Симбиоз

— Он не принимает меня… что бы я ни делала, он не принимает меня. Короткий всхлип невольно сорвался с губ. Едва ли она помнит, когда плакала в последний раз, нарушая давно данное себе обещание, но произошедшее сегодня не могло не заставить эмоции выплеснуться наружу. Ангелы любят сочинять байки о том, что с каждым пройденным шагом на пути к демонической сущности душа черствеет, покрываясь густой смолой. Путь Оливия прошла немалый. Вот-вот состоится Посвящение в демоны. Но её душа... казалось, даже будучи ребенком она не чувствовала всё так тонко, так болезненно. И как избавиться от этих разрушающих ощущений, как залечить эту рану? Неужели она никогда не привыкнет к безжалостности своего отца? — Иди сюда. Объятия Эли казались поистине исцеляющими. Он прижал девушку к себе, окольцевав содрогающиеся плечи руками и устроив свой подбородок на её макушке, и обречённо вздохнул. Глупо было бы вслух говорить о том, что он и сам против того, чтобы Лив становилась демоном — она, ненавидящая, когда ее упрекают, страшна в гневе. Правда, от той Лив, которую он знал, сейчас осталась лишь слабая тень. Успокаивало лишь одно — пройдёт немного времени, и его боевая непримиримая Оливия вернётся в строй и снова начнёт его раздражать. Мысль об этом заставила Эли усмехнуться. — Что смешного, м? — пробормотала Лив куда-то в сгиб его плеча. — Ничего, — он пригладил её длинные тёмные кудри и покачал головой, устремляя взгляд вдаль утренней дороги тихой жилой улицы. — Ничего, просто... просто не привык тебя видеть такой. — Какой? — она чуть отодвинулась, заглядывая в глаза лучшего друга. — Слабой? — Настоящей. Лив одарила ангела снисходительной улыбкой и покачала головой. Эли... как же дружба с ним отличалась от дружбы с Селеной! Последняя уже наверняка дала бы подруге хорошего пинка. Ну, или потащила бы её к Белиалу — опустошать его запасы пунша. — Знаешь, мне не нужно его одобрение, но за всю мою жизнь я ни разу не услышала от ни единого доброго слова. Я не росла в любви, заботе и доброте, так с чего бы мне оставаться ангелом?.. — Вики сглотнула ком в горле и крепко зажмурилась, когда Эли снова прижал её к себе. То, что нужно. — Неважно, — она отстранилась, часто моргая, чтобы не дать волю слезам. — Пора возвращаться. Ной нам задницу надерёт. Особенно тебе. Эли расхохотался, вскинув голову. Невольно залюбовавшись им, Лив и сама отчего-то начала смеяться. Эли был удивительным другом, но кроме того, он был ещё и невероятно привлекательным парнем. Яркое утреннее солнце подсвечивало его силуэт, но Лив упорно верила в то, что солнце здесь не при чем — это все его свет, его внутренний ангельский свет, его доброта и его искренность. Ясные голубые глаза, слегка сощуренные от смеха, маленькие морщинки в уголках, светлые волосы, собранные в низкий пучок, и крепкое тело будущего воина... Эли был безупречен. Его красота, внешняя и внутренняя, делала из ангела истинное совершенство, и вряд ли хоть кто-то мог оспорить этот факт. Див искренне им восхищалась. Они были совершенно разными, два противоположных полюса, но оттого их дружба становилась ещё более ценной. Как она завязалась? Сейчас, глядя на него, Лив не могла этого вспомнить. Всё началось так естественно. Будто они были созданы ради дружбы друг с другом. Кто бы ни пускал в Аду все эти грязные слухи про френдзону и секс по дружбе. — Ладно, — выдохнула Лив, вытягивая себя из омута восхищения. — Нам и правда пора. Надеюсь, я не столкнусь с этим чокнутым Дамианом сегодня. Его стало слишком много. Эли встал с бордюра, протягивая Лив ладонь. Лицо у него стало хмурым, и весь свет вдруг куда-то исчез. — Снова этот Дамиан? Слушай, Лив, тебе не кажется, что он какой-то псих, который тебя преследует... Неожиданное воспоминание прервал крик воспарившего над ареной дракона. Всё произошло, как в ускоренной съёмке: огромная тень опустилась на трибуны, и вот разъяренный зверь уже вцепился длинными острыми когтями в песок всего в несколько шагах от ошеломленного Эли. Зрители испуганно ахнули. Оглядевшись по сторонам, дракон учуял добычу и двинулся к ангелу. Зрелище, достойное внимания — захватывающее, шокирующее, отличающееся ото всех