В путь!

— Эх раз да еще раз… и еще много-много-много раз… — Камаз, ну че ты душишь, нормально же все было…       Жека и Камзанов осматривали в бинокль дотлевающий хутор. Картина выглядела не шибко обещающей, но если пацан не соврал, то схрон там должен быть нехилый. «Ага, а еще тортики, печеньки и совершенно точно шайба со снюсом впридачу.»       Вот только внутреннего психа не хватало. Я снял наваждение, тряхнув головой и решив озадачить «разведку». — Добр, сколько примерно до домов?       Жека почесал репу, смачно затянул сигарету и вполоборота сообщил: — Километр двести. Не больше. Там есть несколько тел. А вот это уже плохая новость. — Сколько их?       Какое-то время Жека молчал, отчего Леха нервно спустился из верхней кабинки в кузов и начал мозолить взглядом спину первого. Аналогично поступил и Серб, закончив осматривать внутренности машины и, покосившись через капот, шедро прокашлялся в сторону Добра. — Не меньше двадцати. Они мелькают вдоль горящих остовов зданий, не могу точно разобрать.       Мы все переглянулись, но тишину нарушила наша новая попутчица: — Значит небольшая толпа, что облегчает задачу. Это местные?       Женя вновь прильнул к биноклю, отчего Камаз пихнул его вбок, мол, дай поглазеть. Тот совершенно справедливо проигнорировал коллегу по опасному делу, внимательно всматриваясь в угольные коробочки вдалеке, словно пытаясь найти в них тараканов. — Точно не скажу. Но вроде кто-то из местных, одеты по-сельскому… но есть, черт! — мы все резко обернулись на него, а Камзанов снова попросил бинокль, жедая увидеть то, что заметил Жека. Тот спешно передал его Андрею, по ходу указав, куда смотреть. — Там это… короче есть трупаки и в камуфляже с разгрузкой. А еще люди в светоотражающем, походу строители, слепанули меня, ссука…       Я почесал подбородок, а затем повернулся к кузову, открывая одну из сумок в поисках карты, найденной пацанами на заправке. Найдя искомое, я развернул ее, а затем позвал всех, кроме Камаза, дабы тот продолжал наблюдение. — Мы здесь. — я отметил съезд на просеке, где отмечалась точка разворота на трассу. — примерно в километре это село, типа хуторок. А к востоку от него, километрах в пяти, находится станция электрички «Трудовая-1». Возможно и товарняки ходили, что усложняет задачу. — я указал на следующую точку, находящуюся за лесным массивом, взял карандаш и обвел его. — Элис, ты местная, ведь так? Знаешь, откуда могут быть дохляки из не-местных?       Она взглянула на меня взглядом таким, будто я совсем идиот, а затем гордо подняла подбородок в предвкушении меня поддеть… но после скривилась в лице и заметно погрустнела: — Да, но я бы не рискнула туда ходить: это мёртвая зона. Да и за милю воняет разложением и костром… Я хотел было поинтересоваться, однако Жека меня опередил, еще больше озадачив Алису: — Почему нельзя? Там вояки? Или кто похуже? Она, недолго думая, вздохнула и пояснила: — Смотрите. — она тыкнула пальцем севернее предыдущей отметки километрах в семи. — Это городок, Таврический. Поселок городского типа. Там местная больница, судя по всему переполненная была. Оттуда трупы на юг, в тупиковые ветки свозили и сжигали. Дядя Миша ходил когда в трехдневную охоту в начале эпидемии, говорил, что на товарняках сгружают трупы. Люди с местной станции помогали военным. — она вздохнула. — Возможно тогда все и заразились. Короче говоря, там склеп. Точно не знаю, что могло произойти, но ничего хорошего точно, раз в мертвом хуторе гуляют дохляки, одетые не по сезону…       Мы переглянулись, а затем я бегло оглядел все точки, отмеченные на карте, попутно отследив ж/д путь от Таврического до Трудовой-1, связав все в один треугольник. — М-да, дело-то нехитрое… Ник, а может нахуй это все? Нам жратвы хватит и без этого. — Радда смотрел на меня с мольбой.       Но я был непреклонен, даже учитывая наши запасы, отнюдь не скупые. — Серб, ты у нас кто? Тот недолго думая, ответил: — Типа это… ну, решала на средней дистанции.       Я поднял указательный палец вверх, цокнув при этом в насмешку: — Во, а я типа это… — передразнивая кореша, продолжил я, — аналитик безопасности нашей маленькой шаражкиной конторы. И потому говорю, что наших припасов при минимальном расходе хватит на недели три. А топлива и того меньше. Поэтому надо искать место, где можно осесть и окопаться. А что для этого нужно? — правильно, судак ты белоголовый, разведка, рейдерство и ведение учета всех ресурсов. Судя по тому, что сказал парнишка, там есть чем разживиться, а нам это как раз нужно. Тут Камаз подал голос: — Слухай, Ник Сергеич, я все понимаю, но разве можно верить этому малолетнему дебилу? А может он жопу свою решил продать подороже?       Теперь все смотрели на меня. Пришлось пояснять: — Он трус, но не идиот. И не похоже, чтобы перед страхом смерти он спиздел. Короче, кончаем базар. Я начал сворачивать карту и повернулся к ребятам. — Рыжевская, твоя задача, раз ты тут у нас на шонке появилась, достаточно простая: прикрыть нас снайперским огнем. Я, Камаз и Женя, двигаемся в хутор пешим, там смотрим количество ублюдков, валим желательно по-тихому, Леха, Серб, вы на машине, если все пойдёт херово, я дам сигнал, три выстрела в воздух, въезжаете по полной и мочите всех из пулемета. Всем все ясно?       Пацаны перекинулись взглядами и кивнули. Только Алиса стояла в ступоре, явно ничего не понимая. — Так, стоять, казаки-разбойники. А прикрывать-то откуда?       Я молча указал на окраину села, где стояла вышка для сушки и хранения зерна. — Твою мать… — Алиса выпучила глаза и поперхнулась воздухом. — Ты мне туда лезть предлагаешь? Да это ж… там метров тридцать ржавых перил, ты смеешься? А если упаду? Я посмотрел на нее с толикой разочарования: — А как ты до этого выживала с боязнью высоты? И вообще, мою мать не надо трогать, говори «мать вас». Алиса тут же вскипела и грозно на меня глянула. — Я не боюсь высоты! Я… Я… и вообще, схера-ли ты такой умный?       Пацаны дружно засмеялись, но как только я оценил их убийственным взглядом, поправились и приняли серьезный вид. — Я в Лагере книжек много читал. И с детства по-умнее многих бываю. А еще фарт на моей стороне. Исходя из трех моих охуительнейших доводов, я здесь всему голова. Капишь? Алиса недоуменно посмотрела на меня, но спорить не стала.       Короче говоря, дело близится, дело годное. Лишь бы жидко не нагадить в портки.

