Металл на раскаленном теле - 2: Пробуждение Великого Зверя

- Ты можешь посидеть спокойно хоть пять минут? - Я спокойно сижу! - Нет, ты вертишься, как грешник на сковороде! Я пытаюсь обернуться, но руки военного уверенно держат меня за спину, аккуратно обходя ссадины. На кухне развернулся настоящий полевой штаб - огромная аптечка, представляющая собой кожаный чемодан на манер врачебной моды прошлого века, стояла на столе рядом со мной, на раскрытой в две стороны верхушки находились пузырьки с обеззараживающими растворами и тубы с мазями. - Вот так, потерпи немного. – Холод влажного ватного диска отдает легкими электрическими мурашками под ребрами. – Очень больно? - Терпимо. – Морщусь я, пытаясь держат голос ровно, но движения выдают меня – спина то и дело прогибается, пытаясь отстраниться от рук мужчины. Слегка переминаюсь с одной ягодицы на другую – Крис для своего удобства посадил меня прямо на обеденный стол, отчего моя задница уже затекла. - Еще несколько мест осталось, и на рассечение нужно наклеить стяжку, окей? – Мужчина так близко нагибается к моему позвоночнику, что я чувствую его дыхание на коже. И снова порция электрических импульсов, похожих на пузырьки шампанского, разбегается по поверхности кожи. К моему удивлению, несмотря на огромные размеры, он аккуратен в своих прикосновениях - едва касаясь меня, наносит на места ударов плети заживляющую мазь, и там, где были его теплые твердые пальцы, боль утихает, словно он забирает ее из моего тела. Его руки жесткие, ладони слегка шершавые, на подушечках - стертости от грифа штанги и турника. Чувствую, как прожигают его серо-синие, будто у северного волка, глаза, мою обнаженную спину, чувствую, как он старается сохранить официальность, следовать правилам, но с его плотно сжатых губ то и дело срываются свистящие, еле слышные вздохи. Почему он так нервничает? Боится, что я тоже монстр? Что сорвусь с катушек в самый неподходящий момент? Поэтому осторожничает, будто я дикое животное? Рвано выдыхаю воздух, слегка покачивая головой, будто избавляясь от обидных, горьких мыслей, и мой вздох не остается незамеченным мужчиной – он отходит чуть в сторону, заглядывая мне в лицо. - Эй, ты чего? Его голос, ровный, твердый, проникает мне в черепную коробку – Крис всегда такой собранный и спокойный, что в пещере в деревни, когда пытался унять мою истерику, что в больничной палате в Бухаресте, когда я очнулась после операции и прилагала невиданные усилия, чтобы собрать разлетевшиеся клочки сознания в ясную картину. Что и сейчас – его руки не дрожат, как мои, и сердце не допускает лишних ударов. Он машина, робот, оружие, но не живой человек. Бойцовый пес, капитан, «Альфа», военный до мозга костей – протоколы и правила въелись в его подсознание ржавыми крюками, слишком глубоко и слишком плотно. Я поднимаю лицо, и взгляд его глаз, похожих на вспышки молний в грозовом летнем небе, заставляет меня замереть – мерцание далеких звезд на черном небосклоне, разряды тока в темноте, бушующие волны северного океана, кубики льда в бокале «Голубой лагуны». Он чересчур близко, он видит, как дрожит мое горло и сбивается ритм сердца. Мне никогда не научиться так контролировать свои эмоции, как выходит у него – естественно, расслабленно. Он никогда не прощается со своим железным щитом, за которым скрывается от мира; от мира, что нанес ему столько незаживающих ран, оставил такое количество болезненных шрамов, что затянулись ядовитыми змеями, запечатывая свой яд глубоко под кожей. Вскрыть каждый из них, избавить его от смертельной горечи – но разве я могу это? Я, что ношу в себе лишь одни осколки прошлого, что ранят меня острыми краями, стоит мне сделать неосторожное движение? - Просто так… - Шепчу я, пряча повлажневшие глаза за накрашенными ресницами и быстро перевожу тему. – Как тебе удалось найти меня? - Непросто. – Крис выбрасывает окровавленную вату и достает из аптечки большой пластырь. Рваный звук, и место рассечения плетью надежно скрыто под белым материалом. – Когда ты не ответила на звонок, я посмотрел на фото, которое ты выложила последним в соцсетях, а так, как оно было из порта, быстро поехал туда. Поспрашивал продавцов из киосков, тебя многие запомнили, указали куда ты пошла. – Он подает мне футболку, и я через боль пытаюсь натянуть ее. – Под мостом обнаружил разбросанную землю и грязь с твоих каблуков, на проезжей части рядом – следы протекторов шин. Ну, а дальше дело техники - поймал сигнал с твоего мобильного, он был слабым, постоянно пропадал, но все же отслеживался. Церковь, в подвал которой тебя отвезли, находится на реконструкции, в паре улиц от порта, место идеальное. Я расправляю складки на ткани и слежу за движениями мужчины - он не спеша убирает со стола медикаменты, прячет в нижний ящик кухни аптечку, нажимает кнопку подогрева на чайнике. - Они только издевались надо мной, по сути, даже не били. Зачем? Убить явно не пытались. - Точно не убить, никаких серьезных травм, кровопотери. Больно, да, - он подходит к столу, - но не опасно для жизни. Даже телефон твой не разбили, знали, что я буду тебя искать, и сделали все, что бы нашел. Я рвано выдыхаю. - Да уж…передали привет. - Кому-то очень не понравилось, что ты приехала со мной сюда, кто-то теперь в курсе, что я занимаюсь делом зараженной собаки. – Крис вдруг снимает меня со стола и ставит на холодный, лакированный паркет. – Я узнаю, кто посмел это сделать, и оторву им головы, обещаю. Я улыбаюсь, и ощущаю, как тупой укол боли вспыхивает в районе диафрагмы, заставляя меня инстинктивно охнуть и прижаться рукой к животу. - Удары под дых болят сильно, но не долго, ночь придется потерпеть. - Мне не в первой. – Качаю плечом и наши взгляды снова встречаются. Крис берет меня двумя руками за лицо и внимательно смотрит в глаза – судя по его сосредоточенному взгляду, проверяет фокусировку. - Как голова? Они сильно ударили тебя об асфальт? - Не особо, больше напугать пытались, кроме плетки, остальные удары несильные. Но секли отменно, я не знала, что это, оказывается, так больно… - Что было перед тем, как тот мужчина ударил тебя в живот? Я пожимаю плечами. - Я его разозлила своими словами. Удивленный взгляд мужчины заставляет мои губы вздрогнуть. - Сопротивлялась? - Я сказала ему, что бы он почесал мне спинку. – Произношу и сама не верю в сказанное. Не выдерживаю, и легкий смешок срывается с моих губ, а лицо военного сначала вытягивается от недоумения, а потом снова хмурые брови сходятся на переносице, углубляя морщину. - Как тебе в голову могло прийти злить похитителей? - Он меня взбесил. Военный закатывает глаза и вдруг осторожно прижимает к себе - горячая сухая ладонь ложится прямо по позвоночнику, занимая почти половину моей спины. От него едва уловимо пахнет крепкими сигаретами, свежим древесным парфюмом, отдающим мятой и базиликом, теплом сандала и улицей. Я держу оборону не долго, прижимаюсь к широкой, твердой груди, едва достаю макушкой до его ключиц – разница в наших размерах просто поражает. - Никогда, слышишь, так больше не делай. – Он кладет подбородок на мои волосы. - Как? Не попадаться загадочным психопатам или не становиться участницей незапланированной БДСМ-сессии? Крис шумно фыркает, недовольно, словно старый пес, попавший под дождем. - Вот почему ты такая русская? - М? - Безрассудная и не делающая выводы. Это выводит из себя. Я мягко отстраняюсь из горячего плена. - А что ты хочешь, чтобы я сидела и ныла, какая я бедная и несчастная? - Я хочу, чтобы ты посидела дома и больше, по крайней мере, одна, не совалась дальше конца этой улицы. – Он указывает рукой в окно. – Окей? Настало мое время закатывать глаза. - Ну начинается… - А что ты хочешь? Пока я не найду тех, кто это сделал, из дома ни ногой! Я задохнулась от возмущения. - Крис, я на такое не соглашалась! Я тут типа в отпуск приехала по твоим уговорам, а не в плен сдалась! - Аврора, это не обсуждается, я увез тебя из страны не для того, чтобы, избежав встречи с одними уродами, ты наткнулась на других. Твоя жизнь - моя ответственность. И да, - он вытаскивает губами сигарету прямо из пачки и щелкает зажигалкой, - твой отпуск официально стал безлимитным. - Ну-ка поясни. - Прищуриваю я глаза, чувствуя почти осязаемый склизкий холод, что ужом пробирается под одежду. - Ты уволена задним числом и теперь задержишься в Гамбурге на неопределенное время. Мои глаза буравят мощную фигуру военного в черной, обтягивающей водолазке, а губы лишь смыкаются и размыкаются, словно у рыбы, выброшенной на песок. - Ты как себе это представляешь? Это…это… - Я растеряла весь словарный запас английских слов за секунду. – Это безумие! Где я теперь найду работу? Да что я есть буду?! - За это не беспокойся, финансовые вопросы я решу. – Ровный тон Криса, такой будничный и размеренный, словно он читает сводку спортивных новостей, а не говорит о том, что рушит мою жизнь без предупреждения. - КРИС! ТЫ ОХРЕНЕЛ?! – Наконец вырывается у меня. – Да ты! Да ты! Ты просто мудак! Громко дыша, забыв о боли под ребрами и тянущем кожу пластыре на спине, я отталкиваю капитана. - Тебе нельзя пока возвращаться домой, в России наши полномочия не распространяются, я не смогу тебя вытащить, случись беда. – Крис прикрывает глаза и трет переносицу. - А мне что прикажешь делать?! Как ты вообще это себе представляешь! Да кто вам дал право распоряжаться чужими жизнями! Сначала Карл, решивший сделать меня своей наложницей, потом ты! - Я ударяю по груди мужчины – для него это похоже на случайно севшую муху. Крис издает едва уловимое рычание и хватает меня за руку. - В моем доме мы не будем говорить о Карле. - Почему же? Расскажи о подробностях его смерти, будь так добр. – Язвительно цежу я сквозь сжатые зубы. - Аврора, отставить. Я со всей силы бью кулаком по столешнице, но только отбиваю руку. - Мы не в армии, Крис, я не твой боец, не твой подчиненный. – Мои губы подрагивают от негодования. Опять за меня решают, опять заставлять жить по чужим правилам. – Я не Джилл, которая беспрекословно исполняла каждый твой кивок головы! – Выпаливаю я и осекаюсь. Но мужчина, кажется, нисколько не обижен. - Ревнуешь? – Его вопрос, заданный с легкой усмешкой, звучит так неестественно в напряженной обстановке, что я невольно замираю. - Что? Кого? Тебя?! – Фыркаю. – Нужен ты мне больно. - Ну-ну. Поняв, что серьезно слушать меня он не собирается, я машу рукой и двигаюсь к лестнице. Пора закончиться этому разговору и бесконечному дню. - Аврора, мы не договорили. - Иди на хрен. – Не оборачиваясь, отвечаю я. – Как знала, взяла с собой одежды до лета! Сдавленный смех снизу. - У тебя красивые фотографии в интернете. "Так подрочи на них." На языке вертится миллион пошлых и просто обидных колкостей в адрес мужчины, которые я не озвучу. - Захочешь поговорить, моя спальня напротив твоей. – Не унимается Крис, явно обрадованный тем, что снова имеет надо мной какую-то власть. С силой закрываю дверь. И почему-то чувствую, как в легкой, кривоватой улыбке чуть подрагивая, растягиваются уголки губ – это первый день моего официального бездельничества со времен учебы в университете, я даже не помнила, какого это, не спешить утром в переполненном транспорте в офис, не ждать отпуска или зарплаты, не возвращаться в понедельник обратно. Я почувствовала, как новое ощущение разливается теплом под моими ребрами медовым ликером – насыщенно сладким, тягучим, приторным. Что же, это даже приятно.

