Steins;Arc

–...и, откровенно говоря, я заслуживаю большего! Озпин ошибся. Жон Арк замер, когда Вайсс развернулась и пошла прочь от Руби. Младшая девушка робко протянула было руку, как будто стараясь удержать, но эта рука сразу бессильно опала. Девушки его не заметили, поскольку он был в коридоре, вне их поля зрения. Он в нерешительности закусил губу. Должен ли он вмешаться? Ведь он только что стал свидетелем довольно личного разговора, верно? Как будет правильным поступить? Его взгляд беспокойно забегал, словно надеясь, что ответ будет написан где-то на стенах. Встретившись взглядом с директором Бикона, он моргнул от неожиданности. Жон чуть не выругался вслух, но успел поймать себя за язык. Когда директор успел подойти? Директор пристально смотрел на него, его нечитаемый взгляд не выдавал никаких эмоций. Медленно подняв кружку, он отпил глоток горячего шоколада, не сводя с Жона янтарных глаз. Жон, неуверенно махнув рукой в сторону Руби, которая всё ещё не двигалась с места, бросил вопросительный взгляд на директора. Директор лишь загадочно улыбнулся. Собирался ли директор поговорить с ней? Почему он здесь? Ждал ли он, пока Жон уйдет? Он отвлекся от этих мыслей, когда Руби тоскливо вздохнула. – Может быть, она права, – пробормотала она себе под нос. – Может быть, директор действительно совершил ошибку... – ПРОТЕСТУЮ! Глаза обернувшейся на вскрик Руби удивленно распахнулись. – А? – Ты ошибаешься! – Жон поднял руку высоко над головой и опустил ее вниз, резко указывая на нее. – А не директор! – Но почему? – спросила Руби дрожащим голосом. – Мне всего пятнадцать. Вайсс подошла бы гораздо лучше. Или Янг. Или Блейк, – она печально покачала головой. – Я не должна была становиться лидером. Жон почувствовал, что его сердце разрывается от жалости к ней. Она была в точно такой же ситуации, как и он. Но в отличие от него, она заслужила своё место в Биконе. Черт, она была достаточно крута, чтобы её приняли на целых два года раньше. Она не заслуживала того, чтобы задавать себе вопросы в этом коридоре, чувствуя себя неудачницей. – Я не согласен, – решительно заявил Жон. – Ты можешь так не считать, но факт остается фактом: ты была достаточно опытна, чтобы тебя приняли в Бикон на два года раньше всех остальных. У директора была весомая причина сделать тебя лидером. Он ухмыльнулся. – Хотя обычному человеку трудно разгадать намерения директора, будь уверена, что я, великий Хооин Кёма, могу читать его как открытую книгу, – его ухмылка смягчилась и превратилась в добрую улыбку. – Так что верь мне, когда я говорю, что он точно не ошибся. Руби нерешительно улыбнулась в ответ. – Ну, раз ты так говоришь... – И если ты всё ещё сомневаешься во мне, ты всегда можешь спросить его само... Обернувшись, Жон умолк на полуслове, обнаружив, что Озпина нигде нет. – Куда делся директор? Руби нахмурилась. – Озпин? О чём ты? Его здесь и не было. Жон в недоумении моргнул. – Он... Что? О. Ну, тогда неважно, – он пожал плечами. – В любом случае, ты будешь отличным лидером, Руби, – он улыбнулся. – Я в это верю. Руби улыбнулась. – Спасибо, Жон, – И сделав паузу, спросила: – Только... почему ты гладишь меня по голове? Жон замер на месте, остановив свою руку. Он мысленно выругался, осознав свою ошибку; ее характер и миловидность заставили его рефлекторно относиться к ней, как к одной из своих младших сестер. Он быстро отдернул руку, кашлянув в кулак. – Это вполне естественно. В конце концов, ты член моей лаборатории. – А? – Руби наклонила голову. – Твоей лаборатории? – О, ты не слышала? Похоже, что ты еще не достигла того уровня, когда сможешь принимать телепатические сообщения, – он вздохнул. – Жаль. Что ж, полагаю, мне придется сделать это по старинке. Он резко указал на нее: – Руби Роуз! Отныне ты член лаборатории № 006! – объявил он, его голос звучал громко и четко. – Ликуй же! Руби уставилась на него. А затем захихикала. – Ты такой странный, Жон. – Кёма! – рявкнул Жон. – Я Хооин Кёма!

