Долгая дорога домой

«Аларей» плывущий вперед по инерции, плыл, казалось, через море песка. Частички космической пыли непрерывно барабанили по лишенному щитов корпусу, отчего внутри его коридоров плескался шелест. Тали то и дело ловила себя на мысли, что прислушивается к нему – казалось еще немного, и он сложится в слова, разгадать смысл которых было жизненно важно. Поэтому, подключая один из принесенных модулей связи к внутренним коммуникациям, она бормотала негромко. Работать, проговаривая действия вслух, было не в пример легче – отвлекало от шороха и комка страха, поселившегося в желудке. - Нет, не так, через поврежденный участок, да… Другой проводник?.. Мм, да, это сработает. Гаррус прохаживался вокруг и луч его прожектора метался по темному колодцу коридора, выхватывая из темноты то дырчатые ступени, уводящие на палубу выше, то узкие трубки поручней, то металлический стык потолка и стен. Свет не помогал совершенно – фонарь турианца был жестко закреплен на его плече и дергался в такт шагам, отчего пятно света плясало по всему коридору спятившим солнечным зайчиком. Лично он предпочел бы, чтобы отключилась гравитация – тогда можно было легко вскрыть одну из лифтовых шахт, и за несколько секунд подняться вверх, прямо к рубке. Но гравитационные системы подобных судов были подключены к независимым генераторам, и даже отключение питания не всегда могло повлиять на их работу. А вот свет... Он обернулся назад, прожектором выхватывая из темноты распахнутый настежь люк, через который они попали на палубу, и замер, ведя плечами, освещая площадку перед выходом – на миг ему показался мелькнувший в темноте зыбкий силуэт. Луч света оказывается там так быстро, что зыбкий силуэт не успевает скрыться, пугливо дергается от света, теряет очертания, оборачивается неясной тенью и турианец возвращается назад, желтым лучом с плеча мазанув по спине присевшей у стены капитана «Анкея». - Что-то не так? Она отвечает без слов, просто подняв лежащую на колене винтовку. Тонюсенький лучик, прикрепленный к ее стволу, прохаживается из стороны в сторону, спускается вниз, скользит по полу и Гаррус морщится. Абсолютно все. Неглубокие вмятины, оставленные автоматной очередью, круто изгибающимся росчерком перечеркивали темно-синее пятно. Он прошелся фонарем вдоль стен, следуя за смазанными каплями, их было не слишком много – большая часть так и осталась на стене, но его беспокоило то, что он не видел тела, которому они принадлежали. Когда Тали поднимается, большим пальцем вверх оценивая проделанную работу, Ин благодарит ее кивком головы, – помех на линии действительно меньше, – мысленно прикидывая, насколько хватит взятых с собой модулей с таким расходом. - Отчет. - Взломали дверь, потом еще одну, сейчас возимся с третьей. Зачем вообще нужно столько дверей? - Грюнт имеет в виду, что ему скучно. - Двери не способны остановить бой, не тот, который здесь был, это точно. - Грюнт имеет в виду, что его беспокоит отсутствие противника. - Это место дурно пахнет! - Грюнт имеет… - Это. Место. Дурно. Пахнет! - Дэн. - Эм, все чисто, капитан. Движемся без особых осложнений, живых нет. Капитан Шотте снова кивает, взмахом подавая сигнал двигаться дальше, и Гаррус придерживает шаг, пропуская Тали внутрь короткой колонны. - Мордин? - Мы застряли, совсем немного, ищу другой маршрут. - Проблемы? - Закрытая дверь. Не серьезно. - Заваренная. Заваренная дверь, доктор, не закрытая. Большая разница. - Кай? Некоторое время первый помощник молчит, и Ин почти видит, как он поджимает под шлемом губы, прежде чем по-прежнему невозмутимо бросить: «не вижу опасности». Светлая «нить», берущая начало от ствола ее винтовки уверенно тянется вперед, иногда пересекаясь с лучом, бьющим