***

Следующие несколько дней я и правда прячусь, стараясь поменьше контактировать с Крисом - злость на его своенравные, наглые действия все еще не отпускала меня. Пару раз он ночью приходил ко мне в комнату, словно призрак, почти бесшумно открывая дверь, садился на кровать рядом, поправлял одеяло – оба раза я успешно притворялась, что глубоко сплю. - Извини меня, Аврора, так правда лучше. – Его шепот, едва различимый, слишком тихий, чтобы я была уверена, что это все мне не приснилось. – Не обижайся на меня. Мне до дрожи на кончиках пальцев хочется повернуться и с жаром вцепиться с поцелуем в губы капитана, а потом забраться на его колени, касаясь обнаженной кожей под пеньюаром твердого шва на молнии его джинсов, и будь что будет. Но продолжаю лежать не подвижно, боясь даже вздохнуть. - Пирог очень вкусный, спасибо. – Продолжает мужчина. – Кажется, я уже это говорил, но ты не ответила мне. От скуки я перемыла почти весь дом, изучила содержимое чердака, спустилась в небольшой подвал, куда Крис притащил гантели и гриф от штанги, и даже не удержалась от роскоши провести себе тренировку, и еще решила поэкспериментировать с кухней – есть все равно хотелось, а тут было хоть какой досуг. Погода окончательно испортилась, свинцовое небо затянулось серыми, плотными, будто пуховые подушки, облаками, и на окне рисовал причудливые узоры мелкий, холодный мартовский дождь. - Доброй ночи. – Шепчет Крис, а его рука дотрагивается до моей щеки. Можете нести «Оскар» - победитель номинации «Лучшая женская роль спящей» определен. Ни один мускул на лице не двигается, когда кожей я ощущаю прикосновение твердых пальцев капитана. Замерев лишь на секунду, он со вздохом встает и уходит, прикрывая за собой дверь, оставляя меня одну в ставшей такой душной и нагретой спальне. -Ладно, Альфа, достал. – Я громко сажусь за стол, где сейчас, оставшись дома сегодня днем, что-то просматривает в ноутбуке Крис. - Не могу больше молчать. Сдавленное, самодовольное хмыканье. - Однако же, Ее Величество решило снизойти до простых смертных. - Так, будешь умничать – я снова объявлю бойкот. Мужчина поднимает на меня глаза – его лицо за эти короткие дни посвежело, даже как-то разгладилось, а взгляд потеплел и больше не был так похож на айсберг, что утопил знаменитый крейсер. - Ты с ним не справишься, как уже не справилась. Прости, но у тебя другой характер. – Он откладывает ноутбук в сторону и с интересом смотрит на тарелку свежеиспеченных блинов. – Это ты сделала? - А кто еще? - Я легонько пожимаю плечами. – Приятного аппетита. - Спасибо. – Слегка растерянно бормочет военный, пока я накладываю на стол. – А что это за белая хрень? - Сгущенка. Я нашла недалеко отсюда магазин с русскими продуктами. По лицу американца ясно, что он ничего не понял. - Ну, как тебе объяснить, - я барабаню ноготками по деревянной поверхности, - молоко и сахар, вместе, только густое. Попробуй! И блином щедро зачерпываю порцию из небольшой десертной вазочки и угощаю капитана. Он неожиданно послушно открывает рот и откусывает блин. - Ммм! – Спустя секунду раздается удивленное мычание. – Это вкусно! Не могу сдержать легкой, победной улыбки. - Крис, я понимаю, что ты сейчас вынужден тоже идти на огромную сделку со своей знакомой жизнью, чтобы спасти меня от происков лаборатории. – Я осторожно завожу разговор, который вертелся у меня на языке уже второй день. – И я ценю это, правда, хоть и не показываю этого. Но ведь я же не могу сидеть в этом доме вечно? Однажды твой отпуск закончится, тебя вызовут в Лондон, или домой, а что тогда делать мне? Возвращаться в Москву и снова стараться забыть все, как и в прошлый раз? Повисает настолько засасывающее молчание, что слышно передвижение механизмов в старых часах в гостиной и едва уловимое накрапывание капель дождя за стеклами. Проходит некоторое время, пока мужчина, повертев в руках салфетку, отзывается. - Честно говоря, я не знаю. Точнее, я не знаю, как поступить так, чтобы соблюсти протокол и твои интересы, но при этом не стать для Альянса врагом номер один. Печальный вздох, а я машинально чешу кончик носа. Ковбой Альфа и не знает, что делать?! Капитан, глава отряда, Крис Рэдфилд….в растерянности? Я действительно не сплю? - Вижу, что ты удивлена, что хочешь получить от меня четкий план действий. – Крис доедает блинчик. – Но, черт возьми, Аврора, я заебался! Так устал, что не знаю, как мне поступить дальше. Я не знаю, кому доверять – раньше у меня был отряд, но после того, как я увидел, что Альянс послал биооружие вместо солдат! – Он расстроенно качает головой. – Я не могу доверять им как раньше. Я боюсь ошибиться, выясняя, кто мне друг, а кто враг. Это убивает меня. Я знаю, как ты хочешь, чтобы я объяснил тебе все, рассказал свои мотивы, но я впервые в жизни, возможно, просто не знаю, куда идти дальше, и что дальше делать. - Поэтому и увез меня из Лондона? – Тихо спрашиваю я. Кивок. - Я и сам хотел ненадолго пропасть, что бы никто не знал, никто не допрашивал. Ты же понимаешь, что такое жить с вечной целью убивать монстров и осуществлять боевые операции – расписание, жесткие правила, протоколы, инструкции, мать их, а без них я будто первоклассник у доски. И это никак не умещается в моей голове. - Я уже наделал много глупостей, и все это. – Он обводит взглядом деревянные балки на потолке. – Мне придется за это ответить, однажды. Но я не хочу думать об этом, мне в какой - то степени нравится то, чем мне приходится заниматься сейчас. – Он усмехается и трет шею пятерней. – Мне нужно продвинуться дальше в расследовании инцидента, но, кажется, ты была права… Я с интересом и сочувствием буравлю военного, пытаясь представить, что действительно он чувствует сейчас, когда буквально оголяется передо мной. - В чем же? - Работа в одиночку оказалась чуть сложнее, чем я думал. - Так ты не один, Крис. А я тут зачем? Очевидно, что не качестве недорогой рабочей силы. Мужчина всматривается в мое лицо и отрицательно качает головой, поняв, к чему я клоню. - Нет, Аврора, даже не думай об этом. - Да почему?! – Задыхаюсь от возмущения я. – Тебе же тяжело, ты же не справляешься? Кажется, я задеваю какую-то очень глубокую ноту в сердце мужчины – он бегло скользит по мне отстранённым взглядом и поправляет часы. - Я со всем справлялся и справляюсь. – Глухо рычит он. - Однако, если посвятишь меня в детали, будет две головы, а это куда лучше. - Нет, и закончим этот разговор. - Нельзя быть таким ослом, Крис! – Я чувствую, как негодование огнем опаляет мои щеки. – Я же не из любопытства помощь предлагаю. Многозначительный насмешливый взгляд напротив заставляет меня поерзать на стуле. - Ну, ладно-ладно, из этого тоже. Но я искренне хочу попробовать помочь, Крис. - Нет, и это мое последнее слово. Волна возмущения начинает больно жечь кончики моих ушей. - Я же русская, я же не сдамся и не успокоюсь, пока не добьюсь намеченной цели, ты понимаешь? Что так или иначе, но я все равно не буду отсиживаться в стороне, пока тут происходит очередная жопа. Недовольный вздох капитана переходит в глухое порыкивание. - И что же ты предлагаешь? - Крис, вспомни, что было в Румынии. – Неосознанно я чуть понижаю голос на слове на букву «р». – Как я кричала, пытаясь уговорить тебя остановить Итана. Что было бы, если бы ты не послушал меня? - Аврора, там был отряд, понимаешь? Отряд специально подготовленных бойцов, прошедших кучу тренировок, умеющие вести тактические бои, и… - Тут у тебя нет отряда, Крис. – Перебиваю я военного. – Мы снова на краю света, пусть, конечно, и выглядит он в разы приличнее. Только по волею судеб, мы здесь с тобой вдвоем, и больше никого. Я – твой отряд, я единственный знакомый человек тебе здесь. – Заглядываю в глаза мужчины, будто ища подтверждения своим словам. – Так ведь? Молчание вынуждает меня продолжить. - И мне очень сложно общаться с тобой вот так, когда ты притворяешься глухонемым. Ты же хочешь побыстрее решить вопрос с инцидентом? - Да, но не используя тебя. Хватит, наэксперементировались, поверили в магию твоей крови, и что в итоге? – Рэдфилд кривит губы. – Ты не помнишь, как оно было. Все я помню, боевой волчонок, и буду помнить до конца своих дней. - И хорошо, что не помню. – Вру я. – Зато у меня страха нет. Так, не переводи тему. Вздох, шумный, свистящий. Я неотрывно слежу за меняющимся выражением лица капитана, словно в голове у него за эти короткие секунды прокручивается настоящий цветной диафильм. - Господи, женщина, мертвого из могилы вытащишь, если захочешь! - Он буквально двумя шагами доходит до узкого стеллажа возле входной двери, берет с деревянной полки черную папку на кнопке и грохает на стол, разворачивая ноутбук. – Вот, пожалуйста. Изучайте, отряд. - Язвительно дразнится Крис. - Так бы сразу. – Победа заставляет меня дернуть плечами, изображая танец. Но радость длится недолгой - документы написаны на немецком, а редкие англоязычные бумажки так сильно напичканы сложной специальной лексикой, что я понимаю лишь отдельные слова, как «убийство», «рваные раны», «девственница». Наконец глаз цепляется за еще одно знакомое слово – «изнасилование». Я поднимаю взгляд на Рэдфилда. - Это нечестно. Отряд запрашивает поддержки Альфы. - Быстро, однако. – Крис смеется, будто радуется чему-то. – С чего мне начать? - С того, как обнаружили первый труп и связались с тобой. – Я беру блинчик и макаю его в «белую хрень». Да, это вам конечно, не по ГОСТу продукт, но на безрыбье… - Здесь нет ничего интересного. Я аж задыхаюсь - труп и ничего интересного?! - Крис! - Первое тело обнаружили в доках, но убили девушку в другом месте. Сначала мы думали, что ее разорвала собака, но потом обнаружили следы яда в крови – кто-то решил отравить ее, но не смертельно. Концентрация была довольно слабой, вызвала лишь судороги и потерю сознания, и только в таком состоянии на нее, по всей видимости, натравили зараженную собаку. Девушка сопротивлялась, кстати. – Крис показывает копии снимков – худенькая девчушка с ручками-веточками лежала, будто выпотрошенная тряпичная кукла, широко раскинув конечности в сторону, ее голова была повернута в сторону от камеры, а длинные светлые волосы разметались по грязному асфальту портовой верфи. По всему телу красовались рваные раны, сквозь которые просвечивали тонкие кости. Я машинально сглотнула - последний блинчик был явно лишним. - Она приходила в сознание, но ненадолго, и в полной мере испытала ужас от встречи с псом, у нее в крови превышен уровень адреналина. Но ни отпечатков, ни следов, ни каких-либо биологических следов больше не найдено. – Крис набрал воздуха в легкие. – Ее изнасиловали, уже после смерти. Кто-то просто поглумился над телом, над вот этим телом! – Рэдфилд ткнул указательным пальцем в бумаги, прямо в фотографию с близкого расстояния – на ней были особенно отчётливо видны длинные кровавые полосы от когтей. Казалось, будь они чуть глубже, и девушка распалась бы на несколько частей. - Господи боже. – Только могу и выдавить я. – А вы знаете, кто насильник? - Предполагаем, что все-таки тот, кто стоит за убийствами. Привез тело, выпустил собаку, а сам стоял в стороне. Потом что-то спугнуло пса, он попал на камеры слежения, а убийца проделал остальную грязную работу и скрылся. - Ну да, логично, если бы это были местные маргиналы, не смогли бы не оставить следов, а этот осторожный. Крис довольно улыбнулся. - А ты соображаешь. - Подозреваете мужчину? - Девяносто пять процентов, что это крепкий белый мужчина, довольно молодой и совсем не глупый. Он умеет рассчитать дозу отравы, умеет обойти камеры и затереть следы. - Понятно. А вторая девушка? Крис пододвигает ноутбук поближе и делает пару кликов – на экране идет загрузка содержимого папки. - Прошло чуть больше недели, и вот. Девушка, убита холодным острым оружием, точнее, семью ударами ножа или небольшого клинка. Осторожней, там все очень неприятно. – Крис показывает мне труп, и я инстинктивно отшатываюсь назад. Молодая девушка, внешне почти как родная сестра первой девушке, лежала на спине с руками, сложенными на груди, а ее горло представляло собой одну сплошную рану, словно бы его кто-то пропустил через кухонный комбайн. Куски мяса торчали в стороны, вокруг все было залито кровью, а лицо девушки, спокойное, бледное, почти белое, было так отстранённо - умиротворенное, что, если не видеть шею, можно было бы подумать, что жертва просто глубоко спит. - Ей, что, губы накрасили после смерти? – Я вглядываюсь в снимок. - Да, её насиловали, тоже после смерти. И в рот тоже. - И опять ни одного следа? - Все подчистил. Кроме остатков смазки с презерватива, ничего. - Пиздец. – Вырывается у меня, и я щурюсь, присматриваясь к экрану. – А в чем она лежит? - Думал, не заметила. Это гроб. Владелец небольшого похоронного бюро обнаружил труп, когда пришел на работу. - А… - Он был