. Скоро сами всё увидим, — мужчина недовольно сверкнул своим ледяным взглядом. — Я не для этого тебя сюда затащил. Ответь. Ты сделала то, что должна была? Небольшое пространство вдруг заполнилось почти осязаемым разочарованием. Взгляд Лив всё сказал за неё. И в тот момент, когда она уже собиралась взвалить на отца груз бессмысленных оправданий, кто-то вдруг демонстративно прокашлялся за их спинами. Рамиэлю не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто настолько безбашенный решил явиться на это нелепое шоу. И, заметив на лице Оливии эмоцию, прежде ей не знакомую, серафим разочаровался ещё сильнее. Энергия дочери тоже вдруг стала как будто бы и вовсе ей не принадлежащей, слишком... тёмной. Или это все влияние Дьявола за её спиной? Недовольно стиснув зубы, Рамиэль вздернул подбородок и вплотную подошел к Лив, не отрывающей взгляда от нежданного гостя в их скромном укрытии. — Я дам тебе второй шанс, — прошептал он, доставая из кармана своей мантии второй флакон и вкладывая тот в ледяную ладонь дочери. — Если ты и его проигнорируешь, можешь навсегда забыть о моем существовании. Буквально. И поторопись. Времени остаётся мало. Твой муженёк затевает что-то недоброе. Лив в ужасе перевела взгляд на отца, но тот в это же мгновение растворился, будто его здесь никогда и не было — снова эти треклятые выходки с телепортом! И теперь, когда стан Рамиэля не загораживал обзор, она могла видеть перед собой Люцифера, что стоял, опершись о деревянную колонну и сверля девушку серьёзным взглядом. Душу тотчас объял предсказуемый жар. Лив поспешно спрятала флакон в карман мантии и, оглядевшись по сторонам, шагнула к дьяволу. Теперь между ними почти не было расстояния. — Что ты здесь делаешь? — шикнула Лив, ощущая разрастающуюся вместе с тревогой острую потребность зачем-то коснуться его колючей щетины. Он снова был в своём мундире, почти доспехах. Чёрные, как смоль, волосы зачесаны назад. В глазах всё пламя Преисподней. — Если Дамиан тебя увидит... — Мне вдруг стало любопытно, откуда столько шума. Неужели Дамиан возрождает гладиаторские бои? Одна мысль об этом заставила Лив поёжиться в ужасе. — Или коррида? — он продолжал размышлять, всё сокращая даже самое мизерное расстояние между ними. — Кто выступит в качестве быка? Может, драконы? Это же Драконий остров, я правильно понимаю? «Нет... Дамиан, конечно, изверг и псих, но ведь не настолько же... верно?» Вопрос растворился в удушающей близости к дьяволу. Его энергия тут же проникла в неё, полностью подчиняя её душу своему разрушающему влиянию. Ноги подкашивались. Каждый вздох давался с трудом. Он смотрел ей в глаза. Она — на его губы. Чёткий контур, оттенок спелой вишни... она ещё помнит пьянящий вкус его поцелуя. «Приди в себя. Там, наверху, твой муж уже наверняка кинулся тебя искать». Мысленная пощёчина не помогла. А может, это всё мираж? Как тогда, в ванной? Щеки её залились румянцем. Она уронила взгляд на свои ладони и прошептала, изо всех сил стараясь себя отвлечь: — Как ты проник на остров? Я думала, он под защитой... — Нет такой двери, которую я бы не смог открыть, — ответил он низким голосом, от которого внизу живота неминуемо разливалось тягучее, обжигающее желание. — А Селена?.. — путаясь в мыслях и словах, спросила она. — Селена, с ней всё в порядке? — Если ты хочешь знать, где она, — его длинные ловкие пальцы вдруг подцепили прядь её волос. Люцифер поднёс ту к своему лицу и, прикрыв глаза, втянул носом ненавязчивый аромат ванили. — Ты должна понимать, я ничего тебе не скажу. — Я лишь хочу знать, в порядке ли она, — точно в бреду пробормотала Лив и неосознанно почти вплотную встала к нему. — Если ты используешь её для своих игр с Дамианом, я... — Разве это не Рамиэль играет с ним? Сдаётся мне, мы это