Металл на раскаленном теле - 2: Пробуждение Великого Зверя

Тяжелый, душный, словно старая театральная портьера, сон, отступал, давая мне возможность, впервые за продолжительное время проснуться плавно, словно бы я прорезала толщу морской воды, выныривая на поверхность, разбрызгивая в стороны соленые капли, переливающиеся под жарким, белым cолнцем средиземноморского побережья. Я все еще лежала с закрытыми глазами, постепенно ощущая, как к моим конечностям возвращается чувствительность – пальцы подсунутой под подушку руки сжимали шелковистую поверхность ткани, а сверху на плечи давило что-то невероятное тяжелое, словно груз, опуская меня снова на дно еще такого теплого, живого сна. Играя ноготком указательного пальца с оливкой в коктейльном бокале на высокой тонкой ножке, я смотрела поверх линз солнцезащитных очков на палубу белоснежной яхты – на корме наматывали груз, готовясь к отплытию. Мой, такой же ослепительно белый слитный купальник, с тонким золотым пояском на талии, обратил на себя внимание двух работяг – один из них, жилистый загорелый Аполлон с непослушными черными кудрями, падающими на молодое, темное лицо, даже осмелел подмигнуть мне, видя мой любопытный взгляд. Я улыбаюсь, закусывая нижнюю губу, и кладу ногу на ногу – бирюзовая туфелька с открытой пяткой соблазнительно покачивается на одних пальцах. - Дорогая, хватит искушать бедных подростков. – Сильные руки опускаются сзади на мои плечи, слегка вжимаясь в них. - Дорогой. – Выдыхаю я, запрокидывая голову – лучи зенита обрисовывают мощную, статную фигуру. Мужчина наклоняется и целует меня в губы. - Мм, балуешься сухим «мартини»? – Он облизывается – выходит слегка хищно. - Он так расслабляет, я сейчас словно послушная глина. – Шепчу я, проводя одними подушечками пальцев по обратной стороне шеи спутника. – Лепи, что хочешь. Плохо сдерживаясь, он отвечает на мои ласки – целует в точку прямо за ухом, отчего я ёжусь и смеюсь. - Я не хочу делить свое произведение искусства ни с кем, слышишь. – Мужчина слегка рычит, оттягивая мочку зубами. – Даже смотреть не разрешаю. - А ты знаешь, что к произведениям искусства запрещено прикасаться? - Считай меня тем, кто заплатит за свою наглость любой штраф. – Мой спутник подает мне руку, чтобы я встала с плетёного лежака с полосатым сидением. Он ведет меня за руку вниз палубы, пропуская вперед только у самой двери в главную каюту – я тихо охаю, чувствуя шлепок по своей заднице. Внутри оборачиваюсь - он стаскивает футболку, как квотербек, быстро, одним движением, схватившись из-за спины, и направляется ко мне. Я чувствую, как рот наполняется слюной – он прекрасен. - Дорогой... - Шумно выдыхаю я, когда его пальцы снимают очки с моего лица – чуть вытянутые в стороны, «кошачьи» линзы откидываются в сторону, а шею начинают ласкать требовательные, жадные поцелуи. – О, Крис… О, Крис! Я мычу что-то нечленораздельное в подушку и просыпаюсь окончательно – в небольшой комнате мое спальное место занимает почти половину пространства. Испуганно озираюсь по сторонам, потирая виски и пытаясь сфокусировать зрение: шторы на окне плотно задернуты, свет выключен, лишь маленькая белая полосочка просачивается ко мне из-под двери. Быстро оглядываю себя – лежу под широким, пушистым как мягкая игрушка, пледом, в дорожной одежде, состоящей из плотных светло-кофейных джоггеров и такой же толстовки, в которую меня заставил переодеться Крис. Я вздрагиваю – значит, все снова мне не приснилось, все опять повторяется, я снова просыпаюсь на краю света, в неизвестной мне стране, в незнакомом городе, и не помню половины из того, что произошло. Стряхнув тяжесть своего странного сна – за несколько месяцев это был мой первый не кошмарный сон - я отчетливо понимаю, как не хочу сейчас видеть этого бессердечного громилу, и уж тем более говорить с ним хоть о чем-то. Встав под горячие струи душа в ванной, которую мне удалось отыскать далеко не сразу, я закрыла глаза и дала воде свободу смыть с себя задеревенелость мышц после долгой дороги и сна. Я плохо помнила, как мы проделали путь - сначала до порта Дувр, в котором сели на паром для автомобилей, затем был французский Кале, и так, через Нидерланды, мы приехали сюда. Стоит ли уточнять, что почти всю дорогу Крис провел молча, сжимая руль напряженными пальцами, почти не сводя взгляда с трассы, и выкуривая сигарету за сигаретой? После границы Нидерланды – Германия я уже не помнила ничего - видимо, вырубилась еще тогда. Прекрасно. Когда-то давно в детстве, терпя издевательства одной суки-учительницы, я пообещала себе, поклялась, что никто не посмеет распоряжаться моей жизнью, кроме меня самой. Зло смеюсь про себя, чувствуя, как струи душа бьют в лицо – как обычно, все пошло через задницу. В голове жужжащий рой из ядовитых колкостей в адрес неприступного айсберга по имени Крис Рэдфилд, уничтожившего ни один Титаник на своем пути, в горле змеиным клубком шевелятся все незаданные вопросы и невысказанные обиды, а я не могу найти в себе силы покинуть свое временное убежище. Прошло еще минимум полтора часа, пока я провела с собой настоящий сеанс спа, высушила и уложила волосы, нанесла макияж и, наконец, почувствовав себе чуть лучше, чем «дерьмово», спустилась вниз, и оценила размеры помещения – небольшая гостиная, совмещенная с кухней посредством широкой барной стойки, выкрашенной в цвет спелой хвои, стены под кирпич соседствуют с белой побелкой, слева от выхода просторный кожаный диван, множество книжных стеллажей, довольно современный телевизор. Неспеша обойдя первый этаж и, даже заглянув в небольшой чулан слева от гостиной, я наконец заметила вырванный из блокнота плотный лист хорошей офсетной бумаги молочного оттенка с тонкими черными линиями. Стоило мне взять его в руки, как из-под него выпала купюра достоинством в сто евро. «Аврора, с пробуждением. Ты уснула еще в Амерсфоорте , надеюсь, ты смогла набраться сил. Уехал по работе, вернусь вечером. Знаю, что нам надо обо всем поговорить, не рви это письмо. P.S. Деньги на