Долгая дорога домой

Иногда диву даешься, как много шума может производить небольшая группа людей! Кажется в такие моменты у них вдруг появляется парочка непредусмотренных эволюцией глоток, напрочь пропадает слух, внутренний регулятор громкости и всякое чувство такта. А порой можно просто сойти сума от царившей среди них тишины. Практически с первого же дня на борту Гаррус отгонял ее гулом «Таникса» или оружейным грохотом. В последнее время к оружейному грохоту присоединилось и сопение Шисса. «Богомол» тяжел и громоздок, он оттягивает руки, и мальчишка пыхтит, вжимая неудобный приклад в плечо, изо всех сил стараясь держать оружие ровно. Придерживая винтовку своими руками, Гаррус из-за его плеча оглядывает пустые железные банки, в дальнем конце грузового выстроенные в длинный ряд, и чуть меняет положение ствола. - Вот так – видишь разницу?.. Сейчас спокойно, не торопись. Готов? Сведя брови на переносице, Шисс серьезно кивает, склоняясь к прицелу. Для тренировок со снайперским оружием грузовой «Анкея» непозволительно мал, поэтому с винтовки снят увеличительный конус прицела, отключена система автоматической корректировки вектора стрельбы, целится приходиться по старинке, совмещая буек с расположенным на стволе винтовки пазом, и следующие четыре выстрела Шисса благополучно уходят в молоко. Пятый ударяет в сам ящик, прибавляя к уже имеющимся новую вмятину. А вот шестой сваливает одну из мишеней и, несмотря на то, что попавший в нее патрон оставляет дырочку далеко не в центре, Гаррус одобрительно цокает языком. Он действительно доволен. - Расслабься, сосредоточься… не напрягай плечи. Так, давай еще раз, теперь целься по правому краю. Шисс ведет плечами, пытаясь расслабить их, переминается с ноги на ногу и ствол винтовки снова пляшет из стороны в сторону. Стоящий за его спиной турианец вновь возвращает «Богомол» на место, поднимая его выше, попутно прижимая к телу оттопыренные локти стрелка. Механик едва достает ему до середины груди, и стоять позади, помогая удерживать оружие ровно неудобно, но согнувшись пополам, Гаррус и не думает отстраниться – так контролировать прицел гораздо проще. Шисс глубоко вздыхает, сосредотачиваясь на указанных мишенях – они стоят на пару ладоней ближе предыдущих, но сами по себе вдвое мельче, так что мысли о том, что попасть в них будет легче, даже не возникает. Поэтому когда две мишени по правому краю валятся с ящика, зияя отверстиями от сделанных подряд выстрелов, подавшись вперед, Гаррус радостно треплет стрелка по плечу. - Я целился в те, что посередине. – В ответ на похвалу морщится тот и, убирая руки с приклада, разминает плечо. – Это сложнее, чем я думал. - Все дело в учителе, Шисс. – Голос капитана Шотте, прозвучавший за их спинами несколько тише, чем был на самом деле, заставляет их обернуться. – Секрет в том, чтобы выбрать его правильно. Он все ждал, что поплатится. С той минуты, когда Шисс, до этого мастерски игнорирующий турианца, впервые опустился в столовой на соседний стул и толкнул его локтем в бок. Поплатиться за время, проведенное в машинном, за это наставничество и особенно за то, что любимый питомец капитана Шотте последнее время предпочитал играть с другими. - Точно! А иногда в том, откуда растут руки. Хочешь совет Гаррус? Прилепи на мишени фотографию Мордина, и наш малыш просто удивит тебя чудесами меткости. - Подавись Джокер, у меня хорошо получилось! Здесь просто… - Что, ветер?.. – Он смеется, и капитан скашивает глаза к динамику под потолком, если бы Шисс снова не потерялся в грузовом в компании Гарруса и его винтовки, она бы улыбнулась – оставаться серьезной, когда Джефф говорит подобным тоном довольно сложно. – В самом деле? Серия в два с половиной выстрела? Да