***

– Боже, – Нора с довольным вздохом откусила от своего блинчика. – Какая изнурительная первая учебная неделя. Слава богу, уже пятница. За столом команды JNPR раздались одобрительные возгласы, сопровождающие начало завтрака. Нора, как обычно, уплетала блинчики, один вид которых мог вызвать диабет, сдабривая их щедрой порцией сливок. Пирра предпочла более сбалансированную диету: мясо, яйцо, хлеб, салат и фрукты. Рен же и вовсе ограничился ещё более скромной трапезой - булочкой на пару и конджи с чаем, который он ежедневно готовил лично, утверждая что подаваемый в столовой напиток был "пойлом, оскорбляющим само понятие чая". Сам Жон также предпочел простую овсянку и фрукты. Закончив с ними, он промокнул рот салфеткой, а затем сделал длинный глоток Dr.Pepper. – Я никак не пойму, почему ты всегда ешь здоровую пищу, но полностью перечеркиваешь всю пользу своим выбором напитков, – сказала Пирра. – Пирра, Пирра, Пирра, – покачал головой Жон. – Я уже не раз объяснял. Как ты прекрасно знаешь, Dr.Pepper – это избранный напиток интеллектуалов. – Он же даже не вкусный. Жон отпрянул назад. Ну, попытался. Учитывая, что он сидел, наверное, со стороны забавно смотрелось, как он елозит на своем месте. – Прости? – спросил он, безмерно обиженный. – Dr.Pepper очень вкусный. О чем ты говоришь? – Пирра права, – поддержала её Нора. – Корневое пиво – лучшее на свете. Жон смерил её нечитаемым взглядом, а затем повернулся к последнему здравомыслящему члену своей команды и отчаянно посмотрел на Рена. – Et tu, Ren? Et tu? Рен не спеша сделал глоток чая, затем посмотрел в окно и беззаботно заметил: – Сегодня хорошая погода. – Алло? У меня ужасные новости. В моей команде полно еретиков и богохульников. Боюсь, Организация промыла им мозги. Мне нужен совет, как действовать дальше. Ммм... Понимаю, понимаю. Ясно. Очень хорошо. Я буду действовать согласно плану. Эль. Псай. Конгру. Он положил свиток обратно в карман и повернулся лицом к своей команде, выражение его лица было мрачным. – Вы все грешники, – торжественно объявил он, – но, к счастью, для вас есть способ спастись, если только вы покаетесь и... Эй, ребята, куда вы? – На занятия, – отозвалась Пирра через плечо. – Не стесняйся, присоединяйся к нам, как только закончишь бредить. – Боги Dr.Pepper проклянут тебя!