случай, если ты захочешь есть. Ближайший магазин находится на 4 Ноткенштрассе, местные жители понимают английский (местами, даже русский, но не переусердствуй).» Небольшой, довольно забавный рисунок волчьей мордочки, красовался в правом нижнем углу листа. Я глубоко вздохнула и потерла переносицу – это какая-то общая черта всех мужчин, сбегать от серьезных разговоров и откупаться деньгами? Повертев в руках жесткую купюру, я ощутила невероятно болезненный спазм в желудке – сколько времени я уже без еды? Серое свинцовое небо низко нависало над двухэтажными домиками, выполненными из красного кирпича, ровными рядами, словно рыцари, стоявших по обе стороны широкой проезжей части. Воздух был теплым, влажным, приятно пах талым снегом и едва ощутимым речным илом, и, словно дым из печной трубы, тянулся струями от невесомого порыва ветра куда – то на восток. Улицы были пусты и оглушительно тихи – я достала смартфон, проверить время. Что ж, неплохо я сплю, почти сутки. «3 марта, 17:47» - приветливо значилось на экране. Мне предлагали приехать в отпуск, а бродить по улицам нового города, ощущая под ногами приятную гладкость брусчатки для меня не в первой. Открыв приложение с картами, я быстро нашла нужный мне адрес ближайшего продуктового. Да, капитан Рэдфилд, ты чертовски верно сделал, что дезертировал с поля боя – оно бы стало для тебя местом захоронения, покажись ты мне еще пару часов назад. Поговорить с мужчиной мне хотелось лишь при помощи дубины потяжелее. "- Что, даже не спросишь меня, что происходит? – Как-то пренебрежительно кривит губы Крис. Я медленно поворачиваю к нему голову. - А ты мне ответишь? Или я только лишний раз бесполезно сотрясу воздух? - Ты всегда можешь попробовать. Кусаю обратную сторону щеки – сил на скандал нет, а голова начинает потихоньку напоминать о том, что я пила сразу после перелета и суток без сна. - Ты насильно увозишь меня, опять, молчишь. Опять! Снова даже не считаешься со мной, словно я не живой человек, а вещь, которую можно кантовать туда-сюда. – Развожу я руками. – Тебя каким-то образом заводит такое поведение? Мужчина хмыкает. - Ведешь себя не как боец, раз примиряешься со своей участью. Подавляю сильнейшее желание и выйти из машины прямо на полном ходу. - Ради всего святого, Рэдфилд, заткнись прямо сейчас!" Вздохнув, глубоко загнав в себя прохладный мартовский воздух, я ощущаю резкое желание закурить. Иногда Крис казался мне еще более ебнутым на голову, чем покойный Хейзенберг. А теперь, когда я находилась в статусе туристки-пленницы (опять, блять!), то прерогатива провести неизвестное количество дней рядом с слегка невменяемым военным казалась мне более, чем не завидной. Поставив на пол кухни два пакета с продуктами, я неспеша начала разбирать их. Заметив на подоконнике небольшое черное радио с тонкой серебристой антенной, я включила его в розетку и поймала частоту. Долгая немецкая речь, и наконец, мелодичный старый рок заполнил пространство. Я настраивала комфортную громкость, когда услышала, как хлопнула входная дверь. - А ты чего не закрываешься? – Удивился зашедший мужчина. Я пожала плечами и отвернулась. Он молча достал из пакета две бутылочки пива, быстро открыл их, поставил на барную стойку соблазнительно пахнувшую карри пиццу и сел напротив. - Не морочься с готовкой, садись ужинать. Я сглотнула быстро образовавшуюся слюну, но продолжала игнорировать присутствие капитана. Он проследил за мной, мерно двигающейся по кухне, и откинул крышку квадратной коробки – сводящий с ума запах свежего теста, соусов и курочки-карри наполнил небольшое пространство. Я прикрыла глаза – как же хочется есть! - Аврора, я знаю, что ты сильно обижена, но давай ты поешь, выслушаешь меня и будешь продолжать злиться, сколько тебе будет угодно. Ты без еды уже больше шестнадцати часов. Словно в подтверждение слов Криса, мой желудок вдруг ожил и издал звук умирающего кита - я быстро прижала к животу руку и повернулась, недовольно зыркнув на мужчину. - Допустим, взятка принята. – Недовольно буркнула я. Крис устало улыбнулся краешком губ, и я наконец увидела, насколько замученным и не выспавшимся было его лицо. Фиолетовые тени под глазами, такие же, как в тот день, когда я очнулась после двух дней в реанимации, тот же усталый взгляд глубоких синих глаз, сейчас испещренных плотной сеткой тонких красных капилляров. Острая игла жалости вдруг кольнула мое сердце – когда он спал в последний раз? Принимал, не торопясь, пенную ванну, что любила делать я почти каждый день, ужинал, нормальной едой, не пиццей (даже такой невероятно вкусной, как та, что сейчас стояла у меня под носом)? Когда в последний раз сидел с пивом на диване за просмотром матча любимой команды? Когда он просто отдыхал? Я судорожно выдохнула – вероятно, настолько давно, что он не помнит уже сам. - Прости, что молчала всю дорогу. – Почти шепчу я. Почему мне так отчаянно хочется его обнять сейчас? Мы были довольно тактильно близки, пока я находилась на лечении – он постоянно касался меня, помогая встать, брал под руку на коротких прогулках, подавал одежду. Лишь однажды он позволил себе больше – тот опаляющий жар его плотно сжатых, твердых губ на виске надолго засел в моей памяти. Кажется, меня везли из реанимации в палату, и я бредила, пытаясь прийти в себя. - И ты прости, не знаю, как ты спокойно все это воспринимаешь. Сначала выпьем, потом поговорим? – Крис поднимает бутылку с пивом, предлагая мне чокнуться. - А насколько большой объем информации предстоит мне выслушать? - Оо… - Выдыхает он. – Довольно-таки немалый. Легкий звон соприкасающихся бутылок. - Тогда выпьем. За легкость усвоения материала. Крис трет шею пятерней, а я пользуюсь паузой, чтобы засунуть в рот кусок пиццы – он обжигает мой язык, но я не могу остановиться, буквально замычав от раскрывающейся лавины сыра внутри. Это настоящий mouthgasm! Распахнув веки, вижу слегка округлившиеся глаза мужчины напротив – я забылась и позволила себе застонать. - Видимо, со вкусом угадал. – Прочищает он