с плеча Гарруса. Он водит им из стороны в сторону, и темнота сжимается от этого света, забивается в углы, щитки, оброненные в коридоре предметы, съеживается в колодцах небольших, окрашенных темно-синим, углублений. Спустя какое-то время Тали сжимает локоть капитана, молча заставляя ее повернуть в сторону, и светлое пятно прожектора упирается в кусок стены с рядом аккуратно выписанных цифр. Створки двери плотно сомкнуты, но чисты от окалин, и Тали присаживается рядом с ними, вскрывая панель замка. Со звучным щелчком рычаг встает на место, и тяжелые пластины разъезжаются в стороны, утонув каждая в своей нише. Она немало удивляется, обнаружив, что ждет, будто в лицо ударит свет, но эта палуба, как и предыдущая, погружена во тьму. Когда она оборачивается в противоположную сторону от прохода, ведущего к жилым отсекам, неподвижные фигуры за приоткрытой дверью так явно встают у нее перед глазами, напоминая каким людным могло быть это место, что Тали удается унять дрожь в коленях, но судя по брошенному на нее взгляду, не получается задавить сиплый вдох. Ей совсем не обязательно приглядываться к спрятанным за стеклом шлема зрачкам, чтобы распознать беспокойство – когда проводишь всю жизнь за маской, вольно-невольно учишься читать других. Несмотря на заученный наизусть план корабля она внезапно не может узнать место, в котором находится. В темноте типовая «архитектура» кварианского судна выглядела совсем не так, как она привыкла, все исказилось, поплыло, стало чужим: стены, двери, мертвые осветительные панели, застывшие под потолком… - Не надо. – Ин незаметно меняет частоту связи, когда Гаррус в очередной раз спешно переводит луч своего фонарика в сторону от пятен на полу и удивленно поднимает с них взгляд. – Она сильнее, чем ты думаешь, но так ты делаешь только хуже. - Она не привыкла. - К этому вообще сложно привыкнуть. - Предлагаешь дать ей этот шанс? - Просто говорю, что у нее может не быть другого выбора. – Он только фыркает, переключаясь обратно, и отряд погружается в молчание, пока Кай осторожно не нарушает тишину. * * * - Это был корабль, капитан, ты знаешь? – Первый помощник говорит очень тихо, так, что его голос едва слышен за шорохом обшивки. Когда он делает паузу и, проверив количество зарядов, возвращает обойму на прежнее место, ее щелчок заставляет Лиару вздрогнуть. Он все не мог понять, в чем же дело. Его никогда не пугала темнота, по левое плечо были те, кому можно было доверять, им не раз приходилось действовать вслепую и это далеко не всегда оборачивалось проблемами, модули связи работали на отлично, и команда периодически перебрасывалась короткими сигналами, о том, что все в порядке. «Аларей» не собирался разваливаться на части, победители в прошедшем на борту бою, которых Кай так и не смог определить, не спешили вылезать из своих укрытий и наставлять на них ружья, и больше всего эта вылазка походила на обычный рейд в очередной склеп. - Идем в обход, - бросает профессор, и Кай кивает, немедленно меняя направление, а спустя некоторое время ловит себя на мысли, что запертая дверь никак не выходит из головы. Будила она в памяти что-то давнее, что-то знакомое, что-то такое, что заставляло его нервничать. Он не мог вспомнить что конкретно, но вряд ли эти воспоминания были приятными. Мордин глядел на инструметрон, отмечая упущенное время и, возможно, считая потенциально потерянные из-за этого жизни. Лиара вскрывала двери, обнажая пустые коридоры и комнаты, в крохах информации с терминалов и брошенных планшетов видела чьи-то истории. А он с каждым новым шагом, каждым новым коридором приглядывался к стенам, к дверям, выискивая на них те же следы. Отчего-то их наличие было дурным знаком. Поэтому когда, наконец, раздаются