даже у меня результат был лучше! - Когда это было? - Учебные стрельбы на втором курсе академии, сломал четыре пальца кстати. Надо было видеть в тот момент лицо моего инструктора, заявившего, что… - Если хочешь, я могу поработать и с тобой. – Гаррус вытягивает руку, растрепывая волосы Шисса, и механик тут же трясет головой, сбрасывая с нее трехпалую ладонь. Впрочем, не слишком старательно. – «Богомол» не самый очевидный выбор для новичка. Вчера мы использовали пистолет, и мишеням пришлось не сладко. Может нам провести соревнование, кто кого, м? - Вот уж увольте! Управлять кораблем без рук совсем не весело, так что лучше оставить соревнования профессионалам... Что скажешь Шисс, капитан или Гаррус, на кого поставишь? - Джокер… - Что? Не одному мне интересно, между прочим! Если не хотите пистолеты, можем использовать ножи, или там подушки, или лучше прокатимся наперегонки на «Мако»… хотя, нет, в этом случаи победителей не будет. - Джокер! - Ладно-ладно. Какие сегодня все скучные… Едва раздается щелчок, повествующий об отключении громкой связи, Ин устало прижимает прохладные пальцы к виску но, наткнувшись на задумчивый взгляд Шисса, в котором четко читается вполне понятный вопрос, скрещивает на груди руки: - Забудь об этом. - Но… - Я сказала, забудь о соревновании. Ты пропустил ужин, иди поешь, сегодня Лиара превзошла себя. – Вопреки всем ожиданиям расплата не вспарывает ухмылкой лицо капитана и Гаррус только пожимает плечами, принимаясь за уборку «стрельбища» и протягивает, когда Шисс скрывается в лифте, а Ин не спешит следовать за ним: - Мордин значит?.. - В последний раз, когда Шисс взял в руки оружие, наш добрый доктор получил две пули. - Впечатляет. - Не слишком. Если хочешь научить его чему-нибудь, лучше не трать время на винтовки, а возьми у Кая кафуи. Насколько я помню, ты был хорош в ножевом бою. - Ну, по крайне мере я знаю несколько больше, чем пара подлых приемов, которые он от тебя узнал. – Он покачивает в ладони одну из наиболее удачно подстреленных банок и, сложив ее в ящик к остальным, оборачивается. – Так я прав? - Подлые? Предпочитаю – «неожиданные». - Я не о том. Шисс. - Шисс? - Мальчишка не умеет стрелять не потому, что не любит огнестрел, – поверь мне, судя по энтузиазму, с которым он за него взялся, это совсем не так, – ты запретила учить его. Считаешь, что при вашем образе жизни и профессии… - Профессия Шисса – механик. Он любит ее, он знает ее и не планирует становиться наемником. - Возможно. Но даже механикам нужно защищать себя. Ты можешь гарантировать, что ему никогда не придется нажимать на курок? Или что ситуаций на подобии той, с которой мы столкнулись на UR, больше не будет? А если и будет, то он не окажется в них в одиночку? Что он всегда будет в безопасности, что ты всегда будешь рядом, всегда сможешь придти на помощь? Ин не поднимает на него глаз, разглядывая из-под полуприкрытых век одну из стен, и ему вдруг становится неловко из-за этой вспышки раздражения. Он даже не мог толком объяснить, что именно его так раздражает. «Послушай…» – почти продолжает он, делая два шага за ней, когда капитан поворачивается к нему спиной. - Не затягивай с уборкой, кажется мы почти на месте, и Гаррус… – Поднявшись на пару ступеней, она останавливается, перебивая их обоих. – Загляни к Тали, ей не спокойно. Даже не видя ее лица, он знает, что Шотте на секунду поджала губы и готов поклясться, что последняя фраза не должна была быть советом. «Оставь Шисса в покое». Ей не обязательно произносить это вслух, что бы он понял. Он, конечно, мог бы еще поспорить, мог, на худой конец, схватить ее за руку и, развернув, заставить себя выслушать, но Гаррус знает – это бесполезно, капитан четко дала понять, что