The Darkened Underpass

В первый раз, когда муж не прикасается к нему, Натаниэль ждет с затаенным дыханием, сидя на брачном ложе, пока Ичиро носится по комнате, одеваясь. Натаниэль знает, что делают пары после свадьбы. Он знает, он не дурак. Если Ичиро хочет этого, Натаниэль не имеет права отказать. Не тогда, когда "нет" означает смертный приговор. Но Ичиро не трогает Натаниэля. Вместо этого он говорит. — Натан оскорбил Хэртфордов. Мэри, возможно, была предательницей для нас... — Моя мать не была предательницей, — Натаниэль сожалеет об этих словах, как только произносит их. — Вы задолжали моей семье пять миллионов. Тебе лучше не противоречить, — голос Ичиро звучит мягко, но в нем чувствуется определенная острота. Он стоит у изножья кровати, и Натаниэль сожалеет о своей позиции. — Мне жаль. Я не хотел этого. Он ненавидит чувствовать себя беззащитным, и именно в этот момент он думает, что бежать снова и умереть было бы лучшим выходом. Может быть, Хертфорды действительно согласятся амнистировать его. — Я думаю, что да, муж. — Не называй меня так. Натаниэль знал, что его язык однажды доставит ему неприятности. Он не думал, что это произойдет так скоро. — Тогда как мне тебя называть? — Ичиро садится в кресло, прижавшись спиной к спинке. — Натаниэль. — Это слишком долго, Натаниэль Морияма, — голос Ичиро был бы дразнящим, если бы Натаниэль считал его способным на это. — Натаниэль Веснински-Морияма. — Если тебе нужны все свои личности, почему не Натаниэль Крис, Нил Веснински, Дубей Гейл, Джостен Морияма? — Пф... — Натан? Он вздрогнул. Каждый раз, когда ему давали имя в бегах, он был в восторге от того, насколько оно отдаляло его от имени отца. — Может быть, не так. Я подумаю об этом. Он лег на кровать лицом к Натаниэлю и поджал губы, после чего перевернулся на спину. В брачную ночь они с Ичиро спали по краям, к счастью, большой кровати, и эта легкая улыбка испугала Натаниэля, когда он, наконец, заснул. ______ Ичиро жил не в особняке, как предполагал Натаниэль. Он жил в скудно обставленной четырехкомнатной квартире, которая, тем не менее, была верхом роскоши. Хотя "жил" — это сильно сказано. Ичиро спал и ел в квартире. Натаниэль мог свободно распоряжаться ею и прилегающей территорией. Настолько свободно, насколько позволяли ему четыре стены. Они вместе ужинали (все приносили извне и проверенное на все сто), Натаниэль уже в первые дни перестал поддерживать разговор. Ичиро не был похож на Натаниэля, когда речь заходила о браке по расчету. В его глазах не было силы, когда он смотрел на Натаниэля, на предплечьях Натаниэля не было следов от пальцев. Они спали в разных комнатах. Это было похоже на соседство с призраком. Ичиро не прикасался к нему второй раз, когда Натаниэль ожидал этого. Он уже почти перестал этого ожидать. Мэри накричала бы на него за неосторожность. Никому не доверяй, особенно семье. Но дело в том, что Ичиро и Натаниэль не были настоящей семьей, они только состояли в браке. Доказательством их брака служили только кольцо, которые носил Ичиро, и кольцо, которое Натаниэль прятал в своем ящике. _____ Когда Ичиро впервые прикасается к нему после свадьбы, они уже месяц живут вместе. Это происходит на пышном мероприятии, которое устраивают Натаниэль и Ичиро. Кенго подходит к ним, когда они ведут вежливую беседу с одним из гостей. Рука Ичиро постукивает по запястью Натаниэля, и по позвоночнику пробегают мурашки. Но есть что-то, что можно сказать о покер-фейсе, выработанном после многих лет, проведенных в плену в доме детства. Натаниэль быстро кивает, и рука Ичиро скользит по его талии, как будто она привыкла быть там. — Отец, — говорит Ичиро, — я рад, что ты смог прийти. — Не играй со мной, — шипит Кенго. Его глаза опускаются на руку Ичиро, лежащую на талии Натаниэля. — Я был честен тогда и честен сейчас. Не стоит больше защищать