горло. – Итак, - он кладет локти на стол, - заманить тебя обратно в Лондон было не только моей идеей - меня в этом начинании поддержали Джилл и Лобо, ты им вообще понравилась сразу, так что неудивительно. - А Сероглазому? - Ну, его ты просто удивила своим поведением при сорвавшейся эвакуации в пещерах. Я хмыкнула. - Конечно, наводить свой ствол на гражданского! - Мы тогда толком не поняли, кто ты вообще такая, что делаешь у Хейзенберга, уже потом узнали, что ты случайная жертва обстоятельств. – Качает плечом Крис. - Поэтому и соблюдали осторожность. Если бы ты знала, какие твари попадались нам во время операций. Я откусываю следующий кусок – сыр уже немного остыл, оттого тянется вслед за моей рукой, пока я пытаюсь схватит его языком. - В общем, они были против изначально, когда я увез тебя из больницы, они даже ничего не знали, иначе бы остановили меня. Потом мне, конечно, пришлось выслушать много всего интересного в свой адрес, но я хотел тебя… - Он осекается и смотрит на меня. – Хотел вывести из игры, отстранить от всего этого. - Почему? Потому что я сделала для Альянса все, что могла, и стала не нужна? - Нет, напротив. – Морщится Рэдфилд. – Ты понимаешь, что, помедлив я еще, и В.S.A.A. не отпустило бы тебя просто так? Я разогнал их, как голодных псов, еще пара дней, и они бы разорвали тебя на британский флаг, в надежде получить как можно больше. Поверь мне - они жаждут свежей крови, особенно в связи с последними событиями. Новый китайский вирус, Румыния со своими мутантами – все это действует на нервы. В руководстве Альянса имеют планы не просто найти новое применение вирусам, создав кого-то по типу Титана или Немезиса, они хотят найти людей, с помощью которых могли бы вывести новые виды солдат, внедрить им новое ДНК. Когда они поняли, что плесень побеждается сывороткой из крови какой-то русской девчонки, мне был отдан приказ не выпускать тебя за пределы Англии под страхом смерти. Я проглотила пережёванный кусок и сделала слишком большой глоток из бутылки – алкоголь больно резанул пищевод, отчего я закашляла. - Так, получается, что не побеждается, Карл же в конце концов умер. Крис как-то торопливо дергается, неестественно для его обыкновенно спокойной манеры двигаться. - Пока еще ничего не ясно, выводы делать слишком рано, мы, оказывается, совсем не знаем то, что с чем столкнулись. – Он осекается. – Столько лет поисков, и одна операция перечеркивает заслуги прошлых лет. И Альянс сходит с ума, противореча своим протоколам. Я сверлю взглядом белые балки потолка – маленькая, полупрозрачная паутинка тянется от крепления люстры к ее рожкам, слегка поблескивая на электрическом свету. - Так ты не хотел от меня избавиться… - Нет, конечно! Это было, как минимум, не безопасно, учитывая твое состояние. Но я надеялся на твое благоразумие, на то, что, когда ты окажешься дома, твое лечение пойдет быстрее, и ты со временем забудешь о всех этих приключениях. – Крис грустно покачал головой. – Но тогда я должен быть буквально прогнать тебя из страны. В моей голове начал собираться какой-то абстрактный, разноцветный пазл. - Альянс следил за тобой? Как тебе удалось вывезти меня? - Никаких особых полномочий держать тебя в больнице мы не имели, страховка твоя закончилась, Альянс полностью взял лечение на себя, медицинский план был выполнен и ты свободна. Я стер твои данные из базы, оставив лишь не совсем точное досье, и отправился на операцию в Африку. Альянс, конечно, хотел отстранить меня от дел, но командовать отрядом тогда было бы просто некому. А ты, по сути, гражданин другой страны, находящийся на территории Великобритании полулегально. – Крис не смог сдержать хриплого смешка. – А с русскими лишний раз ссорятся не любят, вы ребята, скажем так, дерзкие на поворотах. Он тащит пачку сигарет из кармана, спрашивает у меня разрешения – я быстро киваю, и подвигаю к нему массивную медную пепельницу, что стоит неподалеку. Судя по количеству окурков на полированном дне, ночь у военного выдалась тяжелой. - А разве ты не глава Альянса? – После рассказа Джилл я окончательно запуталась. Крис отпивает пиво и сам, не сдержавшись, берет свою порцию. - Я - глава отряда «Охотничьи псы», нас сформировали для операции на территории Румынии. Мы устранили Миранду, которая прикинулась Мией, забрали Розу, вырубили Итана и думали, что все закончилось. Но, - вздох. – все как обычно пошло по пизде. Я постучала ногтями по поверхности барной стойки. Историю отряда я знала довольно подробно, да и являлась какой никакой, но участницей тех событий. - «Синяя Амбрелла» - тебе что-то это говорит? Отрицательно качаю головой. - Основание этой «дочки» было согласовано с правительством США и мы стали полноценным военным преемником старой «Амбреллы», получив в работу штаммы архивных вирусов, и понимание, как бороться с последствиями. B.S.A.A же в свою очередь здорово обосрались, подкинув нам в Румынии в помощь биооружие. - Они сделали это специально? - Сложно сказать. У Джилл есть подозрения, что кто-то, очень нечистый на руку, пытается разрушить репутацию Альянса, у некоторых бойцов - что это все происки Правительства. Кто-то вообще не видит ничего опасного в использовании такого оружия, идиоты. - Устало качает он головой. - А ты? - Я стараюсь заглянуть Крису в глаза. – Ты как думаешь? - Я думаю, что операция в Румынии с самого начала была жутко не продумана. Потерять Итана, не спасти жителей деревни, подставить тебя… Я не знаю, все, что я там увидел, было полным бредом! - Рэдфилд запускает пальцы в коротко-стриженные волосы. – Кто мог подумать, что Озвелл Спенсер, оказывается, был учеником сраной Миранды! Это же полное сумасшествие! - Как будто все остальное в этой истории - нормально. – Уголки моих губ подрагивают, но, встречая взгляд мужчины, тянутся кверху. - О да…. – На этот раз вздох глубже. Пространство кухни какое-то время пронзает тишина и звуки мерно поглощающейся еды. Я стараюсь не смущать мужчину своими взглядами, но отпиваю еще глоток, чувствуя, как крепкий хмель