больше не намерена обсуждать эту тему. И он сжимает руку, оставляя на простреленной банке тонкие царапины. Он прекрасно понимал, от чего она пытается уберечь своего подопечного и не говорил, что Шисс обязательно должен превратиться в убийцу, но уметь обращаться с оружием он просто обязан… Проклятье, да «Анкей» фактически живет на Омеге! То, как капитан вообще отпускает ребенка гулять по станции, выше его понимания и, если для того, чтобы парень был в безопасности, ему придется побороться – так оно и будет. Гаррус немного замедляет шаг, завидя в столовой Тали, и едва заметно качает головой. Узнай он о своих мыслях только поднимаясь на борт «Анкея», то рассмеялся бы себе в лицо, но сейчас… Сначала Дэн с его беспечной, располагающей к себе говорливостью, Джокер, не реагировать на чьи шуточки с каждым днем становится все сложнее, а теперь вот и Шисс. Вчера вечером он вдруг задался вопросом, как скоро привыкнет к этому месту? - Не ожидал вас здесь увидеть Тали. Искал в инженерном, думал, снова придется с боем вырывать вас из машинного. Но кажется, сегодня мне везет. - Здравствуете Гаррус. Не могу сидеть внизу. - Сообщение? Удалось что-нибудь узнать? - Нет, никак не могу распознать шумы на записи, но теперь мне кажется, что мне знаком голос. Витор – один из шифровальщиков. Он лучший, но даже по нашим меркам считается странным. И все же не настолько, чтобы отправлять сообщения подобным образом. Почему мне? Почему с чужого инструметрона? - Ваш друг по-прежнему молчит? - Да, и это странно! Я пробовала связаться с ним, с отцом, еще с парой знакомых – тишина! - Может, они просто заняты? - Все разом?.. Нет, для тишины может быть много причин, от режима молчания до поврежденных систем внешней связи, от слишком большого расстояния до уничтожения судна, от намеренной блокировки сигнала до… - Похоже, вы действительно много об этом думали. - Я знаю, – она шумно вздыхает, укладываясь лицом прямо на столешницу. – Скорее все это просто чья-то ошибка, да и капитан, мягко говоря, была не очень довольна, когда я развернула «Анкей» в обратную сторону, но мне необходимо убедиться. Он хмыкает, усаживаясь за стол рядом. Они направлялись на Род – миниатюрную копию Омеги, немного подкрашенную и подсвеченную другими огнями, небольшую станцию, позволяющую «пополнить бак», размять ноги и потратить некоторую долю кредитов, оттягивающих в этот момент твой карман, когда Тали потребовала взять другой курс. И произносит спустя два десятка минут, когда Шотте тихонько трогает кварианку за плечо, увлекая за собой в рубку: «вам нужно это увидеть». - Не волнуйтесь, я уверен, что это сообщение не более чем неполадка. Что, в самом деле, может случиться?.. - …бортовой номер 996-421. Есть кто-нибудь на этой частоте? Гаррус резко осекается, когда космос перед его глазами расцветает желтыми вспышками. Они бьются ярко, весело, каждая будто бы в своем ритме и от этого кажется, что их целая тысяча, но стоит только бросить взгляд за них, на едва высвеченную габаритными огнями черную тучу корабля, как становится страшно от того насколько этих вспышек мало. Тали рвется вперед, в два прыжка преодолевая расстояние от двери рубки до кресла Джокера, а капитан Шотте задерживается рядом с ним всего на секунду: - Знаешь Гаррус, ты редко бываешь неправ, но если уж ошибаешься, то по крупному. * * * Лежать на спине было хорошо, удобно. Просто лежать и смотреть на тусклую желтую лампу над головой, так похожую на спрятавшееся за облаками солнце. Воздух, густой и липкий, просто переполненный запахами раскаленной проводки, оплавленного пластика, жженного железа, крови и собственного пота оставался на небе какой-то горькой вязкой дрянью которую было ни проглотить, ни сплюнуть. Время