Укротитель

Парни чувствовали себя провинившимися мальчишками, которых застукали за поеданием сладкого перед основным обедом. Больше всего переживал Серёжа, ведь он считал, что между Глентом и Владом особая связь, и тот обязательно расскажет всё их главному боссу. Кобяков же наоборот был доволен – он не стеснялся своих чувств и желаний к Бульдожке. - Прошу тебя, не говори ничего! – вскрикнул Серёга упав на колени рядом с бледной Тростинкой. – Если об этом узнает А4 – мне конец! Я морально буду уничтожен, понимаешь? – продолжал свою агонию Малыш. Однако Глент его совсем не слушал. Он чувствовал, как в нём поднимается неумолимая ярость от того, что его тайный объект желаний предпочёл вот этого мелкого и несуразного пацанёнка. Гордость была задета, а последующие действия были не управляемыми. Возмужавший Огурец перевёл взгляд с победоносной ухмылки Пухляша на извиняющийся взгляд Собачки и накинулся на него. Гленту хотелось его разорвать, придавить, уничтожить – никто не смеет трогать вкусные варёные губки Кобякова! Сергей был прижат к стенке, огромные лапы разъярённой Редиски сошлись на его горле, намереваясь причинить поджавшей хвост Собаке максимум боли. - Как ты посмел прикоснуться в нему? Как? Тебе что, твоего босса мало? Иди вылизывай пятки своему господину, Шавка, а мою Булочку не смей трогать! Кобяков, всё это время разнимавший сцепившихся ребят, вдруг замер. Ему ведь не показалось? Глент только что фактически признался в своих чувствах? - Почему ты ничего мне не сказал? – спросил Кабачок опустив руки и потупив взгляд. – Ты же мне раньше…Нравился. Петрушка ощутила прилив адреналина. Он больше не желал причинять боль Бульдогу. Он больше не хотел мстить. Он чувствовал, как сзади вырастают крылья, и что он готов окутать своего родного Скунсика огромной любовью и теплотой. - А почему ты мне ничего не сказал? – спросил недоумевающий Глент. – Мы ведь тогда могли уже давно встречаться. - Я боялся своих чувств. – Кобачков опустил глаза в пол. – Но с Сергеем я больше не повторю эту ошибку. – Кобачков поднял глаза на Тростинку. – Поэтому не трогай его, Сергей теперь мой. Внутри у Глента творилась целая буря, ураган нераспознаваемых эмоций, желаний и побуждений. Он не знал куда деть себя, что лучше сказать, как повести себя. Поэтому решил уподобиться своему примеру для подражания – А4 – и взять «своё» насильно. Выражение лица Редиски сменилось на хищный оскал. Он окинул свою жертву взглядом: приоткрытый рот, до сих пор розовые щёчки, открытая шея, неуспокоившийся член за штанами. Глент был похож на гепарда – одним прыжком он оказался рядом с Кобяковым, одним резким движением сжал его лицо, одним прикосновением языка раздвинул губы и протиснул в открытый рот свой страстный язычок любви и пламени. Теперь уже Кобяков был беззащитным – он пытался отмахнуться от внезапно властного товарища, пытался его ударить или отбиться, но это было бесполезно. Набухающий член кричал одно – ему точно нравится целоваться с Глентом. Скунсик неуверенно начал отвечать на поцелуи. Он обхватил Глента за талию и сильно начал прижимать его к себе давая понять тому, что возбуждён. Петрушка, издав сорвавшийся с губ стон начал более интенсивнее сосать губы Кобякова: покусывать, оттягивать, облизывать – а на вкус они были как любимые Глентиком бабушкины вареники. Кобяков отключил голову и поддался чувствам всего на пару минут, но тут у него в сознании вспыхнул образ его возлюбленного Бульдога, и покатился холодный пот по спине – он же совсем рядом стоит и смотрит на всё это! Скунс оторвался от возбуждённого Огурца и перевёл взгляд на Серёгу, ожидая прочитать в его взгляде всё что угодно: разочарование, злость, стыд, но тот никак не ожидал увидеть следующее. Сергей, наблюдавший за своими целующимися друзьями, начал ощущать, что его маленький членик встал