— 7 —
13 января 2022 г., 02:47
Примечания:
Вот я и вернулась, мои прекрасные.
Пришлось взять длительный перерыв, чтобы окончательно не выгореть после всей учебной суеты. А сейчас у меня какой-то перерыв в экзаменах.
Надеюсь, эта часть вам понравится так же, как и предыдущие.
С новым годом!
Оставшись в домике один, Юнги получил возможность осмотреться внутри получше. Он всё ещё с трудом мог передвигаться, хромая на повреждённую ногу, поэтому старался меньше ходить. И всё же тратить время на бесконечное лежание в кровати, при этом сокрушаясь о том, какой он раненный, бедный и несчастный, не хотелось. Дом покидать лис тоже не решался, поэтому только пододвинул кресло ближе к окну, однако, разглядеть то, что творилось снаружи, мешал плотный рисунок мороза на стекле.
Юнги хотел почитать что-то, но ничего, кроме записей, которые, кажется, велись Чимином, он не нашёл, и прочесть их себе не позволил: вдруг то было личное. Так что это желание быстро пропало.
В хижине было абсолютно нечем заняться, поэтому Мин, смотря в окно, но даже не фокусируя взгляд на чём-то, сам не заметил, как погрузился в тяжёлые думы. У него появилось время обдумать все, что успело произойти, не боясь и не путаясь в мыслях.
Его спасли, но забрали из родной деревни, путь в которую теперь закрыт навсегда. Пусть он не чувствовал себя там нужным, но попросту привык называть эту деревушку своим домом. Он не винил своего спасителя, ведь сам согласился уйти с ним. Он отчётливо помнил своё желание забраться к волку на спину и покинуть ненавистное место.
Ему помог волк. Тот, кого он должен считать врагом, ведь так его учили. Юнги, к своему удивлению, не мог сказать, что напуган своим положением. Даже если его не примут, даже если убьют — он уже был готов к смерти в бою, так что ничего особо нового и неожиданного для него не случится.
И всё же, в чем причина этого поступка? С чего бы волку нарушать правила, врываться на чужую территорию, рискуя жизнью, чтобы забрать такого как он, Юнги? На эти вопросы лис ответов не находил, как ни старался.
Мин пытался воспроизвести в своей памяти какие-то запоминающиеся черты волка, но понял, что в момент побега был охвачен адреналином и не видел, не осознавал ничего вокруг, быть может, только взгляд... В голове оставались яркими ощущения. Он отлично помнил, как намокала от снега густая шерсть под его пальцами, как бешено билось волчье сердце до самого их прибытия к хижине. Он помнил свою слабость, как был готов расцепить руки, не чувствуя больше в них силы, и как из-за этого замедлился волк.
Юнги в тот момент считал, что тот его бросит. К чему было тащить на себе попутчика, не способного даже удержаться на месте? Но после той короткой остановки лис ощутил прилив бесконечной благодарности. Ему хотелось что-то сделать, сказать, но он берёг силы, оттого лишь легко провёл по волчьей голове, надеясь, что тот правильно поймёт этот жест и выдохнул, когда они двинулись в путь.
На секунду Юнги задумался о том, почему же за ними никто не бежал. Где ж это видано, чтобы посреди ритуалов волки лисов уносили? Глубоко в душе Мин знал ответ на свой вопрос: он не был важен своей стае. Своей семье. Наверняка ни у кого даже мысли не промелькнуло, чтобы направиться за ними.
Осознание этой простой истины больно скребло где-то в груди, где сердце биться продолжало. Чувствовать, что тебя не жалуют, и видеть в действительности это пренебрежительное отношение — совсем не одно и то же.
Юнги, что бы там ни было, был безобидным и необидчивым. Он никогда не был враждебно настроен по отношению к своей семье, хотя они этого и заслуживали. Он не любил их, но дорожил ими. Они — всё, что у него было в этом мире. Ещё будучи ребёнком, окружённым всеобщим осуждением, Юнги пообещал себе, что если и решится создать с кем-то семью, то не допустит подобного. Его ребёнок будет счастливым. Когда детские обиды занимали все его мысли он даже думал, что ни за что не познакомит своих детей с родственниками. Кажется, это его желание сбудется. В стае ему теперь нет места.