тянулось невыносимо медленно, мыслей в голове не было, кроме, разве что, одной: «как много сейчас я отдал бы за солнце?». После энергетического всплеска в инженерном волны отключений некоторое время гуляли по кораблю, распространяясь по нему как какая-то зараза, отражались от исправных предохранителей, прыгали по электрическим цепям, чертили по стенам окалинами от замыканий… Сарен еще успел выскочить из инженерного и скрыться в одном из лифтов, когда последний отголосок импульса оружия Ригара докатился и до системы питания лифтовых шахт. Железная коробка в гладкой трубе дернулась, застыла и впала в спячку, ожидая помощи ремонтников. Но Сарен знал, что помощи не будет. И первое время он провел стоя напротив дверей с оружием в руках и глотая кислород большими глотками пересохшим ртом, не позволяя себе опустить руки или отвести взгляд от сомкнувшихся темных створок. Слушал, как перехлестывали друг друга щелчки и крики, готовясь по дороже продать свою жизнь, невольно меняя положение ствола от каждого гулкого удара с той стороны. Но смерть не торопилась. Прошло не меньше часа, прежде чем он понял, что не слышит больше щелчков и криков, что ни друг, ни враг, не собирается ломать двери, врываясь в его убежище. Прошло не меньше часа прежде, чем он позволил себе успокоить сердцебиение, опустить оружие и, наконец, осмотреть под светом Фабио окружающее его пространство. Прежде, чем тронул за плечо какого-то кварианца с остановившимся взглядом. Сарен не помнил, был ли он здесь, когда двери лифта открылись или же заскочил следом за ним. Отец всегда говорил, что время остановиться и подумать головой, можно найти даже во время боя, служба в армии крепко вбила, что отсутствие точных данных опаснее любого противника, должность СПЕКТРа принесла новое открытие – информацию, от которой будет зависеть твоя жизнь, не добудет никто кроме тебя. Поэтому отыскав и вскрыв аварийный люк в потолке кабины, он уставился в темное чрево уходящей вверх шахты, лишь на самом верху, через несколько этажей подсвеченное одной из аварийных ламп. Наверху было тихо – не стрекотали геты, не гремели выстрелы, шумела в наушнике статика по «пустым» каналам внутренней связи и могло показаться, что на корабле нет ни души. Но Сарен лишь крепче стискивает зубы, он на своей шкуре узнал, как опасна может быть тишина. Оглядев ствол шахты, он опустился на пол. Согнул ноги, стараясь не задеть ими мертвеца, стянул перчатки и замер, прижав разгоряченные ладони к прохладному полу. Нет, ему даже в голову не приходило опускать руки, нет, он не мирился с поражением, и нет, определенно не собирался спокойно ждать смерти, просто… Просто лежать на спине было хорошо. Удобно. Лежать, наблюдая, как поднимается все выше и выше Фабио, как бесшумно исчезает над головой отбрасываемый им на стены свет. И ждать. По колючим ударам в виски отсчитывая минуты, отсчитывая часы. Замерев. Обратившись в слух. Позволив холоду с ладоней добраться до груди. Внимательно следя взглядом за тусклым светом над головой. Иногда задерживая дыхание и скашивая глаза в сторону – в сгустившейся тишине ему казалось, что мертвое тело рядом все еще осторожно дышит. Кажется, он даже успел задремать, когда солнце над головой вдруг полыхнуло ярко-ярко и рухнуло вниз. Сарен садится, так резко, что боль двумя свинцовыми шариками ударяет по глазам и, собрав из ладоней чашу, ловит в нее Фабио. Он знает, что это лишнее – дрон остановится бы и без этой поддержки и уж точно не ударился бы об пол, но все же выставляет навстречу ладони. Верный помощник мигает, вращая опоясывавшим его по экватору кольцом настолько нетерпеливо, что кажется вот-вот вылетит из ладоней и, пробив в груди своего хозяина дыру, устремится