в боевое построение. Он очень хотел мастурбировать, ведь его так возбуждало это зрелище – два сосущихся высоких пацана, и один маленький Серёжка, такой несуразный и противный по сравнению с ними, но такой нуждающийся во внимании. Он расстегнул свою ширинку и начал медленно, неуверенно массировать своего дружка. Поскольку тот был от силы сантиметров 8 было максимально неудобно и стыдно – что о размере его «достоинства» подумают ребята, но вспыхнувшая фантазия рисовала такие сладкие образы, его любимый сценарий – он и А4. Сергей хотел когда-нибудь стоять так же с ним и тереться об него, прислуживать только ему, выполнять его грязные команды. Из транса Собачка вышла, когда к нему подошёл Глент и погладил его по голове. - Хороший пёсик. – тихо проговорила длинная Сосиска. – Ты получишь что хочешь если будешь хорошим мальчиком. – Глент посмотрел на Пухляша. – Но для начала смотри на нас с Кобяковым и дрочи. Кобачков, явно разгорячённый и чересчур возбуждённый, подошёл к дёргающемуся Сергею и полностью своей лапой обхватил маленький ствол своего любимого. - Какой он у тебя маленький. – Кобяков медленно водил рукой вверх-вниз, заставляя Сергея встать на цыпочки. – Мне так хочется его попробовать. - В начале я, потом Сергей. – сказал Глент и грубо подтолкнул Пухляша к дивану, а сам опустился на колени, Сергей же пристроился рядом продолжая полировать свой гвоздик. Глентику очень хотелось сделать приятное Кабачку, хотелось, чтобы тот его оценил, чтобы он забыл о Бульдоге. Поэтому решился наконец отсосать, ведь сам столько грезил об этом. У Скунса было внушительное достоинство. Такое большое, широкое, чем-то напоминающее огромную и вкусную сардельку. По сравнению с колпачком Серёженьки – тут целый пожарный кран, такой сладкий и желанный. Глент видел как Кобяков возбуждён. Как из его головки сочатся маленькие капельки жидкости, и решил начать своё приключение именно со сбора россы. Огурчик начал аккуратно и нежно кончиком своего языка облизывать головку пристально глядя в глаза своему любимому, наблюдая за его реакцией. Вскоре он облизал полностью его ствол, не забыв уделить время и яйцам. Кобяков был просто в экстазе: Тростинка жёстко обхватила своей рукой его член и начала интенсивно водить ей по всей длине, а рот был набит яйцами, которые он так быстро полюбил обсасывать. На том же диване сидел и Сергей, который никак не мог найти себе места. Его всего распирало от этой картины. Ему хотелось на это смотреть. Ему хотелось большего – ну, когда уже Глент дойдёт и до него? Когда он удостоит вниманием маленький член? Когда Кобяков начнёт долбить Карлика в жопу? Когда Глент засунет свой тонкий, но длинный огурец Бульдогу в рот? От увиденного, от мыслей, от резких и приятных движений по члену тот больше не могу сдерживаться – он резко привстал и решил кончить на сие действие. Горячая жидкость быстро и резко разлилась по животу Кобякова, стекала вниз к его яйцам попадая в рот Глента. От внезапной кульминации Собачки Скунс не вытерпел и с выкриком кончил в рот Глента, обогащая его рот не только спермой Карлика. Сама Петрушка всё это время дрочила себе, дёргала свой стручок всё сильнее и сильнее, а после мощного двойного оргазма не вытерпела и моментально кончила, обрызгав голени Кобякова белой жидкостью. Все трое тяжело дышали и смотрели друг на друга со стеснением, со смесью игривости и ухмылки – теперь это наш секрет – вот что говорили эти взгляды, которые однозначно хотели гораздо большего. Они бы и перешли к более серьёзным действиям, если бы не внезапно открывшаяся дверь и появившийся А4, который держал в руках 3 пакета. Он тихо и грациозно зашел в зал, закрыл за собой двери на замок, развернулся к троим красным друзьям, обвёл всё происходящее взглядом: - Разминка закончилась. Сейчас мы с вами приступим к более интересной игре.