выстрелы, он оказывается так поглощен наблюдениями, что не успевает среагировать и два заряда ударяют ему в грудь, заставляя покачнуться и присесть на одно колено, накрытым биотическим щитом Лиары. Прошивают воздух там, где всего секунду назад находилась голова саларианца, но Мордин, погасив инструметрон на своем запястье, уже нырнул в темноту – ему не нужен свет, чтобы действовать. Кай движется за ним спустя два вдоха, одновременно с сообщением, что щиты брони подняты и готовы держать удар. Щель двери какого-то помещения, слишком узкая для плеч человека, но достаточно широкая, чтобы открывать прекрасный обзор для обстрела. За ней – противник, он стреляет одиночными, делая паузу после каждой серии в пять выстрелов. Выстрелы хаотичны, опасно непредсказуемы, они гуляют по коридору, метаясь от одной цели к другой. Скорее всего – Кобра «Шэдоу Воркс», низкая отдача, высокая точность и просто убойная сила, но на дальних расстояниях не эффективна. Он достигает двери, и Мордин, делая ставку на то, что огни брони Кая представляют более удобную мишень, просачивается внутрь. Кай заглядывает внутрь светом закрепленного на плече фонаря, но не решается стрелять по мечущейся внутри тени и одновременно с этой мыслью бой внутри затихает. «Прошу проходите, все в порядке» – доносится еще через секунду, и первый помощник кивает, упираясь руками в проход, расширяя его и давая возможность Лиаре пройти внутрь. - Не… не подходите! – Жертва профессора в углу, сам он рядом. Вынув обойму из его пистолета, присел, осторожно касаясь руки пациента, вцепившейся в свежее пулевое ранение на плече. - Как необычно. Болит? - Конечно, болит, вы ведь задели его, профессор. Хорошо, что не слишком сильно. – Мягко замечает Лиара, жестом призывая первого помощника опустить винтовку, и тоже опускается рядом. – Успокойтесь, пожалуйста, мы не причиним вам вреда. Мордин только скашивает глаза в ее сторону, принимаясь копаться в своей сумке. В отличие от Лиары Кай точно знает, что Мордин не задел ничего жизненно важного, только потому, что не пытался задеть что-нибудь жизненно важное. Старый черт был все еще очень хорош. - Я не об этом. Посмотрите на руки, интересные повреждения, следы фиксации, это… провод? Хотели удержать, оставить на месте? - Кто вы? – Кварианец шевелится, пытаясь приподняться, и Лиара слегка надавливает ему на грудь, принимая из рук Мордина пенициллин. – Как вы сюда попали? - Мы пришли помочь. Постарайтесь не двигаться, пожалуйста. - Здесь есть еще выжившие? - Там. Но вы ничего не сможете сделать – некоторые уже были такими, когда их приволокли сюда. Доктор кивает, направляясь в указанную сторону, безошибочно находит и вскрывает потухший замок двери. На несколько секунд его инструметрон вспыхивает и Мордин Солус, оперативник ГОР, лично наблюдавший за прогрессом нового штампа генофага, впервые за много лет вздрагивает. - Мы повесили на двери по шеттерской ветви, – кварианец кивает, впиваясь пальцами в ладонь Лиары, не спуская глаз с огонька на руке профессора. – Солдаты шутили: как обереги над порогом. Но эта нечисть оказалась более высокого порядка. - О чем вы?.. Некоторое время первый помощник молчит, проверяя количество зарядов в обойме, хотя точно знает их число и активирует связь. За раздавшимся у уха щелчком, говорящим, что трансляция пошла, слышно шипение и Кай принимается говорить, пока еще не поздно. - Это был корабль, капитан, ты знаешь? «Шеттер». Он едва вышел из ретранслятора, когда по ним дали первый залп, начавшийся бой не был ни честным, ни равным и закончился очень быстро. Нападавшие расползлись по «Шеттеру» не встретив ни одной закрытой двери, ни одной задраенной переборки и не обратили на это внимание, пока