Два Револьвера И Сотни Гильз

      Ты бы могла сказать, что ничего не изменилось. Но изменилось ебать как много всего, честно говоря, хах. Ну, ладно, со стороны все выглядело прежде: Эррор «пришёл в себя» и стал снова ворчать и ерничать на каждом углу, ты же грубила в ответ, всегда готовая, так же вы неизменно пили кофе по утрам. А еще между вами буквально раскрошился лед. Ты почему-то стала Дестроя чувствовать (именно чувствовать, не считать) каким-то давним другом, вдоль и поперёк понятным, близким сердцу существом. Монстр в этом деле не отставал — стал по одному взгляду угадывать, что от него хотят, чудесным образом оказывался рядом, когда был нужен, рассказывал больше обычного да и более, что ли, раскрепощенно себя вёл. И в том, и в другом смысле. Тебе довелось его пару дней назад застать с одним только махровым полотенцем на бёдрах, а ещё Ошибка нисколечки этому не смутился. Тебя током шибануло при виде мокрых, блестящих костей неизменно цвета вспоротых вен, он же лишь подмигнул в ответ, скрываясь за углом. Сучка та еще. И все бы ничего, но тебе палец в рот не клади — с костями откусишь. Вечером уже Эррору пришлось подзависнуть от вида твоего нового шелкового халата цвета глубокого индиго (уже другого, да), причём подзависнуть буквально; монстр щелкнул прямо как коротнувший холодильник, растерял куда-то зрачки и замер. Черт, ты не на шутку испугалась, подумала уже, что палку перегнула, тут же оказываясь рядом. Правда, скелет сразу же пришёл в себя от очень ненавязчивого прикосновения к ладони. Было самую малость неловко в тишине держаться за ручки посреди комнаты. Вы… Вы начали играть в довольно опасные игры, и тебе это совсем не нравилось. По крайне мере, ты пыталась себя в этом убедить.       А еще у Эррора появилась парочка новых привычек. Довольно… эм, странных и самую малость пугающих. Монстр начал очень нагло и бессовестно разглядывать тебя. И ладно бы всю, нет, внимания скелета удостаивались только твои руки. Дестрой мог подолгу буквально вылизывать их сине-желтыми пикселями глаз, цепко наблюдая за казалось бы обычным делом типа курения или готовки. Это тебя немного напрягало. Конечно, стоило заметить Эррора за сталкерством, ты сразу тянулась навстречу, потому что на неосязаемом уровне знала — это он так просит. Ну, как, просит. Выражает заинтересованность при отсутствии смелости попросить прямо. Монстр ни разу не изъявил желания о объятиях или касании вслух, но ты видела, когда он в этом нуждался. Долгие взгляды всегда что-то да значили, кашмирские сапфиры чужих глаз буквально тяжелели, подергиваясь непонятным туманом-наваждением. Но иногда… иногда это самое наваждение вдруг окрашивалось в совершенно другой оттенок. И Эррор брал не спрашивая, ничего никому не объясняя. Вот, к примеру, на выходных ты уборку затеяла, преспокойно пыль вытирала с полочки под аккомпанемент своих мыслей, а потом вдруг резко оказалась в плену нефритовых рук. Тебя обхватили со спины поперёк живота и потянули за собой на диван, заключая в молчаливые объятия. Ты охнула, падая на колени монстра за абсолютным неимением других вариантов, и так и осталась сидеть, не знала, как нужно реагировать. Скелет сжал кольцо чуть сильнее и преспокойно устроил голову на твоем плече. Тазовые кости неприятно резали, но, ебанный в рот, было не до этого. Ты неловко кашлянула и положила свои руки поверх его, впервые за все случаи внезапной тактильности со стороны Ошибки решаясь завести разговор на эту тему. Сердце все еще вздрагивало каждый чертов раз. — Непривычно, хах? — Спрашиваешь еще, — ответил будто бы сонно и хрипло, горячее дыхание поставило на шее клеймо. Ты резко вдохнула через нос. По коже — мурашки. — Непривычно, но… Неплохо.       А через минут десять молчания ты поняла, что Дестрой просто взял и заснул прямо так. Милый настолько, что от сладости затошнило. Правда, конкретно этот случай был единоразовым. Не то чтобы это часто происходило, но скелет мог взять за руку, мимолетно коснуться спины или плеча. И ты бессовестно, безвозвратно привыкла к постоянным касаниям; по своей или чужой инициативе. Если вы находились рядом — смотрели фильм, сидели, стояли, вообще похуй что — без прикосновений не обходилось. Это стало вашим ритуалом на безусловных рефлексах, естественным настолько, что порой становилось страшно. Страшно, потому что рано или поздно, но с ним придётся попрощаться. Впрочем, подобного рода мысли (о том, что монстр уйдёт), ты отгоняла сразу же, стоило им появиться — боялась хуже огня. Будешь разбираться с этим, как придет время. Ведь с проблемами стоит бороться по мере их наступления, правда?       