проверен вдоль и поперек. На момент убийства был на семейном торжестве, его видело несколько десятков человек, и на фотографиях с праздника везде он. Да тем более он сейчас в больнице с нервным срывом – не знает, как продолжать. Работать с мертвыми и находить мертвых разные вещи. - Есть какие-то детали, что связывают девушек? Кроме одинакового типажа и возраста? Крис пожимает плечами и быстро перелистывает папку с документами. - Обе девушки были девственницами, до того как их изнасиловали после смерти, но об этом я вроде говорил, обе из полных, обеспеченных семей, слегка замкнуты, первая предпочитала общество животных, а вторая - учебников. Обе учились в Гамбургском университете, ходили на смежные факультативы. В общем, ничего интересного. Я постучала пальцами по тачпаду ноутбука. - Не густо. Мужчина вздохнул. - Сам понимаю. А самое страшное, что, если это серия, она продолжится. Но при чем здесь зараженная собака? - А ты уверен, что кто-то действительно экспериментировал с Каду? Это не может быть просто некачественным снимков, исказившим реальность? Или что – то подобное? - Аврора, я тоже хотел бы, что бы нам всем показалось. – Он сдавленно улыбается. – Ты не представляешь, как сильно. Но иначе меня бы здесь не было. - Кстати, а как ты вообще связан с Германией? Ты же вроде в Луизиане родился? И пилотом ВВС США был, пока тебя не выгнали? - Я поморщилась, вспоминая те редкие факты из биографии военного, которые мне удалось узнать за время моего общения с ним. - Не выгнали, а отстранили из-за офицера подразделения, мы с ним не сошлись… взглядами. – Хмурится капитан. - Да, а ты вроде говорил, что подрался с ним и… - Аврора! – Резко перебивает он меня. - Ладно-ладно. – Я слегка поднимаю руки, показывая, что сдаюсь. – Так что с Германией? - Помощник комиссара местной полицией мой старый армейский друг. Его родители перебрались в Америку после падения берлинской стены, а он решил после службы в силах вернуться обратно. Он поддерживал со мной связь, был в курсе биоугроз и зомби, конечно, не в таком ключе, но все же. Поэтому, когда обнаружил собаку, сразу отзвонился мне. - Никогда бы не подумала. - Я, что по твоему мнению, совсем угрюмый затворник без друзей и знакомых? Я морщу нос и улыбаюсь. - Нет, конечно, не затворник, но… Недовольный взгляд синих ледышек. - Ну просто ты даже женат не был! – Я взмахиваю руками - красноречивое молчание капитана сбивает меня с мысли. - Знаю. – Недовольно бурчит мужчина. – Оставим этот разговор. На этот раз я не стала спорить. - Поставлю-ка я чайник. – Крис поднимается и сводит руки за спиной, разминая мышцы. – Будешь кофе? Невольно засмотревшись, как бугры стальных мускулов плавно перекатываются под просторной домашней футболкой с логотипом ACDC, я отстранённо киваю. - Как всегда, три капли кофе и все остальное молоко? – Улыбается военный, как всегда, сдержанно, не оголяя зубы. - Ага… - Мои мысли полностью погружены в длинные описания тел и личности девушек. Обе жертвы были опознаны родными, семьи с достатком выше среднего, один ученые и академики. У девушек в биографии – ни одного темного пятна, словно они не живые люди, а какие-то героини сказочных повестей. Я покачала головой – вот именно, что сказки. Такого не бывает. - А сахара сколько? - Две ложки. - Бросаю я, не отрывая взгляда от экрана. От напряжения начинает ломить глаза. Примерные ученицы, любимые и единственные дочери, девственницы в свои девятнадцать, шутка ли, в современном - то мире! Ни вечеринок, ни парней, никаких столкновений с полицией. Учеба – дом – хобби, но почему это кажется таким ненастоящим? Словно какой-то очень важной детали не хватает в этом паззле. - Держи. – Передо мной оказывается чашка с дымящимся напитком. – Что ты там так разглядываешь? Студентки одного университета, обе тихони-заучки, не аутсайдерши, в силу обеспеченных и влиятельных родителей, но явно не звезды коллектива, обе с похожими интересами. Мой мозг плавится от напряжения, но мне кажется, будто я начала продираться сквозь густой терновник неизвестности к чему-то очень верному. - Крис. – Я поднимаю слегка затуманенный взгляд на военного. – А полиция же была в университете? Где учились убитые? - Конечно, первым же делом. – Мужчина садится обратно на стул, сжимая в руках свою огромную чашку, больше похожую на суповую тарелку. – Но студенты не очень шли на контакт с копами. - Еще бы. – Фыркаю я. – Как будто сам подростком не был. - Я хотел съездить на днях, пообщаться. Я закатываю глаза. - Рэдфилд, ты серьезно? Ты давно себя в зеркало видел? Да я бы не то, что разговаривать, стоять в одном коридоре с тобой бы побоялась. Крис как-то обиженно морщится, а густые брови сходятся на переносице. - Ну знаешь ли, я, между прочим, абсолютно нормальный. - Так не в этом дело, - улыбаюсь я, - ты просто выглядишь слишком угрожающе. Твой рост, и физическая форма, и взгляд – да от тебя так и веет: «Не подходи – убью!». - Неправда! - Крис, я не обидеть тебя хочу, а констатирую факт. – Я кладу ладони на запястье мужчины. – Ты отвезешь меня к университету, и я сама пообщаюсь со студентами, под видом абитуриента, например. Как тебе? По всей напряженной позе Альфы становится понятно, что идея ему совсем не по душе. - А ты уверена, что получится? Ухмылка заставляет меня закусить нижнюю губу. - Более чем, уж чего-чего, а заболтать я и самого черта могу. - Ну, не знаю… - Я же обещала помочь, вот и помогаю. Ты же не думал, что я буду сидеть здесь и перебирать твои бумажки? Крис смотрит на меня долгим пронзительным взглядом ярких синих глаз, и я понимаю, что именно это он и думал.

***

- Признаться, маскировка что надо. - Спасибо. Всю дорогу я ловила быстрые косые взгляды военного - подготовилась я хоть и быстро, но вышло здорово, как знала, взяла школьную черную юбку в клетку. Тонкая трикотажная молочная водолазка с низким горлом и два низких хвостика, завитых на концах, дополняли образ. Я действительно выглядела еще моложе, чем обычно. - Чувствую себя как-то неловко. – Дергает плечом Крис, когда мы проезжаем мимо поста дорожных полицейских. – Как будто совершаю что-то противозаконное. - Конечно, противозаконное. – Подначиваю я его. – Вы, мистер, спросили, есть ли мне восемнадцать, перед тем как предлагать прокатиться? - Все, прекрати! – Зажмуривается мужчина, пока я довольно хохочу. – Мир сошел с ума… - Если мне даже тебя удается смутить, то значит в ряды студентов я проникну без вопросов. – Я подкрашиваю губы, смотрясь в небольшое карманное зеркальце. - Что бы меня смутить, тебе не обязательно одеваться в школьницу. – Бурчит военный. - А я не для тебя, а для дела. Когда в окне появляется старинное здание из темного камня, машина плавно тормозит. - Ты уверена, что я не нужен тебе? – Крис слегка пригибает голову, стараясь разглядеть старинное здание в стиле неоклассицизма, с рядом стройных белых двойных колонн по периметру. Я стараюсь не закатывать глаза. - Уверена, притворюсь абитуриентом, погуляю по территории, поспрашиваю местных. Тут на сайте пишут, что у них есть целая программа совместно с Санкт-Петербургом, что-то по европейской юриспруденции. – Я щелкнула по кнопке блокировки экрана смартфона. - В общем, справлюсь. - Давай недолго. – Мужчина передает мне папку с бумагами, которую я прячу подмышку, прижав к телу. – И будь осторожна. - Что со мной может случиться в учебном заведение? – Я поправляю пальто и хлопаю дверью. – Позвоню, как закончу, папочка. Недовольный рык и автомобиль рвет с места. Я осматриваю высокие ступеньки и небольшие группы отдыхающих студентов, что, несмотря на не самую приятную погоду, тут и там о чем-то весело галдели. Время еще совсем раннее, но некоторые занятия точно должны подходить к концу. С чего бы начать? Набрав в легкие побольше кислорода, толкаю массивную деревянную дверь и вхожу в довольно современное помещение, сильно контрастировавшее с внешней массивностью корпуса – светло-карминовый ковролин был вычищен с немецкой педантичностью, легкие белые колонны поднимали потолок вверх, мягкий желтоватый свет освещал длинный коридор с рядами книжных стеллажей и компьютерных столов. Никакой охраны и даже пропускной системы. Я осторожно дошла до конца помещения, мысленно подбирая слова для диалога с приятной темноволосой девушкой, терявшейся за высоким белым столом, на котором красовалась табличка «Informationen». Надеюсь, с английским у нее проблем нет. Увидев меня, она привстала и поправила белую блузку с атласной косынкой цвета «бургунди», завязанную на манер пионерского галстука. - Добро пожаловать в стены Гамбургского университета! Вы новенькая? – Голос у девушки был довольно высоким, а тонкий острый нос вкупе со светлыми, почти прозрачными голубыми глазами, делали ее похожей на небольшую хищную птичку. - Привет! – Я приветливо улыбаюсь и машу рукой. – Я из России, из Санкт-Петербурга, обмен по программе юриспруденции, мне бы комиссию по принятию найти. - Приёмную комиссию. – Быстро поправляет меня девушка на английском, а я бросаю быстрый взгляд на бейджик – Анна. - А разве вы не получали копии документов с указанием лекций и расписания? И у вас уже пройден отбор по языковому экзамену? – На лице Анны скользит легкое недоверие. - Дело в том, что подавала документы я из России, но неожиданно переехала сюда, представляете? – Как можно глупее улыбаюсь я. – Жених помог, он у меня такой влиятельный и крутой. Давай, Аврора, неси чушь и хлопай глазками – с дураков спрос короткий. - То есть вы будете сдавать все экзамены очно? – Уточняет Анна уже без былого энтузиазма. Я кручу в правой руке новенький яблочный смартфон, и отвечаю чуть с задержкой. - Да, точно. Только я даже не знаю, куда мне идти, мой Mausi меня и не отпускает одну никуда, ха-ха. Взгляд девушки понятен без лишних слов - я кажусь ей, в лучшем случае, типичной русской охотницей за богатенькими парнями, а в худшем... - Пройдите прямо, потом через внутренний двор, и на второй этаж в противоположном коридоре. – Она окончательно теряет ко мне интерес, утыкаясь в экран компьютера. - А мне не нужен пропуск? - Там вам оформят временный. Мысленно праздную маленькую победу и едва ли не пританцовываю. Я несколько раз благодарю Анну, и быстро выхожу в зеленый внутренний садик, довольно просторный, если не сказать, большой. Прямо, в метрах пятнадцати, расположился квадратный искусственный пруд с высокими мраморными берегами, чуть пожухлая после зимы трава на уклонах шла легкими волнами от движений ветра, и мимо меня туда- сюда шныряли, кто пешком, кто на велосипедах - бесчисленные толпы студентов, а их громкая, возбуждённая речь на нескольких языках смешивалась в звонкий веселый гул, какой бывает на воскресных ярмарках или городских праздниках. Здесь действительно можно было легко затеряться, особенно с моими топографическими навыками. Немного погуляв по ровным чистым дорожкам дворика, я зашла в светлое помещение кафетерия, почти полностью состоявшее из панорамных окон с тонкими полупрозрачными занавесками и едва заметной желтоватой светящейся гирляндой, прикрепленной на белых балках рам. Точного плана у меня не было, поэтому легкая растерянность на лице лишь выгодно дополняла мой образ. Покрепче прижав папку рукой, я встала в очередь в буфет, пытаясь нащупать в сумочке кошелек. - Могу помочь с выбором. – Задорный голос слева. Я едва дергаюсь и поворачиваюсь к источнику. - Привет, ты новенькая? – Кудрявый паренек с блеклыми веснушками на светлых щеках протягивает мне руку. – Ян. - Аврора. – Жму прохладную ладонь в ответ и улыбаюсь – на этот раз зверь побежал на ловца сам. – Типа того. Через несколько минут я сидела за столиком в небольшой компании разношерстных студентов и молча пила кофе, пока они галдели наперебой о жизни в кампусе. Самый бойкий, кудрявый Ян, негласный лидер всего прихода, приехал сюда из Польши, темнокожий высокий красавец был французом, а имена и места рождения трех девчонок я не запомнила. Расспросами они меня не донимали, им вполне хватило сырой версии про программу обмена по юриспруденции. Про законы тоже, слава богам, никто не спрашивал. Я пыталась выждать удобный момент повернуть диалог в нужное мне русло, но ребята были так воодушевлены случившимися в их жизни переменами и обучением в другой стране, что пытались мне рассказать как можно больше подробностей о местном быте. - Так что законы лучше соблюдать, особенно в транспорте и вообще с местными фараонами не ссориться, а то сразу выгонят. Здесь все помешаны на правилах! - Ян переходит на шепот и крутит пальцем у виска. – Это иногда бесит, но в целом прикольно. Если что-то попросить у главных, то точно сделают. А еще здесь крутые кровати в комнатах. - Да, такие удобные. – Подняла глаза одна из девушек. – Только мыться после полуночи не разрешают, считают, что шум будит учеников. - И