все двери не захлопнулись разом. Он делает паузу, словно это один из тех полуночных разговоров в его каюте, когда капитан сидит на столе, по-турецки поджав под себя ноги, он – у стены напротив. Ин никогда не перебивала, даже если ему случалось надолго замолчать – всегда знала, когда нужно просто слушать, просто молчать. - Вот только никто не знал, что «Шеттер» не мог позволить себе плен, что когда поражение стало неизбежным, команда потратила все оставшееся у нее время на то, чтобы собрать и закрепить на ребрах дверей небольшие грозди зарядов. Так что когда они оказались закрыты, заряды сварили их по всей длине, захлопывая ловушку и открыть ее снова было не проще, чем снести стену, но нападавшим не дали такого шанса. Те полторы минуты, которые автоматика корабля отсчитывала, запустив программу самоуничтожения, капитан «Шеттера» смеялась в голос. На миг перед глазами встают выкрашенные алым переборки, всполохи черного дыма, пламя, охватившее узкие коридоры и визжащие в нем фигуры. И он трясет головой раньше, чем видит трехпалые ладони, колотящие в запертые двери и узоры огня в стеклах шлемов и оказывается рядом с доктором, пораженно застывшим перед рядом худых фигур, в буквальном смысле привинченных к рабочим консолям, посаженых над вскрытыми щитками. Мордин сбрасывает оцепенение рывком, в мгновенье ока оказываясь рядом с ними, едва не поскальзываясь на крови под их ногами, пробегая пальцами по шеям, ища пульс, касаясь лиц в поисках дыхания, натыкаясь на узлы проводов и пластиковых стяжек на руках, коленях, бедрах, животах... Помехи на канале связи шипят неожиданно злобно, почти мстительно, и Кай отвечает в той же манере: - Капитан «Аларея» тоже собирался оставить за собой последнее слово. И знает, что Ин услышит главное: он ждал, что геты прорвутся. * * * - Что значит «на кой мы сюда влезли»? – Дэн приостанавливается, чтобы раздраженно глянуть вниз на макушку Грюнта, сосредоточенно перебирающего руками и ногами. - Так не короче. - А ты у нас теперь картограф? - Я видел схему, были и другие туннели. - Они слишком узкие. – Грюнт упрямо трясет головой, не позволяя перебить себя и образ крогана, оказавшегося на месте Винни Пуха заставляет Дэниела улыбнуться. - Можно было идти по лестнице, а не лезть в туннели. Можно было дать бой и вообще не никуда спускаться. - Их было больше. - Я кроган, мы не прячемся, потому что врагов может быть больше. – Грюнт, наконец, поднимает голову, позволяя оружейнику встретиться взглядом с синими стеклами своего шлема. – И так. Совсем. Не. Короче. Дэн закатывает глаза и опускается ниже, вынуждая приятеля продолжить спуск. Грюнт мог превращать целый корабль в поле боя, пытаясь состряпать себе бутерброд, отвратно блефовать, ныть как ребенок, потеряв любимый дробовик и нести всякую чушь в попытках быть забавным, но порой, – в самый неподходящий момент, как правило, – ум его становился острым, логика безупречной, а наблюдательность била все рекорды. К сожалению, на уверенность в собственной неуязвимости это никак не влияло. И на желание пристрелить кого-нибудь тоже. И на презрение к маленьким, уютным безопасным туннелям. - А я – человек, и мы сбегаем, когда есть такая возможность! Только ты можешь думать, что кучка злобных механических монстров это хорошо. – Грюнт оставляет замечание без внимания, и Дэн резко останавливается, наступая ему на лапу. – Может мы победим, а может и нет. Может дальше коридор будет чист, а может там будет еще сотня таких как он. Или больше. Об этом ты думал, гений? В отличие от тебя у меня нет запасных внутренних органов и крепкого панциря. Грюнт оставляет без внимания и это, ведет массивной головой, чуть склоняя ее то в одну, то в другую сторону. Дэн смотрит на