- Скучал?

      Тёплые летние лучи солнца мягко пробивались сквозь полупрозрачные шторы, растекаясь по комнате золотистыми пятнами. Они осторожно скользили по светлым стенам, цеплялись за края мебели и, наконец, добрались до кровати, где на мягком постельном белье тихо спала Рей.       В воздухе витал чистый, едва уловимый аромат свежевыстиранных простыней, смешанный с тёплым запахом летнего утра. Одеяло было небрежно сброшено на одну сторону, открывая бледное плечо девушки. На её лице царило спокойствие: ровное дыхание, лёгкое покачивание груди в такт сердцебиению.       Лучики солнца осторожно скользили по её щеке, ласково касаясь кожи, пока не остановились на глазах. Мягкое тепло стало навязчивым, и спустя мгновение веки Рей едва заметно дрогнули. Она поморщилась, тихо фыркнула и сонно отвернулась на другой бок, пытаясь убежать от назойливого света. Волосы разметались по подушке, а губы приоткрылись в тихом вздохе. Комната снова погрузилась в безмолвную тишину, нарушаемую лишь размеренным, спокойным сопением.       Но не прошло и нескольких минут, как в дверь комнаты раздался тихий, но настойчивый стук, безжалостно вырывая Рей из царства Морфея. Девушка поморщилась, укрывшись одеялом с головой, надеясь, что назойливый гость уйдёт. Но нет — стук повторился. Тише, но всё так же уверенно.       — Неужели мне сегодня не дадут выспаться?.. — устало пробормотала она, голос всё ещё хриплый от сна.       Воспоминания о прошедшей ночи всплыли в голове против её воли. Рёко не отставала до самого утра — то заваливала её вопросами, то отчитывала так, что даже Кейске предпочёл не встревать. Рей начинала сомневаться, что перед ней вообще была её мать. Да, эта женщина всегда была суровой, но при этом любила своих детей слишком сильно, чтобы долго на них сердиться.       «Мои дурашки», — так она их называла. И было за что — дети переняли от матери не только красоту, но и вспыльчивый характер. Рей не раз ловила себя на мысли, что они с братом действительно похожи на неё больше, чем хотелось бы. Особенно в те моменты, когда ссоры превращались в маленький ураган.       Стук повторился, на этот раз более нетерпеливо. Рей обречённо вздохнула, отбросив одеяло в сторону. Сон явно отложится до лучших времён. Подойдя к двери, Рей осторожно приоткрыла её, выглядывая только лицом. На пороге стоял Кейске — недовольный, со скрещёнными на груди руками и приподнятой бровью.       — Ты время видела? — голос прозвучал строго, с явной ноткой упрёка.       — Нет… — хрипло отозвалась Рей, голос всё ещё был тихим от сна.       Кейске раздражённо цокнул языком, без лишних слов толкнул дверь шире и шагнул внутрь. Он закрыл её за собой, явно не собираясь уходить в ближайшее время.       Рей лишь устало вздохнула, без особых возражений пропуская брата. Она медленно вернулась к кровати, села на край и укуталась в одеяло, словно это могло хоть немного защитить её от предстоящего разговора. Пальцы крепче сжали мягкую ткань — ускользнуть от брата не получится. Это ещё давно стало традицией.       — Ради приличия, посмотри на часы, — язвительно протянул Кейске, складывая руки на груди.       Рей неохотно бросила взгляд на прикроватную тумбу. Маленькие часы стояли там же, где всегда…       — Три часа дня?! — воскликнула она, подрываясь с места. Сон как рукой сняло.       Кейске лишь закатил глаза. Без единого слова он направился к её шкафу, распахнул дверцы и начал небрежно вытаскивать одежду. Чёрная оверсайз футболка, джинсовые шорты, кепка — всё это он без особой церемонии бросил в её сторону.       Рей даже не успела среагировать. Вещи шлёпнулись на пол.       — Серьёзно? — она недоверчиво посмотрела на брата.       — Одевайся, мы уже и так опаздываем, — спокойно бросил Кейске, направляясь к выходу из комнаты.       — Ладно, только воды попью, — откликнулась Рей и уже хотела пойти вслед за братом, но не успела сделать и шага.       — Сначала оденься, — Кейске резко остановился и развернулся к ней. — В таком виде… — он окинул её взглядом, — ты не выйдешь из комнаты.       Рей опустила взгляд на себя. Короткие шорты, лёгкий топ — да она всегда так спала и спокойно ходила по дому. Почему сейчас это вдруг стало проблемой?       Нахмурившись, девушка попыталась пройти мимо брата, но он буквально загородил собой дверь. Стоял неподвижно, словно стена, и это начинало её всерьёз раздражать.       — Кейске, какого фига? — её глаза сузились, взгляд стал жёстче.       Ответа от брата она так и не услышала — вместо этого из коридора донеслись шаги, а затем громкий, недовольный голос:       — Баджи, ты что, так и не разбудил её?       Рей застыла. Глаза тут же округлились, и сонливость окончательно ушла. Этот голос… Манджиро? Что, чёрт возьми, он забыл у них? Кейске тихо выдохнул, опустив плечи, и бросил на неё выразительный взгляд — мол, «Теперь поняла?» — прежде чем спокойно развернулся и вышел из комнаты, оставив сестре время переодеться.       Рей осталась стоять посреди комнаты, всё ещё не до конца осознавая происходящее. Ей и в голову не пришло, что Майки может вот так просто заявиться к ним домой.       — Отлично, — пробормотала она, подняв с пола брошенные вещи. — Вот теперь точно воды хочу.       Но сначала — одежда. И, похоже, серьёзный разговор с Кейске, который умолчал о госте.       Быстро накинув на себя вещи, которые брат бросил ей ранее, Рей собрала волосы в низкий хвост, приглаживая выбившиеся пряди. Выходя из комнаты, она прислушалась. Из гостиной доносился шум голосов — как она вообще могла спать при таком грохоте? Сон был слишком крепким, или у этих ребят всё же есть хоть капля совести? Хотя нет, явно не второе.       Она тихо выдохнула и шагнула в комнату. Скрестив руки на груди, Рей остановилась в дверях. Майки спокойно уплетал тайяки, не обращая внимания на крошки, которые покрывали уже весь диван. Кейске умудрился разлить напиток на ковёр, а Чифую тут же повторил его подвиг.       — И это всё мне потом убирать… — тихо пробормотала Рей, уже чувствуя, как начинает закипать.       Рей раздражённо цокнула языком и громко кашлянула, привлекая к себе внимание. В комнате воцарилась неловкая тишина — все взгляды тут же устремились на девушку. Осознав масштаб содеянного, парни виновато улыбнулись, словно дети, пойманные на месте преступления.       — Вы издеваетесь? — Рей прищурила глаза, скрестив руки на груди.       Не дожидаясь указаний, все, кто успел нашкодить, нехотя принялись убирать за собой. Майки молча смахивал крошки с дивана, Чифую с виноватым видом подбирал пролитый напиток с ковра, а Кейске старательно делая вид, что тут вообще ни при чём, пытался покинуть комнату.       — А ты куда собрался? — она подняла бровь, с прищуром глядя на брата.       Кейске обернулся, открыв рот, чтобы что-то сказать, но не успел — подзатыльник прилетел быстрее.       — Это ещё за что?! — возмутился он, потирая затылок.       — Для профилактики, — спокойно отозвалась Рей и направилась на кухню. — И чтоб всё блестело, понятно?       За её спиной послышался приглушённый смешок Чифую, но звук быстро сменился тихим «ай» — похоже, Кейске решил вернуть должок. Рей медленно прошла на кухню и налила себе стакан воды из стоявшего на столе графина. С губ сорвался тихий, удовлетворённый вздох — нет ничего лучше, чем несколько глотков прохладной воды после сна.       