телефоны обязательно сдаешь перед парами, в специальный ящик под ключ, чтобы не отвлекаться во время занятий. – Закатывает глаза вторая девчонка, корча гримасу. - Я же говорю, тут все слишком правильные, как роботы, особенно девчонки. – Ян быстро обводит взглядом кафетерий, когда слышится звук хлопающей двери и внутрь входят несколько симпатичных студенток. – Даже познакомиться с кем-то проблема, я думал, тут будет бесконечная вечеринка вдали от родаков, а все вокруг заучки. - Эльза тебя отшила не из-за этого. – Начинает моя соседка по столику, но быстро осекается, испуганно отводя взгляд. Вся компания мгновенно напрягается и пытается перевести тему. - Эй, ребят, что-то случилось? – Я изображаю искреннюю обеспокоенность, пытаясь унять разогнавшееся сердце. Неужели это происходит со мной? Они, что, сами назвали имя погибшей девушки?! Я обязана их разговорить! - Дааа… - Тянет Ян, постукивая пальцами по столику. - Не важно, знаешь. - Вы не хотите о чем-то говорить? Почему? Компания переглядывается, словно ведя беззвучный диалог о том, можно ли мне доверять или нет, и кудрявый предводитель наконец откидывается на стуле, широко расставив ноги в серых джинсах. - Слушай, это не наш секрет, понимаешь. – Понижает он голос. – Тут кое-что случилось, и администрация с большим трудом все замяла, разговоры идут, конечно. - Кто-то напился и послал ректора? – Шучу я, делая вид, что не в курсе. Компания снова переглядывается, и их лица заметно расслабляются. - Если бы, хах. Кое-что похуже. – Голос Яна переходит на заговорщицкий полушепот. – Только никому, ладно? Я делаю вид, как закрываю рот на ключ и выбрасываю ключ. - Мы сами подробностей не знаем, но в общем, двух студенток убили за последние пару месяцев. Эльзу, первую, я…я типа знал ее. - Подкатывал. – Уточняет девушка, не сдерживая усмешки. - Ну да, можно и так сказать. – Трясет густыми кудрями поляк. – Но это все зря, ее интересовали лишь эти странные книжки, учеба и собаки. Она каждые выходные проводила в приюте, занималась там со своими питомцами. Вот и погибла…от них же. - Как это? - Вроде как одна из собак заболела бешенством и напала на нее. - Тело было все порвано, ужас. – Девчонка, сидевшая ближе к Яну, взмахнула волосами. – Ее родители тут все чуть не разнесли по кирпичу, но ничего так и не выяснили. - Да все бы поверили в версию с собакой, если бы не Герта! – Наконец не выдерживает самая молчаливая из троицы. – Герту убили, ей все горло исполосовали ножом, а тело положили в гроб к местному старичку-могильщику. - Не могильщику, а владельцу похоронного бюро. – Поправил ее француз. - Какая разница, я так и сказала! - А что – нибудь странное, вы за ними замечали? – Я вновь прячу руки под стол, сцепляя их в замок – тремор прошелся по ним внезапно и с особой силой. - Я жила с Эльзой некоторое время в одной комнате. – Девчонка нервически теребит подвеску на тонком браслете. – Она была хорошей, хоть и немного заносчивой. Добрая, мне с языком помогала, я из Хорватии приехала, на ветеринара учиться. Ну и познакомилась с ней. - Герта тоже всегда нас выручала, хоть и дружила со своим кругом. – Пожимает плечами Ян. – С Эльзой, вроде как, тоже. - Перед тем, как все случилось, они особенно сблизились, все время о чем-то шептались, переписывались. – Девушка, соседка убитой, накручивала локон на указательный палец. – А из странного, разве только эти книжки по мифологии. Она, конечно, изучала филологию, но черт, там какая – то дичь была, про сатанинские культы и этих, жутких существ. – Она морщится, подбирая слова. - Она изучала средневековые бестиарии? - Догадываюсь я. - Точно! А Эльза вообще на биологическом была, ей это на кой черт было надо? Про пытки, про какие-то странные вещи. Герта стала очень замкнутой, не такой, как раньше, после смерти Эльзы. Совсем замолчала, и чаще пропадать начала. - Она ударилась в гулянки? – Странно, Крис говорил, что обе девушки вели чуть ли не монашеский образ жизни. - Она приходила иногда совсем поздно, я уже спала. Однажды я решила посмотреть, как она переодевалась, а у нее на спине синяки такие были, словно ее ремнем били. Или плетью. - Она краситься стала ярко, хотя раньше даже губы не трогала, говорила, что скоро пройдет какую-то ступень, и ее сделают носительницей тайны. А потом ее убили. - Мне кажется, у нее был какой-то богатый любовник-извращенец. – Тянет одна из девушек. - Старый извращенец! Он платил ей. – Подхватывает Ян. - Да зачем ей деньги, дебил? – Соседка Герты не сдерживается. – У нее папаша владелец компании, причем не в одном поколении. - Будто не знаешь, что он ей почти не давал денег, чтобы она только училась и не думала о тусовках! – Парирует Ян. - Все равно! - Короче, Эльза не выходила из библиотеки в последние несколько недель перед смертью, все твердила о каком-то звере. - Звере? - Переспрашиваю я, снимая ногу с ноги. Напряжение вокруг меня становится почти осязаемым. - Ну да, Великий зверь, какая-то легенда из ее этих книжек. – Качает плечом самая разговорчивая из компании. - А что за книги они читали, не знаете? - Да я как-то не вникала, своих дел хватает. – Бывшая соседка Эльзы отворачивается к окну и едва заметно выдыхает. Легкая дрожь проходит по ее руке под синим свитером крупной вязки, и она быстро перехватывает пальцами другой конечности предательскую ладонь, а затем поправляет сбившиеся волосы. В ее резких, взволнованных жестах - дикое нежелание говорить о том, что случилось. Над столиком проносится тихий общий вздох внезапного одиночества и совершенного непонимания того, что же тут творилось на самом деле. Распрощавшись с новыми знакомыми, я иду в сторону приемной комиссии, а на самом деле, в отдаленно стоявшее здание кампусной библиотеки. Что же, молодежь дала мне пару интересных наводок. Узнаю, что же такого читала Эльза, или Герта, и возможно, это как-то прольет свет на то, что же случилось с подругами. Радуясь тому, что сама догадалась об их более теплых отношениях, я буквально неслась в сторону книгохранилища – может, где-то глубоко внутри меня живет настоящий детектив, который щелкает запутанные дела, как орешки? Телефон вибрирует в кармане пальто – достаю его и быстро пробегаю глазами по экрану. «Ты скоро? Все нормально?» Останавливаюсь и стучу ноготками в ответ: «Хочу зайти кой-куда и вернусь к тебе» Недолгая пауза в несколько секунд. «Давай быстрее, жду тебя у главного входа». Следующее сообщение пришло почти сразу за первым. «Ты была права, меня обходят даже когда я в машине. Я что, так пугающе выгляжу? Почему девушки от меня шарахаются?» Глупо хихикаю и ускоряю шаг. Добро пожаловать в реальный мир, капитан Альфа, в мир, где порой язык находит куда лучшую дорогу, чем оружие и военная стратегия. Увидев нужную мне дверь, я буквально взлетаю по ступенькам – как же мне повезло с разговорчивой компанией, сейчас найду нужные книги, спокойно от фотографирую то, что покажется важным, и тогда Крис точно не пожалеет, что посвятил меня в свои шпионские игры. И тогда я… В недоумении еще раз дергаю дверь – заперто?! Взгляд лихорадочно бегает по информационному табло – работает до четырех часов дня. Вот же черт! Я опоздала почти на полчаса, а педантичные немцы четко следуют режиму - двери были закрыты для меня на сегодня. - Что – то ты быстро зашла в свое секретное место. – Подмечает мужчина, когда я плюхаюсь на пассажирское сидение. - Я кое-что выяснила, и мне нужно было попасть с библиотеку, а она уже закрылась. – Недовольно дуя я губы, пристегивая ремень безопасности. – Придется ехать еще раз. - Сначала расскажешь, что нашла, а потом я решу, куда мы поедем. - Ой, знаешь… - Чшш! -Перебивает меня Крис. – Сейчас у меня есть предложение куда лучше – ты голодная? Я поднимаю на него усталый и очень благодарный взгляд - пожалуй, это лучший вопрос за весь день. - Честно говоря, я не очень понимаю, как увлечения мифологией связано с экспериментами над собаками. – Военный подтягивает поближе к себе тарелку с пастой. Наш столик в ресторане с прекрасным видом на городское озеро Бинненальстер и возвышающуюся опору грандиозного городского фонтана прямо на его середине, весь заставлен белыми блюдами с различной едой, пахнувшей так, что я едва успеваю проглатывать слюну. По дороге сюда я постаралась наиболее подробно пересказать то, что по секрету передали мне студенты, и теперь следила за медленно меняющимися эмоциями на лице капитана. - А что, если каким-то образом сама девушка получила паразита? Может, еще до событий в Румынии, ну не знаю, может у нее есть выходы на Миранду? - Я пожала плечами, накручивая на вилку порцию пасты с морепродуктами. – И она решила сама начать создавать суперсобак. Она же хотела прихода какого-то зверя, возможно, искала способы. - Версия возможная, но мотивы не ясны. Просто безумство ученого? - А что мы знаем о ее детстве, юности? Может, она хотела кому-то отомстить, или что-то в этом роде. Знаешь, от хорошей жизни от людей не изолируются. Крис медленно жует, повернувшись в три четверти к окну – его мощные квадратные челюсти двигались плавно, а желваки перекатывались под едва заметной щетиной. - Клаус должен дать сводку со дня на день, они готовят отчет. - Клаус это твой армейский друг? - Угу. Даже тебе дам почитать. Я не сдерживаюсь, что бы не закатить глаза. - Вот спасибо. Несколько минут мы молча поглощаем пищу. - Ты правда боялась ехать ко мне в Лондон? – Вдруг неожиданно спрашивает меня Крис, пронзительно сверкнув глазами из-под хмурых бровей. Я машинально сглатываю. - Не боялась, просто… - Туплю взгляд, чувствуя как на меня смотрит мужчина. – У меня были некоторые опасения. Что ты меня сдашь Альянсу, или еще чего-нибудь в этом роде. Я же не знала, что буду беглянкой даже тут. Он слегка хрипло смеется. - Надо было тебе сразу все объяснить, конечно. - У тебя, Крис, вообще с этим проблемы. Сначала молчишь, потом пытаешься решить проблемы, которых не было бы, если бы ты не молчал. – Я чуть коварно улыбаюсь. Крис закусывает внутреннюю сторону щеки, закидывая руки за голову. - В моей работе излишняя болтливость может стать фатальной, вот и привык действовать подобающе. Это тебе, как выясняется, очень помогает твоя открытость. - Открытость? – Моя бровь сама изгибается. - Сдается мне, у Хейзенберга не было шансов противостоять твоим сказкам Шехерезады. – Язвит военный и охает, получив от меня ногой под столом. - Крис! - Ладно, ладно! – Он смотрит на крупные наручные часы. – Нам пора. Когда мы уже подходили к машине, мужчина вдруг резко потянул меня за руку. - Хочешь, я покажу тебе одно место? Я растерянно покивала. - Нам для этого не нужно снова покидать город? - Нет, совсем даже наоборот – Улыбается он, продолжая держать мою ладонь. Солнце за низкими сизо-серыми облаками, сверкая на макушках соборов и отражаясь от металлических покатых крыш, бледно желтело на западе, прорываясь сквозь толщу полупрозрачными лучами. На противоположном берегу озера, сразу же за арочным мостом, по которому проносились, так быстро, словно паря в воздухе, белые вытянутые скоростные поезда, город уже погружался в таинственную сумрачную темноту, а теплые огни в окнах зданий разносились светящейся рябью по поверхности воды. Я глубоко, судорожно вздохнула, чувствуя, как легкая волнующая дрожь прошлась по моей спине – этот город имел действительно магическое влияние на меня, я забывала о прошлом, находясь здесь и сейчас. Крис кинул на меня быстрый и внимательный взгляд, и, накрыв мои плечи своей тяжелой, мощной рукой, в одно движение прижал к себе. Тепло его тела, мягкий ненавязчивый запах шерсти пальто и парфюма с бергамотом и цедрой грейпфрута вкупе с тонким сигаретным дымком в миг полностью окутало меня, словно в защитный кокон, отделяя от всего безумного мира. - Я не замерзла. – Не удержалась я, поднимая голову на капитана. - А мне вот что-то прохладно. – Подчеркнуто спокойно ответил он, отстраненно наблюдая за погружавшимся в ночную мглу весенним городом, таким тихим, таким отличающимся от моей Москвы, но отчего-то невероятно знакомым, будто всю жизнь, в своих ярких, цветных снах, я приходила именно на это место, и стояла на набережной, в желтоватом свете фонарей, вглядываясь в закатное Солнце над шпилями ратуш и черепичных крыш. - Мне здесь очень нравится. – Тихо произнесла я, чуть прижимаясь к крепкому туловищу мужчины. Чувствую его аккуратное дыхание возле моих волос. - Мне тоже. Подозрительно спокойно, кажется, что сейчас начнут происходить какие-то страшные преступления. Я не сдержала короткого смешка. - То есть, тебе нравиться здесь из-за атмосферы книг Эдгара Аллана По? Потому-что из-за поворота может выскочить Голем? Крис хохотнул и качнул плечом. - Мои вкусы весьма специфичны. – Он помолчал какое-то время, а потом добавил, замыкая руки вокруг моих плеч в плотный замок. – Редко кто понимает.