***

Сколько она себя помнила, Пирра Никос была образцовой ученицей. Она преуспевала и в учебе, и в спорте, к тому же отличалась воспитанностью. Она была внимательна на уроках, вежлива в общении и всегда демонстрировала образцовое поведение на занятиях. Сама мысль о проявлении неуважения была для нее совершенно невыносимой. Именно поэтому она не поверила своим глазам, когда Жон во время лекции профессора Порта по изучению Гримм уткнулся лицом в парту и уснул. – Жон! – тихо прошептала она. – Что ты делаешь? Жон с трудом открыл глаза. – А? – растерянно пробормотал он. – Занятия уже закончились? – Нет! Проснись и сосредоточься. – Я пас, – буркнул он, и снова заснул. Пирра прищурилась. Через мгновение Жон распахнул глаза. – Пирра, – сказал он напряженно. – Да, Жон? – Пирра ласково улыбнулась в ответ. – Есть ли причина, по которой ты пытаешься сломать мои плюсневые кости? – Жон ещё больше напрягся, когда она сильнее вдавила каблук в его ногу. – Видишь ли, ты должна была остановиться, когда я упомянул об этом... – Я остановлюсь, когда ты начнешь обращать внимание на урок. – А если я скажу, что мне это нравится? – Это отвратительно. – Ты стыдишь меня? – Да. Именно. – Ты ужасно сильно проецируешь, знаешь ли. Если бы ты хотела, чтобы я на тебя наступил, тебе нужно было бы только попросить. – А?! – Пирра быстро убрала ногу, задохнувшись от возмущения. Он торжествующе ухмыльнулся. – Ага, я так и думал. – Как ты можешь сохранять серьезный вид, говоря такие непристойные вещи? – возмутилась она. Серьезно. Как будто у него в голове не было понятия о скромности – о, подождите... – Хуэхехе... – он начал маниакально хихикать. Она тут же прервала его, уже зная, что будет дальше. – Неважно, если подумать, ты сейчас скажешь, это потому, что ты "безумный ученый"... – Мистер Арк! Мисс Никос! У вас там, должно быть, довольно увлекательная беседа, – громко сказал профессор Порт. – Не хотите поделиться с классом? Они оба замерли, так как в комнате сразу же воцарилась мертвая тишина, и все взгляды устремились на них. У Пирры засосало под ложечкой, когда она увидела, что несколько человек уже достали свои свитки, снимая её, и несомненно, предвкушая возможность запечатлеть унижение знаменитости. Ей следовало бы помнить, что лучше не устраивать сцен на публике. А теперь этого не избежать. Ещё она заметила, как Жон нахмурился, глядя на снимающих её людей, его голубые глаза были задумчивыми, а выражение лица – сосредоточенным. Профессор Порт скрестил руки и строго смотрел на них. – Ну что? Говорите же, не сдерживайтесь из-за меня. Должно быть, вы говорили о чем-то очень важном, если во время моего урока решили вести беседу, не слушая о том, как я изящно расправился с Вирмом, не имея ничего, кроме лома, веревки и рулона скотча. Огорченная, Пирра открыла рот, чтобы извиниться... – И правда! – Жон встал так быстро, что его стул с грохотом отъехал назад и упал. Он проигнорировал это, засунув руки глубоко в карманы, и на его лице появилось выражение глубокой торжественности. – Я рад, что вы понимаете, профессор Порт. Видите ли, произошло нечто катастрофически ужасное, что потребовало моего полного внимания. – И что же это? – спросил профессор Порт, нахмурившись еще больше. Глаза Жона вспыхнули. – Организация сделала свой ход! – прогремел он. – Боюсь, что у меня не было выбора, кроме как немедленно заняться этим. Под угрозой судьба всего Ремнанта. У Пирры едва не отвисла челюсть, и ей потребовалась вся ее сила воли, чтобы сохранить самообладание. Уголком глаза она заметила, что челюсть Норы действительно отвисла, а рядом с ней Рен заметно расширил глаза, что для него было равносильно громкому ругательству в состоянии шока. Профессор Порт прищурился. – И что это за "Организация", о которой вы говорите? Жон моргнул. – Вы не знаете? Организация - это тайный консорциум агентов, которые пытаются управлять Ремнантом, скрываясь в тени. Они - воплощенное зло, и если бы им удалось достичь своей цели, результаты были бы совершенно катастрофическими. Я уже много лет являюсь их смертельным врагом, препятствуя каждому их гнусному замыслу. Профессор Порт долго смотрел на него. – Профессор Порт, – Пирра наконец-то пришла в себя настолько, что смогла говорить. Может быть, если она извинится, их не станут наказывать его слишком строго. – Мне очень жаль, что... – Да... – размышлял профессор Порт. – Да, теперь я вспомнил. Признаюсь, до меня и раньше доходили слухи о них, но я не знал, что они действительно существуют. Я, конечно, никогда раньше не сталкивался с одним из их агентов в бою. Жон усмехнулся. – Я не удивлен, профессор. Вы же легендарный Питер Порт, в конце концов. Для Организации это должно быть настоящим самоубийством - даже подумать о нападении на вас. Рассказы о вашей невероятной силе и изобретательности широко распространились в преступном мире, вселяя страх даже в самых закоренелых негодяев. Профессор Порт задумчиво погладил свои усы. – Неужели? Пирра недоверчиво наблюдала за происходящим, как и весь класс. Это никак не могло сработать... – Конечно. Поверьте, для меня большая честь учиться у такого выдающегося человека, как вы. Профессор Порт погладил свои усы. – Ну, слухи о моих способностях сильно преувеличены... – Вы слишком скромны, сэр, – улыбнулся Жон. – Скромность – это черта, которую легко приобрести, но она поможет вам далеко продвинуться в жизни, – ответил профессор Порт. И сощурился. – Но хватит об этом. Вы упомянули о нападении Организации? Вам нужна моя помощь в вашей контратаке? Жон рассмеялся. – Ну что вы, профессор, – добродушно усмехнулся он. – По крайней мере, дайте им шанс на борьбу. Было бы слишком нечестно, если бы Вы вмешались. Профессор Порт присоединился к нему своим веселым смехом. – А, это, конечно, правда. Что ж, если вам когда-нибудь понадобится помощь, знайте, что вы можете обратиться ко мне в любое время. Жон кивнул. – Я ценю это, сэр. И, э-э, никаких обид по поводу того, что я разговариваю в классе? Профессор Порт пренебрежительно махнул рукой. – Не беспокойтесь об этом. Я защищаю Ремнант от Гримм, а вы защищаете его от собственных теней. Мы не такие уж разные. Глаза Жона затуманились, и он положил руку на сердце. – Это честь для меня, сэр, правда. Профессор Порт усмехнулся. – Ладно, ладно. В любом случае, вернемся к уроку, - повернулся он к классу. – Продолжаем с того места, на котором я остановился... Итак, я изо всех сил старался молчать, делая ловушку из клейкой ленты, а Вирм кружил над головой и искал меня... – Как, черт возьми, это сработало?! – прошептала Пирра несколько минут спустя. – По правде говоря? – прошептал в ответ Жон. – Я понятия не имею. Пирра на мгновение уставилась на него. Затем ей пришлось яростно прикусить губу, чтобы не расхохотаться. Жон был действительно сумасшедшим. Но в хорошем смысле.