Ты нахмурилась, силком заталкивая внезапную тревогу по поводу будущего исчезновения отвратительно близкого теперь монстра, и уставилась в компьютер. Со всех сил пыталась понять, что происходит на экране монитора, да. Пару часов назад Ошибка попросил включить ему обязательно сериал, и тебе захотелось тоже глянуть что-нибудь предположительно нетфликсовое. Под руку попалась испанская «Элита», которую тебе советовали даже не единожды. И не успели вы и пяти минут посмотреть, как повествование обрело неожиданный вектор. Эррор коротко, зло рассмеялся. «Я могу посоветовать пару сайтов, если ты просто хочешь посмотреть порнуху». Ты покраснела до ушей, угрюмо, молча выбирая что-то другое. «Тьма» оказалась неплохим вариантом, запутанная, непонятная, что не удивительно, темная, увлекла вас обоих мгновенно. И все бы ничего, но посреди действительно напряжённой сцены с этой долбанной загадочной пещерой Дестрой вдруг коснулся твоей шеи сзади холодными пальцами. Да, ты чуть не словила инфаркт. — Бля, сведешь меня в могилу! — повернулась назад и мгновенно растеряла весь свой гнев в неравной битве с удивленным лицом напротив. — Извини… я, эм. Я иногда забываюсь, — ответил неуверенно до странного, тут же впериваясь взглядом обратно в сериал. Ты нахмурилась, тоже вновь обращая внимание на картинку. Пещера была бесконечной, хах? — Ничего. Ты можешь касаться, если интересно, просто не так резко, ладно? — улыбнулась не поворачиваясь, все еще будучи уверенной, что должна стать для Эррора живым подопытным. Что теперь это твой… крест. — Ладно, — отчего-то севшим голосом ответил монстр. Ты потянулась за электронной сигаретой (курила обычные дома редко) и почти что расслабилась, но холодные фаланги вновь легли на шейные позвонки, намного мягче, чем раньше. Казалось, ты вся вытянулась в струну и замерла. Трехцветные пальцы чуть надавили и начали словно прощупывать кости сквозь кожу плавными движениями. Для тебя оставалось большой загадкой, зачем конкретно Эррор делал то, что делал, но, черт. Это было на порядок приятнее ожидаемого. Окаменелые на офисной работе мышцы поддавались с болью и облегчением в равном количестве. Ты позволила себе протяжно выдохнуть и прикрыть глаза, немного прокрутив шеей. — Звёзды, а ты хорош, — сладкий дым рассеивался по комнате полупрозрачными вихрями. — Мне будто гвозди повынимали из позвонков, вау. Не хочешь такое провернуть и с лопатками, хах? — Ага, коне-е-ечно, — довольно протянул, уже и второй рукой касаясь кожи. — На голову мне вздумала забраться? — мурлыкнул монстр, но вопреки собственным словам продавил большими пальцами рук два полукруга по верху трапециевидной мышцы, вынуждая чуть ли не простонать в голос. Ты почти что заглушила этот стон, к своему стыду тихо, сдавленно охнув. — Даже так? — чужая интонация буквально сочилась мёдом. — Ложись. — Чего? — Я сказал ложись, — ты замерла в ответ, чувствуя, как участилось сердцебиение. Черт бы побрал твои занятные вкусы, черт бы побрал интерес, который разгорелся за парочку жалких секунд в самом центре твоей груди. И ты подчинилась, не задавая лишних вопросов, плавно перетекла в лежачее положение на животе. — Умница, — блять! Монстр виртуозно и прицельно точно жал на твои «болевые кинк-точки» своим непонятным поведением, ещё и абсолютно этого не замечая. Ты шумно вдохнула, да так и позабыла выдохнуть, когда Дестрой устроился сидя поверх твоих бёдер и размашисто провел по спине. — Снимешь ее? — почти что приказным, утвердительным тоном. Ты деревянными движениями потянулась к краю футболки на спине, почему-то беспрекословно повинуясь. И хорошо хоть правда не сняла, а всего лишь задрала до шеи (хоть ситуацию это особо и не меняло). — Ого, кто-то белья не носит, а? — улыбнулся монстр, рассматривая твою голую спину, усыпанную созвездиями родинок. — Я дома, оно мне здесь буквально не нужно, не доебывайся. И не делай вид, что не заметил раньше.       