него некоторое время, потом примирительно вздыхает: - Послушай, здесь слишком много неизвестных переменных и любая стычка лоб в лоб может закончится очень скверно, даже для тебя. - То есть это по-твоему я должен пережить? – Вполне очевидный вопрос напрочь вылетает из головы оружейника, когда широкая лапища Грюнта не слабо толкает его пониже спины. – Шевелись! - Что? Я не собираюсь возвращаться… - Тогда уйди с дороги! - Да о чем ты, черт возьми? Грюнт рычит, опуская голову вниз вновь нетерпеливо толкая его, но Дэн только шикает, следуя его примеру, чтобы увидеть как две из тлеющих внизу шахты лампочек вдруг гаснут. А спустя пару секунд еще две. Он удивленно моргает, заметив движущуюся на них тьму. Черное непроницаемое облако поднималось вверх мягко, как волна, пожирая уходящую вниз лестницу, рубцы каналов с утопленными в них проводами, одну за другой световые панели... - Это просто свет… Пусть это будет просто свет, ну пожалуйста… – Он чертыхается, подстраивая вделанную в шлем оптику, одновременно с этим улавливая шум, который Грюнт услышал намного раньше. - Ага, мечтай. – Бросает Грюнт, и оружейник стонет, когда внутренний экран шлема бьется на квадраты и окрашивается оранжевым, а движущаяся на них из горла шахты черная волна обзаводится четкими гранями. Краями, почти вплотную скользящими к стенкам шахты, царапанным железным верхом и узким пазом для лестницы, на которой они сейчас висели. – В следующий раз главным буду я. - Ага, мечтай. Первым-то на пути этой штуки окажешься ты. Дэн произносит это тихо, но судя по раздавшемуся за этим бормотанию Грюнт отлично его расслышал, впрочем, бормотание тут же заглушает громкий скрежет, перекрывший даже работу поднимающейся платформы и пара ремонтных дронов, зацепившихся лапами за стену шахты, да так и оставшихся там после отключения, ползут против воли вверх, скрежещут, ломают тонкие ноги, щедро сыплют в туннель искры от трения металла о металл. Этот звук множится, отражаясь от шахты, катится вниз, возвращается обратно эхом и кажется плотным, почти осязаемым и это как следует подгоняет их. Дэниел то и дело скашивает глаза вниз, Грюнт напротив, старается смотреть только вперед. Он больше не рычит – бережет дыхание, ведь нет никаких шансов, что платформа остановится, нет никакой возможности задержать или опередить ее. Не с ее скоростью, не в их скафандрах. И о том чтобы затаиться на лестнице прижавшись к ней как можно ближе нет и речи: оставленный для нее паз так узок, что в нем с трудом поместился бы и хилый кварианец, а уж никак не человек в тяжелом скафандре и тем более не кроган в полном боевом. Он старается не думать, что произойдет, достигни они верха и не успей выбраться из шахты. Ноги Дэна соскальзывают со ступеней, когда верх платформы можно разглядеть уже не прибегая к помощи электронных помощников, он даже не вскрикивает, когда Грюнт ловит его за руку, кажется только для того, чтобы тут же отпустить и самому прыгнуть следом. Несмотря на недолгий полет, Дэн успевает сгруппироваться и уйти из-под ног крогана. Не вставая с колен находит взглядом панель запирающую аварийный выход наверх, – а в данный момент, их единственный путь внутрь, – становится на одно колено, приготавливаясь к взлому, но Грюнт решает проблему по-своему. Он выхватывает из-за спины дробовик и нацеливает его на замок, шахта приходит в движение и следующий за этим звук оглушает. В тот момент, когда резкий толчок выбивает из-под ног опору, подбрасывая их вверх почти на дюйм, Дэн успевает вскинуть руки в попытке защитить лицо от брызнувшего фонтана искр. Он отключается всего на секунду, но когда открывает глаза, переворачиваясь на бок, кажется что проспал вечность. Грюнт трясет головой, протягивая