***

– Я все еще не могу в это поверить, – засмеялась Пирра, когда они вышли из класса. – Я думала, что тебя вот-вот исключат. Жон в ответ пожал плечами. – Что я могу сказать? Я просто слишком хорош. – Заткнись, – Пирра шутливо пихнула его локтем. Она вздохнула. – Это было слишком ужасно. Мы должны были просто извиниться. Он почесал голову. – Да, я так и собирался сделать, но потом увидел наших одноклассников. Пирра наклонила голову. – И это было причиной... Правда? Жон взглянул на нее, выражение его лица было серьезным. – Они снимали тебя на свитки, не так ли? Наступила пауза, пока она осмысливала то, что он только что сказал. Глаза Пирры расширились, и она ошеломленно застыла на месте. – Ты... Он сделал это ради неё? Из-за неё?! Он видел, что их одноклассники снимали её, надеясь запечатлеть её унижение и позор, и вместо этого он опозорился сам, чтобы отвлечь их внимание от неё?! Волна эмоций нахлынула на неё, едва не заставив задохнуться. Жон тоже остановился, обнаружив, что Пирра отстала. Он повернулся и вопросительно посмотрел на нее. – Пирра? Пирра медленно моргнула. – А, иду, – сказала она, бегом догоняя его. – Теперь ты от меня отстаешь, да? – Жон поднял бровь, когда они продолжили идти. – Возможно, тебе нужно выпить немного Dr.Pepper, чтобы восстановить ясность ума – эй, почему ты улыбаешься? Действительно, на лице Пирры сияла широкая, лучезарная улыбка, радостная и довольная. – Просто так, – улыбнулась она ему. – Не обращай внимания.

