Укротитель

Бульдог долго и упорно фантазировал у себя в комнате как это происходит. Под покровом ночи он любил дрочить себе, представляя властное лицо А4 и то, как он искусно сосёт такой маленький член Сергея, как он причмокивает и в перерывах говорит «вкусно». Кто бы мог поверить, что мечты могут стать реальностью, и вот перед ним сидят 3 шикарных парня, готовых ему отсосать. Незаметно Сергей ущипнул себя за руку чтобы проверить – это не сон. - Чур я первый! – промурлыкал Кобяков ползя к маленькому торчащему стручку своего любимого. - Эй, я тоже хочу! – проговорил не менее возбуждённый Глент. Их хищные взгляды пересеклись в животном оскале. Кобахряк придвинулся ближе к Огурчику, высунул свой язычок. Он провел им по телу Глента начиная от соска, переходя к шее и остановился у полуоткрытых губ. - Так давай вместе. – томно хрюкнула Свинка. И вот уже через секунду два насекомых прилипли к тоненьким и дрожащим ногам Серёженьки. Глентик-хрентик, который сейчас напоминал Улитку, медленно прокладывал себе дорожку из поцелуев начиная с пальцев ног и переходя к машонке своего приятеля. Кобяков-хуяков же как истинный Жук-Навозник принялся лизать анус Мальчика плавно переходя к его бёдрам, а чуть позже и к члену. Эти двое Лизуна и Сосулька были похожи на безупречный тандем, на идеально подходящие кусочки паззла, что так старательно вылизывали себе место под солнышком, лишь бы их собрали в единую картину, лишь бы им вставили во все дырки. У Скунса был большой и прожорливый рот, поэтому маленький причиндал Сергея полностью входил в изголодавшееся логово Мутанта. Палку же привлекли яйца. Вообще, это его любимое блюдо на завтрак, так что абсолютно неудивительно, что этот Клещ так присосался к двум шарикам. Собачке было очень стыдно. В основном из-за давних комплексов, ведь он знал, что его размер далеко не самый внушительный, но также ему было безумно стыдно за то, что сейчас творят с его пимпочкой его лучшие друзья, ведь он хотел большего, гораздо большего. Он видел с каким упоением они излизывают его аппаратик, как Кобяков задорно хрюкает в перерывах, как Глент прикрывает глаза от наслаждения, но было что-то не то. Вернее, не те, не тот. Сергей отодвинул свой узковатый и туповатый взор от ребят и посмотрел прямо перед собой. Буквально в двух метрах стоял А4. Понять его выражение лица было крайне трудно, вообще было трудно понять его эмоции, прочитать его, и Бульдогу было обидно от этого больше всего – ведь он хотел понимать Туалетку. А ещё больше он хотел, чтобы А4 хотя бы лизнул эту маленькую загогуленку, но об этом тот мог только мечтать. - Я конечно ни на что не претендую. – прозвучал голос Влада. – Но вы мне тут место не оставили. – ребята еле оторвались от полирования и взглянули на своего Владыку, который жестом приказал им подвинуться. Насекомые, как истинные рабы, медленно отползли в сторону и принялись наблюдать за происходящим – не только Сергей не мог поверить в то, что сам ВЛАД А4 будет сосать какому-то щенку. Туалетка неотрывно смотрела в горящие, даже скорее испуганно-вожделеющие глаза своего раба. Он медленно, с грацией аристократа присел на колени, откинул пару волос со своего лба, какое-то время смотрел на трепещущий от нетерпения колпачок, медленно облизал свои губы, не переставая смотреть в глаза Сергио, которые готовы были выпасть из глазниц (настолько тот был шокирован), начал приближаться к головке… - Вы, двое, отвернулись и рачком ко мне встали. – властно проговорил Влад и хитро прищурился. – Чтобы я был готов вас ебать по очереди. Те выполнили приказ Господина, пока слюнявый Бульдог уже почти был готов словить второй сердечный приступ от предвкушения. Но А4 и не думал