Поставив стакан на место, девушка вернулась в гостиную. К её удивлению, там уже было чисто. Она довольно хмыкнула под нос, явно оценив быстрые старания парней.       — Так куда мы там опаздывали? — голос прозвучал спокойно, с лёгкой ноткой интереса.       Но любопытство всё же не отпускало. Они вроде бы ни о чём таком не договаривались вчера. Почему тогда Кейске разбудил её со словами про опоздание? И что вообще ребята делают у них дома?       Тихий выдох сорвался с губ Кейске, прежде чем он, наконец, ответил:       — В Йокогаму… — голос его звучал неуверенно, что было совсем не похоже на него.       Рей удивлённо выгнула бровь, скользнув взглядом по брату, а затем перевела его на остальных парней, задержавшись на Манджиро. Однако тот лишь беспечно пожал плечами и продолжил уплетать тайяки, только на этот раз аккуратнее, стараясь не уронить ни крошки на диван. Всё же злить Рей по таким мелочам ему совсем не хотелось.       — Мы просто хотели немного развеяться, отвлечься от Токио, — внезапно подал голос Мицуя. Он сидел в углу комнаты и лениво перебирал карты, играя с Дракеном.       — О… — только и смогла вымолвить Рей, слегка кивнув, обдумывая его слова.       Идея была неплохой, даже наоборот, заманчивой. Йокогама… Этот город когда-то подарил ей слишком много воспоминаний — радостных, тёплых, заставляющих улыбаться даже сейчас. Но и таких, что по сей день разрывали её сердце, оставляя в груди глухую боль.       Рей на мгновение поджала губы, несколько раз мотнула головой, пытаясь удержать эмоции, рвущиеся наружу. Воспоминания нахлынули сами собой, снова и снова терзая её сердце, которое, казалось, вот-вот разорвётся от боли. В последнее время она стала слишком чувствительной, и это раздражало её.       Вдох. Выдох.       Слабая, лениво-лукавая улыбка коснулась её губ.       — Так чего мы ждём? — с наигранным воодушевлением воскликнула она. — Быстро встали и поехали! Я хочу успеть на колесо обозрения! С этими словами она легонько пихнула брата в бок, направляя его к выходу из гостиной.       Ребята — точнее, основатели Тосвы и Чифую — переглянулись, посмеиваясь, а затем нехотя поплелись за ними. Они с удовольствием наблюдали, как Кейске, недовольно бурча под нос что-то о «чересчур активной сестре», всё же подчинился настроению Рей и позволил увлечь себя за ней.

***

      Йокогама. Вечер медленно угасал, а небо окрашивалось в мягкие розово-оранжевые оттенки. Облака лениво плыли по нему, словно растворяясь в закатном свете. Лёгкий летний ветерок играл прядями волос Рей, слегка трепля их, пока она, опершись на парапет, задумчиво смотрела на водную гладь. Вода мерцала, отражая последние лучи солнца, а городские огни уже начинали зажигаться, пробуждая Йокогаму к ночной жизни.       Этот день был хорош. Даже слишком хорош. Они смеялись, гуляли, пробовали уличную еду, дурачились, как когда-то в беззаботные времена. Воспоминания об этом вечере, без сомнений, останутся с ней надолго… Но что-то не давало покоя.       С самого приезда в город Рей ощущала лёгкое, но настойчивое беспокойство. Навязчивое чувство, будто в воздухе витает что-то неуловимо тревожное. Стоило хоть на секунду отвлечься от разговора с ребятами, как в памяти всплыли неприятные картины прошлого. Обрывки образов проносились перед глазами, вызывая в груди знакомое, тянущее ощущение боли.       Она глубоко вдохнула, пытаясь прогнать гнетущее предчувствие. Но оно не исчезало.       Услышав позади себя шаги, Рей выдохнула и поспешно натянула слабую улыбку, прежде чем обернуться к ребятам. Кейске подошёл ближе, молча протягивая стаканчик с кофе. Тёплый аромат горьковатых зёрен смешался с солоноватым воздухом прибрежного города, навевая лёгкое ощущение уюта.       Взгляд Рей скользнул по остальным. Дракен держал в руках крафтовый пакет из какой-то пекарни, а Майки отчаянно пытался выхватить его, сверкая глазами, полными голодного энтузиазма. Скорее всего, внутри были дораяки или тайяки — сладости, перед которыми тот не мог устоять. Чифую, стоявший чуть позади Кейске, тоже держал кофе, лениво потягивая напиток, а вот Мицуи нигде не было видно. Возможно, он отошёл в уборную или просто задержался где-то по пути.       — Всё в порядке? — Голос Кейске прозвучал тихо, почти неслышно, но всё равно заставил Рей вздрогнуть.       Она стиснула пальцы на картонном стаканчике. Вот опять. Брат снова почувствовал, что с ней что-то не так. Весь вечер она ловила на себе его внимательные, изучающие взгляды. Неужели скрывает свои эмоции настолько плохо?       — Да не переживай. Просто… непривычно снова быть с вами, — тихо ответила Рей, делая глоток кофе. Её улыбка стала чуть шире, но в глубине души по-прежнему змеилась боль, сплетённая с тоской.       Кейске лишь хмыкнул в ответ — слишком хорошо её знал, чтобы поверить в это небрежное «всё в порядке». Но он ничего не сказал, не стал настаивать. Рей была благодарна за это. Объясняться сейчас ей совсем не хотелось.       С приближением ночи на душе становилось всё тяжелее. Неприятное предчувствие, поселившееся внутри ещё с приезда в Йокогаму, теперь обволакивало тягучей, липкой тревогой.       Она залпом допила оставшийся кофе, выкинула пустой стаканчик в урну и вновь посмотрела на друзей с мягкой улыбкой. Они смеялись, переговаривались между собой, выглядели такими же, как и в прошлом. Но почему-то сердце сжималось от странного, тягостного чувства. Сегодняшний день был словно отражение прошлого. Она уже жила этим моментом когда-то — беззаботная, счастливая, окружённая друзьями… и тем, к кому питала чувства.       Рей помнила, как тогда случайно пролила кофе и бегала от него по набережной, смеясь и пытаясь избежать неминуемой мести. Помнила, как позже, возвращаясь домой, едва сдерживала счастливую улыбку. В тот вечер её сердце переполнялось светлым, чистым ощущением радости.       Тосва была для неё чем-то большим, чем просто компанией друзей. Они стали её второй семьёй. И пусть всё изменилось, пусть внутри неё зияла пустота от пережитого, но… хотелось вернуть те дни. Вернуть время, когда все были счастливы. Когда не существовало того рокового дня.       К ним успел подойти Мицуя. Он на секунду задержался, перекинулся парой слов, но почти сразу же, быстро попрощавшись, поспешил уйти. Никто не обижался — у него всегда было так. Сестрёнки, семья. Он жил для них, и все это понимали.       Рей провела его взглядом, а затем снова посмотрела на остальных. Её пальцы невольно сжались в кулак.       Пусть это всего лишь вечер. Всего лишь ещё один день. Но почему-то внутри глухо звенело ощущение, что это время, этот момент ускользает… и она не может его удержать.       За непринуждёнными разговорами ребята неспешно прогуливались по набережной, наслаждаясь прохладой наступающего вечера, когда жаркий день наконец уступил место мягкому вечернему бризу. Волны с тихим шорохом касались бетонных свай побережья, создавая умиротворяющий звук, будто сама природа подыгрывала общей расслабленной атмосфере.       Рей шла рядом с Кейске, и её взгляд невольно скользил по лицам друзей, но мысли всё время возвращались к прошлому. Девушка пыталась отогнать их, но те, как назойливые тени, продолжали проскальзывать в сознание. Она уже несколько раз теряла нить разговора, но не решалась остановиться. Не хотелось показывать, что её внимание где-то далеко, в прошлом, где были другие воспоминания, моменты, которые ещё не отошли в её сердце.       