***

В каждом классе был тихий ребенок. Ну, такой, который предпочитал не разговаривать, если к нему не обращались напрямую, никогда не говорил ничего интересного и просто сливался с обоями позади него. Характер у таких людей был пресный и скучный, и о них все забывали через пять секунд после знакомства. Поначалу, Пирра решила, что Рен был одним из таких тихих детей. В конце концов, он был крайне замкнутым, и его способ общения, похоже, был в основном невербальным; он позволял Норе говорить за него. В общем, типичный тихий ребенок. Она была глубоко неправа. Всё началось с того, что Нора стала упрашивать Рена помочь ей с историей. В основном потому, что Нора почти всегда спала на этом уроке. Это было довольно парадоксально, ведь тот, кто говорил настолько быстро и оживленно, как доктор Ублек, должен был оказывать прямо противоположный эффект на своих учеников, особенно на Нору. Но Пирра полагала, что во всем, касающемся Норы, здравый смысл не имел никакого значения, и просто смирилась с этим. Рен согласился помочь, а Жон присоединился к ним, потому что, хотя он и бодрствовал во время урока, его глаза на уроке были остекленевшими, что говорило о том, что его разум где-то странствует. Пирра тоже решила послушать, потому что дополнительный повтор никогда не помешает. Она, Жон и Нора сидели на односпальной кровати бок о бок, а Рен прислонился спиной к столу. И именно когда Рен начал говорить, Пирра поняла, что... Ну... Проще говоря, несмотря на его спокойный вид и манеру поведения... Рен был абсолютным психопатом. –...в заключение, генерал Лагун является прекрасным примером того, почему не стоит назначать генералом армии человека, чей IQ не достиг трехзначного числа. Конечно, нигде не было зафиксировано, каков был его IQ, но, экстраполируя исторические свидетельства, я бы сказал, что он находился на нижней границе нормы. Во всяком случае, этот выдающийся экземпляр решил отдать совершенно гениальный приказ провести атаку в условиях, дающих врагу все возможные преимущества. Напасть на фавнов в темноте, когда у них есть ночное зрение, а у людей нет, - сама постановка вопроса звучит как поражение. Действительно, можно поставить вопрос о том, не был ли генерал Лагун фавном, скрывавшим свое наследие, или не был ли он тайным двойным агентом фавнов. Хотя я полагаю, что его действия скорей можно объяснить огромным уровнем близкородственного скрещивания, которое привело к его зачатию. Закончив, Рен безмятежно огляделся вокруг. – Есть вопросы? Нора радостно покачала головой. – Неа! Жон и Пирра смотрели на Рена с одинаковым нескрываемым шоком, словно он был инопланетным единорогом. На протяжении всей лекции голос Рена оставался абсолютно ровным и безэмоциональным, как будто он обсуждал погоду, а не поджаривал человека до хрустящей корочки с помощью язвительного анализа и комментариев. – Чувак, – сказал Жон, звуча безнадежно растерянно. – Что случилось? – Да? – С каких пор ты стал таким... таким... – Жон с трудом подбирал слово. – Увлеченным? Рен наклонил голову. – Что ты имеешь в виду? – Ммм... Пирра наконец-то смогла выйти из оцепенения. – Рен, – засмеялась она. – Это было невероятно! – В том же смысле, в каком невероятным было пылающее скопление десяти машин с последующим взрывом – но она немного ушла от темы. Рен улыбнулся. – Спасибо, я старался. – Теперь ты понимаешь, почему я не стараюсь не заснуть на уроках истории? – Нора усмехнулась. – Поверь мне, после того, как я послушаю Рена, все лекции доктора Ублека покажутся тебе скучными. Пирра хихикнула. – Знаешь, теперь я в это верю. – Действительно, – согласился Жон. – Это была, безусловно, одна из самых занимательных – если не сказать ужасающе жестоких – лекций, которые я когда-либо слушал. Но, если честно, ты прав. О чем только думал генерал Лагун? – рассмеялся он. – Какой абсурдно идиотский план.

