«Ничто не вечно под луной»

Время шло так быстро, будто убегало от несостоявшегося убийцы, минутная стрелка нещадно отсчитывала драгоценные минуты, когда профессор, уже переходя с быстрого шага на бег, спешил в университет: он безбожно опаздывал. Он не успел предупредить старосту, потому что череда сегодняшних нелепых событий стала для него полнейшей неожиданностью. Сон, который всегда заканчивался звучанием раннего будильника, сегодня не был прерван раздражающей мелодией, оттого преподаватель проснулся гораздо позднее, чем должен был. Пришлось исключить все вошедшие в привычку процедуры, пропустить завтрак и выбежать, едва заперев дверь квартиры, чтобы постараться успеть к нужному времени, не заставляя студентов ждать. Он всегда приходил вовремя, но сейчас что-то пошло не так. Только дальше лучше не стало. Двигатель его машины отказывался заводиться, совершенно не поддаваясь любым попыткам включить зажигание, поэтому впервые за довольно долгий период времени ему пришлось пойти на автобусную остановку. Как назло расписание на табло указывало, что простоять в ожидании придётся не менее 15 минут, тогда он решил вызвать такси, но получив три отказа подряд, так и остался на остановке. В итоге он всё же смог доехать до университета, но потерял время. Казалось бы, это всё мелочи, но собираясь в один большой ком, случаясь друг за другом, они способны изрядно попортить настроение. Правило пятнадцати минут было известно каждому студенту и чаще всего никто не брезговал им воспользоваться, так что лектор уже не надеялся увидеть студентов, открывая дверь в аудиторию. — Да ладно вам, он раньше никогда не опаздывал, — говорила девушка, сидящая в первом ряду. Это было первое, что преподаватель услышал, оказавшись внутри. Он быстрым шагом преодолел расстояние от двери до рабочего стола, положил телефон, который был сегодня единственной вещью в его руках, на стол, пытаясь отдышаться после бега. — Прошу простить мне мою оплошность, сегодня просто явно не мой день, но я не буду тратить ваше время на свои оправдания, так что предлагаю вам сразу же перейти к новой лекции, — дыхание ещё было прерывистым, а сердце грозилось вырваться из грудной клетки, но преподаватель взял себя в руки и смог начать свой рассказ. Когда совсем маленькие лисята, да и те, кто постарше, отлынивали от обучения боевым искусствам, вожак стаи любил повторять, что они учатся этому не для него, не для родителей, а в первую очередь, для себя. Знание приёмов помогало обеспечить защиту в бою прежде всего себе, так что действительно было важно, но все, конечно, понимали, что их просто готовят к прохождению священного обряда. Ежегодно в полнолуние, причём, обязательно в предпоследний месяц года, по древней традиции все лисы, достигшие своего совершеннолетия, должны вступить в бой друг с другом, чтобы выяснить, кто сможет защищать стаю. На самом же деле, это было чем-то вроде естественного отбора, просто об этом мало кто задумывался. Юнги эту традицию терпеть не мог. И вовсе не потому, что не был так хорош в бою, как другие. Нет, просто иногда ему казалось, что он на всю стаю единственный, кто понимает, насколько эта ставшая за века нормой практика глупа и губительна для всей популяции. Нередко такие схватки заканчивались не просто ссадинами и увечьями, но и смертью кого-то из сражавшихся, ведь никаких ограничений на применение силы не было. Причина этих боёв тоже казалась ему такой бессмысленной и размытой, что он не переставал удивляться, что этой традиции действительно продолжают следовать уже сотни лет. Сделать с этим он, конечно же, ничего не мог. Да и разве стали бы его слушать, если бы он начал выказывать своё недовольство? Он смиренно продолжал приходить на эти занятия, безусловно, он научился многим приёмам и как человек, и как лис, также он владел несколькими видами оружия, но желания добровольно участвовать в приближавшейся бойне так и не появилось. У волков на ноябрьское полнолуние тоже были свои традиции, но гораздо более приятные. Оборотни обычно устраивали празднования, перед которыми обязательно проходила охота, чтобы добыть дичи к предстоящему торжеству. Устраивались танцы, играли музыканты, многие волки как-то украшали свои дома, что было весьма похоже на то, что делали обычные люди, готовясь к торжеству. Так оборотни отмечали единство своей стаи. В этот день было принято просить прощения и отпускать обиды, что ещё раз подтверждало нерушимую связь между волками. Каждый год, сколько себя помнил, Юнги пользовался тем, что его обычно не замечают, чтобы ускользнуть в ближайшей границе, разделяющей территории в лесу. Это, конечно, был не забор, но рубеж обычно выделялся двумя колами, размещёнными в линии по периметру. Забавно, но никто с двух сторон действительно не пересекал эту «черту». Лис же уходил подальше от неприятного звука битвы своих собратьев, чтобы понаблюдать за тем, как развлекаются волки. Это всегда было интересно. Они расставляли факелы по всей территории, так что вокруг было относительно светло, выпивали ром, вероятно, купленный у людей на рынках, танцевали и пели, в общем веселились, заставляя Юнги завидовать. Обычно празднования продолжались до раннего утра, после чего Мин возвращался домой, узнавая позже, что кто-то вновь лишился жизни, участвуя в нелепом ритуале его собственной стаи. А это действительно считалось неким ритуалом, якобы так узнавались достойные лисы, что принесут стае спокойствие и процветание, смогут защитить от врагов. Юнги всё ещё считал это бредом. Тем не менее, в том году битва касалась и непосредственного его тоже, он уже полгода как задул восемнадцать свечей на торте, который сам же себе и испёк, так что был обязан участвовать, хотя предпочёл бы сбежать в чащу леса, проведя остаток дней в одиночестве. У него должно было быть ещё пятеро соперников, двое из которых – погодки. И именно они пытались задеть его посильнее на каждой тренировке. Но Юнги был хорош в том, чтобы уворачиваться и нападать внезапно, когда противник совсем не ожидает. А день битвы всё приближался. Нельзя сказать, что Юнги не нервничал, будучи первым претендентом на то, чтобы быть убитым, считая, что многие, если не все, только рады будут, если его вдруг не станет. А Юнги ведь просто хотел быть как все, чтобы с ним дружили и общались, желал, чтобы его хоть немного больше уважали, надеялся, что перестанут винить в смерти матери, потому что даже спустя восемнадцать лет, есть те, кто продолжает напоминать об этом. Он тоже мечтал влюбиться, и чтобы его любили в ответ. Его душа была хрупкой и нежной, ему действительно нужно было мало для счастья. Нужен был кто-то. Безусловно, у него был Тэхён, которого он очень любил, но они были друзьями, а не возлюбленными, а Мину хотелось познать чувство любви, глубокой и искренней привязанности. Только ему казалось, что всему этому сбыться не суждено, до битвы оставалось два дня, а после его скорее всего не станет. — На этом я предлагаю сегодня закончить. Конечно, мы все с вами осознаём, что ожидания Юнги, к счастью, не оправдались, он битву пережил. В следующий раз я обязательно расскажу вам, как именно это произошло, — преподаватель снял со спинки стула пальто, которое сегодня не успел отнести в раздевалку в силу обстоятельств, — Возможно, у вас уже есть предположения обо мне? Студенты стушевались. Если у кого-то из них и была догадка, озвучить её во всеуслышание никто не решался, боясь быть осмеянным. — Ничего, у вас ещё есть время. Хорошего дня! — с этими словами профессор покинул аудиторию, в которой вновь повисла атмосфера таинственности.