Юнги стойко переносил все оскорбления, что сыпались на него чуть ли не с пелёнок. Каждый в стае считал своим долгом упрекнуть его в чём-либо. Сначала, в детстве, его это очень задевало, с годами же, он просто перестал обращать внимание. Юнги умел отвечать со спокойствием на агрессию в свою сторону, игнорировать, когда его провоцировали специально, в общем — умел держать лицо. Именно поэтому многим быстро наскучило выводить его.
В доме стало холодать: дрова, закинутые Чимином в печь, наконец, истлели. Юнги пришлось покинуть согретое за проведённое неподвижно время место, чтобы вновь растопить печь. Только он направился за кочергой, как дверь в дом отворилась, являя пушистого чёрного волка, что пытался избавиться от снега на своей шерсти, чтобы войти в хижину. Юнги поёжился, потому что закрывать дверь в остывающее жилище Чимин не торопился. Сильнее укутавшись в одеяло, которое покоилось на его плечах всё это время, Юнги подошёл к двери, руками помогая волку отряхнуться, захлопывая затем дверь.
Волк прошествовал к шкафу, лис, предвидя его дальнейшие действия, отвернулся, стараясь сделать вид, что вспомнил что-то, чем хотел заняться, пока Чимин превращался в человека, одеваясь.
— Надеюсь, я не слишком задержался, — раздалось сквозь шуршание одежды. На самом деле, Чимин не планировал теперь долго здесь оставаться, поэтому считал перевоплощение тратой времени, но затем понял, что ему нужно поговорить с Юнги.
— Я успел подумать, что ты оставишь меня здесь, — лис старался звучать весело, не договаривая правду о всех мыслях. В какой-то миг он уже думал, что либо за ним никто не придёт, либо волк приведёт друзей, чтобы... чтобы что? Юнги и сам не знал. Он быстро одёрнул себя от этих дум, причитая, что он склонен всё драматизировать.
— Как же я мог тебя здесь оставить? — Чимин усмехнулся. — Я же теперь отвечаю за тебя, раз забрал. Я уже сообщил родителям, что хочу привести тебя. Всё в порядке.
— В порядке? Серьёзно? Ни за что не поверю, что они радушно примут врага на своей земле, — недоверчиво фыркнул Юнги. Слова волка, по его мнению, были совершенно лишены смысла. В стае его бы четвертовали за это. Да, он утрировал.
— А ты враг? Хочешь убить нас? Выведать секреты? Сбежать? — Чимин смотрел серьёзно, казалось, даже не моргая.
— «Нет» на все твои предположения, но ведь наши стаи враждуют. И мы с тобой нарушили правила договора.
Юнги не задумывался об этом раньше. Они нарушили правила. Договор, который был между стаями столетиями. Это приведёт к войне. И это он — Юнги — тому причина.
— Мы это уладим. Не беспокойся раньше времени — поседеешь.
Юнги был поражён и возмущён этим спокойствием. Да как этот волк мог шутить шутки, когда грядёт война?! Тем не менее, это возмущение загоралось яркой лампочкой в мыслях, на лице же было абсолютное спокойствие, может, немного осуждения. И на эту шутку он ничего не ответил.
— Идти не слишком долго, можно было бы просто перевоплотиться обоим и легко добраться, но меня тревожит твоя нога, так что предлагаю уже известный способ, — Чимин пальцем указывал себе за спину. — До нашей территории не далеко, только одеть тебя нужно потеплее.
Юнги, соглашаясь, кивнул, а сам думал, что значило это волчье «наша». Говорил ли он о своей стае или имел ввиду и лиса тоже? Вопрос вслух не прозвучал, оставаясь горьким осадком на языке. Возможно, Мин немного боялся услышать ответ.
Чимин достал из шкафа шубу, мысленно благодаря высшие силы за то, что та не была сделана из лисьего меха. Отец любил сносить в эту хижину хлам и многовековые шубы тоже могли найти здесь место для обитания, однако, этого не случилось.
Закутавшись в шубу и надев высокие сапоги, что были больше похожи на валенки и явно велики по размеру, Юнги не жаловался и последовал к двери, пока волк вновь перевоплощался.