проникает в мой организм, доходя до кончиков пальцев приятной теплой щекоткой, и понимаю, что ничего не знаю о Крисе Рэдфилде. Красивый мужчина лет сорока, с завидным качеством тела, шикарной выправкой и открытым, мужественным лицом с крупными, напряженными чертами, был мне совсем неизвестен. Он пришел в мою жизнь из неоткуда, буквально проломив в нее дверь, а потом… Потом у меня не было ни времени, ни возможности узнать его. Долгие недели в больницах - и пусть он был рядом, относительно, тогда я пыталась выжить, а потом была зима, Москва, полная неразбериха, и я, дрожащими руками возводившая стены разрушенной башни своей жизни по кирпичику… И вот, сейчас, в небольшом доме на окраине незнакомого мне города, неизвестной страны, под доносящиеся вместе с радиоволнами звуки «Girl on the moon», я впервые ужинала вместе с ним. С человеком, о прошлом которого мне известно не больше, чем о термоядерных процессах во Вселенной. - Пытаешься осознать происходящее? – Вопросительно смотрит на меня военный. Я спускаю рукава светло-кофейной фирменной короткой толстовки – с приходом вечера температура еще падала, словно зима пыталась удержать последние позиции на этой земле. - Пытаюсь, но, кажется, пока получается плохо. Крис ставит допитую бутылку на пол и трет лицо массивными ладонями. Сейчас я еще отчетливее разницу в размерах между ним и мной – она впечатляла. Мягко сказать. - Спасибо, что доверилась мне, Аврора. Взгляд серо-голубых, чуть потемневших в желтоватом домашнем свете, глаз, прожигает насквозь. Капитан часто моргает, недосып сушит слизистые. - Ты же не все рассказал? Почему позвал обратно? Почему Гамбург? Где мы находимся, в конце концов. – Вопросы я выпаливаю одним предложением, больше всего на свете боясь, что мужчина снова закроется от меня. Но он словно снял какую-то одну из своих масок. - Хозяйку дома зовут Анна Берген, ей почти девяносто лет, и сейчас за ней ухаживают в одном из лучших домов престарелых, куда ее поместили родственники. Дом этот я снял, чтобы провести «отпуск». – Мощные пальцы делают кавычки в воздухе. – А позвал обратно… Крис обводит взглядом пространство гостиной, медленно, будто ищет за что зацепиться взгляду. - Когда я говорил о расширении полномочий Альянса на восток, я не врал. B.S.A.A. действительно ищут специалистов для распространения влияния, но это совсем не то, что изначально планировалось делать. После событий в Румынии всем стало понятно, что кадров в Европейском штабе недостаточно, а Лондон слишком далеко, и физически, и своей политикой. Россия идеальный партнер - ваши разработки, в которых удалось поучаствовать твоему отцу, инцидент на Кавказе, на Дальнем Востоке. Как только Альянс получит определенную поддержку и найдет правильные рычаги воздействия на власть – то сама понимаешь. В современных реалиях путь полной «изоляции» какой-то одной страны, что не захочет плясать под дудку при заявленно проигрышной позиции – дело времени. - То есть SARS всего лишь рычаг влияния? - Скорее, последствие грубых нарушений в его нажатии. Но ход мысли ты уловила. Я прикрыла глаза – многочасовой сон будто был зря, мышцы все так же налиты тяжестью, а к голове подкрадывается сильнейшая усталость. - То есть, мне опасно находится даже на Родине? - Пока мы не разобрались с некоторыми вопросами, да. Но, - Крис вновь утомленно тянет уголки губ наверх, - признаться, я не ожидал, что ты так легко сядешь в машину к моим информаторам. Я почувствовала, как вспыхивают мои щеки. - А Антон тоже работает на Альянс? - Нет, это мои старые связи с Кавказа, по сути, им выгодно работать со мной, только если влияние получит «Синяя Амбрелла». - Черт ногу сломит в ваших хитросплетениях. – Я покачала головой и взялась за очередной кусок пиццы. – Но почему ты так против биооружия? Разве будущее не за этим? Короткий «хлоп» - Крис ловко открыл следующую бутылку пива, щелкнув горлышком о край столешницы. Пробка резко подлетела и оказалась прямо посередине быстрого кулака мужчины. - Ты не представляешь, как бесконечно ужасны эти эксперименты, и как легко может все пойти совершенно не туда и не так, стоит лишь кому-то одному либо продать, либо предать свои идеалы. Очередной мутаген вырвется на волю, а я… - Рэдфилд вдруг резко замолчал. – А я так устал хоронить своих ребят. Его голос предательски дрогнул, обнажив самое слабое место в существе идеального, непробиваемого военного. - Что это значит? – Осторожно спросила я. - Несколько операций я оканчивал в сильно поредевшем составе. После всего, что я видел, начиная с самого первого задания в особняке Спенсера, ну того, который… - Типа ученик Миранды? – Подхватываю я. Пока я была прикована к постели в Лондоне, Крис понемногу развлекал меня историями, как связаны события в проклятой румынской деревушке с его отрядом и службой. Рассказы были короткие, чаще либо я засыпала, обессиленная, либо Крис улыбался мне на прощание, быстро прерываясь. Сейчас я вся превратилась в слух – неужели всего две бутылочки пива и язык военного развяжется? - Да, типа того. Тогда я с отрядом отправились на поиски потерянных бойцов «Браво» в Арклейские горы, и тогда же впервые столкнулись с G-вирусом, потеряли пилота, еле спаслись, пережили предательство внедренного агента. Мы пытались передать данные властям о том, что та самая «Амбрелла» вытворяла, но наше подразделение просто закрыли и все. Мы были слишком «зеленые», чтобы понять, как правильно действовать дальше. Тогда меня тайно и направили исследовать штаб-квартиру лаборатории в Европе, разлучив с сестрой. – Крис косится на наручные часы. – Я ее, конечно, нашел потом… - Подожди, у тебя что, есть сестра? – Новость заставляет меня замереть. Мужчина ранее ни разу не обмолвился даже словом о своей семье. Крис кивает. - Да, сейчас. – Он быстро разблокирует экран смартфона и делает торопливые движения. – Вот. На меня смотрит миловидная женщина, очень привлекательная – у нее синие глаза, как у брата, а темно-русые волосы лежат густым хвостом , перекинутые вперед. Рядом