Рей глубоко вздохнула и с усилием заставила себя снова сосредоточиться на разговоре, стараясь избежать неловкой паузы. «Не думать о том, что было. Просто наслаждайся моментом», — шептала себе в уме.       Рей слишком глубоко погрузилась в свои мысли. Взгляд был прикован к тёмному асфальту, шаги звучали глухо, смешиваясь с шумом прибоя. Она не сразу заметила, что друзья больше не идут рядом, что осталась одна. И, конечно же, не сразу осознала, что врезалась в кого-то.       — Чёрт… — прошипела она, машинально потирая ушибленное место.       Тихий смешок.       Холодок пробежал по спине.       Перед ней стояли Хайтани.       Ран смотрел на неё с лукавой ухмылкой, не торопясь скрывать нескромный взгляд. Его глаза лениво скользили по её фигуре, отмечая каждую деталь — словно он хотел запомнить всё до мелочей. Выражение лица выдавало нескрываемый интерес, и в этом было что-то… слишком личное.       Риндо стоял рядом, чуть за спиной брата. В отличие от Рана, он не ухмылялся, но во взгляде проскользнуло что-то едва уловимое. Радость? Ностальгия? Или просто любопытство?       Рей почувствовала, как внутри неприятно сжалось что-то тёплое и болезненное. Она не видела их уже давно. Слишком давно. Позади раздались шаги. Рей не нужно было оборачиваться, чтобы понять — её друзья уже подошли ближе, напряжение в воздухе стало ощутимо гуще.       — Интересная встреча, да? — лениво протянул Ран, склонив голову чуть набок. В его голосе не было враждебности, лишь тонкий намёк на что-то скрытое, то, что он знал, но не спешил озвучивать.       Рей молча посмотрела на него. Чувство беспокойства, преследовавшее весь вечер, теперь стало почти невыносимым.       Этот вечер был слишком хорош, чтобы длиться вечно.       — Хайтани… — почти неслышно произнесла Рей, переводя взгляд с Рана на Риндо.       Сердце сжалось — снова. Только в этот раз не было той жгучей боли, что преследовала весь вечер. Не было колкой обиды или тяжести. Лишь тоскливое, странное, тёплое чувство.       Она скучала.       Рей была бы дурой, если бы попыталась это отрицать.       Почти полтора года прошло с того дня, когда она видела их в последний раз.       С того дня, когда всё закончилось.       В голове внезапно вспыхнуло прошлое.

Воспоминания

      22.02.2006       Рей сидела на холодном металле контейнера, опустив голову. Самый нижний, в стороне от остальных — она не хотела выделяться, не хотела смотреть в глаза тем, кого предала.       Вчера она сделала свой выбор. Теперь она в «Поднебесье». Сколько бы раз девушка ни повторяла это про себя, легче не становилось.       Рей предала Тосву, как когда-то это сделал Кейске. Только разница в том, что он ушёл ради неё, ради их общего будущего. А она?       Она ушла ради Изаны.       Почти два месяца назад Изана предложил ей место в «Поднебесье». Сказал, что хочет видеть её рядом. И с тех пор мысль об этом жила в ней, прорастала.       Рей думала, что сможет разорваться на две семьи. Думала, что найдёт способ удержать баланс.       Но оказалось, что так не бывает.       И теперь сидела здесь, ощущая, как этот выбор с каждым вдохом становится всё более реальным.       Внизу доносились звуки битвы. Глухие удары, короткие крики. Людей в чёрном было мало: всего пятьдесят человек, и без главной силы банды.       Мицуя и Нахоя сейчас были в больнице. Майки и Дракен, возможно, уже в пути. А может, вообще не придут. Кейске временно отошёл от банды, и его место занял Такемичи Ханагаки, что сейчас был тут, но драться он совсем не умеет.       Изана стоял внизу, рядом с контейнером, на котором сидела Рей. Время от времени он бросал на неё короткие взгляды. Он знал, что ей сейчас тяжело. Но ведь никто не заставлял её делать этот выбор, верно? Она сама решила примкнуть к нему.       Чуть выше Рей, на другом контейнере, сидел старший Хайтани. Он не смотрел на битву — она его не интересовала. Весь его взгляд был прикован к девушке. Сгорбившись, она наблюдала за происходящим внизу, но выражение её лица оставалось отстранённым. Тихий вздох сорвался с губ Рей.       В следующий момент она спрыгнула вниз, оказавшись рядом с Королём. Её ладонь мягко легла на плечо Изаны.       Курокава лениво хмыкнул, не оборачиваясь. Но уголки его губ дрогнули, будто он знал — знал, что это кого-то разозлит.       Ран сжал челюсть. Пальцы судорожно стиснули телескопку побелевшими костяшками. А затем он резко отвёл взгляд и переключил внимание на бой.       Ладонь Рей чуть сильнее сжала плечо Изаны — мягко, осторожно, даже немного нежно. Слишком нежно.       Он знал её настоящую. Не ту холодную, отстранённую девушку, которую видели все остальные, а ту, что умела быть ласковой. Той, что, как сама говорила, позволяла себе быть только рядом с ним и братом. Это льстило. И, что важнее, это его устраивало.       — Ты сегодня сама не своя. Что-то тревожит? — голос Изаны был ровным, почти безразличным, но Рей понимала: он спрашивает не просто так. Рей тихо выдохнула.       Он никогда не интересовался чувствами других, редко задавал вопросы просто так. Но с ней — иначе. Она знала это, так же как знала, что в отличие от Какучо, он никогда не видел в ней слугу. Пусть он не говорил этого вслух, но между ними была связь, которую даже он не мог отрицать. Правда, оставались недосказанные слова.       — Всё в порядке, — тихо ответила Рей. — Просто не выспалась…       Изана бросил на неё короткий взгляд, затем лениво перевёл его на Рана, который всё так же неотрывно смотрел вниз.       Мысли насмешили.       Развернувшись к Рей лицом, глава «Поднебесья» нарочито лениво вытянул слова, чуть повышая голос:       — Принцесса, неужели моя кровать оказалась для тебя неудобной? Если хочешь, завтра можем выбрать новую.       Гулкие шаги разнеслись по металлическим контейнерам, разрезая напряжённый воздух.       Рей почувствовала их присутствие ещё до того, как увидела — знакомая энергия, уверенная, чуть лениво-расслабленная, но в то же время цепкая, не оставляющая шанса на игнорирование. Ран и Риндо.       Ран остановился чуть поодаль, не спеша подходить ближе, но его выражение лица выдавало скрытое раздражение. Его прищуренные глаза скользнули по Рей, задержались на секунду, прежде чем вернуться к Изане.       Риндо, напротив, выглядел скорее усталым, чем напряжённым. Он глубоко выдохнул, поправляя очки, и демонстративно закатил глаза, словно уже не раз наблюдал этот немой диалог и знал, чем он закончится.       Изана чуть повернул голову, лениво встретившись взглядом со старшим Хайтани.       Мгновение — и напряжение стало почти осязаемым.       Ран смотрел прямо, не моргая, без намёка на уступчивость. В его взгляде читалось что-то колкое, почти презрительное, но холодное и выверенное.       Изана не отвёл глаз. Наоборот — его губы тронула ленивая ухмылка, в которой читалось откровенное безразличие.       Рей молчала, наблюдая за их беззвучной схваткой.       Время словно растянулось, но в реальности прошло всего несколько секунд, прежде чем Ран хмыкнул, как бы разрывая эту невидимую нить. Развернувшись, он плавно, не спеша направился в центр сражения, оставляя за собой шлейф напряжённой тишины.       — Идиоты…— тихо прошептала Рей, наблюдая за разыгравшимся спектаклем.       Когда между ними появилось это соперничество? Почему вдруг они стали врагами? Всего несколько месяцев назад всё было иначе. Что же они не поделили?       Её размышления прервала внезапная тишина. Воздух стал тяжёлым, словно его сдавило невидимое давление. Все, кто сражался, резко затихли, взгляды ошеломлённо обратились в центр поля.       Ран и Риндо лежали без сознания. Совсем рядом, дрожащими руками сжимая их в кулаки, стоял парень в форме Тосвы. Его плечи подрагивали от сдерживаемых рыданий, а тихий, едва слышный плач пробивался сквозь всеобщий шок. Рей уже готова была броситься туда, но почувствовала, как чья-то рука мягко, но уверенно сжала её плечо. Безболезненно, но с ясным посланием: остановись.       Она резко обернулась, и её слегка растерянный взгляд столкнулся с изучающим, холодным взглядом Изаны. Он смотрел внимательно, словно пытался разгадать что-то важное.       Его белоснежные брови слегка сдвинулись к переносице. Он не мог понять, что заставило Рей так резко сорваться с места. Неужели она беспокоится не только о нём?       Слегка нахмурившись от собственных мыслей, Изана повернул голову в сторону контейнера, на котором до этого сидела девушка. Там, всё так же неподвижно, стоял Санзу.       — Следи за ней. Чтобы не попёрлась в самое пекло, — голос Курокавы прозвучал ровно, но в нём чувствовалось скрытое раздражение.       После этих слов он развернулся и медленно пошёл в сторону, куда всего пару минут назад направились братья Хайтани. Помогать им? Какой смысл? Они слуги. И сейчас они подвели своего короля. Его шаги были расслабленными, неторопливыми, руки небрежно засунуты в карманы. Полная уверенность. Полное равнодушие.       Сил Тосвы мало. Майки до сих пор не приехал. А что это значит? Это значит, что Изана поглотит Тосву. Поглотит Манджиро. Того жизнерадостного мальчишку, которому было даровано всё, чего Изана был лишён с самого детства.       Того, у кого был старший брат, любивший его, защищавший, готовый ради него бросить все дела. Но не ради Изаны.       Годы копили в нём ненависть. Тяжёлую, глубокую, разъедающую. Она пустила корни так глубоко, что уже невозможно было вырвать их без боли.       И теперь он сделает то, что должен.       Санзу оказался рядом с девушкой, стоя прямо, со скрещёнными за спиной руками. Его взгляд был устремлён на удаляющуюся фигуру Курокавы. В обычной ситуации он бы и пальцем не пошевелил, чтобы исполнить чей-то приказ, но когда дело касалось Рей — это становилось его личным делом.       Он и в «Поднебесье» пошёл только ради неё. Не из-за преданности Изане, не из-за жажды власти. Просто он не мог оставить единственного человека, который, несмотря ни на что, оставался рядом.       Всю ночь Санзу наблюдал за Королём, Раном и Рей. Вернее, за Раном и Изаной. Потому что именно между ними витало напряжение, за которым он не успевал уследить.       Его раздражал старший Хайтани. Особенно его взгляды, устремлённые на Рей. Этих взглядов было слишком много, и Санзу с огромным трудом сдерживался, чтобы не врезать ему прямо сейчас.       К Изане у него не было претензий. Курокава знал, чего хотел, и он не метался между жадностью и чувствами, как Ран. Их близость с Рей была очевидной, и в этом Санзу находил странное спокойствие.       Изана всегда лучше Рана.       Но решать это должна была не она. А Баджи. Её слово всегда было последним.       — У меня плохое предчувствие… — очень тихо и почти неслышно произнесла Рей, словно обращаясь сама к себе.       Её взгляд цеплялся за белоснежную макушку Изаны, стараясь не терять его из виду среди толпы бойцов. В груди что-то неприятно сжалось, болезненно отзываясь при каждом его шаге вдаль. Она не могла объяснить, почему именно, но знала: что-то должно случиться. Что-то ужасное.       Рядом стоял Санзу, внимательно следя за тем, как выражение её лица менялось с секунды на секунду. Он уже не раз замечал: если Рей говорит, что что-то пойдёт не так — значит, так и будет.       Девушка резко опустила голову, её руки непроизвольно сжались в кулаки. Она не могла просто стоять здесь, бездействуя. Нет, не сейчас. Ещё секунду — и она повернулась к Санзу. В её взгляде буквально читалось: «Прости, но я не могу стоять в стороне».       А потом она сорвалась с места.       Санзу даже не попытался её остановить. Какой в этом смысл? Если Рей что-то решила, никто не сможет её удержать. Да и он сам чувствовал тревогу, даже если не хотел себе в этом признаваться.       Он тяжело вздохнул, коротко глянув в сторону, куда ушёл Изана, а затем, недолго думая, двинулся следом за ней. Если Рей окажется права — а она почти всегда оказывалась права — то кто-то должен быть рядом.       Подойдя ближе к центру драки, сердце Рей болезненно сжалось, а затем будто ухнуло вниз. В толпе мелькнуло знакомое лицо. Очкарик. Нет… Тетта Кисаки.       В его руке был пистолет. Он держал его уверенно, направив прямо на Ханагаки.       — Ну же, Такемичи, — голос Кисаки был ленивым, даже насмешливым. — Давай посмотрим, насколько ты герой.       Шум боя стих. Время замедлилось.       Рей почувствовала, как холод пробежал по её позвоночнику. Нужно что-то делать. Срочно.       Пускай она и ушла из Тосвы, но это не значило, что она могла просто стоять в стороне и наблюдать. Рей не могла позволить этому человеку убить кого-то.       Тем более Такемичи.       Парень, который помог ей спасти брата. Тот, кто, несмотря ни на что, продолжал сражаться, даже когда надежда была на исходе. Она не могла допустить этого.       Ноги двигались сами собой, сердце бешено колотилось в груди. Мир сузился до одной цели — добежать, успеть. Всё остальное потеряло значение. Она не слышала, что кричал ей Санзу. Не видела лиц тех, кто продолжал сражаться. Только пистолет, направленный на Такемичи. Только этот жалкий, трусливый очкарик, который решил, что может вершить судьбы. Нет. Не сегодня.       Но Рей остановили.       Жёсткая хватка резко сомкнулась на запястье, а в следующее мгновение её дёрнули в сторону. С такой силой, что воздух вырвался из лёгких резким, рваным выдохом. Рей резко обернулась.       Изана. Он смотрел прямо на неё.       Его взгляд был ледяным. Тяжёлым, как свинец. Гнев сквозил в каждой черте лица — в плотно сжатых губах, в напряжённой линии скул, в том, как его пальцы до боли сжали её руку. Он был в ярости. Не просто злым — разъярённым.       И Рей знала почему. Она ослушалась, бросилась в бой, наплевав на него.       И хуже всего — ради кого? Ради Такемичи? Ради этого мальчишки, который даже не мог толком драться?       Изана медленно выдохнул, но хватку не ослабил. Его пальцы горели на её коже, а Рей не пыталась вырваться. Она просто смотрела в эти наполненные гневом фиолетовые глаза, ожидая, что он скажет. Что он сделает.       — Я сказал тебе сидеть там, — холодно, с явным упрёком произнёс Изана, сверля её тяжёлым взглядом.       Рей знала этот тон. Сдержанный, почти спокойный, но за этой ледяной оболочкой скрывался шторм. Она хотела отвернуться, но понимала — это только разозлит его сильнее. А если Изана злится по-настоящему, он не станет выбирать слова. Он никогда не скрывает своих мыслей. Никогда не медлит, если что-то хочет сказать.       — Нельзя, чтобы Ханагаки умер, — голос прозвучал тише, чем она ожидала, но уверенность всё же осталась.       Она чувствовала, как сердце неприятно сжалось. Ещё чуть-чуть, и ситуация выйдет из-под контроля. Она пришла сюда, чтобы остановить убийство.       Но что, если дело не ограничится только этим? Что, если погибнет не только Ханагаки?       Вдалеке прорезался звук моторов — глухой, мощный, нарастающий с каждой секундой. Машины так не звучат. Это байки.       Рей знала эти звуки наизусть. Сердце болезненно сжалось. Они приближаются.       Она не была готова к этой встрече. Не сейчас. Не после всего, что произошло. Как она сможет смотреть им в глаза? Тем, кого предала. Тем, кому наговорила столько лишнего.       Мгновение — и два байка с визгом тормозят за спиной Кисаки. Майки легко спрыгивает с транспорта, задумчиво оглядывая толпу людей в красном. Взгляд его спокоен, но в нём таится что-то настораживающее. Затем на его лице мелькает едва заметная усмешка.       Следом останавливается Дракен. Он помогает кому-то слезть. Рей невольно задерживает дыхание. Хината. Что она здесь делает?       — Всё-таки явился, — тихо прошипел Изана, не сводя ненавистного взгляда с Майки.       Младший Сано двигался к Такемичи уверенно, спокойно, словно знал, чем всё закончится. Вокруг него словно не существовало всей этой битвы, всего хаоса, только одна цель — человек, к которому он направлялся.       Рей тихо выдохнула, на мгновение позволяя себе почувствовать слабое облегчение. Может быть, у Тосвы теперь есть шанс? Пусть не на победу — это было бы наивно, — но хотя бы на то, чтобы уйти не так позорно. Она знала это с самого начала: Поднебесье сильнее. Они не могут выиграть. Изана бросил на неё короткий взгляд и усмехнулся. Он видел её тревогу, знал, о чём она думает. Но менять свой план было уже поздно. Он шёл по пути мести, и она выбрала его, зная, чем всё закончится.       Выстрел.       Резкий звук прорезал воздух, и Рей дёрнулась, инстинктивно собираясь рвануть вперёд. Но пальцы на её запястье сжались сильнее, как будто говоря: «Нет. Не смей».       Она замерла.       Только глазами метнулась в сторону центра круга, где всё происходило. Такемичи стоял на одном колене, стиснув зубы от боли. В нескольких шагах перед ним замер Майки, неподвижный, словно статуя. Кровь стекала со ступни Ханагаки, образуя алую лужицу у его ботинка.       Мгновение — и пистолет Кисаки выбит из рук.       Какучо оказался перед временным командиром первого отряда, закрывая его собой, и что-то кричал Тетте, но Рей уже не слышала слов.       — Изана… — голос Рей осел, стал хрипловатым.       Какой бы сильной она ни была, страх всё же пробрал её до самых костей. Она не боялась пистолета, не боялась крови — это было уже привычно. Но внутри поселился другой, куда более жуткий страх. Страх перед тем, что это лишь начало.       Дурное предчувствие сдавило сердце ледяной хваткой, и воздух вдруг стал обжигающе редким.       Рей аккуратно высвободила запястье из цепкой хватки Курокавы. Сделала это осторожно, почти нерешительно. Но вместо того чтобы отстраниться, её пальцы дрогнули, а потом мягко обхватили его ладонь. Она не знала, зачем это делает. Просто так было легче дышать.       Безразлично, как это выглядит со стороны — в этот момент никто не смотрел на них. Все взгляды были устремлены на Какучо, который стоял перед Ханагаки, преграждая путь Кисаки.       Рей видела, как он что-то кричал, как гнев и отчаяние читались в каждом движении. Но она не слышала ни слова. Только гулкое эхо собственного сердца в ушах, перекрывающее всё остальное.       Девушка ощутила, как её пальцы медленно переплетаются с горячими пальцами Изаны. Сердце на мгновение застыло, а затем забилось с новой силой, отдаваясь глухим эхом в ушах. Почему он…?       Её взгляд метнулся к беловолосому парню. Изана смотрел на Какучо с нескрываемой злостью, но Рей знала, что дело не только в нём. В этой ярости было нечто большее — разочарование, раздражение… и, возможно, её вина.       Рей прекрасно понимала: во многом он злился именно на неё. Она ослушалась, поставила себя под удар. Хотелось извиниться, сказать, что она не хотела его разозлить, что просто не могла иначе. Но не здесь. Не перед всеми.       Постепенно громкий стук крови в висках начал стихать, и звуки окружения снова стали различимы. Кто-то кричал, кто-то перешёптывался, а со стороны Кисаки раздавались обрывки напряжённого диалога.       По левую сторону от неё уже стоял Санзу. Его плечи, обычно безупречно ровные, теперь были едва заметно сгорблены. Он не вмешивался, не говорил ни слова, но его взгляд выдавал беспокойство.       Рей сжала пальцы Изаны чуть крепче, как будто пытаясь зацепиться за этот момент, за его молчаливое присутствие.       Переведя взгляд с Курокавы на центр драки, Рей судорожно выдохнула. Навязчивое, тяжёлое предчувствие нарастало с каждой секундой, пока она наблюдала за схваткой. Взгляд метался от Какучо к этому очкарику.       Не будь она частью Поднебесья, то уже давно бы врезала по этой самодовольной физиономии. За брата. За предательство. За Такемичи. За покушение на Дракена во время летнего фестиваля…       Рей так погрузилась в мысли, что не сразу заметила, как горячие пальцы медленно выскользнули из её ладони. Напоследок — короткое, почти ласковое касание. Едва уловимое, но дающее странное чувство спокойствия.       Изана ушёл, направляясь прямиком к Майки.       Курокава не стал тратить время на разговоры. Без лишних движений он рванул вперёд, подлетая к Манджиро, и нанёс стремительный удар ногой, целясь в голову. Майки успел поставить блок, но отступил на пару шагов назад.       Рей отвернулась, не в силах смотреть, как два главаря сходятся в бою. Точнее… ей было стыдно. Те слова, что она бросила тогда, ещё долго будут отдаваться эхом в их памяти.       Пальцы сжались в кулак — лёгкое касание Изаны, оставленное на её коже, до сих пор дарило тепло изнутри.       В душе творился хаос, но тревожное предчувствие вдруг исчезло, оставляя после себя лишь гнетущую пустоту. Нет, это ещё не конец. Она чувствовала: сегодня кто-то умрёт. И этот кто-то будет слишком дорог ей.       Взгляд выхватил Кисаки, бросившегося к пистолету, отброшенному в пылу схватки. Сердце пропустило удар. Нет, это всего лишь уличная драка, подростковая разборка, где решают кулаки, а не пули. Без раздумий Рей сорвалась с места, бросаясь вслед за ним.       — Кисаки, мать твою, не смей поднимать его! — голос Рей звенел от злости, пока она неслась за ним, ощущая, как внутри всё кипит.       Но Тетта даже не дернулся, не обратил на неё внимания. Кто она такая, чтобы указывать ему? Подружка Короля? Да какая разница? Он прошёл через слишком многое, чтобы подняться, чтобы завоевать доверие Курокавы, и какая-то девчонка не в праве ему мешать. В конце концов, что она могла? Раздвинула ноги перед Изаной — и занять высокое местечко в банде?       Но Кисаки даже не догадывался, насколько сильно заблуждался.       Ему и в голову не приходило, что Рей — не просто тень при «Поднебесье». Что её мнение значило для Изаны и даже для Манджиро, пока та была в Тосве. Что её сила была почти на уровне лидеров, и если она сказала «не смей» — значит, ей хватит сил заставить его остановиться. Кисаки почти добрался до пистолета, кончики пальцев уже тянулись к холодному металлу, но в следующий момент его тело резко дёрнулось назад.       