прогибаться под кого бы то ни было, это не в его характере. Он садист, который любит мучить и издеваться над людьми, особенно над теми, кто потенциально, хоть и бессознательно, но хочет быть угнетённым. Таким и являлся Сергей. В глазах Влада он был чуть больше молекулы и не считался за человека, поэтому свои отвратительные поступки даже и не думал оправдывать. Тростинка показала свой звериный оскал, резко встала, развернула проклятую собаку на 180 градусов, пригвоздила её к стене и прежде чем беспардонно войти, сказала: «Извини, но точно не в этот раз». После этих слов, весь мир Сергея перевернулся с ног на голову, ведь наконец он смог познать каково это быть воедино со своим Господином. Он скулил от радости и боли, словно и в правду маленький щенок. Мощный член Влада дырявил в нём большую скважину, расширял её, совсем не задумываясь о чувствах и ощущениях Плебея. Когда Бульдог смог привыкнуть к напору и размеру, А4 начал увеличивать темп. Он держался за спину Маленького и резкими движениями заходил почти полностью в уже разработанный анус. Звук похоти от слияния двух тел был настолько возбуждающим, что те двое оставшихся никак не могли отказаться в удовольствии насладится телами друг друга. Глент понял – сейчас или никогда. - Ты мне всегда был близок. – неловко произнёс тот опустив голову вниз. – А сегодня я хочу стать ещё ближе. Но не успев тот ответить, Огурчик впился в сладкие и пухлые булочные губки Пухляшика обхватил его за голову и со всей силы притянул к себе, тем самым пытаясь своим напором показать Свинке свои чувства и желания. Кобяков был настолько возбуждён, что ему было абсолютно по барабану с кем он и где, у него всё плыло под глазами. Он уже не отдавал себе отчёта в том, как берёт в правую руку член Глента, как надрачивает ему и параллельно облизывает подмышки, соски своего друга. Глент стонал, но не так громко, как Сергей. Бульдог хотел быть Сучкой, выть как собака и скулить как резиновая игрушка. Он хотел отдаться страсти, отдаться своему вечному Господину, хотел всегда прислуживать ему, приносить тапочки в зубах, лизать ему пятки, лишь бы снова и снова быть пригвоздённым к стенке с членом своего Повелителя внутри. Тем временем Глент разошёлся. Повалив невинную Сардельку на пол, тот сел сверху и бесцеремонно начал дрочить ему стараясь как можно удобнее разместиться, чтобы через несколько секунд резко войти в приятеля. Анус Кобахряка на удивление не был большим и широким (в отличие от его рта), так что тот успел проронить даже пару слезинок, сдерживая нестерпимую боль. Глент, словно кролик, начал двигаться как можно быстрее, чтобы вдоволь насладиться узеньким проёмом своего любимого. Он был в экстазе. Он был счастлив и не замечал дискомфорт Скунса. - Остановись, мне больно. – этих слов хватило для того, чтобы любящий Сурикат прекратил долбёжку. Он нежно прикоснулся к подбородку Пончика, осторожно чмокнув того в носик, вложив в этот наивный и лёгкий поцелуй всю нежность, всю свою не выплесканную любовь. - Доверься мне. – маленький толчок. – Тебе не будет больше больно. – средний толчок. – Тебе не будет страшно или одиноко. – резкий толчок. – Ведь у тебя есть я. – зрительный контакт. Слёзы перестали литься, коленки перестали дрожать, а руки наконец не тряслись. Такие слова Кобяков никогда и ни от кого не слышал. В этот безумный вечер чувства, что были всегда под запретом начали прорываться наружу, а любовь, что так и не была взаимна, кажется закончилась. А4 наблюдал за их плавной симфонией. Оба двигались в такт друг другу, оба издавали схожие звуки, оба закрывали глаза от наслаждения. Влад сместил взгляд на выгнувшуюся и почти поломанную спину своего псевдо-партнёра.