дальше. Но проходят минуты, дрон остается на месте, а грудь турианца не спешит обзаводиться непредназначенным в ней отверстием, зато загорается его инструметрон, вбирая в себя поток собранных данных. От числа оставшихся на месте спасательных капсул, до состояния двигателей, от сбоев в работе воздушных систем и электрических сетей, до числа заваренных кварианцами дверей в ближайшем районе, от темных участков лабораторий, до роя цветных огоньков, которыми Фабио обозначил живых существ и встреченных им синтетиков… Когда Фабио подбирается к концу доклада, Сарен уже на ногах – ему больше не чудится чужое дыхание в окружившей его тишине, теперь он точно знает что и как ему делать. Теперь у него план, который… …который практически тут же летит к черту. СПЕКТР рычит в голос, с трудом удерживаясь от того, чтобы не швырнуть дрона о стену, срываясь с места и буквально влетая в открытый люк наверху лифтовой кабины. Подниматься, цепляясь за выступы, переплетения испорченных проводов и узкие технические лесенки шириной в полторы ладони непросто и довольно опасно, но он и не думает снижать взятого темпа. Проклятая машина, не сумевшая из обилия собранных данных вычислить самые важные, летит следом, пристроившись за правым плечом СПЕКТРа, раз за разом прокручивая выуженный из эфира голос, на которые новые хозяева кварианского судна предпочли не отвечать и произнесенная уже более получаса назад фраза подстегивает Сарена не хуже плети. - Говорит свободное судно «Анкей», бортовой номер 996-421. Есть кто-нибудь на этой частоте?.. * * * На небольшой голографической панели, расположенной в коротком шлюзовом коридоре «Аралей» напоминал огромное старое яблоко. Ровные технические канавки и рытвины, переплетенные в сложную сеть, складывались в почти безобразные морщины, три башни-шипа из-за огней, гулявших по поверхности причудливыми, страшными узорами, казались изъеденными термитами ветвями. Иногда в камеры «Анкея» попадали вскрытые резким перепадом напряжения внешние панели и поврежденные еще искрящиеся сенсоры. Тогда Тали вздрагивала – слишком уж напоминали эти искры вьющихся над мертвецом мух. - Это нечестно. Я не ребенок. В самом коридоре было темно и тесно, и это действовало капитану на нервы, поэтому она попросту проигнорировала Шисса, опустив взгляд на свой инструметрон. Команда «Анкея» разбившись на несколько десантных групп, всегда готовилась к высадке в темноте. Весь ритуал был отработан до мелочей, им не требовалось освещение, ни внутреннее, ни внешнее, но сейчас Ин вдруг захотелось, чтобы под потолком вспыхнули лампы. «Вы же понимаете, что, скорее всего, не найдете там раненых, доктор?» «Вы же понимаете, что я все равно пойду, капитан?» – Коротко глянув в ее сторону, Мордин переступает с ноги на ногу, поправляя лямку, упавшую с узкого плеча, рюкзак за его спиной не полон даже не половину, хотя доктор и выгреб из лазарета «Анкея» все, что только смог. Его ответ приходит почти мгновенно, словно саларианец заготовил его заранее и Ин кивает, сосредотачиваясь на изображении с камер. Порою упрямство Мордина приносило немало проблем, но капитан никогда не скрывала, что была рада, что ни годы, ни род занятий так и не вытравили из него эту самоотверженность. - Приготовились, – бросает Джокер, и Ин сжимается, ожидая привычного толчка. – Пять, четыре… Вздрагивает под ногами пол, и отключившееся на секунду гравитационное поле, заставляет вспыхнуть приборы брони предупредительными огнями. Потом сила тяжести возвращается, и шестнадцать ботинок, успевших оторваться от пола на пол ладони, глухо бьют о металлическую поверхность. - Все, мы на месте. Щитов нет, орудия не активны, двигатели – не работают, но корабль, судя по всему, цел. В эфире