Симбиоз

Первое, что почувствовала Лив, очутившись за маленькой дубовой дверью — облегчение. Но всего секунду спустя вслед за облегчением душу сковала паника. Маленькое пространство, в которое она, хрупкая и невысокая, сама едва умещалась, не говоря уже о едва живом, но все же коренастом Эли, стало сужаться, стены начали давить. А за крошечной дубовой дверью с выцарапанными на ней рунами гремел голос. Голос вечных ее мук, голос страха, голос ненависти. Голос Дамиана. Он отбивался от стен в унисон его тяжёлым шагам, он давил на виски, и Лив, загнанная в клетку, точно бескрылая птица, крепче прижала к себе погруженного в сон Эли. В этом безумстве он был её островком спокойствия, но как долго они смогут здесь просидеть? Что, если Зор на самом деле собирается подставить её, что, если эта дверь прямо сейчас откроется, и Дамиан предстанет перед ней? Страшно представить, какое за этим последует наказание... Лив зажмурилась, вслушиваясь в размеренное дыхание Эли и пытаясь выровнять свое. Что ей делать дальше? Зор не дал никаких указаний — просто закрыл их здесь, в маленьком чулане, защищённом рунами, и приложил указательный палец к губам. Но Дамиана так просто не проведёшь. Она не сможет оставаться здесь долго. Может, открыть портал в ад? Лив опустила взгляд на свою руку, крепко сжимающую плечо Эли, и прикусила губу. Это будет слишком рискованно. — Дай мне чёртово заклинание, Зор! Это приказ. Я должен немедленно проникнуть в Ад, — гремел за дверью голос Дамиана. Лив задержала дыхание, прислушалась. Зачем же он так рвётся в Ад? Продемонстрировать свое могущество перед Люцифером? Завоевать последний клочок мира, ему недоступный? Нет, Лив прекрасно знала, что в Аду было что-то, чего так яростно желал Дамиан, что-то, что скрывал Люцифер, и это что-то было настолько могущественным, что никто не решался сказать об этом вслух. — Я не могу дать тебе его, Дамиан, я его сжёг, — в крошечный чулан без единого шанса на воздух просочился едва слышный голос Зора. — Так напиши новое! Придумай что-нибудь! — Дамиан выходил из себя. — Веди себя, как достойный правитель, а не как истерящий мальчишка, дорогой мой. — Не надо. Меня. Поучать. Как мой. Отец, — каждое слово сопровождалось громогласным шагом. — Ты знаешь, чем это закончилось. — На написание нового заклинания потребуются века, тысячелетия. Ты клялся мне, мальчик мой, ты же клялся, что ни ты, ни Люцифер больше никогда его не откроете... По спине Лив прокатилась волна ледяных мурашек, она вздрогнула и прикусила губу. О чем они говорят? Что не должны открыть Дамиан и Люцифер? Неужели её догадки верны, и они связаны каким-то тайным соглашением? — Никто не собирается ничего открывать, — шаги Дамиана послышались совсем близко. А затем чулан поглотила тьма — он встал спиной к двери, заслонив собой узкую щель между дверью и стеной. Лив застыла, как фарфоровая статуэтка, ни живая, ни мертвая. Оставалось только надеяться на надёжность этих рун и самого Зора. Но как он может одновременно помогать и ей, и Дамиану? Может, он чувствует вину за то, что лишил её демонической сущности? Как ни странно, сейчас, разделенная лишь метром и дубовой дверью от своего мужа, Лив почти перестала паниковать. Сердце все ещё бешено грохотало в груди, но в рассудок начали закрадываться нотки ясности. И пока Дамиан спорил с Зором о написании какого-то заклинания, Лив позволила себе обернуться. Глаза, не привыкшие к темноте, не сразу заметили ещё одну дверь. Спасение. — Эли, — на одном выдохе прошептала она, едва слышно, почти беззвучно. Им надо идти. Надо открыть эту дверь. Возможно, она ведёт на противоположную сторону. Или в какой-нибудь подвал, более надёжный, чем этот чулан? Лив затрепыхалась, точно птица, жаждущая свободы, и крепче