ему ладонь, виновато пожимая плечами в ответ на брошенный взгляд на свежую вмятину от выстрела – от резкого толчка он все же спустил курок, – и оружейник, морщась, принимает помощь. Бедро, которое обсыпало рикошетом, горит под броней. И только с этой болью он вдруг понимает главное – они больше не движутся. Потихоньку успокаивается в голове грохот выстрела и лязг металла о металл, но тихо не становится. Дэн подходит к краю, ощущая ступнями мелкую-мелкую дрожь, – неправильную дрожь, остро напоминавшую вибрацию «Ultimum», – заглядывает в щель между стеной и кабиной и тихонько хмыкает: два фиксатора, расположенных по этому краю, клещами вцепившиеся в направляющие «рельсы» низко стонут, сражаясь с силой, все еще толкавшей кабину наверх. - Эй, - негромко произносит Грюнт, в отличие от Дэна его гораздо больше занимает вспыхнувший ярко-зеленым замок этой палубы. Он находится низко, чуть выше колен: кабина почти полетела этаж прежде, чем остановиться. – Наша остановка? - Гребаное приглашение, - качает головой оружейник. – Мы забрались в шахту на несколько уровней выше. - Возвращаемся обратно? - Можем не успеть. – Дэн направляется к двери, на ходу активируя щиты, не желая еще одного «удачного» выстрела, но Грюнт придерживает его за плечо: у меня панцирь крепче и пинает прямо в центр зеленого зрачка. Открывшийся проход остается темен – ни врагов, ни света, присев на корточки Грюнт внимательно оглядывает открывшееся помещение, прежде чем опуститься ниже и перевернуться на живот. Дэн молча наблюдает, как он свешивает ногу пытаясь нащупать опору, и сравнение с Винни Пухом уже не кажется ему таким удачным. * * * Он сжимал в руках пистолет, в нынешней ситуации и при его-то навыках – скорее всего бесполезный. Оружие было внушительным, тяжелым, оттягивало руки и предполагалось, что должно было успокоить, но этого не произошло. Непривычная ребристая рукоять совершенно не лежала в ладони, скрючившийся на спусковом крючке палец не добавлял уверенности ни на грамм, но Дровосек посмотрел на него очень… красноречиво, когда он сунулся в шлюз «Анкея» безоружным. Хотя сейчас он начинал подозревать, что, то движение верхних пластин означало скорее удивление по поводу его присутствия, а вовсе не от отсутствия оружия. Шисс невольно передергивает плечами, вспоминая два других взгляда. Когда двери «Анкея» перед ним разъехались в стороны, а вопрос адресованный Дэну и Грюнту повис в воздухе, на какое-то время он даже забыл о необходимости дышать. Кусок хлеба, который он пережевывал, застрял в горле от зрелища двух направленных на него винтовок, по крайне мере до тех пор, пока рука Железного Дровосека не стиснула его плечо, отодвигая себе за спину. Брошенный в незваных гостей густой пучок перегрузки и резкий бросок вперед стал ответом на вторжение, но вряд ли Шисс когда-нибудь забудет те милисекунды, в течение которых он глядел на летящие в него заряды через дыру в груди Дровосека, прикрытую едва заметной дымкой щита. Он шумно выдыхает сквозь плотно сжатые зубы, сосредотачиваясь на движении вперед, и вздрагивает, когда от неосторожного движения локтем тяжелый ствол бряцает о стену узкой трубы и этот звук, слишком резкий и громкий уносится вперед, повторяясь многократно. Он замирает, обращаясь вслух – тревожный щебет на два голоса, который отрезал ему путь обратно к «Анкею» чудился ему с тех пор, как он залез в вентиляцию. - Чертова Железяка… - после нескольких минут тишины Шисс продолжает движение, чертыхаясь негромко. – Надеюсь, тебе прострелят здесь башку или я разрешу Каю выбросить тебя в шлюз!.. Разговор сам с собой приносил некоторое облегчение, отвлекал от шуршания в коридорах «Аларея», тишины на каналах связи, чертовых крадущихся по пятам