с ней стоит блондин модельной внешности с острыми скулами и холодным, пронзительным взглядом. - А это мой напарник, Леон Кэннеди. Я его помню совсем юным, едва поступившим на службу в S.T.A.R.S. - Ничего себе, не подумала бы! - Искренне восклицаю я. – Он очень красив для бойца. Крис издает крякающий смешок. - Леон - любимец женщин, что вы только в нем находите. – Он сам внимательно смотрит на фото, словно видит его впервые. Я отпиваю пива и едва касаюсь оголенной части запястья Рэдфилда, не скрытой за плотной черной водолазкой. - Он не в моем вкусе. Быстро убираю руку, чтобы не смущать. - Остался последний вопрос – почему Гамбург? Чтобы нас подольше не нашли? Моя веселость быстро пропала, стоило Крису поднять на меня взгляд синих ледышек, что сейчас плескались в его глазах. - После Румынии я поклялся, что Альянс ответит за свои проделки и махинации с биооружием, но, видимо, где-то просчитался, или подозревал не тех. В общем, если быть кратким, то в Гамбурге за последние три месяца, ровно после того, как деревня была разрушена, найдены две убитые девушки - странные смерти при странных обстоятельствах. Одна из девушек была убита семью ударами ножа в горло, казалось бы, ничего интересного, это могло быть, все, что угодно, но никаких предпосылок не было – приличная учащаяся Гамбургского университета, из обеспеченной семьи, изучала социологию и гуманитарные науки, увлекалась мифологией, писала сложные работы о влиянии механизма первородной адаптации на развитие мифологического мышления у современных людей. Никаких прогулов, никаких парней и вечеринок, любимая дочь, подающая надежды, и вот. - Крис, но причем тут вы? Это же рядовое преступление в крупном городе. – Я растерянно повела плечами. Крис делает еще один глоток и громко грохает бутылкой о поверхность барной стойки. - Пока я не узнал о том, что за месяц до этого, еще одна студентка этого университета погибла при загадочных обстоятельствах, тоже был уверен что это рядовое убийство. Эльза Фелтц, первая жертва, молодая, незамужняя, увлекалась кинологией, была разорвана одним из своих подопечных, совершенно ручной собакой. Все были в ужасе, ее тело нашли в доках Гамбургского порта, за несколько километров от ее дома и базы собаководов, где она подрабатывала. Но, самое страшное было, когда мы получили фото собаки. Крис протягивает мне смартфон, и я чувствую, как тошнота приблизилась к моему горлу, а голову сдавило стальным обручем – пальцы мгновенно вцепились в прямоугольную металлическую коробочку, а лицу стало нестерпимо жарко – на низкокачественном, темном фото с камер городского видеонаблюдения, была фигура существа, что я никогда не забуду за всю свою жизнь. Я петляла по пещере как могла, сжигая последние остатки кислорода в судорожно сокращающихся легких, но вскоре удар в спину, заставивший меня пролететь вперед метров пять, остановил мою попытку убежать. Твари окружили меня, перемещаясь в узком пространстве, и я даже не могла посчитать их количество. Я задышала так часто, что воздух начал застревать в диафрагме. Я пыталась ползти назад, вытянув одну руку вперед, инстинктивно прикрываясь от скалящихся морд. -Стойте! Фу! ФУ! - Как будто на меня напала стая бродячих дворняжек, а не мутанты с нечеловеческими силами. Рык, дикий, громогласный, оглушающий, разнесся по пещере. Один из них, самый крупный, с длинными острыми когтями на лапах, прыгнул на меня, обдав запахом гнилого мяса из разверзнувшейся над моим лицом пасти. -НЕТ! – Что есть сил закричала я, ожидая наступления кровавой тьмы вслед за откушенной башкой. На скриншоте было точно такое же существо, только чуть меньше размером (так, мне по крайней мере казалось на фото) – изогнутая, изломанная спина с торчащими из-род кожи костями, оскалившаяся морда с выпирающими клыками, красные безумные глаза... - Ах! – Смартфон выпадает из моих рук на стол. Я вскакиваю с места и, обхватив голову руками, начинаю метаться по кухне. Крис молча подходит, открывает окно и подводит меня к нему – я судорожно глотаю холодный воздух. - И ты, ты привез меня в логово зверю?! – Я отказываюсь верить в происходящее. - Аврора, отставить глупости! – Он шикает на меня, как на взбесившуюся кошку. – Пока ты тут, со мной, волосок не упадет с твоей головы. Но ситуация грозит выйти из- контроля, если я не вмешаюсь. Так что я убил двух зайцев – «Охотничьи псы» уверены, что ты в Лондоне, вместе со мной исследуешь достопримечательности, и, даже если среди них есть «крыса», нам ничего не грозит. Ты спасена от длинных лап Альянса, а я получил карт-бланш на расследование этого случая. - Но, Крис, ты тут один. Ты работал раньше в одиночку? Как ты собираешься найти…А кого ты собираешься вообще искать? – От информации мозг начал плавиться. Мужчина снова бросает беглый взгляд на наручные часы. - Предлагаю продолжить завтра, уже поздно. Я вдруг почувствовало, как мне холодно. И как ужасно меня клонило в сон. Но не полученные ответы заставляли стоять тут, посередине кухни в незнакомом мне доме в ставшим вдруг таком опасном городе, и добиваться продолжения. - Крис! Рэдфилд глухо рычит сквозь сжатые в нитку губы. - Я пока не знаю, но если это правда, и кто-то продолжает эксперименты с Каду, то чем раньше я остановлю эту мерзость, тем лучше. Гамбург - это не заброшенная в Карпатах деревня, где до ближайшего поселка сотня километров, это крупный порт, большой город почти в центре Европы. – Он качает головой. – Если здесь начнется паника, то весь мир, боюсь, уже никогда не оклемается от заразы. Я смотрю на мерно двигающиеся от дыхания плечи мужчины и, как назло, зеваю. - Иди спать, Аврора, обещаю, что постараюсь больше не скрывать от тебя того, что ты в праве знать. Ложась в ледяную кровать, я мысленно проклинаю день, когда купила билеты до Бухареста, неугомонного Карла Хейзенберга, себя в прошлом, что села в машину к незнакомцам, «Амбреллу» во всем составе, Америку, канцлера Германии и скупых немцев, которые решают не отапливать дома уже в самом начале марта.