его... Он бесполезен. Его сторонники — это семь верных людей, четверо из которых наши, а остальные — наемники. Натаниэль понял, о ком идет речь. Когда-то он почувствовал сильный прилив боли, когда первые крики Мэри раздались из комнаты, которую она делила с Натаном. Теперь он почувствовал, как его охватывает порочное наслаждение. — И ты думаешь, что это лучший способ убедить меня? Не верь, что я не знаю, насколько вы оба далеки друг от друга. Слова Кенго должны были вызвать недоверие, но Натаниэль и его муж по отдельности пришли к выводу, что восемь охранников, предоставленных Кенго, скорее всего, являются стукачами. — Это не для того, чтобы убедить тебя в жалкости Веснински, а для себя. Я никогда в это не верил. Но мой брак все еще держится на мне, и я не собираюсь жениться на женщине. — У тебя будет наследник, если ты это сделаешь. Это будет замена одной фикции на другую, — говорит Кенго, и рука Ичиро крепко сжимает талию Натаниэля. Он как будто присутствует в разговоре в качестве главного реквизита, кольца, с которым кто-то делает предложение, короны на короле, отдающем приказ о казни. — Я не отступлюсь. — Тогда, сын, надеюсь, ты понимаешь, почему я не изменю своего мнения о Мяснике. Кенго делает шаг назад и поворачивается. Рука его сына покидает талию Натаниэля. ______ Натан Веснински уже неделю находится в тюрьме, когда Натаниэль просыпается от головной боли и обливается потом. В его комнате не горит свет, и он судорожно ищет под подушкой пистолет, которого там нет. Пистолет был основным предметом его жизни, и без него он впервые ощутил беспомощность. Свет включился, и Ичиро стоит в дверной раме, смотря на Натаниэля. Это был кошмар, обычный кошмар, и Натаниэль не знал, почему он так напугал его в этот раз. Он сделал вдох, чтобы успокоиться, и Ичиро шагнул внутрь. — Ты ведь знаешь, что его здесь нет? — говорит Ичиро. Натаниэль был потрясен тем, насколько точно он выбрал тему для кошмара. — Он не может прийти сюда, он в тюрьме. — Охранники — люди твоего отца. Мой отец — человек твоего отца. Неужели ты думаешь, что тюрьма остановит его? — Натаниэлю явно не нравилась самоуверенность Ичиро. — Неужели ты думаешь, что я стал бы провоцировать Кенго, если бы знал, что он ответит? Перестань смотреть на меня через свои линзы, Натаниэль. — А как я тогда должен на тебя смотреть? Я ничего о тебе не знаю. Кроме того, что я должен быть твоим бунтом против твоего отца. — И разве не в этом была суть дела? Натаниэль застрял в роли мужа слегка бунтующего наследника. — Ты не... — Ичиро Морияма, ты женился на мне. Ты не хочешь спать со мной. Ты не хочешь со мной разговаривать. Я не могу возразить тебе. Ты понимаешь, что я в ловушке? — Он изложил факты как есть. — Тогда ты планируешь уйти? Я не буду тебя останавливать. — Твои люди остановят. Если я уйду, это будет равносильно желанию умереть, и никому не будет до этого дела. — Мне будет не все равно. — Голос Ичиро не был размеренным, как обычно. — Что? — Мне не все равно. Я знаю, что ты чувствуешь себя в ловушке, что это не та жизнь, которую ты хотел. Но это жизнь, и она лучше, чем смерть. — Почему тебя это волнует? Я не знаю тебя, ты не знаешь меня. — Ты моя семья. Натаниэль знал, что ему следует сказать: семья - это еще не гарантия заботы. — Мой отец обжег меня утюгом, когда мне было одиннадцать. Моя мать кричала три дня, прежде чем ее застрелили. Семья не была гарантией. — Я четыре раза менял тестеров еды с тех пор, как ты пришёл сюда, и выкупили всех четырех охранников моего отца. Проблема с семьей Морияма заключалась в том, что темнота была гораздо менее очевидной, чем в семье Веснински. Натаниэль думал, что после женитьбы он станет разменной монетой — так его отец пытался умиротворить Ичиро Морияму. Оказалось, что это бесполезно: Ичиро добивался, чтобы его отца убрали. — Охранников можно