щелчков, выводил его злость каждый раз на новый виток. Злость – это хорошо, злость лучше, чем страх. Причин для страха было предостаточно. Как тогда, в шлюзе, и когда Джокер схватил его за воротник, а он рыбкой выскользнул из куртки и выбежал в темноту вслед за Дровосеком. Как тогда, когда рабочая консоль под его пальцами вспыхивала красным. Рука Дровосека металась к каскаду выплывших окон, чтобы через секунду вернуться на прежнее место не сумев справится с ними, но сумев отодвинуть на самый край рабочей области, красные, набухшие, пульсирующие точно воспаление. - Держи… Держи… – как тогда, когда он стонал держа руку на пульсе, там где отходил от инстуметрона небольшой проводок, а на экране поверх изображения темного коридора серыми всполохами плясали помехи. Он напрягал глаза до боли, вглядываясь, как из щели под самым потолком появляется нога. Сгибается и разгибается в поисках опоры, вытягивает за собой массивный зад, спину. – Держи. Он отмахивался от раздавшейся в ответ трели недовольных щелчков, не разбираясь, что послужило им причиной – он или очередное красное окно. Потому что знал – Дровосек сдает позиции. Неизбежно и совсем не так медленно, как хотелось бы. Он уже даже не пытался удержать под контролем всю взломанную систему, сосредоточившись только на том, чтобы не дать ей заблокировать выполнение программы экстренной остановки лифта на седьмой палубе. Шиссу казалось, ему не хватает пальцев. - Все, давай! – Облегчение, необъятное и оглушающее заставляет его почти кричать, когда Дэн окончательно вытаскивает себя из шахты лифта и Дровосек тут же поднимает вверх ладони капитулируя. Каскад красных окон, не теряя времени, выстраивается в длинный ряд, и панель пищит, возвещая о стабилизации прерванной работы. Последнее, что видит Шисс перед тем, как изображение с одной из камер тонет в серой ряби – резкий поворот голов Дэна и Грюнта в сторону вновь пришедшего в движении лифта. - Два-ноль. – Бормочет он, отсоединяя от консоли проводок и открывая карту. - Ты там еще жив? - Да что со мной будет. – Он зажмуривается, сжимая заметно дрогнувшие пальцы в кулак. - Ну не знаю, есть у меня пара вариантов. – Голос Джокера едва слышен, но даже сквозь помехи сочиться ядом и гневом. - Не начинай. Кто-то должен сказать нашим, что происходит. - Серьезно?! По-твоему есть хоть один шанс, что они сами не догадаются? – И страхом. Да, определенно страхом. – Да даже если нет, - Джефф перебивает себя, его голос искажается на мгновенье и плывет, и приходится постараться, чтобы расслышать окончание фразы. - …скать по всему кораблю? Обходить комнату за комнатой? Они взрослые люди – разберутся. - Ага, как Дэн и Грюнт, которых мы только что избавили от участи превратиться в лепешку. - Что? - Не важно. У меня есть их маршрут и лучший в мире взломщик. - А ты значит у него за охранника? Да, с тобой он как за каменной стеной. - У него только две руки и кто-то все равно должен… - Да плевать я хотел на его руки! В отличие от тебя с ним ничего не будет, если их ему оторвет нахрен. - Эй! Мы не собираемся заходить далеко, просто убедимся, что никто не попал в безвыходное положение и сразу... – Шисс чуть морщится наметив путь пересекающийся с маршрутом капитана и подняв голову резко осекается. - …назад. Потому что темный коридор оказывается пуст. Долгую минуту он стоял у консоли, хлопая ртом как выброшенная на берег рыба. К черту решетки и моря, до дна которых невозможно достать, пустые молчащие коридоры – вот чего он оказывается всегда боялся! Неприглядные туннели, расходящиеся в стороны, дробившиеся на сотни ответвлений, с тысячью комнат-тупиков, сплетающиеся в один темный замкнутый сам на себе лабиринт… Только шум статики, оглушительный в повисшей