***

Я очнулась от мрачного, беспокойного сна, когда было далеко за полночь. Во рту – легкий железный привкус крови, видимо, опять прикусила язык, когда ворочалась, а в голове рваными кусками трепыхаются еще свежие остатки очередного кошмара. Мне виделись жуткие создания, порождения дьявола и искусственного вируса, изломанные, искривлённые, жаждущие смерти, черные, поросшие лохматой шерстью оборотни, из пастей которых сочилась кровавая слюна и пахло гнилью. Они нападали на отряд Рэдфилда, а сам военный, совсем юный, сжимающий до побелевших костяшек пальцев корпус ледяного автомата, растерянным взглядом светлых глаз смотрел в пустоту, на свою верную смерть… Я спустилась вниз, на кухню, чтобы смыть с языка мерзкий металлический вкус, и встрепенулась, увидев сидевшего на кожаном коричневом диване, с потертой по краям обивкой, подогнув одну ногу под корпус, Криса, медленно водящего средним пальцем по тачпаду ноутбука. Он сощурился, заметив меня, и расправил затекшие плечи. - Не спится? – Я налила из небольшого прозрачного кувшина себе воды в стакан и прикоснулась губами – жидкость ледяная, сводящая зубы. - Зато работается. – Он поднял голову и оглядел меня. – А тебе? Я медленно подошла к мужчине, и присела рядом, кладя руку на спинку дивана. - Я в последнее время редко сплю всю ночь крепко. – Почти шепчу я, не сводя глаз с отражения экрана в радужке военного. – Крис, - я кошусь в экран, но капитан слегка меняет угол, отчего все становится засвеченным, - тебе нужно больше отдыхать. У мужчины красивое, угрюмое лицо со сведенными на переносице от умственного напряжения широкими русыми бровями и четкой линией квадратной челюсти, с легкой небритостью по щекам, аккуратно проработанной триммером. В голубоватом свете лэптопа паутинка морщинок возле его уставших, сероватых глаз становится заметнее. Прошло неопределенное количество секунд, и вот он касается пальцами моей руки, державшей стакан. Я замираю, мысленно удерживая свои мысли на коротком строгом поводке – в интимной тишине гостиной любое, выпадающее из моего обычного ритма, движение сердца, будет слышно как барабанная дробь. Пальцы мужчины с твердыми, слегка мозолистыми подушечками продолжают аккуратно дотрагиваться до моей кожи, вызывая порцию мурашек. - Ты замерзла. – То ли спрашивает, то ли констатирует Крис, поднимая взгляд, проводя им по моей тонкой короткой сорочке, с упавшей на одно плечо кружевной лямкой. Он смотрит прямо, упрямо, выжидающе - он настоящая дикая кошка, пантера в засаде, торопиться не в его манере. - Не очень, но в постели намного теплее – Полушепот в темноте кажется опаляюще-горячим. Звучит плохо, звучит как будто я приглашаю его присоединиться. Но это не так – я хотела быть, как Рэдфилд, хотела выжидать, смаковать охоту, хоть это и было мучительно. Крис не сдерживает легкую ухмылку, что тащит краешек его верхней губы – его пальцы на секунду задерживаются, больше не двигаясь по мое коже, а потом устремляются вниз, будто желая обхватить запястье. Когда это происходит, пальцы мужчины не просто соединяются – большой палец полностью заходит на указательный. - Тебе нужно больше есть. - Он слегка качает головой, будто недоволен. - А тебе – спать. – Парируя я. Сине-серые огни в глазах военного прожигают меня насквозь. Если он сейчас сделает хоть полдвижения корпусом, чтобы коснуться моих губ, я отключусь… - Да, ты права. – Наконец соглашается Крис и встает на ноги, прижав к бедру закрытый ноутбук. – Завтра опять рано вставать. – Быстро смотрит на часы. – Уже сегодня. Я устало улыбаюсь. Я давно перестала следить за тем, как пестрая лента дней в календаре сменяет друг друга.

***

В девять часов тридцать две минуты утра я вышла из своего временного пристанища и покрутила головой, высматривая Uber – приложение такси обещало довезти меня до железнодорожной станции меньше, чем за восемь минут. Час назад я проводила чуть посвежевшего, отказавшегося от завтрака военного на неизвестную мне работу, не став задавать лишние вопросы, и, выпросив еще немного наличности, отпросилась на изучение центра Гамбурга. Конечно, сначала меня ждали недовольное бухтение и разговоры об опасностях, но угрозы побега сработали. В десять ноль пять я, с горем пополам разобравшись в хитросплетениях немецкой грамматики и направлений электричек, услышала, как с легким, характерным шлепком закрываются двери просторного внутри, бордового с серым, поезда. Сегодня удача была на моей стороне – на прозрачно-лазурном небе плескалось приветливое солнце, отражаясь в моих солнцезащитных очках, висевших на тонкой цепочке с редким белым искусственным жемчугом поверх горчичного пальто, а воздух сумел прогреться настолько, что я стащила с вспотевшей шеи шарф. Поезд мерно постукивал колесами, неся меня в очередную неизвестность. Я не смогла отказать себе в слабости побыть настоящей гостьей города – выйдя на оживленном, похожем на огромный пчелиный улей, главном вокзале Гамбурга, я сделала быстрое «селфи» и отправила подруге в Москву. Через несколько минут легкая вибрация прошлась по моему бедру. «Красиво, а это разве Лондон?» Постукиваю ногтями по экрану: «Мы в Гамбурге, решили немного погулять» «Ой, ну да, забыла, что ты теперь буквально особа из высшего общества. Как дела? Вы уже переспали?» Чувствую, как закатываются мои глаза. «Нет, мы же просто друзья» Я не знаю, кто мы друг другу, но эта неизвестность меня не пугает, как напугала бы раньше – в отношениях я была крайне избирательна. Она будоражит, притягивает, заставляет внимательно, смакуя, не отрывая заинтересованного взгляда, следить за происходящим. Я любила игры, любила, когда мое внимание удерживают подольше – это не дает расслабиться, не дает упустить интерес. «Сексом дружбу не испортишь. Ладно, развлекайтесь. Отлично выглядишь, кстати» «Спасибо! Целую» Много смайликов с высунутым языком. Я кладу смартфон в небольшую сумочку через плечо и двигаюсь в сторону Церкви святого Николая, наблюдая, как белые лучи редкого для этого месяца солнца, отражаются в зеркальных вставках вокзала.