выкупить, — сказал Натаниэль. — Мой отец нездоров, — сказал Ичиро, и в этот раз Натаниэль был потрясен молчанием. Кенго был болен, а для человека, имеющего доступ к такому количеству врачей, какое было у семьи, признание в том, что он нездоров, было равносильно признанию в том, что он находится на смертном одре. — И что? — Должен был быть лучший ответ, но Натаниэлю хватило одного общения, чтобы понять, какие сложные отношения связывали Ичиро и его отца. Он знал, что Ичиро скрывает гораздо больше, чем когда-либо покажет. — Мы с ним вчера поговорили, о твоем Натане позаботятся. Он уже перерос свое использование, обижая наших союзников, — Ичиро снова улыбнулся своей призрачной улыбкой. При слове "Натан" и его улыбке Натаниэль вернулся в день свадьбы, а Ичиро в это время лег на кровать. И этого было достаточно, чтобы Натаниэль отпрянул назад. — Я не причиню тебе вреда. Я не твой отец. — Тогда чего же ты хочешь? — Просто иди сюда. Ичиро взял Натаниэля за руку и притянул его ближе, пока они оба не сели возле подголовника, соприкасаясь телами. — Я не твой отец. И не собираюсь им становиться. — Как я могу в это поверить? — Когда тебе было девять лет, ты был лучшим в своей младшей лиге экси. Ты должен был зарабатывать для нас. — Я помню. — Ты когда-нибудь задумывался, почему ты до сих пор не играешь в колледже экси? — Меня поймали. — Если бы тебя поймали, тебя было бы легче отправить в Воронов. — Слова Ичиро были жестокими, но честными. — Я не знаю, почему я не там. — Я торговался за это, — фактически. — Мэри обратилась ко мне, когда ты был в Европе в 16 лет. Натаниэль вспомнил, как однажды Мэри пришла в мотель с небольшими ранами. Это можно было бы забыть, но это был единственный раз, когда она оставила его одного. — Она попросила твою жизнь в обмен на информацию о том, что Натан работал с нашими европейскими конкурентами. Натан никогда бы этого не сделал. Улики должны были быть поддельными. — Что ты сделал? — Позволил ей верить в то, во что она хотела, доказательства были скорее зацепками на самом деле. — Мэри не была глупой. И Натаниэль тоже. — Чего ты мне не говоришь? — спросил Натаниэль. — Она... — Ичиро сделал паузу, чтобы собрать слова, — обменяла свою жизнь на твою. Ее смерть — истинное доказательство. Натаниэль впился ногтями в свои сжатые кулаки. Ты можешь любить кого-то, но при этом ненавидеть его еще больше. — И ты позволил ей? — Натаниэль был истощен. Эта ночь была полна слишком многих откровений. — Это решило множество проблем. Ты бы отказался? Натаниэль знал, какие проблемы были решены. Натан был бы вывезен, отношения с Хертфордами были бы лучше, если бы Мориямы просто отдали им Натана. — Нет, — сказал Натаниэль. И подумал о том, как, должно быть, улыбалась его мать при мысли о том, что ее муж, только что вышедший из тюрьмы, будет сражен ее братом. — Да. Ичиро все еще держал руку Натаниэля в своей и поглаживал ее по костяшкам пальцев. — Это кажется мне чем-то знакомым, — размышлял Ичиро. — Ты так и не придумал как меня называть. — Нейт, — Ичиро посмотрел на их соединенные руки, а затем на лицо Натаниэля. — Могу я называть тебя Нейт? Натаниэль усмехнулся: — А в ответ я могу называть тебя Ичи? Ичиро наклонил голову и положил ее на плечо Натаниэля: — Ичи — это мерзость, но ты можешь называть меня так. Наедине. ______ После той ночи были неожиданные прикосновения. Ичиро стал немного более тактильным. Их руки иногда соприкасались, когда они ели или Ичиро проводил с ним время по вечерам. Натаниэль наконец-то попросил поставить в доме компьютер. В течение следующего года он получил аттестат о среднем образовании. И подумывал о том, чтобы начать обучение в колледже. Но некоторое время он не поднимал эту тему, потому что в семье Морияма царило напряжение. Кенго стало намного хуже, до такой степени, что Ичиро признался ему, что ожидает звонка