Эррор засмеялся удивительно добродушно. — Заметил, — слово — снайперская пуля, выпущенная в самый центр твоего сердца, на вылет прошедшая. Рёбра загрохотали, распространяя по всей грудной клетке непонятную (понятную) вибрацию. Какого… черта? Ты сжала покрывало, отчаянно нуждаясь отзеркалить внутренние волнения хоть как-то. Впрочем, долго путаться в обрывчатых мыслях не пришлось — монстр вдруг коснулся спины обеими руками и провел от шеи к самой пояснице невесомым, щекочущим движением. Сразу после — более настойчивым, но все еще плавным, вокруг позвоночного столба. После нескольких таких повторений Ошибка принялся пересчитывать твои ребра медленно и уверенно, разгоняя под кожей лаву. Как и когда он так научился — дело десятое. Ты позволила себе расслабиться под до нужной степени твердыми размеренными нажатиями, чувствуя, как превращалась в отожженную медь в руках опытного мастера по металлу. Лопатки словно отмерзли, возвращая адекватную подвижность без треска, позвоночник, по ощущениям, распался чувством чистого облегчения. Вау. Ты улыбалась в подушку, безоговорочно доверяя чужим действиям. Спина горела приятным огнем, ты будто бы родилась заново, по телу гуляла приятная истома. Даже спать захотелось. И ты чуть правда не заснула, усыпленная неторопливым сериалом на фоне и более чем просто клевой общей атмосферой, но Дестрой вдруг вырисовал парочку невесомых линий на боках в… опасной близости от груди. Это касание тебя будто отрезвило. Да и сам скелет ощутил, как твоё тело снова напряглось, каменея. — Да ладно тебе, не ссы, я не буду делать… ничего такого, — в чужом голосе — смех, беззаботность и минимальное количество лагов.       А у тебя внутри все будто бы оборвалось. Да уж, гонка от простой истины была легендарной, но рано или поздно это должно было произойти. Стоило ему сказать — ты сразу — мгновенно — поняла, что пропала. Теперь и правда пропала. Можно было сколько угодно продолжать себя переубеждать, но… но тебе хотелось, чтобы Эррор сделал это «ничего такого». Осознание больно ударило куда-то под дых, на секунду даже стало тяжелее дышать. Блять. Как… как до этого вообще могло дойти? Что угодно, сука, что угодно, но не блядская заинтересованность в монстре-скелете из другого мира. В, теоретически, сильном, молчаливом, удивительно тактильном монстре, который по пятничным вечерам не по барам ходит, а разрушает другие миры. Супер. И добавить, нахуй, нечего — занавес. Ты нахмурилась, мысленно четвертуя саму себя за такую дурацкую оплошность (с л а б о с т ь), и вдруг почувствовала новое прикосновение двусмысленного характера — обе обсидиановые ладони на пояснице, у самой кромки приспущенных штанов. Они безобидно проглаживали позвоночник, но, о, черт, в этом не было абсолютно ничего «безобидного». Блять. Блять! У тебя сердце вспыхнуло, перескакивая на учащенный ритм. Блять-блять-блять, что он творит. Ты задышала чаще, замерев испуганным изваянием, разрушить происходящее лишним движением или словом не представлялось возможным в принципе. Покорно ждала, когда произойдёт ещё хоть что-то. Что-то и правда произошло. Ты почувствовала на шее чужое дыхание. На большее не хватило — перевернулась на спину тут же, каким-то безумным взглядом, взбудораженным (лишь бы не возбужденным) уставившись в бесконечные гетерохромные глаза. — Что ты творишь?! — прозвучало чуть более агрессивно, чем хотелось. Лицо Дестроя находилось в опасной близости, монстр буквально нависал над тобой, да и выглядел ещё при этом, как чертов божий одуванчик — глаза большие, удивлённые, на переносице один только вопросительный знак. Ты нахмурилась, с вызовом смотря на него. Ага, как же, сама невинность. — Серию хотел… переключить. А что?       Ого. Вот он — смертный приговор, самая настоящая точка невозврата. Ты округлила глаза, внезапно осознавая все от и до, для верности проследила взглядом за траекторией чужой руки, и вправду зависшей над далеко от вас лежащей мышке. Монстр всего лишь тянулся за ней, наклонившись, а ты подумала… мало ли чего ты подумала. Дура. — …Да н-ничего. Эм. Ладно, давай, э, заканчивать. Мне нужно… нужно прогуляться, да. В магазин, — кашу из непонятного и смущенного разобрать было сложновато. Монстр тут же отстранился и сел рядом, ты поправила футболку, которую ранее задирала на спине (слава всем богам, что на груди она была придавлена и осталась на месте) и тут же, с позором проигравши, ретировалась в коридор. Прогулка и вправду должна была отрезвить.       