***

- А вы не сфотографируйте нас? - Звонкий голос обращается ко мне, и я вздрагиваю. На смотровой площадке под колоколом церкви, на высоте более ста метров, дул довольно холодный, но ожидаемый для начала марта ветер, путая мои волосы, и я не сразу услышала, как незнакомка подкралась ко мне сзади. - Пожалуйста. – Медленно произносит она по–английски, решив, что я ее не понимаю. - Да, конечно. – Я осторожно беру телефон из ее рук, и, наконец, замечаю ее спутника – невысокий мужчина средних лет в очках в тонкой черной оправе, был несколько старше своей спутницы, и, хоть имел небольшой животик, одет был со вкусом и выглядел приветливо. Он, смущаясь, улыбнулся и обнял девушку, притянув ее к себе. Та в ответ довольно расхохоталась, а я поймала момент, когда ее влюбленный, беззаботный взгляд скользнул по мужчине. Сделав еще несколько кадров, я отдала смартфон. - О, как шикарно! Спасибо большое, очень нас выручили! – Ее длинные острые коготки слегка царапают мне тыльную сторону ладони, когда она забирает у меня технику. - Пожалуйста. – Я вежливо улыбаюсь, и, забрав свой стаканчик с недопитым и порядком остывшим кофе, иду на лифт. Впереди еще, как минимум, два места, куда я должна попасть, пока Крис, видимо, чувствуя свою вину передо мной за несанкционированное похищение, не поставил мне какой-нибудь дурацкий ультиматум. Встретив один из самых красивых закатов, которые я когда-либо наблюдала в европейских городах, на берегу величественной Эльбы, я спешила на вокзал, громко стуча сапогами о стремительно погрузившийся в темноту и тишину квартал городского порта. Сумерки пришли вслед за закатывающимся оранжевым солнцем, что, подобно горящему костру, вспыхнуло напоследок лишь раз, окрашивая высокое весеннее небо в цвета клубничного пломбира, и исчезло, оставляя лиловатые тени на матчах белых яхт, мерно качавшихся на легких волнах. Телефон, как назло, разрядился, замученный беспрерывной съемкой города, и я почти бежала, огибая бесконечные доки, удивляясь, как скоро после наступления вечера, рядом со мной не оказалось ни одного человека, кто мог бы хоть на каком языке объяснить дорогу. - Черт. - Процеживаю я, поняв, что уперлась в высокую стену из старинной кирпичной кладки. В длинных темных трещинах, похожие на расщелины после ударов молний, прорастал мох и редкие сорняки. – Ну и куда теперь? Заметив узкую дорожку прямо под стеной, переходящей в длинный мост-грот, я ускорила шаг, насколько это было возможно. Крис меня убьёт! И больше никуда никогда не отпустит. Вспомнив, что от станции в районе, где мы поселились, до дома мне идти не меньше двух километров, я застонала, скривив губы. Надо было брать зарядку, отправляясь в незнакомый город. Погруженная в неприятные раздумья о том, как придется объясняться с мужчиной, я не сразу почувствовала что плотность воздуха рядом со мной изменилась, и обернулась слишком поздно – позади никого не было. Пустота и чернота пространства давили на слух и зрение – в ушах начало неприятно биться напуганное сердце. - Кто тут? – Задаю я самый дурацкий вопрос из всех существующих. Ответом мне была зыбкая тишина, нарушаемая лишь едва слышными всполохами бьющейся о каменные берега речной воды. Сглотнув, я продолжила идти, с облегчением заметив оживленную дорогу впереди, как почувствовала, что вокруг моей шеи крепко затянулся шнурок. -Нет! - Паника захватила меня, заставляя ухватиться руками за удавку. Невидимая сила резко повалила меня назад, затем легко схватила за волосы и ударила об асфальт головой. Изо всех сил пытаясь освободиться от крепких рук, я в панике зацарапала каблуками дорогу. Вытянув руку, я попыталась схватить нападающего за брючину, но была быстро обезврежена. - Лучше тебе не возникать. - Незнакомым голосом с акцентом, на ломаном английском, было сообщено мне и на пальцы наступила ступня в тяжелом черном ботинке. Я зарычала от боли, извиваясь, как тут же на мою голову натянули плотный темный мешок, а шнурки, вокруг и без того сдавленной шеи, подобно змеям, удушили меня. Кислорода сразу стало критически мало, а по спине стекли капли пота. - Быстрее! - Приказал голос, грубо толкая меня в спину. Я бы упала, если бы не руки, что вели меня спереди. После обезвреживания в подворотне, меня погрузили в машину, которую я, естественно не увидела, и куда-то привезли. Я вспомнила все фильмы, которые учили, как вести себя, оказавшись в такой ситуации, но шумная паника, что заставляла мое сердце биться со скоростью колибри на энергетиках, мешала любому анализу ситуации. Я не смогла запомнить ни звуков двигателя, ни поворотов, ничего, что могло бы мне помочь остаться в живых. Я была обречена. - Быстрее, я говорю! - Нетерпеливо повторили мне на ухо, и я постаралась шустрее передвигать ногами – получалось отвратительно. - Что вам надо? – Пискляво отозвалась я, не узнавая свой голос. – Деньги в сумке, если они вам нужны. Удар в область печени – не очень сильный, но вполне чувствительный. Я резко выдыхаю, и уже сгибаюсь, как мои руки с силой заводят наверх, и я чувствую прикосновение жесткой бечевы к запястьям – меня привязывали. - Заткнись! Нервно сглатываю, а на языке вертиться горький смешок — это что, какая-то шутка? Второй раз за год приехать в Европу и второй раз быть похищенной – это даже для меня слишком. Гладкое ледяное лезвие ядовитой змеей ползет вверх по моей спину – грубые руки срезают с меня джемпер, затем стаскивают обувь, снимают джинсы, быстро, чуть не выкручивая мне лодыжку. Холод помещения отзывается на мне градом мурашек, когда я чувствую, что осталась в одном нижнем белье. - Нol mir. - Командует голос – тон стальной, скрипучий, словно трескающийся лед, не терпящий препирательств. – Ну что, russische Hure , рада оказаться здесь? Молчу, прикусив язык. Неизвестность пугает сильнее сдавленного шнурками горла и тянущих запястья веревок. Легкое колыхание спертого воздуха – похититель неспеша двигается вокруг меня. Руки, крепко привязанные к верху, не дают мне возможности двигаться следом. Снова нож, на этот раз возле моих ребер, и бюстгальтер перестает скрывать мою грудь. - Отрезать бы тебе соски да скормить сырыми, die Schlampe - Процеживает голос. На мою спину накидывают какие-то тонкие ленточки и медленно ведут вниз, до ягодиц. На секунду меня берет оторопь. А потом приходит страшное, парализующее осознание. О нет. Меня будут