***

Тихо потрескивая, картошка обжаривалась на медленном огне, наполняя пространство кухни совершенно благоговейном запахом. Я двигала бедрами в такт довольно заводной мелодии, доносящейся из динамиков радио, и время от времени аккуратно перемешивала золотистые ломтики. Совместное проживание c Крисом приносило свои, довольно положительные плоды – я начала полноценно и постоянно питаться. Так и не сумев привыкнуть к его выбору продуктов – рацион военного состоял на девяносто процентов из жирных бургеров и пива (я каждый раз задавалась вопросом, как он может сохранять такое отменное качество тела при таком непривередливом выборе еды), я дожидалась его отъезда и закупалась более полезными продуктами, из которых мне удавалось сготовить даже что-то вполне съестное. Сегодня это была запеченная в духовке под сыром курица с картошкой, которую я совершенно не планировала, но вечно голодный Рэдфилд без всякого зазрения совести съел, нет, сожрал, за сутки весь «красный русский суп», или по-простому, борщ, который я планировала растянуть на три дня, и еще смел просить добавки. Да уж, я действительно совершенно не имела опыта проживания с мужчинами таких размеров. И вообще была не в курсе, что, оказывается, едят они раза в три больше, чем я привыкла. Но сейчас я была чуть менее недовольна сложившимися обстоятельствами, чем обычно – час назад капитан позвонил, сказав, что едет домой с какой-то невероятно хорошей новостью. Я взглянула на старые квадратные часы с гулко тикающими стрелками – половина второго дня. Вне себя от нетерпения я не знала, чем занять свои беспокойные мысли, порядком донимавшие меня в последние двое суток. В университетскую библиотеку я так и не попала – по ошибке включившаяся система экстренного пожаротушения навела в цитадели печатных знаний настоящий хаос, и до конца недели они планировали восстанавливать равновесие. Побарабанив ногтями по столешнице, я еще раз помешала картофель и выключила плиту, приоткрывая окно чуть шире. Весна лишь укрепляла свое главенство – противный мелкий дождь закончился, а на его смену пришло прогревающее землю солнце и воздух наполнился запахом влажной почвы, талой воды, пудрово-горькой пылью набухающих почек, и звонкими, как смех ребенка, быстрыми ручьями подтаявшего снега, что бежали по полустертой брусчатке прямиком в Эльбу. Я вдохнула крепкий коктейль пьянящего мартовского аромата и прикрыла глаза – впервые я встречала весну не дома, впервые в моей жизни было так много изменений, которых я не боялась, нет, впервые я чувствовала, как теперь сама держу вожжи этой стремительной «тройки», наконец ощутив всю силу и страсть своей, в каком-то смысле, совершенно новой жизни. Обида на Криса прошла бесследно – и пусть его мотивы слегка путали меня, где – то в глубине души я была все же благодарна военному за это «похищение». Судьба не отняла у меня шанс на спокойную жизнь после всех невероятных событий прошлого года, судьба дала мне возможность прожить ее так, чтобы в потом тоскливая обида за потраченные годы не мучила меня изнутри, подобно вгрызающейся ядовитой гадюке. Легкий хлопок входной двери вывел меня из транса – на пороге стаскивал с плеч пальто мужчина. - Что-то готовишь? – С энтузиазмом втянул воздух он. – Пахнет замечательно. - ЭТО на сегодня, завтра, и для нас обоих, понятно? - Ты что, теперь вечно будешь дуться за этот суп? Вообще-то еду готовят для того, чтобы ее есть. - Но не за один раз! Крис закатил глаза и, вытащив из кармана прямоугольный конверт, положил его на барную стойку и пальцем пододвинул ко мне. - Я думаю, это загладит мою вину. - Что это? – Я покрутила в руках приятную, плотную фирменную бумагу. - Открой. Поддев острым ногтем клейкую часть, я перевернула конверт и передо мной оказался молочно-белый пригласительный. «Герр Кристофер Рэдфилд и его сопровождающий» - значилось на нем вычурной, курсивной черной тушью с обилием завитушек. - И куда же зовут тебя, Кристофер? – Не удержалась и засмеялась я. – Честно, я думала ты хотя бы Кристиан. Военный молча поджал губы. - Кристофер. – Повторила я и снова прыснула. – Я чур тогда Тигра. Я попрыгала на месте, радостно тряся пригласительным. - Театральный мир невероятно скорбит, что потерял такую актрису. – Саркастически вздыхает мужчина. – И ведь ты до сих не спросила, куда мы идем. - И куда же МЫ идем? - Я уже начал жалеть, что взял тебя в свою команду. - Кристофер! - Мэрия Гамбурга ежегодно организует весенний бал для уважаемых жителей, в основном, это местные меценаты и крупные коммерсанты, иногда академики, которые внесли за год вклад в развитие города. Я чуть сощурилась, пытаясь связать слова Криса с расследованием инцидента. - Я не очень понимаю… - Если не вдаваясь в подробности… - А если вдаваясь? Глаза мужчины сверкнули электрическими молниями в грозовом небе. - Твои догадки о том, что убийства девушек связаны с университетом натолкнули меня на мысль расспросить Клауса поподробнее о том, что уже сделала полиция. – Крис поморщился и почесал ухо. – И, честно говоря, мне начинает казаться, что расследование дико тормозится, будто следствие намеренно игнорирует множество несостыковок. Да у них даже внятного подозреваемого нет! Я уперла локти об столешницу и положила подбородок в ладони. - Хочешь сказать, что кто-то намеренно мешает вести это дело? Мужчина улыбнулся краешком напряженных губ. - Именно. Клаус уже месяц не может добиться проведение генетической экспертизы, а оба убийства даже не хотят включать в серию. - Допустим, Эльзу действительно можно записать в случайные жертвы бешеной собаки, пусть с натяжкой, пусть и странным образом. Но Герту? Она же ножом истыкана, как кукла вуду. – От вставшей перед глазами фотографии девушки в гробу, с растерзанным, зияющим окровавленной пропастью горлом, я ощутила подкатывающую тошноту. Капитан кивнул. - Это понимают все, я фото и Леону отправлял, он подтвердил мои догадки. Но черт, - он раздосадовано качает головой, - как же тяжело вести дело, когда ты никто здесь. Моя рука аккуратно накрывает кулак мужчины. - Эй, ты не никто, ты опытный военный, с годами практики, с тысячами решенных серьезных инцидентов за спиной. – Я улыбнулась, вглядываясь ему в лицо. – Так что мы будем делать на этом вечере? - Ректора университета, этого самого, так толком и не допросили. - Развел в воздухе руками капитан. – Сначала он был болен, потом в срочной командировке. С прессой он не общается, а время идет, что на руку лишь тем, кто против, что бы настоящий убийца был найден. Как бы там не было, нужно проверить. Я закусила губу. - Значит, ты теперь работаешь не в одиночку? - Ты же сейчас кокетничаешь, верно? – Улыбнулся Крис. - Может быть… Рэдфилд встал со своего места, и, обогнув меня, принялся накладывать обед в большую тарелку с цветочным орнаментом по краю. - Ты долго собираешься? Нам нужно перед вечером заехать тебе за платьем. - А что, этот бал уже сегодня?! - Угу. – Он уже занялся поглощением свеженажаренной картошки. – Как всегда, очень вкусно. - Крис! - Я взмахнула руками и рванула на второй этаж. – Сколько у меня времени? - Все время этого мира. – Пафосно ответил довольный военный. - А если у меня, по счастливой случайности, есть с собой платье? – Я качнула плечом, опираясь на лестничные перила из массивного темного дерева, покрытые гладким, прохладным на ощупь, лаком. - В твоих неподъёмных чемоданах случайно не находится потерянная Атлантида? - Нет, но там возможно есть удавка для тех, кто много язвит. – Высовываю я язык. – Так, что, показывать? Легкий удовлетворительный кивок головы, и уже через полминуты я разворачиваю перед удивленным мужчиной длинное бархатное платье на тонких бретельках самого провокационного цвета крепкого красного вина. - Такое подойдет? Пальцы Криса аккуратно сжимают ткань, пробуют ее на ощупь. - Красиво. – Тянет он. – А туфли? - Думаю, черные лакированные шпильки будут просто идеальны. - И они у тебя с собой?! - Крис, я взрослая девочка, а взрослые девочки не ездят в отпуск без пары особых шпилек. – Я делаю пальцами в воздухе невидимые кавычки. - Начало в половину седьмого, лучше быть вовремя. – Шумно выдыхает мужчина. Золотистый свет прожекторов, освещающих подъезд к городской филармонии - массивное здание из красного кирпича, украшавшее низ и футуристичной стеклянной верхушкой в виде резных волн отражало легкую рябь от реки. Современная постройка находилась прямо на полуостровке в главном порту. - Заметная конструкция, ничего не скажешь. – Присвистнула я, стоило нам подъехать на парковку. - Почти десять лет строили, это настоящая жемчужина города. Крис галантно берет меня под руку, пока мы поднимаемся по ступенькам, пропускает вперед в открытые швейцаром двери, и протягивает мне черную медицинскую маску. - Что это? Он хмыкает. - Забыла? Еще ограничения действуют. Я закатываю глаза – точно. Проблема смертельного вируса из Китая затронула весь мир. Внутри огромного, ярко освещенного зала, шныряли официанты с высокими изящными бокалами на черных подносах, вышколенные и в одинаковой бежевой форме, состоящей из костюмной тройки и белой бабочки. - Знаешь, я впервые видел, чтобы кто-то гладил рубашки в вечернем платье и на каблуках. - Задумчиво вспоминает события часовой давности Крис, склонившись прямо над моим ухом. Я поднимаю на него полный серьёзности взгляд, но уголки губ уже ползут вверх. - Платье мне уже было лень снимать, а к туфлям надо привыкнуть. Это же бал, значит, тут нам придется танцевать. - О, нет, это без меня. - Ну и зря, танцы очень расслабляют. Недовольное ворчание. - И потом, я не виновата, что твоя рубашка была, будто ее хорошенько пожевали. Или, как говорят у меня на Родине, «как из жопы». - Аврора, где ваши манеры? – Чуть недовольно качает головой Крис и ловит официанта, забирая с его подноса бокал с искрящимся шампанским. – Держи, и постарайся с кем-нибудь пообщаться. Точнее, с кем-то, кто похож на этого человека. Передо мной возникает смартфон мужчины с фото ректора на экране. Высокий, моложавый и худощавый интеллигент выглядел собранно, осматривая фотографов сдержанным, холодным взглядом небольших, цепких глаз. Тонкие губы сжаты в полоску с идущими к низу уголками на идеально выбритом лице, короткие волосы цвета «соль с перцем» выдают в нем возраст. Я сжала напряженные пальцы вокруг тонкой прохладной ножки. - Крис, но я так далека от подобных обществ, они в миг меня раскусят. – Шепчу, озираясь по сторонам. Легкая паника вязким комком подступала к горлу, мешая делать глубокие вдохи. - Если кто и раскусит, то ему на это придется потратить кучу времени. Не крути головой сейчас, но поверь на слово, на тебя смотрят почти все. – Крис напрягает квадратную челюсть. – Ты выглядишь потрясающе. Усмехаюсь в ответ – мои глаза с черными длинными стрелками и золотистыми тенями в уголках чуть увеличены от испуга, а волосы, хоть и лежат идеально прямыми прядями до поясницы, начинают мешаться и неприятно греть мою шею. В приступе благодарности молю Бога, что платье и туфли действительно удобные, и мне не приходится, подобно сказочной Русалочке, переживать ужасную боль при каждом шаге. - Разделимся ненадолго, ничего не бойся, я буду наблюдать за тобой. – Шепчет Крис мне на ухо, и от его дыхания крепкая волна мурашек пробегает вдоль моего позвоночника. – Не теряйся. – Его рука проходит по моей спине, чуть сжимаясь на верхней части ягодиц. Я подпрыгиваю на месте, оглядываясь, но мускулистая фигура военного ловко теряется в толпе гостей, что для его размеров кажется нереальным. Оставшись одна, я делаю быстрый глоток алкоголя и чуть не давлюсь пузырьками. Догадки Криса по поводу руководящего состава университета были очень похожими на правду. Но чем таким могли заниматься девушки-тихони, что их не просто убивают и прячут, а выставляют на обозрение, проводя жуткие экзекуции над уже мертвыми телами? Они были любовницами какого-то влиятельного, но плохого человека? Узнали какую-то тайну, старый грех убийцы? Или все это ловкий спектакль для отвода глаз… Я неспеша прошла вглубь широкого, ярко освещенного зала – от количества хрусталя и украшений на плотных шеях возрастных кумушек рябило в глазах. Присутствующий народ собирался в небольшие кучки, оживленно болтая внутри своих «кругов», но внимательно провожал меня взглядом, стоило мне пройти рядом. - Wer ist das? – Послышалось за моей спиной. Я хмыкнула – моих знаний в немецком хватило, чтобы понять смысл вопроса. А вообще, пожалуй, мне нужно еще немного шампанского. Просто чуточку расслабиться. Я внимательно осмотрела свое запястье, концентрируя