уже выяснили. Я — всего лишь пешка... или как ты там выразилась? — дьявол слегка отстранился, склонив голову так, чтобы создать между ними зрительный контакт. Но он ошибся в расчётах, создав тем самым минимальное расстояние между их губами. Лив неосознанно скользнула языком по своим, и Люцифер сглотнул, стиснув челюсти. Присутствие Дамиана совсем рядом будоражило. Адреналин бурлил в их крови, ожесточённо борясь с отрицанием. — Ни за что не поверю, что это так, — Лив не шевелилась, боясь нарушить столь идеальный контакт. — Я не знаю тебя хорошо, но знаю достаточно, чтобы предположить, что балом правишь именно ты, а не мой отец... разве я ошибаюсь? — Что-то в тебе изменилось, — он сощурился, блуждая рассеянным взглядом по её раскрасневшемуся лицу. — Я смогла прочесть символы на первой странице книги, — выпалила она, глядя ему в глаза. — Но если книгу могут прочесть только демоны... — Ах, выходит, я и впрямь ошибался насчёт тебя. — В чём ошибался? — Ты всерьёз не догадываешься? Или делаешь вид? — Прекращай запутывать меня, — шикнула она. — Ваши с отцом игры мне осточертели. Я знаю, что мой путь изначально был демоническим, но ведь я стала ангелом, я... Моран, да это же ничего не меняет! — Ты говоришь так, потому что твоя душа продолжает сопротивляться своей истинной природе. В тебе ожесточенная битва. То, что тебе навязали против того, кем ты являешься на самом деле. Тебе хочется верить, что твой путь демона ничего для тебя не значил, если ты смогла так просто от него отказаться, но это далеко не так. — О чем ты говоришь? — Тебя заставили поверить. Воспоминания о демоническом прошлом есть, а чувств нет, верно? В какой-то момент всё стало просто невыносимым. Люцифер видел её насквозь. Его взгляд забирался в самые тёмные, самые пугающие лабиринты её души... Казалось, он знал о ней больше, чем она знала о себе, а может, все они знают то, что ей самой узнать не дано? Вопросы, загадки, тайны... Каждый считает своим долгом подёргать за ниточки, наблюдая за хаотичным испуганным танцем своей любимой марионетки. Лив всего лишь хотела обезопасить родных. Она стала ангелом, чтобы их защитить, это было его условием... но почему всё в душе так рвётся, так просится во тьму? И никто не может дать ей ответы... — Мне пора возвращаться, — пробормотала она, отступая назад. В этот же миг Люцифер схватил её за запястье, притягивая к себе. — Ты снова убегаешь от самой себя. — Я убегаю от твоих игр. Мне они надоели. Ты мне надоел. — Правда? — дьявол нахально вздернул бровь. — Вчера в ванной, когда ты извивалась и стонала моё имя, всё совсем не выглядело так, словно я тебе надоел... Лив обескураженно открыла рот, отшатнувшись назад. — Мерзавец! Ненавижу тебя! — воскликнула она и занесла руку над его лицом, но Люцифер вовремя перехватил её, прижимая к своей груди. И в эту же секунду, обхватив ладонями лицо отбивающейся Оливии, он прильнул к её губам. Тогда арена вновь разразилась оглушающим гулом, за которым последовали звуки взмаха крыльев и рёв дракона, но ни Лив, ни Люциферу не было совершенно никакого дела до внешнего мира. Он опустил ладонь на её талию и, резко развернув, прижал хрупкое тело девушки к колонне, заслонив его своим телом. Страсть подчинила их разум, поцелуй с каждой секундой становился всё глубже, всё жарче... Люцифер оттянул зубами её нижнюю губу и слегка отстранился, поднимаясь ладонью к тяжело вздымающейся груди девушки. Взгляды обоих пылали таким огнём, что вся эта арена грозилась в тот же миг сгореть к чертям. — Зачем ты меня поцеловал? — не выдержав его взгляда, почти задыхаясь, спросила она и коснулась кончиками пальцев пылающих пульсирующих губ. — Не смей больше этого делать! Отголоски страха в душе граничили с какой-то безумной потребностью взять