прижала к себе неподвижного Эли. Его грудная клетка, испещренная шрамами, тяжело вздымалась и опускалась. Нет. Она не может оставить его здесь. Но идти с ним... лететь с ним... и куда? Это самое надёжное место, Зор вылечит его, исцелит его раны, крылья отрастут, и Эли окрепнет... а если она возьмёт его с собой? Куда они полетят? В Ад? А если Дамиан все же проникнет в Ад и начнётся война? Эли не выживет в этой войне, он слишком бессилен, слишком измучен. Он слишком... дорог. Лив сглотнула, медленно опускаясь вместе с Эли на колени. Она прислонила его спиной к стене и обхватила его ледяные щеки своими ледяными ладонями. Ресницы ангела затрепетали, но глаз он не открыл. — Я вернусь. Когда все наладится, я вернусь за тобой. И мы снова будем сплетничать, как раньше, ты станешь самым могущественным ангелом-хранителем. Ты нужен людям. А для этого ты должен остаться здесь. И, оставив на его лбу короткий поцелуй, Лив встала и повернулась к двери. Дрожащая рука сжала маленькую ручку и опустила её вниз. Когда дверь поддалась, в лицо ей ударил холодный ветер. Лив сощурилась от яркого света, от которого уже успели отвыкнуть глаза, и, напоследок обернувшись к Эли, шагнула в неизвестность. Ей надо бежать. Но куда? Снова прятаться в Аду? Нет. Она больше не будет прятаться. Запах свободы ударил ей в нос опьяняющим безумием, она прикрыла глаза и улыбнулась, впервые за долгое время чувствуя себя такой смелой, такой безрассудно храброй. Всего в нескольких метрах от неё стоит её погибель, размышляя о том, как в очередной раз стереть этот мир в порошок, но Лив больше его не боится. Она чувствует себя достойной того, чтобы дать ему отпор. К счастью, она знает, кто сможет ей в этом помочь. Поднялся ветер. Открыв глаза, Лив обнаружила, что дверь привела её к противоположной стороне острова. Но как такое возможно? Хижина Зора находится в совершенно другой стороне. Обернувшись, Лив с удивлением заметила дым от его лачуги, клубящийся над секвойями в нескольких милях от неё. А за спиной больше не было никакой двери. За спиной её больше не было Дамиана. — Спасибо, Зор, — шепнула она в кристалльную пустоту морозного воздуха и, расправив крылья, взметнулась вверх. Совсем скоро иглеры почувствуют её энергию, так что ей стоит поторопиться. Лив летела, что есть мочи, летела почти наощупь, разрезая облака, пока её кожа покрывалась мелкими ссадинами от крошечных льдинок в воздухе. К счастью, покинуть этот остров оказалось куда проще, чем сюда попасть, а может, это Зор продолжает ей помогать. Но спустя несколько бесконечных минут полёта пейзаж не менялся — кругом одни лишь каменные острова, парящие в воздухе, да крики гроздов — вероятно, где-то неподалёку находится та самая ферма. Лив замедлилась, размышляя, стоит ли вернуться и найти эту ферму, но одной соваться на остров, полный кровожадных тварей, было бы сущим самоубийством. К тому же, вдалеке уже показались шпили её Академии. То, что нужно. Подлетев ближе, Лив остановилась — остров тщательно охранялся иглерами. Ну, конечно. Дамиан успел позаботиться об этом. Она облетела остров с другой стороны, но и там вовсю дежурили иглеры. Ах, как ей не хватает Из и Рауля! Она сама временно отпустила их, но лишь для того, чтобы отогнать подозрения Дамиана, и все же их помощь сейчас была бы ей просто необходима. Вопреки всем рискам. — Черт с ним, — Лив выдохнула весь страх и начала снижаться. Когда она приземлились, у самых ворот, выставив вперёд свои копья, навстречу к ней вышли иглеры. Она поправила платье, причёску, нервно сглотнула и расправила плечи. — Я прилетела к своему отцу. Это плановый визит, — без тени сомнений отчеканила она. Иглеры — коренастые ангелы её лет в этих раздражающих бело-золотых мундирах — переглянулись. Если