взгляд на слегка расплывающихся наручных часах – прошло около часа, внутри меня почти бутылка «Вдовы Клико», а поговорить с нужным мне человеком так и не удалось. Зато я нашла общий язык с парой коммерсантов, одним местным гением «зеленого» топлива, владельцем нескольких судов на верфи и компанией молоденьких жен каких-то важных персон. Девушки были моими ровесницами и еще не успели нахвататься стервозности своих старших «коллег». Я достала телефон из маленькой сумочки из лакированной черной кожи и посмотрела на экран – новых уведомлений ровно ноль, Крис буквально растворился. Надеюсь, он найдет то, зачем приехал сюда. Окинув скучающим взглядом гостей, я вдруг встрепенулась - прямо на меня шел мужчина, подозрительно похожий на ректора Гамбургского университета. Алкоголь мгновенно выветрился из моей головы. Сделав шаг чуть назад, я спряталась за колонной и неотрывно следила за высоким ученым – в жизни он был еще более худым и строгим. Острые скулы, казалось, могли прорезать встречный воздух, а взгляд маленьких темных глаз так и буравил собравшихся гостей, прячась за стеклами очков в тонкой темной оправе. На руке у него висела слегка перебравшая фрау лет тридцати пяти, в длинном темно-розовом платье со светлой меховой горжеткой на плечах. Даже не думала, что такое еще носят. Поравнявшись со мной, но не увидев меня в импровизированном укрытии, мужчина быстро оглянулся, и потащил ослабевшую мадам по лестнице наверх, на второй этаж. Охранник, стоявший на страже ступенек, кивнул, и снова занял оборонительную позу со сложенными в районе паха руками. Покусав губы, я забегала глазами по залу. Надо что-о срочно сделать! - Мeine Damen und Herren, hochgeschätzte Anwesende! – Раздался голос из неоткуда взявшегося ведущего, и я резко обернулась. - Schön, Sie an Bord begrüßen zu dürfen. . Испуганно задышав, я нервно озиралась по сторонам – только не сейчас, почему нельзя было устроить торжественное приветствие часом ранее. Ректор будто тоже испугался – он на секунду оглянулся, чуть было не встретившись со мной взглядом, а потом исчез за неприметной дверью. Я кинулась в конец холла, по пути чувствуя приходящую волнами трезвость – сейчас мне как никогда был нужен работающий мозг. Увидев еще одного охранника около второй лестницы, быстро снимаю сережку с мочки и прячу ее в сумочке. - О, как здорово, что вы здесь стоите! – Начинаю я чуть заплетающимся языком, беря охранника за запястье. – Вы просто обязаны мне помочь! Смотрите! – Я дотрагиваюсь до своего уха. – Где-то обронила сережку, мой муж меня убьет, это же подарок его мамы на свадьбу! Немного шокированный охранник смеряет меня взглядом. На секунду меня посещает мысль, что он может не знать английского. Наконец ступор сходит с него. - А вы знать, где обронить? - Конечно же нет, где – то в зале! - Вам нужен уборщик, он подсказать, где находить. – Речь молодого парня была неуверенная, но вполне четкая. - А где мне искать уборщика? – Аккуратно уточняю я, пока ведущий на сцене распаляется на немецком совершенно непонятной для меня тирадой. Охранник на секунду замирает. - Возможно, на кухне. Но вам туда нельзя. - А как же он мне поможет тогда? Еще несколько секунд усиленной умственной работы. - Я не иметь права покинуть пост. – Сокрушается молодой человек. Я делаю самые круглые и молящие глаза, на которые только способна. - Пожалуйста, я вас отблагодарю. Господи, сделай так чтобы он подумал про деньги. Легкий налет сомнения в чуть прозрачных серых глазах под рыжеватыми бровями. - Хорошо, мадам, я помочь. Пойдемте, за мной, но быстро. Он двинулся в центр холла, в котором уже столпились гости, а я, пройдя буквально несколько шагов, со всей дури ринулась от него прочь, перепрыгивая по несколько ступенек на второй этаж. - Нет, мадам, вам туда нельзя, стоять! - Охранник понял, что его обманули и кинулся за мной, но у меня была фора буквально в пару секунд. - Mädchen im zweiten Stock! Abfangmanöver, jetzt! Слова на немецком явно предназначались напарнику в рации, но они подействовали на меня как допинг – вся моя генетическая память встрепенулась, услышав угрожающую вражескую речь, и, не чувствуя высоты шпилек, я полетела по мягкой дорожке светлого ковролина вдоль стен с выпуклым волнистым декором. - Мадам, стоять! Попытавшись открыть пару дверей, я потерпела неудачу, пока наконец одна из ручек не поддалась мне. Я влетела внутри помещения, оказавшимся узким служебным коридором. Без разбора войдя еще в одну дверь, я поплутала и оторвалась от преследования. Чуть успокоившись и уняв разгорячённое быстрой погоней сердце, я внимательно осмотрелась – я была в довольно широком, но совершенно пустом коридоре с несколькими дверями по обоим сторонам. На них были номера – это что, номера отеля? Что же, это вполне логично, у такого места скорей всего есть своя гостиница. Где-то неподалеку звякнул лифт, обозначая свое прибытие на этаж, а я задохнулась от захлестнувшей меня паники – о, нет, я же не должна здесь находится. Прижавшись спиной к стене, я делаю несколько тихих шагов назад, пока не скрываюсь за кадкой с растением, на мою удачу, с раскидистыми плоскими листьями. Уговариваю себя, что даже если меня обнаружат, скорее всего, просто выпроводят назад, а я сошлюсь на топографический кретинизм. Искала туалет и потерялась, бывает же? К одной из дверей, шатаясь из стороны в сторону, прислонился пьяный в стельку молодой человек приятной наружности. Я замерла, затаив дыхание, но находясь под чарами зеленого змия, парень совершенно не замечает меня. Он делает торопливые движения рукой, пытаясь нащупать карман на брюках, ругается, бьется затылком об стену, и наконец, падает на колени. Небольшой плоский ключ выпадает из не слушавших хозяина рук и отскакивает к моим ногам. Зажмурившись, делаю крохотный шажок назад в надежде скрыться за поворотом, но оголенную спину холодит выступ стены. Черт! Парень проводит ладонью по раскрасневшемуся лицу и шмыгает носом. Он бегает по полу затуманенным взором, ползая на карачках по пушистому ковровому покрытию, пока наконец не утыкается в мои туфли. Я неспеша поднимаю ключ и подаю руку молодому человеку. Его лицо, хоть и совершенно нетрезвое, не потеряло аристократических черт – тонкие, яркие, четко очерченные губы исказились в чем-то, что отдаленно напоминает улыбку, прямой нос с узкой, высокой спинкой чуть сморщивается, вдыхая запах моих духов, а растрепанные темные волосы блестят от некогда бывшем на них укладочном воске. - Это, кажется, ваше. – Я помогаю ему встать и вкладываю ключ в раскрытую ладонь. – С вами все хорошо? - Сейчас стало лучше. – Он наконец улыбается. – Рихард, очень п-п-приятно. Вы, вы, это, здесь работаете? - Я открою вам дверь. – Аккуратно перевожу я тему разговора и приоткрываю нужную дверь, пытаясь ненароком заглянуть внутрь. Как назло темно, а из-под наглухо задвинутых штор не пробивается ни фотона. Только темные очертания большой кровати размера кинг-сайз виднеются в полоске коридорного света. - Спасибо… - Икает парень и я легко подталкиваю его внутрь. Когда дверь закрывается, я выдыхаю. Он слишком пьян, чтобы просто вспомнить эту встречу. Сейчас главным образом передо мной стояла задача вернуться вниз, найти Криса и не наделать шума. - Вам нельзя здесь находится. – Низкий, слегка мурчащий баритон заставляет меня едва ли не вскрикнуть. Я резко оборачиваюсь, и совершенно не знаю, радоваться ли мне или бежать как можно быстрее. Передо мной, растянув уголок рта в чуть хищной улыбке, скрестив руки за спиной, стоял ректор гамбургского университета. Облизнув пересохшие губы, я с ужасом осознала, что даже имени его не знаю. - Простите, кажется, я немного заплутала. - Губы предательски дрожат. – Вы не подскажете, где здесь дамская комната? Мужчина опускает глаза, усмехается, и вдруг совершенно без тени шутки впивается в меня буравящим, острым, тяжелым взглядом. - Конечно, но только после того, как скажете мне, зачем вы следили за мной? - Простите? Я – Рихард Зорге, Штирлиц, Бонд, кто угодно, но не Аврора Радич, что боится своей тени. Я убежала от монстра с пропеллером вместо башки на фабрике Карла, я смогла и с самим строптивым немцем найти общий язык, я участвовала в операции с Крисом. Ректор ВУЗа не напугает меня. - Прошу простить мою грубость, Дитер Ленцен, президент университета Гамбурга. – Он протягивает сухую ладонь с длинными ухоженными пальцами. Машинально пожимаю ее, про себя отмечая, как она отличается от здоровенной, натруженной руки Криса. - Аврора, Аврора Радич. – Зачем-то брякаю я. - Очаровательная Аврора, так зачем вы преследуете меня? Или вы думали, я не замечу, как вы наблюдали за мной, или убегали от охранника? Я подавляю дикое желание почесать нос. - Уважаемый Дитер, мне кажется, я должна задать вам пару вопросов. - Так вы журналист. – Удовлетворённо кивает мужчина, а я улыбаюсь – так даже лучше. – Что же, я уже говорил вашим бесчисленным коллегам, что не даю комментарии, вы не исключение. - Обе девушки перед смертью резко начали интересоваться мистикой и средневековыми легендами. Они сутками сидели в библиотеке вашего университета, искали информацию, хотя до этого были простыми ученицами. А Эльзу явно убили совершенно в другом месте, и привезли в доки. – Выпаливаю я, наблюдаю за реакцией Дитера. – Вам не кажется это странным? Такие показушные убийства, необычные, такие, чтобы люди и пресса говорили о них? А вы в это время не даете комментарии? Мужчина недовольно ухмыляется. - А вы осведомлены, даже удивительно. Работаете не в одиночку? Кто ваш информатор? - Это не относится к делу. – Мое лицо сосредоточено и серьезно. – Вам не жалко несчастных девочек? Которых насиловали после смерти? Вам не кажется, что в вашем учебном заведении небезопасно? - Слишком много вопросов для той, которая даже не говорит на немецком. Я еле слышно охаю. - Я угадал, Аврора? – Его взгляд, твердый, злой, буравит мою голову. – Вы из России, верно? Я узнаю русскую девушку из тысячной толпы, ваша манера жестикулировать, одеваться, краситься. Он подходит ближе, а я словно замираю – точно кролик под взглядом удава. Его рука осторожно касается моих волос сзади. - Даже пахнете вы по-другому. Многие мужчины не смогут пройти мимо. – Он проводит пальцами по моей травмированной плетью кожи под волосами. – У вас очень красивые волосы, Аврора, такие длинные, блестящие. Но они не могут скрыть от моего взгляда следы, что оставили те, кто уже дал вам понять, что не стоит лезть не в свое дело. Я пытаюсь отшатнуться, проглатывая скользкий комок страха в горле. - Вы не журналист, я же прав? Так зачем вам все это? - Вы угрожаете мне? - Просто спрашиваю, зачем рисковать ради незнакомых и чужих вам людей. Потому что собака-монстр на свободе? - И вы так спокойно к этому относитесь? - Я не люблю шум из ничего. Мне наконец удается вырваться из его хватки. - Из ничего? Смерть двух ни в чем не повинных девочек, по-вашему, это ничего? Дитер складывает руки на груди и смотрит на меня уже чуть более мягче. - Вы привыкли делить мир на белое и черное, Аврора. Вы уверены, что те девушки были так чисты и невинны, как вы думаете? Я вдыхаю, пытаясь осознать слова мужчины. - Я много лет работаю со студентами, поверьте, многие из них столь же продуманы и жестоки, сколько и намного хитрее вас. И иногда даже меня. Вы пытаетесь придать огласке то, что нужно забыть и закопать в самую глубокую яму, и засыпать сверху землей. - Уж поверьте, в этот раз у вас ничего не выйдет. – Я делаю шаг назад, но сильные, несмотря на свою аристократическую тонкость, пальцы ректора хватают меня за запястье. - Отпустите меня немедленно! – Злость начинает бурлить в моих венах, заставляю ноздри раздуться. – Слышите! - Вы – здесь никто, вам даже запрещено находиться тут, на этом месте. – Шепот мужчины, въедливый, вкрадчивый, опасный наполняет пространство между нами. – если не будете дергаться, я просто передам вас охране и вас аккуратно выставят за двери, без лишнего шума, маленькая нелегалка. Тяжелые шаги армейских ботинок заставили меня дернуться. - Охрана! Сюда! – Крикнул Ленцен и снова одарил меня ледяной, лишенной всяческих эмоций, улыбкой. – Надеюсь, вы услышали меня. Тяжелые шаги стали громче. Я бросаю растерянный взгляд на ректора, резко выдергиваю руку и бегу вперед, молясь всем известным богам, чтобы там только не было глухой стены. Сзади раздается низкий, грудной смех – у всех немцев такие мурлыкающе голоса, или только мне везет? За поворотом я вламываюсь в дверь, которая чудом оказывается открытой, и быстро спускаюсь вниз по небольшой глухой лестнице. Внизу