событий, когда-либо происходивших на небесах. Все замерли в испуганном ожидании действий Эли, когда ослепленная ужасом Лив вдруг наконец очнулась от шока. Инстинкты завладели ей в ту же секунду и, услышав собственный поистине дикий вопль, она не заметила, как бросилась вниз по лестнице. Дракон взревел. Лязгнули цепи. — Оливия, стой! Немедленно! В ушах громыхала кровь. Неясная пелена застелила глаза. Снова рёв. Дракон был огромен — расправив крылья, он рассёк острой, как копья, чешуёй, песок, и загородил собой силуэт Эли. Внезапно и перед несущейся вниз по ступеням Лив образовалась преграда — несколько иглеров, выставив перед собой оружие, велели девушке остановиться. Где-то за спиной уже кричал Дамиан, внимание зрителей тотчас переместилось на развернувшиеся на трибунах события. Дыхание у Лив сбилось, паника охватила разум, и она остановилась перед иглерами, испуганно оглядываясь по сторонам. Вот только одного взгляда, одного брошенного на горбатую спину дракона взгляда было достаточно, чтобы душа, охваченная страхом, вдруг воспылала безумной яростью, и тьма растеклась по всему телу густой смолой, отравляющей кровь. Только бы успеть. Только бы спасти его. Она сделала шаг назад, испепеляя иглеров взглядом, полным жгучей ненависти, и когда чужая рука остановившегося за её спиной мужчины вдруг схватила её за локоть, Лив вырвалась и, точно разъяренный грозд, понеслась вниз к арене, неведомой силой растолкав вооружённых стражников. — Эли! — воскликнула она, срывая голос, когда заметила его, бегущего в сторону камня. Дракон был медленнее, неповоротливее. Но он всё ещё оставался самым сильным и пугающим зверем здесь. С силой толкнув деревянную перегородку, что отделяла арену от трибун, Лив расправила крылья и бросилась к дракону, но слабость, внезапно разлившаяся во всём теле, заставила её рухнуть на землю — всего в нескольких шагах от надвигающегося на Лив зверя. Тот вдруг замер и, медленно развернувшись, отчего пыль вставала столбом, принюхался. Сердце её болезненно ухнуло — глаза дракона оказались белесыми, он вертел головой, не переставая принюхиваться, прислушиваться к каждому звуку. Неужели он слеп? Лив задержала дыхание, не решаясь подняться на ноги, и нашла взглядом прячущегося за камнем Эли. Длинная цепь тянулась от его ноги к противоположному концу арены — его так легко не вызволить. Лив сглотнула и вернула испуганный взгляд к дракону, снова пытаясь пошевелить крыльями, но те просто не поддавались, будто  не слушались, как и внезапно ослабшее тело... страх возвращался, паника нарастала, и когда взмах чужих крыльев послышался где-то в небе, а дракон, услышав его, бросился на звук, она едва не спятила от охватившего её ужаса. Дамиан. Он подавляет её силу. Он... Нет, нельзя позволять слабости взять над собой верх. Сделав последний судорожный вздох, Лив прикрыла глаза, а в следующую секунду что есть мочи побежала к камню, служащему для Эли укрытием. Ветер гнал её вперёд, пыль столбом поднималась от ног, и словно не было здесь ни сотен ошеломленных зрителей, ни страшного зверя, пытающегося их убить, ни другого монстра, который наверняка уже давно распланировал её смерть. Лив слышала, слышала звуки борьбы в небе, но не решалась поднять головы, и всё потеряло смысл в тот же миг, когда она настигла камня, и Эли потянулся к ней настолько, насколько позволяла ему цепь, протягивая ей руку. И в тот самый миг, когда она прикоснулась к нему, когда почувствовала его горячую кожу своей ледяной кожей, когда он резко дёрнул её на себя, чтобы спрятать за камень, к ней снова вернулась уверенность. К ней вернулась её сила. Она рухнула в его объятия, горько и беззвучно разрыдавшись, чувствуя, как что-то неведомое наполняет её изнутри, как энергия обретает неведомую мощь, способную их спасти... — Зачем? — прошипел Эли, отстраняя Лив от себя. В глазах его блестели слезы. Исхудавший, потрёпанный, он не был похож на того ангела, которого она знала. — Лив, зачем... Она приложила к губам указательный палец и обернулась, чтобы выглянуть из-за камня. Арена была пуста. Но зрители, вставшие со своих трибун, смотрели не на неё — их взгляды были устремлены в небо. Едва Лив успела поднять голову, когда