***

Боевая подготовка. Этого занятия Жон боялся больше всего - и не без оснований. В конце концов, он обманным путем попал в Бикон. Учитывая, что его одноклассники тренировались годами, было понятно, что он немного опасался встретиться с ними в поединке. Однако он подробно изучил различные боевые стили и прочитал все учебники по бою, которые смог найти, а также мемуары нескольких Охотников. Кроме того, он каждый день практиковался в своих стойках, а последние пару месяцев ежедневно занимался тренировками и медитацией. Жон был готов к этому умственно, физически и духовно. Он должен быть в порядке. – О боже, только не лицо! ... возможно, он заговорил слишком рано. Кардин надвигался на него со свирепым оскалом, размахивая своей большой тяжелой булавой, а Жон изо всех сил пытался блокировать удар. Его руки напряглись, когда он боролся с инстинктивным желанием вздрогнуть и закрыть глаза. Дело было не в том, что он не знал, как выполнять свои приемы. Он отрабатывал их бесчисленное количество раз. Проблема была в том, что... ну, он просто не привык к сражению. У него вообще не было боевых рефлексов. Всякий раз, когда булава Кардина направлялась в его сторону, Жон замирал и отшатывался в сторону. Не имело значения, насколько он заранее отрепетировал свои движения или сколько мускулов он нарастил. Не имея опыта настоящей драки, не обладая инстинктами и рефлексами, которые приходят только с опытом, он ничего не мог поделать, кроме как барахтаться и молиться, чтобы все поскорее закончилось. Теоретические знания были абсолютно бесполезны перед лицом настоящего опыта. Он слышал вокруг себя придушенный смех, когда Кардин без труда избивал его своей булавой. Задушенный смех перерос в полноценный хохот, когда Кардин нахмурился, шагнул вперед и нанес мощный удар по его лицу, прежде чем он успел среагировать. Затем еще один. Потом еще один. Жон лишь вяло поднял щит, пытаясь блокировать удар, который Кардин легко обошел, проскользнув внутрь его защиты и нанеся апперкот в солнечное сплетение. Он закашлялся, когда все его тело охватила судорога, и он едва не упал. – Мужик, – сказал Кардин, впервые за весь бой. – Они пустили тебя в Бикон? Боже, мне даже не по себе, – хуже всего было то, что он даже не издевался над Жоном. Он действительно говорил так, словно ему было стыдно за то, что он отшлепал Жона. Жон сжал зубы и бросился вперед. Мысленно он видел, как замахивается мечом, как Кардин поднимает свою булаву, чтобы блокировать удар, а затем Жон наносит удар щитом в открытую грудную клетку Кардина. Он сотни раз отрабатывал этот прием. Он мог это сделать. Но на самом деле Кардин просто подождал, пока Жон подойдет поближе, а затем сделал выпад вперед, наваливаясь на него всем своим весом и замахиваясь булавой по круговой дуге, перпендикулярной земле, чтобы отбить меч Жона. Потеряв равновесие, Жон успел только расширить глаза, когда Кардин крутанулся и ударил своей булавой Жона в середину тела, выбив из него дух. Жон упал на землю. Раздался громкий звонок, и ослепительное верхнее освещение погасло. – Достаточно, – объявила профессор Глинда Гудвич, выходя на сцену. Кардин почтительно отступил назад, а Жон остался лежать на земле, изо всех сил пытаясь восстановить дыхание. – Мистер Винчестер, – проговорила она, обратив на него свой взгляд. – Для вашего первого боя - неплохо. Ваши предыдущие учителя хорошо вас учили. Вы смогли использовать слабые места противника и реагировать соответствующим образом, – Кардин самодовольно улыбнулся. – Однако... – её выражение лица стало ледяным. – В то время как ваше нападение было достойным, ваша защита оставляла желать лучшего. – Да ладно, – запротестовал Кардин. – Вы же видели Жонни-боя? Мне не нужна была защита, чтобы справиться с ним... Он судорожно закрыл рот, когда взгляд профессора Гудвич стал практически арктическим. – Мистер Винчестер, – заговорила она резким тоном. – Я видела слишком много хороших Охотников, погибших из-за того, что они ослабили бдительность – по той единственной причине, что не считали своего врага угрозой. Мне все равно, насколько слабым или неприметным кажется враг. На моих занятиях я ожидаю, что вы будете серьезно относиться ко всему и ко всем. Когда-нибудь это спасет вас на поле боя. Она повернулась лицом ко всему классу. – То же самое относится и к остальным. Ослабление бдительности, пренебрежение защитой, легкомысленное отношение к противнику - все это совершенно неприемлемо, – она снова повернулась к Кардину. – Это понятно? Кардин закатил глаза. – Да, как скажете. Профессор Гудвич прищурилась, ее рука угрожающе легла на висящий на поясе стек. Кардин сразу оживился, его спина выпрямилась. – Да, мэм, я понимаю, мэм! Профессор Гудвич кивнула. – Хорошо. Теперь... – она перевела взгляд на Жона, которому удалось сесть, и ее и без того ледяное выражение лица стало еще более суровым. – Я уверена, что вы уже знаете, что я собираюсь сказать, так что я избавлю себя от этого. Я могу только надеяться, что ваше сегодняшнее выступление было вызвано нервами или боязнью сцены. Потому что если нет... что ж, есть куда совершенствоваться. Много места для улучшения. На самом деле, я осмелюсь предположить, что из имеющегося количества комнат можно построить целый дворец. С этого момента я ожидаю, что каждую секунду своего свободного времени вы будете проводить в тренировочных залах. Это понятно? –... да, профессор Гудвич, - кротко ответил Жон. Профессор Гудвич кивнул, а затем обратилась к остальным ученикам: – Хорошая работа, все. Занятия окончены. Жон медленно поднялся, с болью осознавая, что, хотя урок уже закончился, толпа еще не разошлась. Он чувствовал знакомое неприятное покалывание у основания шеи, означавшее, что на него смотрят. Он слышал знакомый гул тихих перешептываний, который заставлял его чувствовать себя неизмеримо маленьким. Его одноклассники смотрели прямо на него. Шептались между собой. Смеялись над ним. Конечно, они смеялись. Его выступление в бою было жалким. Жалким. Смехотворным. Он был клоуном. Его глаза яростно горели, он сжал кулаки, изо всех сил стараясь не обращать на всё это внимания. Он слышал, как Пирра звала его по имени, но сейчас ему не хотелось с ней разговаривать. Он не хотел видеть выражение ее лица. Должно быть, только сейчас она поняла, насколько он действительно ужасен. Наверное, сейчас она жалеет о том, что связалась с ним. Он повернулся и бодро зашагал прочь, делая вид, что не слышит, когда Пирра снова позвала его за собой. Проклятье. Черт возьми, черт возьми, черт возьми. Он был мошенником. Фальшивкой. Слабак, который только что опозорился перед всем классом. И, судя по тому, как некоторые из них записывали происходящее на свои свитки, запись поединка, вероятно, будет выложена на школьные форумы к обеду, чтобы все могли посмотреть. Он должен был знать, что все так обернется. Будь оно все проклято.