Погода снаружи успокоилась. Безусловно, стоявший мороз всё также больно обжигал любой не защищённый от него участок кожи, но ветер стих, снегопад прекратился. Дорога обещала быть спокойной.
Время для Юнги пролетело словно секунда. Он будто успел лишь вдохнуть, а на выдохе они уже прибыли в волчью деревню. От холода и скорости слезились глаза, а по пути ему казалось, что сапог на перевязанной ноге держался не крепко, оттого норовил упасть, оставшись где-то в лесу, но лис не смел отвлекать волка, к тому же, его опасения в итоге оказались напрасны.
Почувствовав, что Чимин замедлился, а потом и вовсе перешёл на шаг, Юнги понял, что они прибыли. Он понятия не имел, что ждёт его в этой деревне, страх тонкой неприятной нитью будто сковывал все внутренности, но любопытство всегда было сильнее, и в этот раз заставляя отнять голову от волчьей спины и посмотреть вокруг.
Взгляды абсолютно каждого из присутствующих были устремлены в их сторону. Юнги даже зажмурился, невыносимо хотелось сбежать, скрыться, спрятаться. Волки явно не собирались создавать живой коридор, но обстоятельства сложились таким образом, что именно так всё и выглядело: они все стояли вдоль дороги, по которой двигался волк, каждый у своего дома. Кто-то, не выходя на улицу, настежь открывал окна, чтобы тоже успеть рассмотреть прибывших.
В сопровождении всех этих людей, не сводящих с них глаз, и полном молчании, отдававшемся звенящей тишиной, Чимин с Юнги прошли к дому на краю тропинки, рядом с ним стояла семейная пара. Присмотревшись, лис узнал в мужчине отца Пака, которого ему удалось увидеть утром в день битвы. Значит, именно здесь жил Чимин. Они прошли мимо его родителей, к счастью лиса, скрываясь за дверью. Вся эта «встреча» не продлилась дольше пяти минут, однако Юнги показалось бесконечной.
Обстановка снаружи не поменялась. Казалось, что любое движение, малейший шорох будут непозволительно громким звуком в этом безмолвии. Чимин опустился перед креслом, чтобы Юнги мог безболезненно перебраться в него, а сам направился в соседнюю комнату. Лис обратился в слух, ожидая, что за дверью начнут шептаться, но казалось, что все просто разошлись по домам, не заинтересованные в том, что чужак находился на территории.
Чимин вернулся в комнату уже в обличии человека, неся с собой покрывало, хотя лис и не чувствовал холода, всё же принял его, благодарно улыбнувшись.
— Через пару часов соберётся совет, на котором я и моя стая обсудим всю сложившуюся ситуацию. — Пак присел на корточки, чтобы смотреть прямо в глаза напротив. — Мои родители скоро вернутся, бояться их не стоит, я им всё рассказал, они не в восторге, но убивать тебя не собираются.
Юнги фыркнул: Чимин снова шутил, пока ему было до чёртиков страшно.
— Там есть книги, — волк указывал себе за спину, туда, где находился стеллаж средних размеров. Конечно, в его семье всё ещё не могли похвастаться огромной коллекцией, но все же знают о том, как Чимина тянет к знаниям.
— Ты уходишь? — спросил Юнги, накидывая покрывало на плечи.
— Да, нужно кое с чем помочь в деревне. Чувствуй себя как дома, только пока не суйся на улицу, прошу тебя, — взгляд волка красноречиво сообщал о серьёзности просьбы.
— Хорошо.
Чимин задумался о том, стоит ли перед уходом покормить гостя или хотя бы налить ему травяного чая, но, возложив эту обязанность на родителей, быстро покинул дом, натянув тёплую шубу и валенки, похожие на те, в которых прибыл сюда Юнги.
Родители Чимина зашли спустя минуту после ухода своего сына, вероятно, пересекаясь с ним у дома. Они прошли на кухню, не удостоив Юнги и взгляда. Лис не мог найти себе места, чувствуя себя очень неуютно. Сначала он хотел как следует представиться, но подумал, что ему стоит побыть невидимкой, пока хозяева сами не обратят на него внимание. Больше всего он хотел не причинять никаких неудобств, но прекрасно осознавал ситуацию.