из больницы в любой день. Команда Эдгара Аллана попала под расследование своего университета и полиции за жестокое обращение с игроками. Рико Морияма был вторым сыном, который правил там. Натаниэль лишь смутно помнил его взрослую форму после свадьбы, но он точно помнил его ребенком в младшей лиге. Однажды Ичиро уехал, и Натаниэль услышал в новостях о самоубийстве его брата. Когда-то он хотел предупредить Ичиро о семье, но теперь понял, что Ичи не очень-то и нуждался в предупреждении. В тот вечер Ичиро постучал в его дверь. Впервые после свадьбы они спали в одной постели. В ту ночь муж Натаниэля проснулся в холодном поту. Натаниэль держал его до тех пор, пока кошмар не перестал повторяться в его голове. Кенго умер через несколько недель после смерти второго сына. Кошмары Ичиро не прекращались даже после того, как он стал главным. В любви и ненависти есть что-то от любви. О том, как вещи никогда не отпускают тебя по-настоящему. Но Натаниэль просто разделил с ним постель и комфорт, называл своего мужа Ичи. Не было определенного момента, когда это стало их кроватью, их спальней. Но если бы Натаниэля попросили выбрать, он бы выбрал момент, когда Ичиро и он начали делить одеяло, когда наступили холода. Если бы Ичиро попросили выбрать, он бы выбрал гораздо более ранний момент, когда он принес зубную щетку в ванную комнату своего мужа. ____ Натаниэль поступил в университет через несколько месяцев после их смерти. Он взял Экси и играл за команду Троянцев. Шептались о его брачном статусе и дефисном имени, которое он сохранил. Ичиро советовал ему выбрать другую фамилию ради его же безопасности, но Натаниэль Веснински-Морияма прошел через слишком многое, чтобы стать тем, кем он был. Через несколько месяцев Натан Веснински был освобожден из тюрьмы, и вокруг Натаниэля была усилена охрана. Ичиро оставался дома все дольше и дольше, мечась и волнуясь больше, чем Натаниэль. Пока Натаниэль не остановил его и не заставил осознать всю бесполезность его беспокойства. Через несколько месяцев охрана снова ослабла, когда при содействии ФБР была проведена облава на дом Мясника из Балтимора, и он был убит во время этого. В тот день Ичиро пригласил его на ужин в дешевый сетевой ресторан, который Натаниэлю уже нравился. Оба они были в кепках и масках, и официанты смотрели на них, не зная ни черта о блюдах в обновленном меню. ___ В жизни Натаниэля было много моментов, которые определили его жизнь. В пять, когда он был выбран для команды экси. В одиннадцать, когда его плоть сгорела под утюгом. В шестнадцать в черном костюме, наблюдая, как гроб опускают в землю, и не зная, что чувствовать. Крики до сих пор отдаются эхом в его голове. Было также множество осознаний, определивших его жизнь. Никому не верь. Люди созданы для того, чтобы предавать. Боль почти всегда может быть сильнее. Он скоро умрет. Он был несущественен. Он был влюблен в своего мужа. Он пришел к каждому из них медленно, непреднамеренно. Но как только они поразили его, можно было легко вернуться в прошлое и проанализировать, что и где произошло, что они пришли к нему. С последней Натаниэлю пришлось потратить годы на то, чтобы научиться доверять кому-то, делить постель и жизнь. ____ Это осознание ничего не изменило в их отношениях. Но у Натаниэля было лучшее определение для того, как он чувствовал себя растерянным после того, как Ичиро шутил и улыбался, после того, как он назвал его Нейтом. Он лучше понимал гордость, которая захлестнула его сердце, когда Ичиро впервые заговорил с ним по-японски. Знакомство между ними оставалось неизменным. Ничего не изменилось, за исключением того, что Натаниэль иногда инициировал прикосновения, иногда он поднимал руку мужа и клал ее себе на плечо, прижимаясь к нему. Натаниэль знал, что Ичиро был в курсе этой близости между ними. Но ни один из них ничего не сказал.