война все же неизбежна, ей или её сторонникам придётся их убить. А ведь они просто выполняют приказы своего Повелителя. Но затем Лив вдруг вспомнила убитого Белиала и оскалилась. — Вы долго будете так стоять? Пропустите меня к моему отцу. Или мне позвать мужа? На мгновение Лив задумалась. Что, если подозрения Дамиана зашли настолько далеко, что он уже бросил Рамиэля в темницу? Она бросила взгляд на одинокий белый замок, пронзающий своими шпилями облака, и тихо вздохнула. Он там. Дамиан параноик, настолько, что предпочтет держать своего врага рядом с собой, а не в темнице. Он ведь знает по себе: какие только планы не рождались в его голове, когда Моран бросал его в темницы. — Проходите, госпожа, — иглер поклонился и вместе со вторым стражником подошёл к высоким золотым воротам, чтобы распахнуть их для Лив. Она кивнула и прошла на территорию Академии, изо всех сил стараясь не показывать своего изумления. Неужели это оказалось так просто? Но времени на раздумья у неё нет. Вот-вот Дамиан вернётся в замок. Ей нужно быть там и ожидать его, как покорная жена ждёт своего мужа. Каким бы сильным не было желание оказаться сейчас рядом с совсем другим мужчиной... Взобравшись по высоким ступенькам, Лив замерла — вместо привычных дверей из белого дуба теперь стояли свинцовые, с шестью замками и выведенными на черном металле рунами. Она фыркнула про себя. Кто так позаботился о своих студентах? Дамиан или её отец? И как же непривычно пусто во дворе Академии! Вот уже полтора года здесь не гуляет никто, кроме безжалостного ветра и иглеров... а ведь раньше здесь кипела жизнь, раньше здесь смеялись, влюблялись, получали знания, а не пропаганду слепой любви к Дамиану... Лив сжала кулаки. Она в силах все вернуть. Но ей нужна помощь. Полная решимости, Лив взялась за ручку двери и та, как ни странно, ей поддалась. Она вошла в пустынный холл и изумилась — больше не было ни надоелливого облака с объявлениями, ни золотой доски, ни расписания. Ничего. Здесь совсем не пахло жизнью. Это был совершенно пустой замок. — У студентов каникулы, — вдруг откуда-то из глубины коридоров послышался знакомый голос. Вздрогнув, Лив обернулась и напряглась всем телом, увидев своего отца. Как всегда одетый с иголочки, он выглядел безупречным, и все же непривычно усталым. Директор Академии, он вовсе не был похож на того, кто отдыхает на этих вынужденных каникулах. — И до каких пор? — спросила Лив, несмело подходя к отцу. Он с ног до головы оглядел её, сощурился. — До конца войны. — Она ещё не началась. — Она и не заканчивалась, Оливия. — Дамиан в курсе этих каникул? — Это его приказ, — Рамиэль вскинул бровь. — Боится, что студенты организуют Сопротивление, — догадалась Лив. — Как когда-то организовали мы. Рамиэль продолжал пристально вглядываться в лицо дочери. Лив пыталась поймать хоть какую-то эмоцию, но оно оставалось бесстрастным. В груди уже не щемило от его равнодушия, но он всегда смотрел на неё так. Без каких-либо чувств. Словно она была пустым местом, словно никакие кровные узы не связывали дочь и отца. Лив привыкла. Насколько вообще возможно привыкнуть к чужому равнодушию. — Я пришла по делу. Где мы можем поговорить? Молча кивнув в сторону коридора, Рамиэль направился вперёд. Лив пошла за ним, мысленно ужасаясь от воспоминаний — в детстве она так же семенила за отцом, надеясь, тайно мечтая получить хотя бы самую ничтожную каплю ласки или одобрения от него. Мечтая, что он, как и родители её друзей, подхватит её на руки и обнимет, защитит от этого мира. Но Рамиэль просто шёл впереди, полы его мантии развевались, а она спотыкалась о них, изо всех сил сдерживая досаду, когда он оборачивался и отчитывал её за нерасторопность. Говоря, что из неё не выйдет достойного