поднимаю глаза – за мной влетает охранник, размерами чуть меньше, чем Крис. Вскрикиваю, и подстреленной ланью несусь вперед, по узким, петляющим коридорам технического этажа, по пути чуть не сбив официанта с подносом. Трясущимся руками достаю из сумочки смартфон и набираю номер капитана Альфы – глухие гудки и сообщение о том, что абонент не в сети. - Черт тебя дери, Рэдфилд! – Ругаюсь я, чувствуя, как ситуация выходит их-под контроля - за мной гнались, судя по звукам, уже два охранника, с совершенно не добрыми намерениями. Нажимаю на все ручки подряд всех встречающихся мне дверей, но поддается лишь одна, самая тяжелая, за которой прячется огромное пространство кухни. - Простите, простите! – Бормочу я, расталкивая в стороны персонал, слыша, как за спиной раздается хлопок – охранники уже здесь. Каблуки дико меня тормозят, но скинуть их с ног я не могу – вылетаю на еще одну лестницу, лечу вперед без разбора дороги, от погони и ужаса адреналин закипает в крови, а в легких перестает хватать кислорода. В конце тускло освещённого коридора вижу лифт – прибавляю скорость и почти в последний момент успеваю запрыгнуть в закрывающиеся двери. Жму чуть ли не на все кнопки сразу, и чувствую, как желудок понимается вверх. Язык распух от нагрузки, руки трясутся, легкие горят и сжимаются до боли. Я присаживаюсь на пол лифта, пока он везет меня куда-то вниз. Я впервые так сильно и так отчетливо начинаю беспокоиться за Криса – как я смогу найти его в огромном здании филармонии, когда за мной еще и гонятся? Двери открываются, и я осторожно выхожу в прохладное подвальное помещение, освещаемое лишь тусклыми качающимися у потолка редкими светильниками. Сглатываю, и начинаю медленно идти вперед. Это же не секретные фашистские лабиринты, в конце концов я куда-то приду? Звук шпилек о бетонный пол звонко отражается от стен, я делаю еще пару попыток связаться с Крисом, и осторожно бреду, сама не знаю куда. Слезы подкатывают к судорожному сжимающемуся горлу, а холод вдруг начинает цепко обвивать меня. Обнимаю себя руками, пытаясь согреться, но вспотевшую спину неприятно морозит влага и низкая температура. Попавшаяся на глаза неприметная дверь кажется воротами в Рай – я, забыв об усталости и испуге, кидаюсь к ней, пытаясь повернуть гладкую круглую ручку. - Да ну, черт! – Мой шепот кажется безумно громким в тишине окружающего пространства. Заперто! Пальцы беспомощно бегают по холодному металлу замка, что обжигает кожу, и нащупывают некоторую выпуклость на его поверхности – я нагибаюсь и навожу фонарик от телефона, чтобы рассмотреть подробнее. Небольшой рисунок полумесяца в виде одушевленного персонажа с глазом, носом и ртом украшает поверхность чуть желтоватой пластины. На секунду засомневавшись, я решаю сфотографировать увиденное. Вспышка освещает замочную скважину, слишком узкую, чтобы в нее можно было хоть что-то увидеть. Вздохнув, я поплелась дальше по извилистым коридорам. Если тут ловить нечего, то стоит искать выход в другом месте. Я неспеша переставляла ноги, вздрагивая от каждого шороха; сердце гулко перекачивало загустевшую от адреналина кровь, и прошло неизвестное количество времени, пока пространство передо мной вдруг не закончилось глухой кирпичной кладкой, кое-где покрытой склизким илом, будто бы я находилась на затонувшем корабле. Проведя по ней рукой, я уже думаю вернуться назад к лифту, но неожиданно с разочарованием пониманию, что делала несколько поворотов, которые сейчас, когда паника утихла, а сердце начало усмирять свой ход, не вспомню и за тысячу лет. Вдруг я слышу очень отдаленный звук механизма лифта – меня что, все-таки нашли охранники? Прижимаю руку ко рту, что не закричать – быть того не может, неужели вычислили по камерам? Что делать, что делать, что делать?! Мысли роем диких пчел бьются о стенки черепной коробки. Я же была уже в таком положении, ну почему каждый раз, снова эта ненужная, мешающая здраво соображать, паника? Щупаю стену, словно надеясь найти тайный кирпич, что откроет ее, но все безуспешно. Чертыхаясь, я вдруг обнаруживаю небольшой лаз, похожий на отверстие для воздуховодной трубы. Усмехнувшись, я пытаюсь посветить фонариком телефона внутрь – спасаться от врагов посредством залезания в узкие люки мне не впервой. Внутри, как назло, темно как в аду. Выдохнув, я опускаюсь на колени и заползаю в лаз, ощупав под собой гладкий лист железа – значит, и правда отвод для вентиляции. Медленно двигаясь вперед, я пытаюсь развернуть плечи на поворотах, чтобы не застрять, и аккуратно передвигаю колени, которые уже начинает саднить. - Потерпи, Аврора, надеюсь, еще немного. – Уговариваю сама себя, пытаясь не растерять последние частички надежды. Вдруг пространство подо мной очень неприятно трещит, прорезая громкостью барабанные перепонки, и я, не сумев схватиться, выскальзываю в образовавшую дыру. Крича от испуга, остатками разума я осознаю – встреча с полом будет болезненной. Так и выходит – приземлившись на бок, я чувствую, как темнеет от боли и удара в моих глазах, а окружающая меня действительность начинает куда-то медленно утекать. Проходит неопределённое количество минут, пока до меня не доносятся странные пищащие звуки и тихое капание воды. - Ммм… - Глухо стону я, пытаясь подняться. – Эй, кыш! Несколько пар красных глаз-уголечков моментально разбегается от меня - ну вот, еще быть съеденной крысами мне не хватало. Пытаюсь встать на ноги, но тут же терплю неудачу – в голове все идет кругом, словно кто-то хорошенько встряхнул ее содержимое. Сквозь тонкий звон в ушах слышу какие-то отдаленные шаги. Нет, ну не могут же они найти меня здесь? А где здесь? Я озираюсь по сторонам – темно, пусто, потолок высоченный, а само помещение напоминает какой-то здоровенный старинный склеп, сделанный из больших каменных блоков. Шаги становятся громче, и я, не успев запаниковать, вдруг узнаю знакомую поступь. - Крис?! Крис! – Со всей силы кричу я, но издаю лишь протяжный полусвист-полупищание. Недалеко от крыс ушла. Шаги моментально ускоряются, и из темноты на меня выбегает военный в своем идеальном черном костюме с распахнутым пиджаком. - Аврора, я же звонил тебе! – Крис кидается ко мне, помогает встать и заключает в объятья. – Боже, ты ранена? Что ты тут делаешь?! Я нетвердо стою на ногах, пытаясь понять, на какой из вопросов мужчины мне отвечать первым. - Крис, я встретила президента, этого университета, Дитера! Он подумал, что я журналистка, пытался угрожать. - Вроде не ранена. - Капитан внимательно осмотрел мою голову и шею. -Ты вообще слушаешь меня? - Детка, что ты тут делаешь? – Перебивает меня Рэдфилд - его синие радужки чуть подрагивают от волнения, когда он смотрит мне в глаза, заключив лицо в свои гигантские ладони. - Дитер знает больше, чем говорит, он хочет по какой-то причине все замять, понимаешь? - Моя речь сбивчивая и нервная. – Он угрожал не, он в курсе про раны. – Я дрожу и указываю на спину. – А потом он вызвал охрану, и я убежала от них. И…и упала сюда, из вентиляционной шахты. Крис внимательно изучает мое лицо, потом осторожно вытирает грязь с щеки и прижимает к чуть влажной от пота, но все равно кипельно белой рубашке. - Пойдем, надо уходить. – Строго говорит он, взяв меня за плечи. - А ты что тут делаешь? - Как мне казалось, я шел за одним влиятельным и весьма нечистым на руку адвокатом, но он буквально сквозь землю провалился. Почему ты не брала трубку? - Я пыталась звонить тебе, но ты был не в сети, а потом я отключилась, от того, что упала. - Ты неисправима, Аврора, просто неисправима. – Закатывает глаза Крис. – А если бы с тобой что-то случилось? Я вдохнула невероятно знакомый и почти родной запах мужчины, теплый, свежий, он пах горячим песком под полуденным солнцем и прохладой зеленого чая одновременно. Я была готова расплакаться от того, какое облегчение испытывала, удостоверившись, что он жив и невредим. - Но не случилось же, зато я узнала информацию. - Знаешь, я сейчас безумно зол, и на себя в первую очередь. – Цедит Крис, толкая дверь с плеча. Массивная, старая конструкция с резьбой по центру на ржавых петлях скрипит, но не поддается. - Ебаные лабиринты! – Плюет он себе под ноги и ударяет в доску кулаками. - Ты тоже не помнишь, каким путями шел сюда, да? – Осторожно интересуюсь я. Крис сейчас напоминал дикого разъярённого медведя, что мог и лапой ненароком убить того, кто попадется ему на пути. - Твою мать! – Будто не слышит меня капитан, быстрым шагом обходя пространство вокруг. – Твою мать! – Он выхватывает из кармана телефон. – И конечно же, связи нет! Мужчина, зарычав, бросается на дразняще выступающие несколько рядов кирпичной кладки, словно бы за ней мог быть выход, и несколько раз с невероятной силой ударяет по ней мощными ручищами. Стена слегка крошится под его натиском. - Ты сейчас серьезно лупишь камень кулаками? – Прищуриваюсь я, надеясь, что это все стресс, и Крис не сошел с ума. - Однажды у меня вышло. – Неоднозначно бурчит он. Я приваливаюсь к холодной каменной стене, влажной от выступающей на ней капелек воды, и едва подрагиваю, обхватив себя руками. Крис недовольно смотрит на меня и, стаскивая с плеч пиджак, укутывает меня в нем. - Я обещаю, мы сегодня же будем дома, в тепле пить твое какао. – Он тихо шепчет прямо мне в лицо. - Хорошо. – Мне приходится задрать голову до предела, чтобы разглядеть капитана. - Ты так замерзла? – Он крепче прижимается ко мне. Я отрицательно качаю головой. - Прости меня, что опять доставляю неудобства. Рэдфилд молчит, лишь смеряет меня стальным, пылающим взглядом электрически синих глаз. - Ты никогда не доставляла мне неудобств, Аврора. – Он прикрывает веки. – Это я вечно втягиваю тебя в какие-то странные дела. - Крис… Ты меня спас, ты всегда спасал меня, разве ты не помнишь? И всех остальных, и весь мир. – Мой шепот обжигает мне горло. – Ты самый сильный и смелый человек из всех, кого я знаю. Секунды превращаются в тысячелетия, пока молчание капитана не прерывается его порывистым дыханием, за которым следует то, что я выбило последние остатки кислорода из моих легких. Он жадно целует меня в губы, отрывает от земли и с силой прижимает к стене, закинув мои ноги на свою талию. Я стону прямо в его рот, отчего мужчина лишь крепче обхватывает меня руками, вжимая в кладку. Его губы требовательные, напряженные, но вместе с тем не причиняющие мне боли; он углубляется языком внутрь, проводя по моему, в то время пока его ладони придерживают меня за бедра, аккуратно сжимая их. - Аххх! – Не сдерживаюсь я, а Рэдфилд лишь углубляет горячий, живой, трепещущий и такой долгожданный поцелуй. На секунду он отрывается от моих губ и прижимается ко мне лбом, громко дыша. - Я действительно больше не могу скрывать. - Его шепот в тишине и темноте окружающего пространства, казалось, разжигает огонь на моей коже. Я киваю, облизывая распухшие губы. - Ведь сейчас, как в сказках, должна открыться эта дверь, верно? – Усмехаюсь я, продолжая находиться в объятьях гиганта, на что он отвечает улыбкой и снова целует меня. Я обвиваю его шею двумя руками, давая этому новому, удивительному в своей пылкости чувству, захватить нас обоих. - А вы чем тут вообще занимаетесь? Раздавшийся голос заставил нас двоих дернуться. Здоровенная старинная дверь была открыта, а из проема на нас удивленно, не моргая, смотрел щупленький мужичонка лет сорока пяти, в нелепой кепке и толстых очках на курносом носу. Крис медленно поставил меня на пол и взял за руку. - Вы кто вообще такие? – Наконец заморгал мужчина. - Эээ… - Крис смущен и удивлен не меньше моего. Он продолжает держать меня за плечи и неотрывно смотрит на неожиданного гостя. - А вы кто? – Наконец спрашивает он. - Так это, я местного музея охранник, вот обход делаю, а тут вы. – Смотритель откашлялся и попытался раздвинуть плечи – ему явно было неудобно в компании почти двухметрового Альфы. – А вы что тут делаете? - Мы заблудились, можно нам выйти? – Подаю голос я, легка прячась за своего спутника. - Мне кажется, что нужно вызвать полицию. – Протягивает охранник, заводя руку за спину. - Это совершенно лишнее. – Крис выпрямляет плечи и поправляет воротник рубашки, доставая из внутреннего кармана пиджака, надетого на меня, документы. – Я, конечно, немного не полиция…