Грубый рывок — и он падает на землю, ударившись локтём об асфальт.       — Чёрт… — прошипел он, резко оборачиваясь, но тут же встретился с тяжёлым взглядом Рей.       Она нависала над ним, дыхание сбивалось, но в глазах не было ни капли сомнений.       — Я же сказала, не смей, — голос ровный, но от него по коже пробегает неприятный холодок.       Кисаки невольно прищурился, облизывая губы. Он быстро оценил ситуацию — до пистолета было меньше метра, но его рука была прижата к земле ботинком Рей. И судя по тому, с какой силой она вдавливала его в асфальт, вырваться быстро не получится.       — И что ты теперь сделаешь? — ухмыльнулся он, но голос предательски дрогнул.       Рей медленно наклонилась, её глаза были затуманены яростью, но это была не та слепая, безрассудная агрессия, которая заставляет терять контроль. Напротив, в каждом её движении чувствовался холодный, выверенный расчёт.       — Ты ведь не думал, что я дам тебе воспользоваться этим? — её взгляд скользнул по пистолету, затем снова встретился с его глазами. — Это разборка, Кисаки. Бой между теми, кто готов биться за свою идею. А ты просто трус, который надеется выиграть не своими руками.       Кисаки стиснул зубы. Он слышал шорохи позади, знал, что кто-то из его людей может прийти ему на помощь, но… Они не решатся. Рей пользовалась уважением. Не только в «Поднебесье», но и за его пределами. Она не была пешкой, не была просто девчонкой при Изане. Рей была кем-то большим.       — Ты слишком самоуверенна, — процедил он, пытаясь вывернуться из-под её ноги, но та только сильнее надавила, вынуждая его зашипеть от боли.       — А ты слишком низко пал, — спокойно ответила она, её голос почти ласковый. — В следующий раз хорошенько подумай, прежде чем тянуться за тем, что может привести тебя к смерти.       В этот момент что-то изменилось. В глазах Кисаки мелькнуло странное выражение — то ли злость, то ли интерес. Он тяжело выдохнул, расслабляясь, а затем вдруг усмехнулся:       — Хочешь сказать, ты бы убила меня?       Рей не ответила сразу. Она лишь медленно убрала ногу с его руки, но не отходила, продолжая давить на него одним только взглядом.       — Нет, — наконец произнесла она, и её губы тронула лёгкая, почти невидимая усмешка. — Но кто сказал, что это сделала бы я?       Кисаки знал, что она провоцирует его. Но в этот момент всё внутри закипело.       Она не боялась. Не его, не оружия, не того, что могло бы произойти.       Кисаки стиснул зубы. Он не собирался играть в её игру.       Но почему тогда казалось, что он уже проиграл?       Рей не сводила глаз с Кисаки, чувствуя, как его злость пропитывает воздух между ними. Он был загнан в угол, но всё ещё не сломлен. Возможно, даже наслаждался этим противостоянием, выискивая возможность для удара.       Но внезапно что-то изменилось. Она почувствовала это не разумом, а кожей — напряжение в воздухе, предательскую тень, скользнувшую в поле зрения.       Ещё до того, как услышала тяжёлый шаг за спиной, она знала, что на неё нападают. Резкий порыв ветра — и чьи-то пальцы проскользнули вдоль её плеча, почти схватив, но она инстинктивно отшатнулась, уходя в сторону. Разворот — и перед ней оказался высокий, слишком расслабленный силуэт.       — Эй, эй, эй, — голос протянулся лениво, с нотками насмешки. — Не слишком ли ты увлеклась, милашка?       Рей сжала зубы, едва не выругавшись.       Шуджи Ханма. Вот кто решил вмешаться.       Он стоял в своей обычной манере — чуть ссутулившись, с дерзкой ухмылкой, словно всё происходящее было для него забавным спектаклем.       Глаза лениво прищурены, но в глубине этого взгляда скрывался хищный огонёк.       — Кисаки, — не поворачивая головы, бросил он через плечо, — иди.       И Тетта не заставил себя ждать. Он лишь скользнул по Рей взглядом, коротко усмехнулся и, не теряя времени, развернулся, скрываясь в хаосе битвы. Рей знала, что могла бы броситься за ним, но…       Шуджи не дал ей такой возможности.       — Не так быстро, — протянул он, делая шаг вперёд. — Давай немного развлечёмся. Ханма не дал ей времени на раздумья — его кулак стремительно рванул в её сторону, но Рей легко отклонилась, позволяя удару пройти в миллиметре от лица. Шуджи даже одобрительно присвистнул.       — О, ты шустрее, чем кажешься, милашка.       Он снова атаковал, но на этот раз Рей не только уклонилась — её ладонь резко взметнулась вверх, отбивая его руку в сторону, и почти мгновенно она ударила его в солнечное сплетение. Ханма хмыкнул, чуть отступая, но его ухмылка не исчезла.       — А ещё знаешь, как бить. Неплохо.       — Если бы ты закрыл рот, мне было бы проще, — парировала она, снова становясь в защитную стойку.       Шуджи не дал времени на передышку. Он двигался быстро, но и Рей не уступала. Каждый его удар находил контрудар или блок. Она чувствовала, как сила его атак нарастает, но тело двигалось автоматически, отражая их, уклоняясь, заставляя его менять тактику. В какой-то момент она перехватила его запястье, ловко уходя в сторону, и нанесла точный удар в бок. Ханма скривился, но тут же засмеялся, сделав кувырок назад, чтобы увеличить дистанцию.       — Ох, милашка, да ты мне нравишься всё больше.       Рей не ответила, лишь сжала кулаки крепче. Она чувствовала, что Ханма не выкладывается на полную — он играл с ней. Но если он думал, что это его преимущество — он сильно ошибался.       Ханма не унимался. Его движения были резкими, быстрыми, но Рей не отставала. Она ловко ушла в сторону, когда его кулак рассёк воздух рядом с её лицом, и нанесла ответный удар в бок. Ханма коротко хмыкнул, отступая на шаг, но вместо злости в его глазах лишь азарт.       — О, ты не так проста, как кажешься, — он вытер уголок губ, где показалась капля крови, и ухмыльнулся. — Давай-давай, покажи мне ещё!       Рей не заставила себя ждать. Её кулак метнулся вперёд, но Ханма предугадал атаку, перехватил её запястье и рывком притянул ближе.       — Поймалась.       — Не надейся.       Резкий удар коленом в живот заставил его выругаться. Рей вывернулась, уходя из захвата, и нанесла ещё один удар в челюсть, вынуждая Ханму отступить. Но прежде чем он успел что-то сказать, воздух разрезал громкий звук выстрела.       На мгновение всё замерло. Рей резко развернулась в сторону звука. Глаза лихорадочно метались по полю боя, пока она не увидела его… Какучо       Он сжимал правое плечо, на котором, и без того красная ткань формы Поднебесья, теперь была покрыта ярким кроваво-алым пятном. Сердце Рей на мгновение пропустило удар и будто рухнуло вниз, отзываясь глухим эхом в груди.       Не обращая внимания на Ханму, она собралась с силами и рванула к своему другу, но тут раздались ещё три выстрела — глухие, не дающие времени на раздумья. Без очереди, один за другим. Вдруг появилась другая фигура в красном, с белоснежными волосами, которая резко прикрыла слугу собой. Двое парней рухнули на землю, их тела оставались неподвижными, а под ними растекалась кровавая лужа, поглощая землю.       Рей добежала до них, с трудом останавливаясь. Это не может быть правдой. Руки дрожали, а перед глазами мгновенно возникла прозрачная пелена слёз. Глаза жгло, но она не могла сдержать слёзы — они текли без остановки, как река, которую невозможно сдержать.       — Нет, нет, нет… — прошептала она, опускаясь на колени в растекающуюся кровь.       Рей дрожащими руками дотянулась до Изаны, прижимая ладонь к его груди, где ткань уже пропиталась кровью.       — Изана… — её голос сорвался, превратился в шёпот.       Он тяжело дышал, губы дрогнули в попытке сказать что-то, но кровь стекала по подбородку, мешая говорить. Какучо рядом застонал, сжимая раненое плечо, но взгляд его был прикован к Курокаве.       Толпа замерла, будто воздух вдруг стал слишком тяжёлым, чтобы дышать. Никто не смел прервать гнетущую тишину. Парни в красном смотрели, как их Король истекает кровью, но никто не двигался, никто не осмеливался подойти. Их лица были искажены шоком, страхом, неверием.       Небесные Короли, потрёпанные, уставшие, покрытые ссадинами и кровью — своей и чужой — стояли поодаль, с трудом удерживаясь на ногах. Ран и Риндо едва дышали, их тела подрагивали от истощения. Шион, только недавно пришедший в сознание, широко раскрытыми глазами смотрел на лежащего Изану, словно надеялся, что это лишь дурной сон. Мутто, как и всегда, сохранял невозмутимость, но его пальцы были сжаты в кулак.       Никто не подошёл. Ни один из них не сделал ни шага. Рей сидела на коленях в луже крови, её руки бессильно скользили по ранам Изаны, пытаясь хоть как-то остановить кровь. Слёзы текли по лицу, не сдерживаемые, не останавливаемые, как дождь в бурю. Она рыдала, тело сотрясалось от всхлипов, но внутри царила пустота. Всё, что она могла — это смотреть, как жизнь уходит из его тела, как он теряет кровь, умирает прямо на её руках.       Фиолетовые глаза, что на солнце всегда напоминали два сияющих аметиста, сейчас меркли с каждой секундой. Блеск угасал, словно вечернее небо, лишённое последних отблесков заката. Но в них не было боли, не было страха. Только сожаление. Только вина.       Изана сожалел. Сожалел, что всё так закончилось. Он не хотел уходить. Не хотел оставлять её — свою принцессу, единственного человека, кто принял его без оглядки, кто, несмотря ни на что, всегда был рядом. Он не хотел, чтобы её глаза наполнялись слезами.       — Прости… — хриплый шёпот сорвался с его губ, растворяясь в холодном воздухе.       Рей замерла, её пальцы сильнее вжались в его грудь, но кровь продолжала сочиться сквозь них, окрашивая кожу в алый. Сердце гулко билось в ушах, дробило сознание на осколки.       — Заткнись… — голос дрожал, ломался, словно собственное тело разлеталось на осколки. — Не смей просить прощения…       Рей не позволяла себе плакать, но слёзы текли, не спрашивая без разрешения. Она не позволяла себе сдаваться, но внутри уже всё рушилось. Баджи не позволяла себе верить в самое страшное.       Но его глаза угасали с каждым мгновением.       Какучо тяжело дышал, тихо шипя от боли. Сил держаться больше не было, и он просто опустился на холодную землю, устремив взгляд в пасмурное небо. Над полем битвы закружились первые снежинки, оседая на окровавленной земле, на его одежде, на лице Изаны.       — Да вы издеваетесь… — сорвалось с губ Рей, дрожащий голос едва пробился сквозь шум в ушах.       Она смотрела, как снег ложится на его ещё тёплую кожу, как мгновенно тает, оставляя за собой крошечные капли влаги. Время словно замерло, запертое в этой ледяной тишине.       Изана, собрав остатки сил, медленно поднял ладонь и накрыл её пальцы — холодные, дрожащие, испачканные в его крови. Рей вздрогнула. Он был ледяным. Её дыхание стало сбивчивым, перед глазами всё плыло. Ещё немного, и она рухнет рядом с ним, рядом с Какучо. Но её взгляд снова нашёл его лицо — слишком бледное, слишком спокойное. Изана, её Король, её друг. Тот, за кем она всегда шла, несмотря ни на что.              — Принцесса… — едва слышно, хрипло произнёс Изана, его помутневший взгляд с трудом удерживался на лице Рей. — Живи дальше… и не падай духом. Ты сильная, ты справишься со всеми трудностями. Не тоскуй по мне… а лучше… забудь. Так будет легче.       Ложь.       Он не хотел, чтобы она забывала.       Никогда.       Изана не признается, даже умирая, что мысль о том, что её память о нём угаснет, разъедает его изнутри. Он всегда был эгоистом, и в этом тоже. Даже сейчас, когда смерть уже сжимает его в своих холодных руках, он хочет быть единственным, кого она будет помнить.       — Придурок. Идиот… Как же я забуду тебя? — голос Рей дрожал, ломался на каждом слове, а слёзы, предательски горячие, стекали по её щекам.       Пальцы судорожно сжали руку Изаны, холодную, уже почти неподвижную. Она знала, что не сможет его удержать. Но отпустить — ещё больнее.       Забыть? Это невозможно. Как можно забыть человека, который был частью её жизни? Того, кто всегда был рядом, даже если прятался за своим вечно недовольным выражением лица? Изана был для неё больше, чем просто друг. И она хранила каждую минуту, каждый миг, что он подарил.       — Рей… — голос позвал её откуда-то сзади, нерешительно, почти осторожно.       Она не обернулась. Не нужно. Рей и так знала, кто это. Ладонь Санзу легла ей на плечо — тёплая, настойчивая, пытающаяся оттянуть её назад. Рей резко сбросила его руку, словно обжёгшись. Её взгляд, полный боли и злости, метнулся в его сторону, но в следующую секунду она снова посмотрела на Изану.       Пусть хоть весь мир смотрит на неё сейчас, пусть она выглядит как зарёванная, сломленная девчонка — ей плевать. Никто не заставит её оставить Изану.       Дыхание Курокавы было медленным, рваным, будто с каждым вдохом ему становилось всё тяжелее. Его потускневший взгляд метнулся за спину Рей, и, слабо сжав губы, он едва заметно кивнул Санзу.       — Уведи её… — голос Изаны звучал глухо, почти шёпотом, и в нём не было приказа — только просьба.       Он не хотел, чтобы она видела его последние мгновения. Не хотел, чтобы её глаза запомнили его таким. Она уже слишком многое пережила, и если останется сейчас, смотря как он покидает этот мир, это окончательно её сломает.       Санзу молча встретился с ним взглядом, затем коротко кивнул. Он не стал спорить. Просто шагнул вперёд, схватил Рей за запястья и, пусть осторожно, но уверенно заломил её руки за спину, начав оттаскивать прочь.       — Санзу! — голос девушки сорвался на истеричный крик. — Что, чёрт возьми, ты творишь?! Отпусти меня! Санзу!       Она извивалась, пытаясь вырваться, но сил уже почти не оставалось. Они ушли вместе с теми тремя выстрелами, что эхом раскололи тишину.       Сердце билось глухо, болезненно, заглушая всё остальное. Изана становился всё дальше, его силуэт расплывался сквозь застилавшие глаза слёзы.       Ран неспешно подошёл к телам, опустился на колени перед ними. Он не торопился, будто давал себе время осознать реальность. Его рука медленно скользнула к лицу Изаны, осторожно сомкнула веки. Затем — к Какучо. Рей застыла, её дыхание оборвалось.       — Нет… — еле слышный, сломленный шёпот.       Ноги подкосились, она рухнула на землю, глядя на двух близких ей людей.       Их сердца больше не бьются.       Они мертвы.       Рей больше никогда не услышит, как Изана ворчит, раздражённо отбрасывая волосы с глаз. Никогда не увидит, как Какучо сдержанно улыбается, глядя на них.       Тишина.       Глухая, мёртвая тишина, что разрывала её изнутри.

