fuck the future

— Стэн, твою мать, в кого ты такой тормоз? Поразительная картина: едва утро наступило, а Кайл уже лежит под ним, весь красный, напряженный — от раздражения и возбуждения одновременно, ибо, блядь, Стэн, поживее! — и жаждущий их симбиоза. В конце концов, тридцать лет воздержания! Кайл даже не вспомнит, когда в последний раз дрочил или просто от чего бы то ни было заводился. И нет, порнографические фильмы и голые женщины в журнальчиках ситуацию не спасли. Да что там, до сего момента Кайл все еще полагал, что его нежелание совокупиться абы с кем обусловлено отсутствием влечения как таковым. Но теперь-то точно все на месте. Остался лишь маленький штрих. — Бери же меня, Господи!.. — Да Стэн я, Стэн. Хотя быть богом я не против. И Стэн взял его — поначалу цинично, глупо и почти механически. Чувак, ты в своем изоляторе на пару с искусственным интеллектом сам в растение обратился. Но мозгов у него однозначно хватает хотя бы на то, чтобы спросить: — Тебе нужно время, чтобы привыкнуть там, или?.. Кайл закатил глаза. Он выглядит сейчас как Иисус — обнаженный, идущий на жертву и определенно возлюбивший своего ближнего. Даже очень. И он ожидает от этого самого ближнего не меньшей страсти. — Если ты протупишь еще хотя бы ближайшие пять секунд, я и вовсе умру. Стэн в отместку укусил его в плечо. Ничего, заслужил! Кайл зашипел, вцепился Стэну в волосы, пока тот, догадавшись ускорить свой горе-темп и превратить их легкую беседу в целые дебаты, облизывает его шею и зацеловывает те места, на которых уже образовались следы от его зубов — он ими пользуется не по назначению. Либо просто голоден. Может, в KFC его сводить после дискуссии? В конце концов, функционал семьи на нуле, когда мужчина в ней остается неудовлетворен в своих потребностях. Но Кайл-то тоже не то чтобы совсем удовлетворен хотя бы в одной из имеющихся потребностей. — Ну давай же, давай! Стэн загоняет в него свой член поглубже, резче, быстрее. Весь этот процесс сопровождается звуками различной тональности и содержательности, среди которых разбору подлежат кайловы «да, твою мать» и «пиздец, Стэн». Красочно, живо и эмоционально — собственно, как раз то, что нужно. Иначе было бы совсем скучно. Стэн не помнит, когда в последний раз кончал в принципе. Снятие напряжение в последнее время — задача неподъемная, хотя он же человек будущего, целой цивилизации, мог бы же найти решение любой своей проблеме! Но, кажется, его мужское начало непокорно и подчиняется только Кайлу. Секс вышел сырым, спешным и... секс как секс, на самом деле, не нужно было делать на него какие-то ставки, иначе обосрались бы оба. У Стэна уже было с парой случайных знакомых, Кайл свои прошлые разы хоть и не вспомнит и даже вряд ли пересчитает, но выглядит куда более живо и бодро, чем Стэн, который уткнулся лицом ему в грудь и даже не удосужился вытащить из него член. — Ты, это... ничего не забыл, старый? — Нормалды, — бурчит Стэн, которому действительно, кхм, нормалды. Вполне себе комфортно, ничего не мешает и никто не нудит. Спокойствие. — Вы хорошо устроились, мистер Марш, но настоятельно прошу Вас покинуть помещение, если не хотите, чтобы Мы не заехали прямо по Вашим яйцами, — у него что, сегодня настроение плеваться ядом? Ладно, он прав. Пора сменить позицию. — В смятку, — зевает Стэн и все же пристраивается рядом с Кайлом, обхватывая его поперек груди и прижимая к себе. Вот так, на самом деле, хорошо — тупо лежать и не думать. Не думать о будущем. Не думать о том, что может принести будущее. О том, что бы случилось, поступи он... Нет, им надо поговорить. И это «надо» висит над ним дамокловым мечом и тычет острием прям в его мозг, лезет под самый корень черепа и никак, совсем никак не дает сосредоточиться. — Кайл... Вот не надо было начинать с этого «Кайл». Один раз так начали — ничем хорошим не кончилось. — Что? — усталым басом говорит Кайл, который воистину насытился различными «Кайл» в разные промежутки времени. — Этого дерьмового будущего не случилось бы, если бы не я со своей депрессией. Я был напуган, понимаешь? После того, как мы поссорились, я не мог продолжать жить дальше, зная, что ничего как прежде уже не будет. Все раздражало. Я хотел, чтобы все сгорело к чертям, понимаешь? И, в каком-то смысле, так и случилось. Был мудак — им остался. Прости за это. — Мы все оказались кусками дерьма, но в выигрыше, по иронии, оказался Картман. Не это ли наша карма? — Кайл разворачивается в объятиях Стэна, его дыхание тут же обожгло его шею. — Да и Кенни отошел. Кто бы сомневался... Они долго смотрят друг другу в глаза, прежде чем Кайл заговорил: — Но нам надо это сделать. Даже если это подразумевает то, что то, что между нами произошло, будет стерто. Это было коронным, Кайл. Самое отвратительное в этой ситуации то, что он прав. И всегда был прав. Черт возьми! Вы с Алексой так похожи! — Долго ли продержишься без моего члена? Кайл пихает его в бок, а тот смеется — прям как в восемь лет. Когда оба носили глупые шапки, ходили в школу, а Стэна в доме ждала мать, а отец проявлял хоть какой-то интерес к жизни сына и дочери. Единственное отличие в том, что носители глупых шапок тогда даже не думали о том, что кому-то одному из них придется занять позицию подающего, а другому — принимающего. Отвратительные метафоры пошли. — Уж постараюсь. И Стэн представляет: вот Кайл, с любящей женой и кучей детей. Хорошо обходящийся без столь близкой компании лучшего друга. Обидно, черт дери. — А сейчас? Постараешься? — Заткнись, — и Кайл тянет Стэна к себе за волосы, вовлекая в глубокий поцелуй. Сейчас он ни хрена не продержится, а Стэн не потеряет ни секунды. Будущее по-прежнему сосет, но если оно сосет вот так, как сейчас вот Кайл устроился между ног Стэна, то жить можно.