***

— Жека, идем далее.       Мы шли через поле минут десять в полуприсяде, чтобы заранее не привлечь внимание ненужных лиц… тем более гниющих. Дойдя до первой улочки на хуторе, мы вытянулись в шеренгу с дистанцией по пять метров, при необходимости сокращая ее вплотную. Первым шел Камаз, вторым я, последним был Женя. Калаши были на взводе, ножи и прочее холодное оружие — вытащены из ножен: нельзя было демаскировать себя. Когда мы спрятались за первым покосившимся домиком, я повернулся и глянул на вышку в двухстах метрах от нас. Оттуда уже бликовал прицел Двачевской. Ветер шел против нас, а потому ее Драгунов не должен привлекать много шума в случае кипиша.       Спустя несколько минут слежки из-за угла, Камаз показал три пальца, а затем кивком дал нам понять, что можно идти.       Аккуратно, словно спецназ на задании по подрыву Берлинской стены, мы перекатами и перебежками добежали до соседнего дома, который был больше похож на амбар. — Сухой, куда дальше? — Камаз внимательно осматривал улицу, по которой слонялось несколько мертвяков. — Крайний к лесу дом. Там тетка Шустрого жила.       Андрей тихо кивнул, а затем практически гуськом двинул вдоль забора. Я пошел следом, смотря под ноги… и резко впечатался в спину Камаза. — Твою мать, Камзанов, че за херь?! Ты че встал?!       Но тот не ответил… Он просто молча указал куда-то правее.       И я понял, почему он остановился. И даже понял, почему он попятился…       Впереди было стадо мертвецов. Чертово стадо. Их по меньшей мере сотен пять. И они бродили вразнобой по всему полю за хутором и вдоль него. — А вот это херово…       Я сглотнул, появилось стойкое желание закурить. — Ты смотри, там и военные, и дохляки в больничных халатах и балахонах… и рабочие в касках… — Андрей был шокирован не меньше моего.       Я обернулся назад и помахал Жене, чтобы оставался на месте. Тот недоуменно посмотрел, но на месте остался. — Ник. Они заперты.       Мой диссонанс был виден невооруженным взглядом. — В каком смысле? — А ты сам погляди! — он достал маленький карманный бинокль и передал мне.       Я вопросительно посмотрел на Андрея, и тот, опомнившись, показал, куда смотреть.       Прильнув к окулярам, я вгляделся. На первый взгляд ничего интересного, однако… — Нихера-се. — вся территория вокруг поля была огорожена бетонным забором два с половиной в высоту. Свежий, ставили недавно. — а вот про это Шустрый ниче не говорил. — Именно. А еще, он недостроен, но его достаточно, чтобы стадо дальше на восток не прошло. Кто-то их завлек сюда и оставил тут тусить.       Я вгляделся и действительно убедился в правоте Камаза. Похоже, что единственный выход для стада — это проход в поле через хутор, откуда мы пришли. — Ладно, ловить тут нечего. Надо сваливать и отметить эту территорию, как невъездную. — я уныло почесал затылок, а затем развернулся… …чтобы увидеть, как на меня сверху над забором смотрит дохляк и уже готовится перелезть, чтобы сожрать.