Эррор проводил тебя задумчивым, странно-блестящим карнотитовым взглядом. Кто же знал, что его наспех придуманная отмазка сработает.       **       Последующие утро выдалось не из лучших. Вчера ты правда сбежала прямо так, как была, в футболке на раннюю весну, и скурила во дворе многоэтажки чуть ли не десять подряд, судорожно расхаживая вдоль маленького сквера рядом с лесом. А ещё совершенно не учла, что этот самый сквер был прекрасно виден из твоего окна. Ты… ничего не решила. А что вообще можно было решить? Эррор стал занимать чересчур много места в твоей жизни, нельзя было и дальше позволять ему это. Конечно, было забавно, интересно и в целом пиздато, но ты буквально не могла себе позволить сделать больше ни шага навстречу — знала: обернётся великой болью. Ведь Дестрой рано или поздно уйдёт, а ещё никогда не вернётся — это понимали все. Ты навредишь, в первую очередь, себе, ты загонишь себя в могилу, сама же гроб забьешь гвоздями и засыпаешь землей, если позволишь произойти… чему-то ещё. Нельзя. Блять, нельзя, как сильно бы не хотелось. Прямо скажем, такого рода мысли априори не могли быть приятными — весь оставшийся день ты ходила очень тщательно пытающейся не быть унылой и грустной, но выходило откровенно плохо. Даже любимые гранаты не спасли.       Утро, как уже говорилось выше, было соответственным. Воскресенье — последний выходной перед новой рабочей сменой, уже весьма печально, а если учесть еще и сторонние факторы навязчивых мыслей, ух, словно по дёснам дробленое стекло. Ты еле разлепила глаза, чувствуя себя просто, хах, отвратительно. Тело гудело непонятного происхождения ломотой, да ещё и неприятно тянуло суставы. Просто, блять, потрясающе. Ты тяжело вздохнула, с самого утра будучи раздражённой, и наконец поднялась с кровати. Замоталась халатом, поставила кофе на плиту и решила пройтись проведать свою главную головную боль, звезду балета, если он, конечно, уже проснулся.       Эррор, да, весьма проснувшийся, смотрел какую-то турецкую ебень. — О, не сдохла все-таки? — Дестрой обернулся, одаривая язвительной клыкастой улыбкой. — Жаль. — И тебе доброе утро, — впрочем, ничего нового. Разочарован, но не удивлён, как говорится. Ты опёрлась о дверной косяк плечом. — Кофе будешь? — Неа, пас. Поздновато как-то. — Чего? — ты нахмурилась, тут же ища глазами часы. Жаль, настенные в коридоре, а мобила на кухне осталась. Неужели проснулась позднее обычного, часов в двенадцать дня? — Того, тормоз. Семь часов вечера. Да и кофе я уже пил с утра, сам, — просто пожал плечами монстр, обращая на тебя процентов двадцать своего внимания. — Что? Ты башкой ударился? Какие семь… — ты подошла ближе и свернула сериал, чтобы посмотреть время на мониторе, — часов. Ебать, — и осела на кровать рядом, до глубины души поражённая. Какого хуя, собственно говоря, а? Ты просто не могла проспать весь день, да ещё и выходной. Быть, блять, не может. — Пиздец. — Согласен. Как себя чувствуешь вообще? — ты вылупилась на Ошибку цепким немигающим взглядом в ответ. Скелет, впрочем, все еще был больше погружён в сюжет сериала, чем в реальность, поэтому особо этого не заметил. Все бы ничего, просто вопрос прозвучал чересчур… заботливо, что ли? Да, брошенный вскольз, но ты теперь в любых точках запятые видела. И стала очень колко относиться к любым не рядовым ситуациям, как тебе казалось, на корню обрубая все, что стоило обрубить. — …Хуевинько. А что? — Не заболела часом, идиотка? Вчера голая совсем выбежала на улицу, а там не лето, — остро заметил скелет, наконец удостаивая взгляда замечательных гетерохромных глаз, отливающих странным задором. — Нет, — моментально ответила ты, зеркаля чужую злую усмешку, а потом… Потом вдруг осеклась, споткнувшись о предположение Эррора, и задумчиво уствилась в окно. Нет. Да какого, опять же, хуя, нет. Только этого не хватало. Липкие, навязчивые догадки уже пустили по спине неприятный холод, но ты все продолжала отнекиваться. Конечно, это имеет место быть, но ебанный в рот, а. Совсем не к месту, тебе болеть буквально противопоказано. А почему иначе так ломает все тело, и проспать вышло целый блядский день? — …Черт, — тут же, широкими шагами, в ванную — за аптечкой и градусником. Последующая реакция объяснила все без лишних слов. — Сука!       **       Хуевило тебя знатно. Буквально с ничего, при этом. Ты, да, болела редко, но ебать как метко, хах. По всей видимости тебя продуло, впоследствии попала под раздачу обычной простуды. Но она почему-то вылезла каким-то уж очень неприятным боком: температурой. Весь оставшийся вечер тебя морозило, било судорогами и словно кости выворачивало из суставов — песня. Эррор к этому всему странно относился. Первый час попытался делать вид, что не при чем. Долго не выдержал. — Дерьмово выглядишь, — монстр выплыл на кухню тягучей тенью, как всегда не скупясь на выражения. И ты бы правда поверила этой похуистической интонации, если бы не чужой горячий взволнованный взгляд, полный терновника — то ли злится, то ли переживает, а все равно колется в кровь. — Спасибо, умеешь поддержать, — впрочем, несмотря на битый аметист глаз Эррора, свой собственный взгляд ты задержала совсем ненадолго, после чего отвернулась к окну. Башка трещала по швам, ломаясь на большие куски. — Да ладно тебе, — Дестрой кривовато усмехнулся и подошёл ближе, к дивану. — Хуево? — Ага. — …Я… Я могу что-нибудь сделать? — ого, это что, чуть ли не впервые проскользнувшая сквозь буквы неуверенность? Ты усмехнулась в ответ. — Брось, — полезла под кофту, за градусником. — Скоро… — тридцать восемь и семь, блять, — выздоровею. Определенно. — Лады, — Дестрой одарил тебя весьма подозрительным взглядом, но настаивать на своём не стал. — Если что, зови. — Обязательно.       Звать не пришлось. Ещё через несколько часов, посреди ебучей ночи, монстр зашёл на кухню — попить и проведать тебя. О, сделал он это не зря. Ты металась по простыне то ли во сне, то ли в лихорадке, болезненно постанывая и обливаясь холодным потом. Ошибка закатил глаза и тут же оказался рядом. — Блядство, — тихим, обеспокоенным шёпотом. — Эу! Давай, просыпайся, — монстр толкнул тебя в плечо и вдруг осекся, замерев. — Ебать, да ты горишь, — скелет нахмурился и начал будить тебя уже обеими руками, встряхивая. Это помогло. Ты сонно разлепила глаза, с ужасом осознав, насколько плохо обстояли дела. Монстр напротив расплывался цветными пятнами, раздваиваясь, по коже — куча мелких иголок. Башка же разболелась только сильнее. — О… ог-го, — в горле ко всему хорошему пересохло до состояния Сахары, трахея словно вся была опилками забита. А ещё отвратительно то ли знобило, то ли жарило, и из-за этого все тело поневоле дрожало. — Шутки шутками, но ты реально не помрешь сейчас случайно, а? — ты усмехнулась в ответ на закравшееся между слогов волнение, такое непривычное — от Эррора-то. — Не уверена, — и растянула сухие губы наподобие улыбки (одна по ощущениям треснула). Вышло, видимо, плохо: монстр скривился. А потом вдруг стал слишком уж каким-то серьезным, сосредоточенно прожигая в соседней стене дыру. — Далеко ближайшая круглосуточная аптека?       Ты подавилась чужим спонтанным желанием помочь, почему-то испугавшись этому. На каком-то инстинктивном уровне сразу захотела отвергнуть. Но не сделала этого. Решила, не так уж и страшно, решила, ещё успеешь. Удивительное заблуждение. — …Нет. Почти что за углом. Возьми мою мобилу, там по карте поймёшь. — Хорошо. Я быстро, — тебе показалось, он даже улыбнулся, так, вроде бы, приободряющие, после чего накинул куртку, обулся и исчез.       Словно и не было. Ты не могла мысленно не добавить «скоро и правда не будет». Нахмурилась, отвернулась от проема дверей, расстроившись и разозлившись на саму себя. Правда, долго позволить себе этого не могла — ужасная усталость рубила мгновенно. Ты смотрела на серый, пульсирующий из-за давления потолок кухни, медленно моргая, и почти заснула. Но, вот незадача, после очередного короткого забытия вместо натяжного белого перед глазами — определенно незнакомое, жутко улыбающееся лицо. — Ну здравствуй.