ангела, если она не возьмет себя в руки. Как же чертовски прав он был. Наконец, они остановились напротив знакомой ей двери. Его кабинет. Рамиэль отворил дверь и впустил дочь первой. Когда она остановилась посреди просторного кабинета с огромным дубовым столом, белым кожаным креслом и книжными полками, парящими в воздухе и заслонящими стрельчатое окно, открыающее вид во внутренний двор, её охватила щемящая досада. Именно здесь она, Селена, Эли и ещё многие близкие ей ангелы и демоны, вели ожесточённые споры о своих действиях на войне. И вот, спустя полтора года, она снова здесь. Совсем одна. Селена прячется в Аду, многих её друзей нет в живых, а Эли держится на последнем издыхании прямо под носом у Дамиана. Безумие. — Я надеюсь, ты пришла за этим, — Рамиэль подошёл к столу и, достав из внутреннего ящика уже знакомую склянку, наполненную чёрной жидкостью, протянул её Лив. Она приняла её с кивком, быстро спрятав ту в кармане мантии. Душа билась в тревоге. Что, если за ними следят? Что, если Дамиан уже вернулся в замок и разыскивает её? Здесь, рядом с отцом, она должна чувствовать себя защищённой, но правда в том, что во всем мире есть лишь один мужчина, который дарит ей это чувство. — Я была у Зора. Ты знаешь, кто это? — холодно спросила Лив, решив приступить ближе к делу. Рамиэль молча кивнул, отвернувшись к окну. Она сверлила его затылок взглядом обиженного ребёнка и вдруг поморщилась, почувствовав, как в животе что-то больно кольнуло. — Дамиан собирается пойти на Ад войной. Он попросил Зора написать какое-то заклинание, которое поможет ему проникнуть в Ад. Зачем ему Ад? Что есть там, чего нет на Небесах? Зор сказал, что они с Люцифером поклялись не открывать что-то... ты что-то знаешь об этом? Рамиэль напряг плечи. И, обернувшись к дочери, смерил её оценивающим взглядом. — Он сейчас у Зора? — Да. Но вскоре вернётся, он ненавидит, когда я здесь, он что-то заподозрит... так что мне надо возвращаться в замок. Но я должна знать. Если тебе что-то известно, умоляю, скажи мне. Ведь Люцифер не говорит ничего... — Он и не сможет сказать, — вдруг отрезал Рамиэль. — Он под заклятием. Для того, чтобы он мог сохранить их с Дамианом секрет, он был лишён памяти. Не обо всем. Об их маленьком секрете. Лив вдруг будто током ударило. Она зачерпнула ртом воздух и прислонилась плечом к стене. Так вот, что произошло... вероятно, из памяти стерся не только секрет. Но и их общая история. И, судя по всему, за этим стоит Дамиан. Тогда её охватила такая злость, что неистовое пламя вспыхнуло в карих глазах, делая те почти багровыми. Он забрал её свободу. Забрал её друзей. Забрал все, что было ей так дорого. Но забрать их с Люцифером любовь... Это было высшим проявлением его трусости. Она отомстит ему. Отомстит так, как никто никогда не мстил. Чертов мерзавец. Он ведь все предусмотрел — подчистил Люциферу память, а её воспоминания стер вместе с демонической сущностью. И получил стерильную, безликую Лив. Она взглянула на отца, сжав кулаки. С этим пора заканчивать. И как можно скорее. — Что это за секрет? — чувствуя, как животе снова неприятно колет, Лив сглотнула. Она понимала — сейчас или никогда. Рамиэль знал куда больше, чем ей казалось. Вот, почему Дамиан его боялся. Но что именно он знал? Какой секрет связывает Дамиана и Люцифера? Лив сгорала от противоречивых чувств, сейчас слишком многое на неё давило. Время, ощущения, надвигающаяся война... Не было времени для игр. К счастью, Рамиэль впервые за все время был с ней солидарен. Он обошёл свой дубовый стол, сел в кресло и, откинувшись на спинку, сложил руки в замок. Когда он заговорил, Лив почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. — Ты же знаешь, дорогая, что никакая сила не способна убить Морана?