***

Желтые фонари бесконечной мигающей лентой пролетали в окне автомобиля, пока мы рассекали опустевшие ночные улицы Гамбурга. Я прижалась лбом к прохладному стеклу, и вдруг захихикала. - Чего веселишься? – Подал голос Крис. - Да так, вспомнила лицо смотрителя музея, когда ты показал ему оружие и жетон. Он же до конца жизни будет вспоминать встречу с настоящим иностранным агентом. Рэдфилд довольно улыбается, выкручивая руль. - Или его очаровательной спутницей. - В любом случае, он еще долго не отойдет от шока. - Я тоже. – Вскидывает брови мужчина. – Подумать только, заброшенный старинный поземный ход! Под водой! - Ведущий прямо в музей кофе. – Подхватываю я. – Это просто не укладывается у меня в голове. Как мы вообще в него попали? Крис пожимает плечами. - Я уже ничему не удивляюсь, но это странно. Может, нас специально загнали в него? Не знаю, припугнуть, допустим. - Мы же все равно выбрались бы оттуда… - Чуть тише отвечаю я, чувствуя, как дрожь пробегает по предплечьям. - Конечно. – Мягко заверяет меня Крис, аккуратно обхватывая правой рукой мои пальцы. Я машинально поворачиваю голову и наши взгляды встречаются – замершая машина на светофоре, всего пара десятков секунд, но губы мужчины накрывают мои с непрочитанной мною ранее нежностью и целомудренной выдержкой. Осторожно раздвигают их, целуя спокойно и словно страшась испугать меня напором. - А вот и зеленый. – Шепчет мужчина, отстраняясь от меня, и его нога уже жмет на педаль. Еще не отошедшая от вечера, я улыбаюсь и не сразу улавливаю изменившееся настроение внутри. Мужчина бросает сдержанный взгляд на зеркало заднего вида, а потом прибавляет газу. - Не хочу пугать тебя, но та машина движется за нами уже довольно продолжительное расстояние. Смысл сказанного не сразу доходит до меня. - Что? – Я резко оглядываюсь, пытаясь понять, о чем ведется речь. Глаза выхватывают в потоке серебристый Audi. – За нами, что, погоня? Словно в подтверждение моих слов, преследовавшая нас машина вдруг делает рывок и почти равняется с нами. - Блять! – Крис выворачивает руль, уводя нас в поворот и прибавляет скорость – меня вжимает в сидение. Я хватаюсь за ручку над окном, а внутри все замирает - только автомобильной погони мне не хватало! Автомобиль продолжает нестись среди потока, а я не могу спустить взгляда с Audi. - Кто это, Крис? Что им нужно?! - Пока не могу сказать, держись крепче! – Рявкает он, и меня заносит на дверь – поворот был крайне неплавным. Серебряный преследователь не отстает, и почти касается нас бампером, догоняя. - Черт, он что, таранить нас будет? – Я в панике почти задыхаюсь, пытаясь оценить обстановку. Крис выхватывает из бардачка здоровенный черный пистолет с мощным глушителем и хватает меня за руки. - Делай то, что скажу и ничего не бойся, ладно? Я киваю – будто бы у меня есть выбор! Военный лихо разворачивается, пролетает через сквер, перемахивает через бордюр и вылетает на встречную полосу. Крик застревает у меня в глотке – автострада оказывается почти пустой. Едва слышный металлический скрежет сбоку заставляет меня подпрыгнуть на сидении. - Ложись, быстро! - Крис грубо хватает меня за волосы, наклоняя впритык к своему паху. Запонки путаются в моих волосах, пока я пытаюсь ухватиться за его ногу - автомобиль нещадно заносит. Еще удар, точечный, прицельный, и еще. Мужчина жмет педаль газа в пол и выравнивает машину, выставляет пистолет в открытое окно. Глухой выстрел, и снова, и снова. - Держи руль. – Бросает он, отгибаясь назад. - Да я даже водить не умею! – Слабо сопротивляюсь я, ухватившись вспотевшими ладонями за кожаную поверхность. - Просто не сворачивай никуда, окей? - Окей! Безумная езда не заканчивалась – наши автомобили наконец поравнялись, но Audi явно вырывалась вперед. - А ну, стоять! – Крис целится, и пуля разбивает ветровое стекло. Серебристая машина отъезжает в бок, но быстро входит в строй и толкает нас бампером. Череда свинцовых «любезностей», и Рэдфилду удается прострелить колесо преследователя. - У него там пушка не задымится, так палить! - В ужасе кричу я. Он выхватывает руль, переключает передачи и теперь уже мы ведем этот танец. Борьба была недолгой - довольно ощутимый удар по водительской двери и ауди отлетает в кювет, только чудом не перевернувшись. Крис, не заглушая двигатель, сгребает меня в охапку и легко перенеся через коробку передач, ставит на асфальт. Загородив меня своим телом, он, крепко стискивая в руках оружие, ожидает появления противников. Я как-то по инерции сжимаю кулаки, готовясь к драке, мозгом понимая, что скорее всего, меня выведут из строя в первую секунду. Из машины, слегка прихрамывая, вышел высокий и довольно крепкий мужчина с похожей военной выправкой. Он, скалясь, обнажая клыки, поднимает руки вверх, демонстрируя отсутствие огнестрела. - Кто еще в машине? – Крис холоднокровно продолжает держать его на мушке. - Где твои манеры, золотой мальчик B.S.A.A.? Мы так давно не виделись. – Руки мужчины превращаются в открытые объятья. – Не представишь меня своей даме? - Ты чуть не свел нас в могилу, Зиновьев. – Глухо рычит Альфа, не сводя прицела. В моих ушах что-то очень некстати и противно загудело - мозг стонал от напряжения и усталости. Вдруг я прозрела, нет, с моих глаз упала какая-то странная, туманная пелена, и я увидела Криса всего, в его естественном состоянии, опасного, идеально подготовленного, натянутого, подобно струне, подобно тетиве лука, что готова в любой момент отпустить стрелу, быструю, ядовитую. Он был диким тигром, безжалостным хищником, смертоносным, дисциплинированным, натасканным, подобно овчарке. Я сглотнула – я осознала, как мало знала о нем, как доверяла свою жизнь тому, кто в любой момент мог ее отобрать, кто, возможно, сейчас для меня опаснее всего на свете. Я продолжала стоять за его спиной, продолжала отчаянно верить, но уже не понимала, во что именно. - Крис… -Шепчу я, облизывая губы. На щеке и воротнике рубашки мужчины следы моей помады, которые мне так нестерпимо хочется стереть. - Отойди. – Снова приказной тон, снова напряженные, стальные, перекатывающиеся под белой легкой ткань мышцы. - Крис, перестань, опусти оружие. – Наш преследователь делает шаг вперед, отчего плечо Рэдфилда дергается. – Я здесь совершенно один. - Зачем стрелял? – Тон военного безапелляционный. - Хотел увести подальше от толпы, поговорить. Ты же знаешь меня и мои методы. - Ты знал, что я буду не один, ты видел нас. – Глаза Криса сузились, а ноздри, напротив, раздулись. Венки на его шее вспыхнули, вздымаясь над натянутой кожей. – Ты мог причинить ей непоправимый вред. - Это та самая широко известная Аврора, да? – Собеседник машет мне рукой. – Меня зовут Николай, Николай Зиновьев, я ваш, так сказать, соотечественник. Тон у него слегка насмешливый уверенный, но лишенный агрессии. Словно все, что было, всего лишь глупая шутка. - Как ваше здоровье? Встреча с Мирандой, я слышал, была весьма жесткой. – Он обращается ко мне по-русски, и тут же переводит взгляд на Криса. – Решил поиграть в благородного спасателя, укрываешь ее от B.S.A.A.? - Не твое собачье дело. – Вдруг на чистом русском отвечает ему Рэдфилд. Николай разражается громким смехом, и картинно вытирает несуществующие слезы. - А ты шутник, малыш. Допустим, тут ты прав, это правда не мое дело. А как вы думаете, Аврора? - Думаю что? – Я осмелела выйти из-за укрытия в виде тела Криса и пристально посмотреть мужчине в глаза. Его глаза на секунду расширяются. - А вы такая, как вас все и описывают. – Он складывает руки на груди. – Отлично понимаю тебя Крис, был бы я помоложе… - Он задумчиво прикрывает веки. -Хотя, ты тоже уже не пионер, верно? - Николай. – Устало выдыхает Крис, а я чувствую, как дрожит от напряжения его широчайшая. - Я знаю, что вы ищете здесь, знаю, зачем ты достал пригласительные на сегодняшний вечер. Но тебе следует закончить с этим. – Вдруг совершенно серьезно говорит мужчина. – Поверь, на это дело положили глаз такие люди, которые могут убить вас так, что никто не найдет даже следов ваших тел. Я не желаю тебе зла, Крис, мои методы экстравагантны, но лишены всяческой жестокости, ты же знаешь. - Что ты хочешь? - Уезжайте отсюда, закругляйтесь с делами, и валите куда подальше. В Италию, в Алжир, куда угодно. Через год вернетесь, Альянс бросит затею с поиском твоей принцессы, а мы наведем здесь порядок. - Кто, прости меня, «мы». – Недоверчиво хмыкает Рэдфилд. Николай сплевывает себе под ноги. - Ты не знаешь тех людей, которые могут оказать поддержку, а я знаю, и поэтому имею право давать тебе советы. - А я имею право им не следовать. – Ухмыляется мой спутник и берет меня под локоть. – Садись в машину. - Так и будете всю жизнь марионеткой в руках самодовольных мужланов? - Не унимается Николай. – Как поживают ваши царапины? - Он насмешливо стучит себя рукой по плечу. - Сядь в машину, детка. – Лицо Криса моментально меняется – ярость языками пламени пробирается к нему под скулы, очерчивая выступившие желваки. Быстрое движение, и его огроменный кулак прилетает в лицо Николая. Тот хватается за нос, и падает назад. Когда Крис садится за руль, мужчина уже вытирает кровь, продолжая задорно хохотать. - Узнаю старину Рэдфилда, ха-ха! Что, даже не подвезешь старого друга до монтажа? Звук пылающих покрышек по раскаленному асфальту, и мы разворачиваемся. - Пошел ты. – Выплевывает Крис и, выжимая педаль газа, мы молниеносно покидаем место старых разборок. Всю дорогу до дома мы молчим, не в силах найти подходящие слова. Когда автомобиль тормозит у небольшого заборчика Крис глушит двигатель и громко выдыхает, барабаня пальцами по рулю. - Пойдем, я отведу тебя в дом. – Слишком буднично говорит он. - А сам? - Нужно заняться машиной, или хотя бы перегнать ее подальше, пока соседи не вызвали полицию. - Крис, я никогда не заставляла тебя говорит мне все свои тайны. - Вдруг начинаю я. - Никогда не лезла туда, куда мне не положено. Всегда очень тактично относилась к твоим воспоминанием, и безумно ценила те моменты, когда ты сам открывался мне, когда рассказывал про Джилл, про Ребекку, про Клэр, про Пирса… На имени старого друга Крис едва заметно морщится, как от старой раны. - Я уважала твое прошлое, твои выборы, твои сомнения и страхи. Мне кажется, что я была неплохим другом. - Ты отличный друг! – Перебивает меня Крис. - И отличный напарник. И прости, если все, что я сделал сегодня… - Тебе не за что извиняться, Крис. Просто объясни мне, если я такой друг, разве честно со мной поступать вот так? Бросать одну после всех событий в Румынии, появляться спустя несколько месяцев, сообщить все эти новости, постоянно заставлять меня переживать о тебе, постоянно думать, жив ты или нет, где ты, что ты делаешь. Вечные загадки, тайны, пароли, явки, да блять, как же я устала от этого, Рэдфилд! – Слезы предательски брызгают из моих глаз. – Ты делаешь то, что хочешь, не принимая в расчет, что у людей тоже есть чувства, и их нельзя отключить, как это делаешь ты! - Я никогда ничего не мог отключить, и мне очень жаль, что тебе пришлось вынести все эти тяготы. - Тон у мужчины понурый, будто виноватый. – Я так хочу теперь защитить тебя от этого всего, дать новую жизнь, далекую от крови и убийств, чтобы ты забыла все страхи разом. - Но везешь меня в эпицентр бури? - Аврора, иногда среди ужаса легче потеряться от другого ужаса. Поверь мне. - Если речь идет о выборе двух зол, то я не хочу выбирать ни одно. – Я не справляюсь с рыданиями, и слезы капают на подол платья. - У тебя хотя бы есть выбор, а я никогда не знал, каково это, выбирать жизнь, которую проживешь. Я так мечтал вырасти и стать военным, а вырос, и стал оружием. – Выдыхает мужчина, а в его словах сочится такая отравляющая горечь, что я всхлипываю и передёргиваю плечами. – Но сейчас я просто хочу дать тебе защиту, хочу, чтобы все закончилось как можно быстрее, и мы вместе придумали что-нибудь. Я сейчас с тобой, и этого никто не отнимет. Я поднимаю взгляд и пытаюсь разглядеть лицо мужчины из-за застилающих глаза слез. - Сейчас, тогда, потом… А где ты был, Крис, когда был мне так нужен? Молчание заставляет меня выйти из машины и хлопнуть дверью. Дорога до дома по влажному темному асфальту с редкими маленькими ямками вдруг кажется мне безумно длинной и очень сложной. Зажигаю свет на кухне и устало вжимаюсь руками в столешницу, упрямо прожигая взглядом полупрозрачную кухонную занавеску. В мозгу куча лишних, тошнотворных, едких мыслей, но сегодня они точно не помешают мне уснуть – мое тело горит от усталости и напряжения. Хочу в горячую ванну, но понимаю, что единственное, на что мне хватит сил, лишь грохнуться на не расстеленную кровать прямо в платье и вырубиться на ближайшие часов двенадцать. Прикрыв глаза, я вдруг ощущаю чей-то внимательный взгляд между своих лопаток. Не успеваю повернуться, как из-за спины раздается самый знакомый хрипловатый, прокуренный баритон на свете. - Привет, зеленоглазка.