желаемое здесь и сейчас. В душе разверзся настоящий ураган. Люцифер, кажется, чувствовал то же самое. Только, судя по его глазам, совсем без страха. Безумец! — Я не могу противостоять своим желаниям. И тебе не советую, — ответил он, вновь приближаясь. Его ладонь поднялась ещё выше, к ключицам, а затем к шее, почти невесомо смыкаясь на ней. Лив прикрыла глаза, вскидывая голову, и ненароком подалась ближе к нему, задевая животом его пах. Мурашки тотчас расползлись по всему телу. Страсть захватила последние остатки разума. Но тот упорно сопротивлялся: — Ты не можешь делать всё, что тебе вздумается, — пробормотала она, не открывая глаз. — Я делаю всё, что тебе вздумается. Разве тебе это не нравится? Разве ты не хочешь большего? — его пальцы, указательный и средний, подобрались критически близко к её полуоткрытым губам. — Или это всё страх? Ты боишься? Она посмотрела на него из-под длинных черных ресниц, и вдруг нечаянно уловила ту самую эмоцию на его лице. Сейчас боялся только он. Сумасшествие. Лив посмотрела вверх, в узкую щель между досками, а затем вновь вернула взгляд к Люциферу. Здесь больше не было той Оливии, что пришла с Дамианом, страшась задать лишний вопрос. Здесь была та Лив, что смогла прочитать чёртовы символы в чёртовой книге. И этот вздох, этот ошеломленный вздох, слетевший с его губ в тот самый момент, когда она придвинулась к нему ближе и взяла два его пальца в рот, она будет день за днём снова и снова воспроизводить в своей памяти. Язык закружил по мужским фалангам, губы плотнее обхватили всю длину, и всё внутри неё затрепетало, когда она ощутила его эрекцию, ставшую почти каменной, почти болезненно каменной. Сорвать одежду. Почувствовать его в себе настолько глубоко, насколько это возможно. Люцифер снова выдохнул, опустив плечи, и прикрыл глаза. Он сам убрал пальцы, притягивая её ближе за талию и крепко целуя, проникая своим языком ей в рот — глубоко и совершенно собственнически, так, как мог сделать только он, так, как она позволяла только ему. На арене вновь раздался шум, а двое безумцев в маленьком пространстве между рядами тем временем дрожащими руками пытались освободить друг друга от той части одежды, которая упорно мешала им сделать то, что обоим было так необходимо. Люцифер зарычал Оливии в шею и резко приподнял её, припечатав к колонне, заставляя обхватить его талию её ногами, а она, всецело подчиненная желанию, опустила ладонь к его брюкам, нервно возясь с пуговицами. Наконец, высвободив его горячий, твёрдый член, Лив провела пальцем по капле смазки на головке, и ухмыльнулась Люциферу в губы. Страх окончательно сложил оружие перед адреналином. Дьявол взял Лив под ягодицы и, отодвинув в сторону нижнее белье, одним резким движением вошёл в неё, успев поймать губами долгий стон удовольствия. Не было ничего слаще, ничего томительнее того момента, когда он вошёл в неё впервые... и она плавилась, забывая обо всём, перестала принадлежать себе, но всего на миг, и когда он начал ритмично двигаться, снова стала целостной, живой, вернувшейся в реальность, но совершенно новую, созданную только ими двумя. Он входил в неё жёстко, положив ладонь на её спину, не позволяя ударяться лопатками о колонну, без конца целуя, осыпая шею хаотичными и быстрыми поцелуями... А она растворялась в нем, снова и снова, цепляясь ладонями за его крепкие плечи, боясь, нет, не того, что они творят за спиной Дамиана, причём, черт возьми, буквально, а боясь, что это рано или поздно закончится, и им придётся вернуться в реальность, отвратительную, не имеющую ничего общего с беспечностью и удовольствием их рокового союза... И когда его движения стали ещё жёстче, быстрее, хаотичнее, она вдруг почувствовала, что перешагнула за грань, сокращаясь на нем, утопая в этих