Пытаясь немного отвлечься, Юнги рассматривал дом. Комната, в которой его оставил Чимин, вероятно, была гостиной, кухня была чуть дальше и от комнаты её отделяла деревянная перегородка, что сейчас мешала лису видеть, чем заняты хозяева. Ещё одной комнатой первого этажа была небольшая спальня, кажется, принадлежащая родителям волка. Осмотревшись, Юнги сделал вывод, что Чимин занимает комнату на втором этаже, который был больше чердаком, чем полноценным этажом. Зато окна там были панорамные во всю стену, это лис заметил краем глаза, когда они приближались к дому.
В целом, здесь было очень уютно. Дом выглядел обжитым, в глаза бросалось, что здесь живёт семья. Невольно Юнги подумал о том, как же сильно это отличалось от его собственного дома. Любой гость бы подумал, что там невероятно пусто и уныло.
На столик, стоявший перед диваном, с характерным стуком опустились несколько тарелок. Подняв взгляд, Юнги увидел женщину, что мило ему улыбалась.
— Прости, нам стоило сначала познакомиться с тобой, но Чимин сказал, что соорудил лёгкий завтрак утром, и мы подумали, что ты, должно быть, голоден. Да и знакомство за трапезой проходит более непринуждённо, — её голос был высоким, но слушать было приятно. — Меня зовут Пак Юми, а это мой муж — Пак Сухён, мы рады знакомству с тобой.
— Я тоже рад знакомству и спасибо, что разрешили остаться на некоторое время. Мне неизвестны причины, почему ваш сын спас меня, но я безмерно благодарен.
Остальная трапеза прошла спокойно. Юми постоянно добавляла в тарелку Юнги ещё мяса, говоря, что он очень худой и должен лучше питаться, а Сухён вёл с ним беседу о прелестях охоты, которую Юнги изо всех сил старался поддержать, вовсе не являясь поклонником этого вида времяпрепровождения.
— Кажется, мы совсем утомили тебя своими разговорами, — посмеивалась Юми, — ты можешь отдохнуть наверху, чтобы мы тебе не мешали. Чимин скоро вернётся и, если будет в этом необходимость, возьмёт тебя с собой на совет.
Благодарно улыбнувшись, Юнги поднялся, одновременно интересуясь, не должен ли он помочь с уборкой, на что Юми ответила, что гости не должны помогать хорошим хозяевам с этим. Мин был не согласен, но спорить не стал, отправляясь наверх. Он действительно чувствовал себя уставшим.
Кажется, он и сам не заметил, как уснул. Сонно моргая, он пытался сфокусировать свой взгляд на Чимине, что присел рядом с кроватью, пытаясь как можно мягче разбудить его.
— Прости, что не даю тебе выспаться, — Чимин явно пребывал в хорошем настроении, — нам нужно выдвигаться. Скоро соберётся совет и ты должен присутствовать.
Тут же подрываясь с кровати, Юнги уже был готов выходить, пытаясь отогнать от себя неприятные мысли. Он ведь понятия не имел, что ждало его на этом совете.
— Ты так торопишься, — Чимин усмехнулся. Эта его черта быть весёлым, казалось, двадцать четыре часа в сутки, начинала немного раздражать Юнги.
— Не вижу смысла оттягивать неизбежное, — ответил он нервно.
— Говоришь так, будто тебя там убивать собираются. Расслабься, уверен, мы сможем придумать что-то, чтобы всё разрешилось мирно, — прозвучало уже серьёзно. Чимин хотел убедить Юнги в том, что ему ничего не грозит.
— Ты так уверен в этом, похвально. Только мне по жизни обычно не везёт. Я привык, что ничего не даётся легко, а то, что меня здесь примут с распростёртыми объятиями — слишком просто.
Чимин спорить не стал, пусть лис сам убедится, что на этой территории он в безопасности, он же под защитой вожака стаи. Разумеется, недовольных будет много. И проблем будет больше, но они справятся.
Уже темнело. Юнги шёл за Чимином по пятам, двигаясь по тропинке и не особо следя за тем, куда именно они держат путь. А шли они к поляне, что находилось близ деревни. Издалека лис краем глаза заметил яркое пламя костра, а, оказавшись ближе, увидел несколько оборотней вокруг, все они ожидали их.
Чимин кивнул двум волкам, что сидели по обе стороны от пустующего бревна, явно предназначенного для них двоих.