огромная тень вдруг пронеслась перед её глазами и с оглушающим рёвом, а затем и грохотом упала на раскаленный песок арены. Глаза расширились в ужасе, тело одеревенело. Дракон... он лежал на песке, истекая кровью, глаза его были закрыты, а из пасти вырывались тяжёлые хрипы. Сердце сжалось от боли, и она обернулась к Эли, в непонимании качая головой. Кто поразил его? Она подняла голову, устремляя наполненный страхом взгляд в небо, но обзор вдруг заслонил появившийся перед ней тёмный и устрашающий силуэт. Дамиан. Лив вздрогнула и судорожно отползла назад, когда образ мужа возник перед ней — воинственный, жуткий. Как в тот последний день войны, когда её жизнь рухнула. Она почти видела, как он ухмыляется, протягивая ей ладонь, вот только на этот раз всё было иначе. Никакой ухмылки, никакой ладони. Дамиан был в ярости. Его энергия искрилась почти бешенством, и он наклонился, хватая жену за руку, чтобы поднять её на ноги, когда за спиной Вики вдруг послышался наполненный злостью голос Эли: — Не трогай её. — Что? — Дамиан замер, опуская взгляд на ангела в цепях. — Что ты сейчас сказал? — Дамиан, пожалуйста... — голос Лив сорвался, и последние капли силы той энергии, что некогда ей овладела, окончательно её оставили. — Не надо... С десяток иглеров уже ринулись к ним с трибун. Лив повернула голову в их сторону, но невольно наткнулась взглядом на безжизненное тело дракона. Дрожь пронзила её тело. В глазах заблестели слезы. Она посмотрела на Дамиана, в неверии качая головой. — Ты... это твоих рук дело?.. Иглеры в этот момент уже настигли их, хватая Эли за руки, чтобы его поднять. — Ч-что, что вы собираетесь с ним делать? — Лив запаниковала, начав вырываться из хватки супруга. — Дамиан, немедленно освободи его! Кем ты себя возомнил, я... Внезапная пощёчина заставила её пошатнуться. В ушах зазвенело, и весь мир будто замер в эту секунду, сосредоточившись лишь на её пылающей щеке. Ладонь невольно потянулась к лицу. Боль отрезвила, заставила кровь вновь яростно бежать по венам, почти закипая от нахлынувших чувств. Что... что это было? Она взглянула на него сквозь пелену непрошеных слез, а он сплюнул и недовольно фыркнул. — Успокоилась? Теперь пошли. Твоё шоу окончено.

***

Тяжелая металлическая дверь незнакомого помещения со скрипом отворилась. В нос ударил резкий запах сырости и плесени. Лив втолкнули в небольшую тёмную комнату с круглыми стенами, и, запутавшись в юбках, она упала на колени, больно счесав ладони о сырую землю. Она крепко зажмурилась и, сосчитав до четырёх, обернулась к застывшему в проходе Дамиану. В это же мгновение он подорвался к жене, хватая её за плечи и поднимая на ноги, чтобы грубо встряхнуть, закричав: — Что ты, мать твою, творишь?! — Если ты и твои шавки тронете его хоть пальцем, клянусь, ты пожалеешь об этом! — в ответ воскликнула Лив, слыша лишь бешеный грохот сердца в своей разрывающейся от боли груди. В один миг она просто перестала быть собой. Там, на арене, Дамиан схватил её и под сотни удивлённых взглядов телепортировал к Элизиуму, чтобы, протащив сопротивляющееся тело через тёмные коридоры, привести супругу в этот подвал. Ей нечего было терять: худшее он уже сделал. Больше не было смысла притворяться покорной и смиренной женой. Они оба в точке невозврата. Всё потеряло свой смысл. И все же Дамиан опешил. Она никогда не повышала на него голос, кроме того, её никогда так не лихорадило от той злости, что сейчас полыхала в этих карих глазах. Эта же злость безумным пламенем перекинулась и на него. — И что ты сделаешь? — он едко усмехнулся, поморщившись. — Покончишь с собой? У тебя не выйдет. — Это у тебя ничего не выйдет! — голос её срывающийся эхом отбился от стен. — Я не просто покончу с собой, я сделаю это так, чтобы все решили, что меня убил ты. Он отшатнулся, не ожидая, что её слова произведут на него такой эффект. Тело его затряслось от злости. Лив усмехнулась, наблюдая за тем, как ярость, подобно сильнейшему наркотику, подчиняет себе его разум. Она и сама была на грани бешенства. От безумия её отделял всего шаг. — Я не понимаю, что на тебя нашло, — Дамиан схватился за переносицу и прошёл мимо неё, нервно вышагивая по маленькому