тягучих сладостных волнах оргазма, а следом и он излился в неё, уронив голову ей на плечо... Тело стало почти бескостным, им правили мурашки, в голове звенела приятная пустота. Не-ве-ро-я-тно. На мгновение кругом воцарилась почти оглушающая тишина. Лишь кровь шумела в ушах да сердце бешено грохотало в груди. Но реальность обрушилась на них в тот же момент, когда Люцифер поставил Лив на ноги и застегнул брюки. Она почувствовала, как вместе с оргазмом её отпускает и смелость. И как что-то страшное, что-то поистине опасное оплетает всю её душу с каждой секундой, в которую она смотрит ему в глаза. То, чего она больше всего боялась. То, что в одночасье может всё разрушить. Взглянуть на него однажды и навсегда кануть в эту пропасть. Нет, нет, нет, этого не должно случиться... — Думаю, нам не стоит искушать судьбу и... — начал Люцифер, глядя на неё с недоумением. Он тоже почувствовал это. Её страх. Он был сильнее, чем все страхи до этого. Но чего она боится? Дьявол шагнул к ней, но она вдруг выставила ладонь и ледяным тоном заговорила: — Давай договоримся сразу. Обозначим границы, — она сглотнула. Голос опережал мысли. Неизвестная горечь заполнила всю ротовую полость. Бить неправдой нужно было резко и навсегда: — Я к тебе совершенно ничего не чувствую. Никакого влечения, волнения или что ты там себе выдумал. То, что произошло между нами, впредь не должно повториться, — Лив поправила платье, понимая, насколько глупы её слова после всего того, что между ними было. Она сглотнула и продолжила: — Позволь тебе напомнить, Люцифер, я замужем. И мой муж сейчас наверху. Ждёт меня. Я должна идти к нему. Выражение лица Люцифера продолжало оставаться нечитаемым. Он возился с пуговицами на брюках, кажется, вовсе не придавая значения её словам. — И что? — она нахмурилась, начиная паниковать. — Ты мне ничего не скажешь? Люцифер усмехнулся, так же, как и она секундой ранее, поправляя свой мундир. — Возвращайся наверх, — он шагнул в сторону, открывая ей путь к выходу. — Не смею более тебя задерживать. Но если ты снова захочешь выпустить пар или придумаешь, как убить своего мужа, милости прошу. Ты знаешь, как меня найти. Вот подонок! Она знала, что он, скорее всего, телепортируется сейчас, а потому поспешила исчезнуть первой, гордо вздернув подбородок и прошестовав мимо него к проходу. И лишь когда они поравнялись друг с другом, она не сдержалась, поддалась тому страшному, что разрасталось внутри, и коснулась своими пальцами его ладони. Люцифер тотчас убрал руку. Первой исчезнуть у неё не вышло. Дьявол растворился в воздухе, оставляя после себя лишь неясную черную дымку. «Так даже лучше», — решила она и шагнула прочь из их маленького порочного убежища. Яркий дневной свет ударил в лицо в ту же секунду, что и чувство абсолютного разочарования. Она вернулась в реальность. И пусть во всем теле все ещё разливалась слабость после оргазма, пусть каждый его поцелуй бабочками порхал на шее, а его крепкие ладони будто бы все ещё стискивали талию, Лив уже была не там, не в том сладостном и безумном моменте. Ей предстоит новый, где нужно будет улыбаться Дамиану и лгать, без конца лгать, сжимая в кармане второй флакон с отравой. А если он что-то заподозрит? О ней с Люцифером? Неужели он не почувствует его энергию? Лив осторожно шагнула в сторону, оказываясь на лестнице, и огляделась по сторонам — к счастью, всё внимание зрителей завладело происходящее на арене. Она поднялась по ступенькам, замечая краем глаза Дамиана, что стоял на своём месте, гордо улыбаясь и сложив руки на груди, и проследила за его взглядом. И когда обзор на арену, наконец, открылся полностью, Лив почувствовала, как стремительно её душа покидает тело. Ведь в самом центре арены, опустив голову и гремя цепями, стоял Эли.