Юнги никак не мог избавиться от тревожности, ощущая на себе все эти изучающие взгляды. Он был уверен, что ему не рады, но продолжал стойко держаться, чтобы не подвести Чимина. Лис был всем ему обязан. Волк усадил его на бревно и накинул покрывало, что лежало рядом. Юнги чувствовал себя странно из-за подобного проявления заботы, но никак это не показывал.
— Сегодня у нас весьма интересная причина для обсуждения на совете, неправда ли? Как вы все знаете, я привёл в стаю гостя. Неожиданного, соглашусь, но, тем не менее. — Чимин говорил чётко и с расстановкой. — Я осознаю, как многие из вас недовольны, ведь это был опрометчивый поступок с моей стороны, но поверите ли вы, что я совершил его, доверившись зову сердца?
Взгляды каждого взметнулись, устремляясь на вожака. Больше всех удивлённым выглядел Юнги. Действительно, что это Чимин говорил такое, какой ещё зов сердца?
Существовала легенда, что столетиями передавалась из стаи в стаю, как среди волков, так и среди лисов.
Много веков назад, когда только появились первые стаи, волки и лисы верили в предназначенность. Они считали, что луна указывает, кто кому является идеальной парой. Проявлялось это в том, что в полнолуние, волки начинали чувствовать всё, что чувствует их пара и, следуя своим внутренним ощущениям, могли найти того, кто им предназначен. Иногда их вёл запах, иногда, если связь была действительно сильной, они могли видеть то, что окружало их пару. Бывало и так, что в мыслях просто возникало место. Всё это помогало обнаружить своего предназначенного. Как правило они не находились слишком далеко. Это и называлось зовом сердца. Позже, встретившись, предназначенные, укрепляя свою связь, могли начать слышать мысли друг друга.
У лисов это проявлялось немного иначе. У них также усиливались все чувства, но для того, чтобы найти свою пару им было необходимо заглянуть в глаза. Они верили, что в глазах можно разглядеть душу, поэтому, только взглянув, можно было понять, предназначены ли лисы друг другу. Им в поисках приходилось намного сложнее.
Со временем эта вера стала угасать. Волки, как и лисы, были склонны считать, что сами в ответе за свою судьбу, оттого всё это превратилось лишь в легенду.
Однако, сейчас Чимин говорил о ней, как об абсолютной и непреложной истине, будто действительно верил, что предназначенность — не миф, что она действительно существует. Волки, как и лисы, продолжали испытывать странные ощущения во время полнолуния, но никто не стремился объяснять их тем, что нужно к ним прислушаться и найти свою пару.
Никто не проронил и слова. На поляне было слышно только как трещат поленья в костре. Каждый размышлял о чём-то своём после того, что им поведал вожак.
Юнги уткнулся безумным взглядом в спину Чимина. Мельком он подумал о том, что им стоило немного больше поговорить о произошедшем прежде, чем идти на совет волков. Он не мог поверить в услышанное. Разумеется, он знал об этой легенде. Дело было не в этом. Он тоже почувствовал. Тогда, на поле боя, волк взглянул на него, ожидая, что тот заберётся на спину, а Юнги успел посмотреть в глаза. Он тоже подумал о легенде, но... Ему казалось, что это бред и просто желание спастись. Однако теперь Чимин говорил о том же.
— Чимин, ты знаешь, что это лишь легенда. И даже если я допущу, что она правдива, в конечном итоге всё решает стая и тебе это известно, — заговорил старик, что сидел слева от них, привлекая к себе всеобщее внимание. — Он, — продолжил старейшина, кивая на Юнги, — может остаться, только если каждый согласится с этим. Это твоя стая, Чимин, и ты должен уважать её решения.
По коже Юнги пробежали мурашки. Он вручил свою судьбу в руки Чимина, однако, тот оказался над ней не властен, и теперь решать, что будет дальше, должны другие. Те, кто настроены против него.
— Нам ещё нужно решить, что делать, когда вожак его стаи заявится, один, если повезёт, чтобы сообщить, что мы нарушили договор, — прозвучало с другой стороны от одного из волков. Юнги нервно сглотнул.