***

Есть определенный способ, которым люди ходят, когда их постигает полное поражение. Плечи поникли, глаза опущены вниз, и вокруг них витает абсолютно жалкая атмосфера. Пирре это было хорошо знакомо – не по личному опыту, а скорее по тому, что она наблюдала это слишком много раз, чтобы сосчитать... ну, у каждого одноклассника и соперника, с которым она когда-либо боролась. Она даже не могла описать, насколько больно было видеть такую же походку в шагах Жона. Она, конечно, не была причиной этого, но, тем не менее, ее охватила жалость. – Может, нам пойти за ним? – в кои-то веки Нора промолчала, глядя на удаляющуюся спину Жона. – Нет, – ответил Рен, его взгляд был созерцательным. – Дай ему время остыть. – Мне все равно, – решительно заявила Пирра. – Я иду за ним... – И что дальше? – перебил Рен. – Что ты ему скажешь? Пирра колебалась. – Я что-нибудь придумаю. – Отсутствие конкретики не обнадеживает. Пирра запнулась. – Я... Рен вздохнул. – Послушай, – мягко начал он. – Я знаю, что ты хочешь помочь ему. Все мы хотим. Однако иногда у нас нет другого выбора, кроме как оставить кого-то в покое на некоторое время. Дай ему немного времени. Пусть он вернется к нам на своих условиях. Хорошо? Пирра долго молчала. – Хорошо, – наконец сказала она. Рен расслабился. – Спасибо... – Я решила, что скажу ему, – продолжила Пирра, и прежде чем Рен успел ответить, выражение ее лица изменилось. Она больше не была Пиррой Никос, доброй вежливой студенткой. Теперь это была Пирра Никос, "Непобедимая девушка", абсолютная чемпионка, которая наголову разбивала всех, кто вставал на её пути. Она бросила на него взгляд, предупреждавший, что не стоит пытаться остановить её. Рен благоразумно уступил, отступил в сторону и пропустил её. Когда они с Норой смотрели, как Пирра перешла на бег, чтобы отыскать куда ушел Жон, Нора заговорила: – Ты думаешь, это был хороший выбор - позволить ей пойти за ним? Рен посмотрел на неё. – Пирра Никос, возможно – лучший боец в школе, известная своей непобедимостью. Жон Арк, тот, кто только что потерпел унизительное поражение и продемонстрировал откровенно невероятный недостаток мастерства в бою. Скажите мне, что это не рецепт для катастрофы, – сухо сказал он. Нора поморщилась. – Ладно, ты прав. Рен вздохнул. – Будем надеяться, что все обойдется.