тишине выводит его из ступора. - Эй?.. – осторожно зовет он, еще не веря, что Дровосек просто… ушел. Несколько минут уходит на осознание, коридор действительно пуст и что с момента его последнего выпада Джокер не проронил ни слова. И еще несколько секунд, чтобы обнаружить себя целящимся в темноту из пистолета. Стыд от того, что сейчас его больше всего беспокоит одиночество, чем помощь своей команде колит грудь всего один раз. Глубоко вдохнув и, выдохнув, он опустил пистолет и сделал несколько шагов, повернувшись спиной к темноте, вдруг как никогда ощущая себя беспомощным и бесполезным... Ну не заставь ты Дровосека взломать панель и посмотреть на то, что происходит на «Аларее» Дэн и Грюнт скорее всего навсегда остались бы в той шахте - тихо произносит кто-то в его голове. Или они справились бы без тебя, как делали это тысячу раз, подло возражает что-то другое и он замирает, чувствуя, как волосы на затылке становятся дыбом, а потом решительно шагает вперед, борясь с искушением пуститься бегом. Он тяжело дышал, словно тащил на себе весь чертов корабль, сердце колотилось отчетливо чувствуя спиной мишень, нарисованную прямо поверх тактического плаща, нагло стащенного из каюты первого помощника. Шагать. Нужно просто шагать вперед, не останавливаясь и не оглядываясь, не обращая внимания на загустевшую темноту за спиной. Только так можно победить страх, от которого начинают дрожать руки. Вперед. Только вперед, под барабанную дробь сердца и тяжелое дыхание, что отдается в ушах дурацким морским прибоем. Не смотреть. Не оглядываться. Не бежать. И разговаривать с самим собой, с молчащей системой связи, с воображаемым собеседником, но только не молчать. Стараясь сосредоточиться на злости, а не панике, он зашагал назад, пытаясь двигаться как автомат. Ровно до того момента, когда впереди что хрустнуло, щелкнуло и залилось трелью из щелчков и перестукиваний, до того как в эту трель влилась другая и он бросился обратно. Проскочил коридор с панелью, чей взлом наблюдал недавно, влетел в одно из ответвлений и забился в первую попавшуюся вентиляционную нору, до которой смог дотянуться. Он начинает двигаться вперед и говорить, когда замечает, что не может разжать ладонь стиснувшую рукоять пистолета. И злость вновь взяв верх над страхом, подсказывает ему открыть открыть карту корабля и сверится с маршрутом одной из ушедших групп. Уж точно не беспомощных и бесполезных. Он ползет над коридорами и комнатами, стараясь не смотреть в прорези решеток под животом на блеск фонарей копающихся в консолях платформ, на блеск прозрачных масок, брошенных прямо на пол, пока не оказывается перед «тупиком». Ствол вентиляционной шахты изгибается слоновьим хоботом, под прямым углом уходя вверх. Шисс задирает голову вверх, но не может найти ничего, за что можно было бы зацепиться и подняться наверх и все же опускает взгляд вниз – через решетку видны выстроенные в ряд неподвижные фигуры, некоторое время он рассматривает их и все же поднимается на ноги в полный рост, упирается руками в стены. Назад он не вернется, это точно!.. Лучше двигаться вперед в слепую, но все же двигаться. - Чертов корабль!.. – Он ждет, что первый удар ботинком по решетке оглушит его и удивляется, когда этого не происходит. Высокий гул катится вверх и в сторону, в обратном порядке повторяя только что пройденный им путь, бьется о стенки шахты эхом, накладывается на второй – более сильный и мощный, заполняет звоном. – Чертовы кварианцы!.. Чертова высадка!.. Чертова!.. Из-за гула и собственной злости он не слышит, что в комнате, куда он так отчаянно ломится, открывается дверь и даже не понимает, что слышит выстрелы, пока одна из очередей под косым углом не прошивает его снизу вверх.