тишина – никакой передачи данных, никаких сигналов «sos», если они и получили мое сообщение, то никак не отреагировали на него. – «Если там вообще есть кому реагировать.» – Добавляет он мысленно и продолжает. – Если наши новые друзья не ошиблись, коридоры, выводящие на командную палубу, находятся недалеко от шлюза, около которого я прицепился. Но для стыковки с «Анкеем» он не подходит – размер не тот. Я «спущусь» ниже, капитан, к шлюзу; начну стыковку, как только вы попадите энергию в стыковочный коридор. - Принято. Так ребята, все слышали? Неизвестно сколько там осталось… проблем, так что – не расслабляться, смотреть в оба. И по мере продвижения подсоединять модули связи к внутренним коммуникациям, мы не раз делали это с законсервированными кораблями, это обеспечит нам связь и даст более точное понимание ситуации на борту. Пол снова вздрогнул, и броневая плита шлюза скользнула в сторону, открывая путь наружу. Из открывшейся щели ударил ослепительный свет, Ин чуть улыбнулась под шлемом: словно прочитав ее мысли, Джокер врубил внешние прожекторы, чтобы облегчить высадку команды. - Не разбредаться, держаться вместе, сначала смотрим, потом делаем. Поехали. Команда сдержанно кивнула в ответ и сделала широкий шаг вперед, каким-то немыслимым образом избежав толкотни. Тали не сразу сообразила, что это от того, что капитана уже не было на палубе. Она невольно задержала дыхание, когда женщина на ее глазах исчезла из виду, провалившись куда-то вглубь бьющего сверху ослепительного луча света. На краткий миг Ин показалось что она зависла в пространстве между обшивкой кварианского фрегата и «Анкеем», краем глаза она заметила тени нырнувших следом за ней фигур и тут же прочертивших перед собой толстые черные полосы. Сразу же за этим пришел вскрик перехваченной поперек живота Тали, когда прижав ее к себе, Кай сделал «шаг за порог». Когда-то и ее охватывал этот глупый страх – ощущение безвременья, свободного полета, чувства, что тебя вот-вот смоет в открытое пространство и, как правило, от доводов разума, что силовые поля «Анкея» охватывавшие зону высадки, просто не дадут этому случится, легче не становилось. Она согнула ноги, активировав магниты на ботинках, когда до поверхности «Аларея» оставалось около полуметра и мягко спружинила на броню кварианского странника. На внутренней поверхности ее шлема поочередно вспыхивают и гаснут восемь точек – на каждого из высадившегося члена экипажа, поэтому Ин идет вперед даже не оглядываясь. Она движется странно: осторожно, словно бы крадучись, но в тоже время совершенно не скованно. Откидываясь на спинку кресла, Джокер провожает ее глазами. Десант зовет это «лунной походкой», в последнее время он все чаще замечал за Ин эту привычку: пришаркивать ботинками, чтобы не терять контакт с поверхностью и почти столько же времени гадал, каким образом та привязалась к ней? Они знали друг друга достаточно долго для того, чтобы перестать удивляться, чтобы не осталось ничего, чего они не знали бы друг о друге, не могли сказать наверняка. Он откидывается в кресле, найдя глазами переставляющего ноги в той же манере Кая – ничего кроме ее старпома и этой чертовой привычки, – и прижав кулак к подбородку, произносит в сторону: - Тридцать метров, подруга. Хорошо идут а? – Сузи задумчиво молчит: переключает треки, но Джеффу и без того есть кому ответить, сегодня у него непривычно много собеседников. -…так быстро? У них большой опыт... -…все равно затея глупая… -…мне ничего не слышно, они там говорят что-нибудь?.. -…что если они не справятся?.. -…если ты не напортачил с кодами, войдут они нормально… -…я не понимаю, почему нам нельзя на борт, я ранен… -…глупый намек ты, трусливый бош’тет!.. - Э, закончили