Конец воспоминаний

      Мысли о прошлом пронеслись перед глазами лишь на мгновение, но казалось, что прошла целая вечность. Воспоминания накатывали волнами, вырывая из реальности и погружая в тени давно прошедших дней. То странное, давящее предчувствие, что преследовало Рей весь вечер, постепенно рассеивалось, уступая место чему-то другому — тёплому, едва уловимому, но такому знакомому.       Она не ожидала встретить их здесь.       Взгляд пробежался по фигурам, что стояли перед ней, выхватывая знакомые очертания. Ран и Риндо. Те, с кем она прошла огонь и воду, те, кого когда-то оставила позади, думая, что их пути больше не пересекутся. Йокогама… Город, в котором они виделись в последний раз. Тогда, в порту. В тот самый день.       Они почти не изменились. Только волосы отросли, а у младшего теперь был аккуратный пучок, что придавал ему более сдержанный вид. Но в глазах обоих всё так же плясали искры — хитрые, изучающие, полные чего-то недосказанного.              Слабая, едва заметная улыбка растянулась на губах Рей, оттеняя лёгкую тень ностальгии в её взгляде. Тревога, что тлела в глубине души, уступила место чему-то другому — почти забытому чувству уюта, связанному с людьми, что когда-то были ближе, чем семья.       — Не думала, что мы встретимся именно здесь, в Йокогаме… — тихо, но уверенно произнесла она, скользя взглядом по лицам братьев.       Ран усмехнулся, как всегда лениво и беззаботно, но в его глазах мелькнул живой интерес. Он медленно, почти нарочито долго, окинул её взглядом — от кончиков пальцев до ключиц, задерживаясь на шее. Там, где кожа выглядела особенно уязвимой.       — Йокогама — место неожиданных встреч, не так ли? — протянул он с лёгкой насмешкой, голос звучал мягко, но в нём читалось что-то большее.       Риндо молчал, но его внимательный взгляд выдавал напряжение, которого не было в облике брата. Он смотрел на Рей так, словно пытался прочитать её мысли, словно искал ответы на вопросы, которые не успел задать.       Сзади раздался тихий кашель. Кейске подошёл ближе и встал за сестрой, скрестив руки на груди. Его взгляд цепко выхватывал каждую деталь: как Ран смотрел на Рей, как слишком медленно скользил взглядом по её фигуре, как задержался на её шее. В этом не было ничего хорошего.       — Вы должны быть в колонии, разве нет? — спросил Кейске, подняв бровь. В голосе не было удивления — только холодный упрёк.       Рей напряглась, едва заметно втянула воздух. Её пальцы медленно сжались, будто бы хотели вцепиться в реальность и удержать от рассыпания. Да, она знала, где должны быть Хайтани. Знала, что им оставалось ещё как минимум год за решёткой. Но что-то не давало покоя.       Ран усмехнулся, лениво прикоснувшись к чёлке, как будто это был обычный день, обычный разговор.       — Должны, но, как видишь, мы тут, — он развёл руками, словно предлагая полюбоваться фактом их присутствия.       Риндо стоял рядом, молчаливый и напряжённый, но его взгляд говорил больше слов.       — Ясно. Значит, вы сбежали? — Манджиро шагнул ближе, становясь рядом с Рей. Руки глубоко засунуты в карманы, поза расслабленная, будто его всё это не особо интересовало. Но взгляд говорил иное — цепкий, пронзительный, он без слов требовал объяснений.              Ран тихо усмехнулся, лишь на мгновение отрываясь от изучения Рей, и перевёл взгляд на Майки. Но это длилось секунду — затем его глаза снова вернулись к девушке, слишком внимательные, слишком пристальные.       — Можно и так сказать, — лениво протянул Хайтани, словно затягивая момент. — Знаете ли, новость о том, что Рей нашлась, разлетелась слишком быстро и… довольно давно.       Подтекст его слов был ясен, как день. Он знал о возвращении Рей раньше, чем верхушка Тосвы. Этот факт только усилил самодовольную улыбку на его лице.       Кейске почувствовал, как внутри закипает злость. Этот взгляд, это расслабленное самодовольство — всё это его раздражало. Его пальцы непроизвольно сжались, но он заставил себя дышать ровно.       — Ран, не начинай, — спокойно произнесла Рей, словно этот разговор не имел к ней никакого отношения.       Хайтани старший хмыкнул, усмехнулся — и, наконец, отвёл взгляд. Риндо тихо выдохнул, будто с облегчением. Он не хотел сейчас втягиваться в конфликт с Тосвой. Едва ли не впервые за долгое время он чувствовал себя относительно свободным — и возвращаться обратно в колонию после такого риска? Нет уж.       Рей чуть сжала пальцы, а затем, будто раздумав, шагнула ближе. Один шаг. Второй. Остановилась прямо перед ними, взглянув в знакомые лица. Они поняли её без слов.       Риндо первым потянулся к ней, крепко притягивая к себе. В его объятиях было что-то тёплое, родное, почти забытое. Рей сжала пальцы на его куртке, ощущая, как тепло разливается по груди. Почти сразу она протянула руку к старшему Хайтани — и Ран, без лишних слов, позволил ей обнять себя.       Это длилось всего несколько секунд. Несколько драгоценных секунд, в которых не было прошлого, не было этих долгих месяцев разлуки. Только они. Она скучала. И они — тоже.       Где-то за спиной Кейске тяжело выдохнул, а Манджиро без слов наблюдал за ними, но Рей не обращала внимания. Она скучала по ним так же, как по Кейске, как по матери, как по ребятам из Тосвы.       Как по тому, кого потеряла в тот морозный февральский вечер, когда с неба падал первый снег.       Разорвав тёплые объятия, Рей тихо выдохнула и отошла на пару шагов назад, поворачиваясь к ребятам из Тосвы. Её взгляд задержался на них, брови были слегка нахмурены — она явно о чём-то размышляла, взвешивая все за и против.       — Майки… — наконец произнесла девушка, голос звучал осторожно, словно она пыталась убедиться в правильности своих мыслей.       Глава Тосвы приподнял бровь, его взгляд остановился на Баджи. В её глазах мелькнула уверенность, и это его заинтересовало. Что же она собиралась сказать после встречи с Хайтани?