— Никто за мной не придёт, — подал он голос, все перевели на него взгляд, — Я не слишком ценен в своей стае. Они не станут что-то делать и рисковать, спасая меня. Им всё равно, что со мной будет.
Присутствующие не смогли скрыть своего удивления. Они все смотрели на него, как на сумасшедшего.
— Ты же часть стаи. Любой, кто является частью стаи уже ценен по определению. Не говори глупостей. — заговорил один из волков.
— Может, в вашей стае, но не в моей. Поверьте, они рады, что меня забрали, — ответил Юнги, мрачнея.
— Я бы рад поприветствовать тебя в своей, но старейшина прав, сначала все должны принять тебя. Переночуешь сегодня, отдохнёшь, а завтра поведём тебя со всеми знакомиться. Если никто не будет против, то ты обязательно станешь частью нашей семьи.
Чимин видел, что у Юнги глаза загорелись. Мысленно он сожалел, что не мог дать лису гарантии. В стае все должны быть согласны, на этом строится взаимоуважение.
— На этом я могу объявить совет закрытым, если больше никаких вопросов для обсуждения нет, — вожак окинул всех взглядом, разворачиваясь за тем к Юнги, чтобы помочь подняться.
К дому они шли молча, им обоим было о чём подумать. У Чимина просто в голове не укладывалось, что к кому-то в стае могут так относиться. Да и за что? Юнги выглядел так, будто и мухи не обидит. Спрашивать о причинах волк не спешил, не считая, что сейчас подходящее время для таких вопросов. Юнги же думал о том, как ему понравиться целой стае, чтобы позволили остаться.
Дом, к удивлению Юнги, не встретил их тишиной. Родители Чимина сидели в креслах у камина, когда они вернулись. Юми, помогая Юнги вылезти из шубы, сразу же принялась расспрашивать, как всё прошло, пока Сухён отошёл с сыном на кухню, вероятно, обсуждая то же самое.
Юнги остался ночевать в гостиной. Сон к нему долго не приходил, не покидали мысли о предстоящем дне, мешаясь с мыслями о том, что он уже пережил до этого. К середине ночи ему всё-таки удалось забыться беспокойным сном. Однако, он долго не продлился, разрушаясь очередным кошмаром. Дыхание лиса стало учащённым, он изо всех сил жмурил глаза, поворачивая голову из стороны в сторону, но не издавал ни звука, он вообще редко кричал в такие моменты.
Тем не менее, Чимину понадобилась минута, чтобы оказаться рядом. Он сразу проснулся, почувствовав что-то не ладное. Ещё минута понадобилась, чтобы осознать, что чувствует страх, и тот ему не принадлежит, и вот он уже стоял рядом с диваном.
Чимин мягко коснулся щеки, не спеша будить лиса. Он откинул его мокрую чёлку назад, затем переместил руку к плечам, принимаясь негромко звать Юнги по имени. Спустя минуту тот резко открыл глаза, подрываясь на кровати, быстро оказываясь в объятиях.
— Это сон, Юнги. Всего лишь сон. Ты в порядке, ты в безопасности. Что бы тебе ни снилось, с тобой всё хорошо, — Чимин шептал, держа в руках содрогающегося лиса. Кажется, он плакал, уткнувшись волку в плечо.
— Прости... Прости, я не хотел... Я разбудил тебя, мне ж-жаль... — Юнги говорил, будто в бреду.
— Всё в порядке, Юнги. Ничего страшного не произошло. — Чимин и сам не заметил, как стал поглаживать Мина по волосам, из-за чего тот медленно, но успокаивался, приходя в себя. — Хочешь, я посижу здесь, пока ты не уснёшь?
Юнги закивал, отстраняясь. Чимин вновь отложил все свои вопросы, сейчас важнее всего было спокойствие лиса, всё остальное может подождать до утра.
Волк остался сидеть до самого утра, потому что Юнги так и не отпустил его руку. Ни один кошмар больше не посмел нарушить спокойствие, Чимин стойко охранял сон лиса. Однако, под утро всё же уснул, уступив усталости.
В таком положении их нашёл Сухён, весело усмехнувшись возникшей перед ним картине.
Примечания:
После прошлой части я была очень сильно демотивирована из-за множественных сравнений моей работы с другими.
Так что, я буду действительно благодарна за отзывы