там! – Прикрикивает Джокер и в эфире тут же повисает тишина. Ему всегда казалось, что это люди имеют привычку «шуметь» на канале связи, но за последний час он успел кардинально поменять свое мнение. Главным образом потому, что едва «Анкей» подошел на расстояние прямого вызова, как был практически оглушен. Сорок спасательных капсул болтавшихся вокруг отключенного корабля голосили по всем частотам, упрямо выбрасывая в пространство сигналы бедствия, в силу своей слабости, не достигавшие даже ближайшего ретранслятора, зовя на помощь и проклиная друг друга, пытаясь докричаться до потерпевшего крушения судна. Он на пару с Тали надрывался минут пятнадцать, пытаясь заставить их замолчать и донести мысль, что они одни и вряд ли в ближайшее время сюда заявится эскадра для эвакуации, пока капитан не решила проблему по-своему. Ин молча попросила его установить открытый канал с каждой из капсул, а после с собственного инструметрона запустила в эфир звук, такой громкий и мерзкий, что от одного лишь его воспоминания зубы Джеффа принимались ныть, и, отключив его спустя бесконечно долгие секунды, вежливо поинтересовалась не желает ли кто-нибудь как-нибудь объяснить происходящее. Из всех причитаний, сбивчивых объяснений, потока рыданий, технических словечек Джокер уловил главное – соплеменники их пассажирки сглупили. Очень и очень сильно. Сначала когда ушли в Вуаль Персея, потом взяв на борт парочку платформ. Джокер охотно верил, что они «были осторожны», «предприняли меры» и даже что «у них было секретное оружие, не оставившее бы синтетикам шансов», но вот в то, что после этого они смогут вернуться на корабль, как ни в чем не бывало, верилось как-то с трудом. Джокер закатывает глаза, когда спустя пару минут тишины Сладкий Голосок заговаривает вновь. Не то чтобы у этого парня был особенно приятный голос, но это было смешно, главным образом потому, что тот не был в восторге от своего нового прозвища. - Нам ведь не придется входить таким же образом?.. - Конечно нет, приятель! Тебе отремонтируют корабль, откроют двери, постелют красную дорожку и может даже успеют приготовить несколько вкусных коктейлей с маленькими зонтиками. - Я люблю те, что с соком матири. - Я обязательно сообщу об этом капитану. Несмотря на все крики малышки Тали, Ин наотрез отказалась брать кого-либо из них на борт, ограничившись установлением канала связи и обещанием все проверить. Не то чтобы Джокер не понимал причины этого отказа, просто считал, что можно было бы не упираться рогами и решить проблему как-нибудь без высадки и определенно без того, чтобы назначать его главным переговорщиком. - Мы вошли. - Все хорошо? - Атмосфера нормальная, пока никого не видно, здесь темно. И прохладно. - Это потому что энергии мало. – Голос Тали после прогулки по обшивке «Аларея» еще подрагивает, хотя она изо всех сил старается взять себя в руки. – Тут куча поломок, замыканий… Знать бы еще их причину. - Дэн, Грюнт спускайтесь ниже – на вас стыковочный рукав, переносных батарей у вас достаточно. Откройте его, разберитесь, сделайте так, чтобы Джокер смог состыковаться, не хочу возвращаться назад по обшивке. Мы постараемся добраться до рубки, выясним, почему системы «молчат», – в идеале, – восстановим управление, а если не получится, то хотя бы пошлем сигнал «sos». Нормальный, сильный, такой, который услышат. - Капитан, мой отец… - …может быть где угодно на этом корабле. Займемся рубкой, Тали, если восстановим не только внешнюю связь, но и камеры найдем его быстрее. Давайте сосредоточимся на этом… А пока будем поглядывать по сторонам. - Эм, Ин? Тут народ волнуется о том, что мы будем делать, когда сигнал уйдет в эфир. - Успокой их. Скажи, что «Анкей» не улетит, пока к ним не