ПОЧЕМУ ОН?

Владыка чувствовал нарастающую злость и ему нужно было выплеснуть это. Задев взглядом трясущуюся и худую попку Карлика, тот начал изрядно бить по ней обеими руками. Эти шлепки отдавались эхом по всей комнате. Влад кричал от каждого хлопка, Сергей стонал от каждого толчка. Он кайфовал, хоть и не знал причину побоев.

Я ИМ ПОКАЖУ!

А4 стало полностью насрать на Сергея. Он не жалел своего раба, избивал его по попе, спине своей правой рукой, а левой рукой сжимал талию так сильно, что кажется оттуда выглядывала маленькая капля крови. Темп стал неистовым. Ни один нормальный человек (не мазохист) не стал бы терпеть подобное, боль рвалась наружу через нечеловеческие крики бедной Мышки, что могла в любую секунду потерять сознание от таких беспощадных толчков. Контрольный выстрел был мощный, настолько, что как только А4 закончил с Сергеем, выронил его из рук, так и не удосужившись поднять эту использованную игрушку. Бульдог не двигался, у него всё горело и болело. Анус по ощущениям был разорванным, а на ягодицах не было белого участка кожи. Но тот был доволен и радостно улыбался. А4 стало противно смотреть на такое немощное, ничтожное и прогнившее существо. Тот вылил на его морду остатки спермы, и безмолвно харкнул на его обессиленное тело. Когда Туалетка развернулась в направлении ребят, улыбка Нищеброда коснулась Юпитера. Сергей ощущал себя особенным, и уже только от этого чувства, готов был терпеть эту физическую и моральную боль. Агония Глента и Кобякова скорее напоминала воздушную сахарную вату, чем жесткую и просроченную халву. Они исследовали друг друга танцующими языками пламени, что горели в их ртах, и в анусе Кобякова. Оба друга были близки к финалу, пока Палочка не почувствовала, что кто-то выдергивает его из этого райского наслаждения и отбрасывает в сторону. - Двое. На колени. – проорал Влад. Возлюбленные переглянулись, кинув томные и расстроенные взгляды друг на друга, но послушались своего Господина. Они сели плечом к плечу, взялись за руки, подняли свои пятые точки, покрутили ими по часовой стрелке и принялись ждать своего часа. Туалетка думала выпустить пар, отыграться на Кобяхренкове, но не смогла. Ее очень сильно подкупали аппетитные пятые точки, мило сцепленные ручки и стоны, которые начали разливаться волной приятного наслаждения уже после того, как он по очереди начал засовывать в них свой стручок. Изогнутые спины, капельки пота, сцепленные языки двух кобелей – всё было идеально. Влад чудесно справлялся с ролью доминанта во всей этой феерии: жёстко трахал в задницу своих друзей, иногда засовывая свои худые пальцы им в анусы, растирая их разгорячённые тела всё больше, мял булки Кобякова, заставлял полностью глотать свой член Глента. Емe нравилось наблюдать за движениями своего огромного члена в узеньком проёме своего возлюбленного, ему нравилось засовывать в Кобякова пальцы и тянуть его соски, ему нравилось издеваться над Глентом и Хрюнделем, когда они стояли перед ним на коленях, обконченные вдоль и поперёк, измазанные в сперме. - Дай свою сперму мне! – простонал Скунс. - Нет, дай мне, моя очередь! – огрызалась Ленейка. И вот он, великий Влад А4 стоял посреди комнаты и надрачивал себе, глядя на вымазанные лица своих пленников. В голове крутились мысли что так будет всегда, что они его собственность и что им никуда не деться. Из-за подобного размышления на его лице появилась кривая и хитрая ухмылка. Он взял голову Кобякова и заставил его проглотить член. - Соси. – тот послушал. – Давай-давай, рот у тебя вместительный, выдержишь такой нагрузки. Параллельно он засунул свои пальцы в рот Глента, и тот нестерпимо начал сосать их, закрывая глаза и позволяя себе полностью отдаться разврату и похоти. Их сосания, их стоны, огромный и необъятный рот Кобяхрена, облизывание пальцев от Глента – всё это вело Туалетку к финалу. Он быстро вытащил свой пенис из рта Свиньи и направил свой тёплый поток прямо на лицо ничего не ожидающего Бурундучка. Через пару секунд тот открыл рот и хотел набрать как можно больше белой жидкости, размазать её по всему лицу, поиграть с ней. После финального акта, А4 почувствовал, что устал и наигрался со своими пленниками, он принялся застёгивать ширинку. Краем глаза, он заметил, что Кобяков нежно слизывает сперму с лица Глентика, параллельно успевая одарить того нежными, а порой и горячими поцелуями. Влад отвернулся и принялся застёгивать свою белую рубашку на все пуговицы. - Мы ведь ещё что-то подобное в скором времени устроим? – поинтересовался Огурчик глядя наркоманскими глазами на своего Господина. Влад опустил взгляд и кивнул. Ребята взвизгнули от радости, потом зашептались, и резко проговорили одновременно: - Будем ждать этого с нетерпением, Хозяин. – взгляд Бумажки, как и его мысли, куда-то рассеялись, где-то потерялись. - Ага. – он взял с дивана свой пиджак, скинул пару воображаемых пылинок с него. – Вы одевайтесь и уходите. Вечеринка уже давно закончилось. Начало светать. – он кинул взгляд на немощного Сергея, который так и остался лежать на том же месте. – И это прихватите с собой, мне лишний ковёр не нужен. Мальчики закивали как китайские болванчики, ухватили голое тело Сергея за две руки и выволокли из комнаты. Влад почесал переносицу у глаз. - Надо бы уборщицу позвать. – сказал он куда-то в пустоту, глядя на следы похоти на полу.