***

Обойдя почти весь Бикон, Пирра наконец нашла Жона, стоящего на крыше общежития и безучастно смотрящего вдаль. – Жон? – тихо позвала Пирра. Несколько секунд Жон не отвечал. Затем он обернулся. – Привет, Пирра, – грустно улыбнулся он. – Как дела? В несколько шагов Пирра оказалась перед ним. – Ты в порядке? – неуверенно спросила она. – Конечно, – легко ответил он. – А почему бы и нет? – Твоя битва с Кардином, – просто сказала она. Жон рассмеялся. – А, это? Да, тот бой был немного неудачным, – он бесстрастно пожал плечами. – Ну что ж, всех не победить, – он улыбнулся. – Не волнуйся, я в порядке. Пирра внимательно изучила его лицо. Он лгал. Он определенно не был в порядке. Она могла сказать. В конце концов, разве она сама не говорила такую же ложь столько раз до этого? – Я вижу... это хорошо. Однако по опыту она знала, что надавить на него не поможет. Бывали моменты, когда нужно было противостоять кому-то. Это был не тот случай. Она знала, что он лжет. Он, вероятно, знал, что она знает, что он лжет. И этого было достаточно. – О! – неожиданно сказал Жон. – Кстати, дай мне знать, если ты захочешь сменить партнера. Я не уверен, что директор позволит нам, но спросить не повредит. Пирра безразлично хмыкнула, каким-то образом умудряясь сохранять спокойствие, несмотря на панику, вспыхнувшую в ее голове. – Сменить партнера? С чего бы мне вообще этого хотеть? – Ну... – Жон запнулся. – Сама же понимаешь... Пирра долго смотрела на него. Затем она улыбнулась. – О, я все понимаю. Ты хочешь сбежать, да? Жон невольно моргнул. – Сбежать от чего? – От моих тренировок, конечно, – удовлетворенно ответила Пирра. – И нет. Ты не смоешься так просто. Как твой партнер, я отвечаю за твою жизнь, так что если для этого придется каждый день тебя истязать – буквально – то так тому и быть. Жон побледнел, когда осознание медленно пришло к нему. – Подожди, ты же не хочешь сказать... – Завтра. В пять часов. На площадке перед входом, – улыбнулась ему Пирра. – Хорошенько выспись, Жон. Это тебе пригодится. Он в ужасе уставился на нее. Затем он усмехнулся. – Знаешь что? Это справедливо. Я приду. – Хорошо. А теперь я умираю с голоду. Пойдем поужинаем - если ты не хочешь продолжить стоять здесь и смотреть на закат? Жон наклонил голову. – Ну, раз уж ты об этом упомянула, думаю, я ещё не выполнил свою ежедневную норму размышлений... – Пошли уже! И пока они вместе шли к кафетерию, Пирра заметила, что походка Жона снова стала нормальной. Она улыбнулась. И тут же спохватилась, что завтра ей придется вставать в пять утра. Проклятье. Возможно, ей следовало немного лучше подумать над своим планом. Ну что ж. Приходится идти на жертвы. И ради своего партнера она была готова на них.