прибудет помощь. - Принято. - Мордин, ваша группа? - Лазарет, четвертая палуба. Хорошее место, защищенное, надо проверить. Пополнить запасы, может не хватить; может, даже найдем еще доктора. Будет удачно. Уже выбрал маршрут. - Хорошо, доктор вы главный, но если Кай решает, что впереди опасно – никаких споров, ясно?.. Что с сетью, Джефф? Джокер только хмыкает, бросая взгляд на надувшегося рядом Шисса: - Пока глухо, но мы работаем над этим. Удачи. – И дождавшись ответа, осторожно снимает и отводит корабль к выбранному стыковочному рукаву. Нужно быть на месте, когда Дэн и Грюнт откроют ему двери. – Не хочешь пойти поработать что ли? - Дровосек справится и без меня. Я вообще не понимаю, зачем я здесь нужен. - Ну не могла же капитан признаться кварианцам, что на ее борту находится гет, который собирается влезть в их внутреннюю сеть? - Ах да, конечно. И теперь я должен сидеть здесь без дела, пока народ развлекается. - Странное у тебя понятие о развлечениях. – И после паузы. – Там, слева от тебя. - Что? - Моя кружка. Ты же хотел чем-нибудь заняться, а я хотел кофе. - А еще ты хотел когда-нибудь выиграть в карты и… - Шисс, не гунди ради бога! – Джокер морщится и украдкой поглядывает на динамик. Кварианцы на том конце провода молчали, словно бы нашли способ подслушивать переговоры в рубке. – Мне хватает этих товарищей. - А я-то думал мы друзья. – Шисс ворчит, выбираясь из сидения и почти перешагнув порог, двумя кликами на инструметроне заставляет старенький приемник «закашляться» и затихнуть, выдав Джеффу на прощание тоненькое дымное колечко. - Эй, а вот это было подло!.. Закрывшиеся двери не позволяют ему услышать окончание фразы, Шисс не сомневается в ее содержимом и тихонько смеется – он, конечно, потом обязательно наладит сломанный приемник, может капитан даже заставит его извиниться, но сейчас пусть эта тишина побудет Джеффу уроком. Он успевает сделать себе пару бутербродов и бесцельно пройтись по палубам притихшего корабля, когда чувствует ногами легкий, но вполне ощутимый толчок: Дэн и Грюнт сумели подать питание в шлюзовую камеру, к которой «Анкей» весьма удачно «присасывается». - Вы вовремя, - бормочет он, настукивая на входной панели нехитрую комбинацию. «Анкей» все еще лихорадит, но Шисс только отмахивается: во время стыковок с заброшенными судами бывает трясет и не так. – Джокер уже заждался. Видели что-нибудь интересное? Много позже, когда первый испуг худо-бедно сойдет на нет, и от воспоминаний уже не будет так перехватывать дыхание, Джефф Моро сожмет свой стакан до побелевших ногтей: «Может мы и извратили малышу понятие о том, как надо развлекаться, но вот с категорией “интересно” у него всегда все было в порядке. И то что случилось определенно было не тем, что он имел тогда в виду», и, плеснув себе из почти пустой бутылки, выпьет, стараясь не смотреть на собеседника. И тот промолчит. Хотя бы потому что не привык лгать близким. А еще потому что тоже знает о том, что имей кварианцы представление о своей Последней Мере чуть больше, что не закати он тогда в раздражении глаза, то взгляд его упал бы на изображение с камер, расположенных в шлюзовом отсеке. Может быть тогда он успел бы дотянуться и нажать на кнопку, блокирующую открытие дверей расположенную на панели перед собой. Тогда возможно ему удалось бы предупредить капитана о беде и запереть своего механика за дверью попрочнее, а пара гетов с той стороны перехода, терпеливо ждущая возможности войти, так и не спустила бы курок. Но сейчас Джокер сидит в рубке, запрокинув голову и сдавив пальцами закрытые веки, и изо всех сил пытается быть терпеливым к кварианцу из одной из спасательных капсул, а двери коридора перед Шиссом медленно разъезжаются в стороны.