пытать. Плеть, известная как «кошка-девятихвостка», прорезает воздух и приземляется на мою спину - я дергаюсь и не сдерживаю крик, горячим выдохом вырвавшимся из моего горло. Еще удар – с затяжкой, чтобы волна не глушила боль от предыдущего. Я до крови кусаю губы, не желая кричать. - Ну, что, передавай привет своему компаньону. – Снова удар, сильнее. Нечеловеческих усилий мне удается сдержаться от визга, но мучительный стон вырывается из моей глотки - не желаю доставлять удовольствие этим выродкам своими криками. - Конечно, ты же русская, я и забыл. – Судя по изменившемуся голосу, лицо мучителя было где-то около меня. – У вас в крови терпеть пытки немцев. - Отсоси, пидарас вонючий! - Рычу я, не зная, понимает ли мой «собеседник» русский язык, и на всякий случай, повторяю по - английски. – Пошел на хуй, членосос. Голос хмыкает. А затем наносит удары невиданной силы – концы плети попадают по нежной коже груди, по ребрам, по шее. Из моего горла вырываются протяжные вопли. Боже, я не знала, что это так больно! Еще серия ударов – в воздухе свистят "хвосты", издавая противные звуки, касаясь кожи. Чувствую, как горячо становится спине и лопатке – кожа там, не выдержав, лопается, и тоненькая струйка крови бежит вниз. Меня трясет от тошноты и боли, ноги подгибаются, но ослабнуть и упасть мне не дают закрепленные руки. Еще удар. - А, может, мне смочить плеть в кислоте, что бы доставить тебе наибольшее удовольствие? - Противный смешок. Еще два жёстких, хлестких удара, со свистом разрывающих пространство. Последний особенно болезненный – я не в силах сдержать крика, что прорывается сквозь мои сжатые, дрожащие губы. Перед глазами, застланными слезами и трясущейся красной сеткой, только черная плотная ткань мешка. - Да! Да! - Кричу я, пытаясь морально увернуться от этой обжигающей, нечеловеческой боли, словно хочу отключить нервные рецепторы. – О да, вот тут, очень чешется! Мучитель вдруг остановился, затих. - Почеши мне спинку, милый. – Еле хриплю я, извиваясь всем телом от последствий ударов. Еще немного и я потеряю сознание. - Hure! Russische Hure! - Повторяет, рассержено крича, скрипящий голос и наносит удар мне коленом в живот. Я охаю, чувствуя, как течет с онемевших губ слюна, и захожусь в долгом кашле. Сквозь трепыхающуюся всеми оттенками красного реальность под плотным черным мешком я пытаюсь всеми силами подальше оставаться в сознании. Еще один удар, чуть слабее предыдущих – вероятно, рука устала. - Ты зря вернулась. – Бросает садист и слышатся быстрые, тяжелые шаги. Гулко хлопает дверь и наступает давящая на все органы чувств тишина. Прекрасно, меня оставили связанную и избитую, в полном одиночестве. Попробовав вытащить из узлов руки, я быстро потерпела поражение. Паника склизкой пиявкой начала пробираться глубоко в черепную коробку – если они вернутся, то продолжат свои измывательства, пока хватит фантазии, а не вернуться – я умру здесь от жажды или холода, ведь капитан никогда не сможет меня найти в миллионном городе, даже если перероет его с севера на юг. Остатки сознания вспыхивают как тусклые огоньки – я пытаюсь собраться с мыслями, но терплю поражение. Спина и ребра горят, будто ошпаренные, все тело болит словно я попала под каток, а мозг отказывается сотрудничать со мной. Периодически проваливаясь, от холода или пыток, в какое-то подобие обморока, я вдруг слышу, как шумно распахивается дверь, и поток ледяного воздуха заставляет меня затрястись так, словно я переживала приступ эпилепсии. - О черт! - Громкий и низкий, знакомый до боли, до слез, голос Криса Рэдфилда сотрясает пространство. - Подожди, сейчас, не шевелись! – Он быстро пересекает пространство, срывает с моей шее мешок, и я жмурюсь – меня нещадно слепит яркий электрический свет. Я вдыхаю кислород ртом, хватаю его жадно, задыхаясь, и вижу хмурое, серьезное лицо мужчины. Пока он разрезает ножом веревки, перетянувшие мои запястья, его желваки ходят туда сюда по челюсти, выдавая скрытую агрессию. - Дай мне осмотреть тебя. - Голос беспристрастный, по-полицейски лишенный всяческих эмоций. - Блять! Я, оказавшись на свободе, пытаюсь закрыться руками - все-таки из одежды на мне остались лишь кружевные стринги, больше похожие на три белые веревочки. - Аврора, убери руки. Нехотя выполняю приказ мужчины. От прохлады и напряжения мои соски моментально твердеют, а кожа снова покрывается миллионами крупных мурашек. Крис смотрит на следы плети на моей спине и боках. Пытается смотреть только на них, но от быстрого бегающего взгляда, задевавшего мои возбужденные округлости, мурашек только прибавляется. Почему у него такой физически осязаемый взгляд? Он будто во всю лапает меня, при этом ни разу ни дотронувшись. Наконец его пальцы прикасаются к сдернутой коже под лопаткой, уходящей длинной рассеченной полосой под левую грудь. Я дергаюсь и издаю тихий полустон, что обжигает мне горло. В тишине подвала он слышится оглушительно - Крис шумно вздыхает, пытаясь не встречаться со мной взглядом. Это что, испарина на его лбу? - Кожу рассекли в нескольких местах, а так по всей спине ссадины. - Он прочищает горло и накрывает меня своей толстовкой, что стаскивает через голову. – Не волнуйся, заживет. - Как ты нашел меня? - Я натягиваю вещь военного на себя, морщась от боли - толстовка оказывается для меня просто гигантской. - Ты в курсе, что носишь на себе плащ -палатку? Крис пытается усмехнуться, но его челюсти сведены тревогой и невероятным напряжением - Где еще могут проводиться сатанинские ритуалы, как не в подвале заброшенной церкви? Место здесь довольно располагающее. - Он привычно осматривается и берет меня за руку. - Можешь идти сама? Или тебя понести? - Нет, нет. - Я держусь за ладонь мужчины, пробуя передвигаться слегка затекшими ногами. - Лучше я сама. Что я тут делаю? - Не поверишь, тот же самый вопрос я хотел спросить у тебя. - Крис напряженно стискивает зубы. - Напомни мне дома приковать тебя к батарее, пожалуйста. Я устало усмехаюсь и, крепче вцепившись в военного, пытаюсь переставлять плохо слушавшие меня ноги. - Их было несколько человек, по-моему трое, кроме того, что избили, ничего больше не сделали. - Шепчу я, боясь поднять на мужчину глаза. - Они просили передать моему компаньону "привет", смею предположить, имели ввиду тебя. Капитан морщится, шумно втягивая ноздрями воздух. - Кажется, все намного сложнее, чем я предполагал.