пространству. Внезапно он остановился и посмотрел ей в глаза. — Ты хоть представляешь, как опозорила меня?! Поставила мою власть под сомнение в и без того тяжёлое время! Что за шоу ты устроила?! — А что за шоу устроил ты?! — рявкнула Лив, подходя к нему. — Ты знаешь, как мне дорог Эли! Да плевать, будь на его месте кто-то другой, я поступила бы так же! А дракон... он ведь был слеп! Ты издевался над ними обоими! Ты просто монстр! Тебе неведома ни любовь, ни дружба, ты рос в жестокости и эту же жестокость плодишь везде, где только ступает твоя нога! Зачем ты устроил это? Кому и что ты пытаешься доказать?! В твоей глупой игре за власть с Люцифером явно лидирует он, потому что не устраивает показушных гладиаторских боёв, демонстрируя свою лживую мощь! — Замолчи! — взревел Дамиан, хватая супругу за шею и поднимая её над землёй. Лив широко распахнула глаза и вцепилась ногтями в его запястье, пытаясь отнять крепкую руку от своей шеи. Из горла вырвался тяжёлый хрип. — Заткнись! Заткнись! Что, демоническая грязь наружу лезет?! Я тебя быстро вылечу от этого дерьма! Ты хочешь знать, почему Эли?! Правда хочешь это знать? Да ты сама виновата во всем! Вспомни, ради кого ты сбежала в Нисс?! Неужели ты и впрямь думала, что я ни о чем не узнаю? О твоих чувствах к нему? И наивно решила, что я так просто это оставлю?! Но не бойся, я его и пальцем не трону, пусть гниёт в темнице до конца своих дней! Это худшее наказание! Лив хрипела, ничего не слыша из-за нехватки воздуха. Голова кружилась, перед глазами расстелился белесый туман. Пальцы крепко сжимали шею, царапая ногтями нежную кожу, и казалось, она вот-вот потеряет сознание. — Отпу... сти... — с усилием прошептала она. Хватка на шее усилилась, но всего на миг, после чего внезапно ослабла, а затем и вовсе исчезла. Лив рухнула на колени, согнувшись пополам и жадно хватая ртом и без того спертый воздух. Дамиан, возвышающийся над супругой, в презрении скривился. — Подумай над своим поведением. Завтра я за тобой вернусь. И только посмей ещё что-нибудь выкинуть. Всё равно я тебя от этого дерьма избавлю. Он вылетел из комнаты, напоследок хлопнув дверью с такой силой, что задрожали стены, а с потолка посыпались пласты земли. Сердце у Лив в тот же момент заныло нестерпимой болью, в горле запершило, и она горько разрыдалась, уткнувшись лицом в свои колени, ненавидя себя, ругая, кляня. Слабая. Такая ничтожно слабая. Ты все испортила. Это из-за тебя Эли снова в темнице, из-за тебя убили дракона, из-за тебя тебя же заперли в этом подвале. Безысходность чёрным облаком повисла над её головой. Она сжимала её шею не слабее руки Дамиана. Что теперь делать? Как спасать других и как самой спасаться? Он озвереет после этого, его эго задето, растоптано... какой же правильной и безопасной была игра в покорность! Отныне всё кончено. Он её уничтожит, превратит в куклу, даже не марионетку, такой и управлять не захочется, а поставит на полку и будет изредка любоваться. Этого она добивалась? Этого?! Горько всхлипнув, Лив почувствовала, как что-то вдруг обожгло её щеку. Она осторожно убрала ладонь, опуская застеленный слезами взгляд на светящиеся на указательном пальце узоры. С каждой секундой они становились все ярче, озаряя пространство вокруг, и изнутри наполняя Лив этим поистине магическим светом. Зачем кольцо себя проявило, разве она думала о нем? Как некстати! Совершенно растерянная, она вытянула ладонь и переместила недоуменный взгляд на стену, озаренную ярким свечением кольца. Внезапно в стене образовалась щель, расширяющаяся с каждой секундой, похожая на проход... или, может быть даже... Портал? Надежда, до того оставившая Лив, вдруг снова вспыхнула в груди. Это шанс, это её шанс спасти всех! Обернувшись к запертой двери, она испуганно сглотнула. Что будет, если она шагнет в эту неизвестность, узнает ли Дамиан? Внезапное озарение заставило её в облегчении выдохнуть. И прежде, чем двинуться в сторону таинственного портала, Лив достала из кармана мантии свою монету и бросила ту на землю. Больше её здесь ничего не держало. — О, Моран, помоги, — прошептала она прежде, чем шагнуть в озаренное светом пространство. Яркая вспышка на миг ослепила глаза.