- Скучал?

            Молчание повисло между Рей и Майки, но оно больше не было тяжёлым, как когда-то. Теперь оно давало время обдумать слова и действия. Взгляд девушки метался между хмурым лицом Кейске и спокойным, но внимательным выражением Манджиро.       Тихо выдохнув, Рей сжала пальцы в слабые кулачки — не для защиты, а для большей уверенности. Она сделала шаг вперёд и осторожно заговорила:       — Майки, я понимаю, что сейчас это будет звучать глупо… Ведь только вчера сама отказалась от этого. Но… могу ли я вернуться в Тосву?       Её голос дрогнул, выдав неуверенность. Вчера она была слишком подавлена чувством вины и боли, чтобы принять его протянутую руку. А теперь — страх отказа сковывал сильнее, чем вчера страх возвращения.       — Да, — коротко и спокойно ответил он.       Этот ответ, лаконичный и уверенный, словно снял тяжёлую ношу с её плеч. Он позволил. Майки простил и снова даёт ей шанс исправить всё и завоевать их доверие, которое сама же и растоптала.       Позади послышался тихий хмык. Не насмешка — скорее напоминание о присутствии.       Рей обернулась. Взгляд её сразу упал на братьев Хайтани. Ран стоял так же спокойно, с руками в карманах, не отрывая глаз от девушки. Он до сих пор не верил, что она действительно здесь — живая, целая. Риндо смотрел на ребят из Тосвы с лёгким напряжением, сканируя их реакцию. Это было понятно — совсем недавно они были по разные стороны.       Слабая улыбка тронула губы Рей. Она кивнула Хайтани и вновь повернулась к Манджиро. Говорить не собиралась долго — просто бросила одну короткую фразу:       — Они с нами.       Указав большим пальцем за спину, девушка чуть шире улыбнулась. Реакция не заставила себя ждать.       Глаза Кейске округлились так, словно собирались выпасть. Манджиро слегка приподнял брови, скрывая удивление. Дракен, как всегда, сдержан, а вот Чифую поперхнулся кофе. Кейске хлопал его по спине, пока тот приходил в себя. Позади Рей раздался смешок.        Ран и Риндо не скрывали веселья — реакция ребят из Тосвы была неожиданной, но вполне предсказуемой.       Не прошло и пары минут, как отойдя от короткого шока Манджиро произнёс:       — Нулевой отряд или пятый? — спокойно, с лёгкой задумчивостью спросил Майки, глядя прямо ей в глаза.       Рей чуть нахмурилась, ненадолго задумавшись. Она знала, чего хочет — всех рядом. Всех, кого она называла своей семьёй. И единственным местом, где она могла собрать всех, сейчас была Тосва.       — Нулевой. Но Хару переходит ко мне. И… — взгляд скользнул к Кейске, — Коконой тоже.       Кейске хотел возразить — губы уже приоткрылись для слов, но он замер. Майки не возразил, значит, и он должен промолчать, даже если внутри всё протестовало. Ему не нравилась эта идея: собрать бывших участников Поднебесья под одной крышей и под началом его сестры.       Но Рей знала, что делает. Она не хотела снова рваться между двумя семьями как когда-то. Не хотела снова терять близких.       Майки кивнул. Всё было решено.       Солнце давно ушло за горизонт. Холодный свет луны тихо ложился на землю. Стало зябко. Рей без стеснения подошла к брату и стянула с него кофту, накидывая на плечи.       — Спасибо, братик. Ты такой заботливый, — протянула она с нарочитой нежностью.       Это вызвало лёгкие смешки среди парней и ворчание Кейске, хотя в глубине души ему было приятно.       Рей быстро продиктовала новый номер Рану и Риндо, после чего вместе с остальными направилась прочь от набережной. Время близилось к десяти — пора домой.       Этот вечер подарил ей тёплые воспоминания. Как они все вместе: Рей, Кейске, Манджиро, Кен, Чифую и Мицуя смеялись, как в старые добрые времена. Как сердце снова наполнилось теплом от внезапной встречи с Хайтани. Эти моменты останутся с ней надолго и будут вспыхивать в груди тёплым огнём каждый раз, когда она будет вспоминать, как снова вернулась домой.

***

      — Ты уверена в своём решении? — с этими словами Кейске без стука вошёл в комнату.       Рей даже не обернулась. Она сидела на краю кровати, с чуть опущенными плечами, и продолжала перелистывать старый фотоальбом. Тот покоился у неё на коленях, а пальцы мягко скользили по страницам, будто боясь потревожить хрупкие моменты прошлого.       Кейске тихо выдохнул и молча опустился рядом. Его взгляд упал на знакомые лица — их детские, искренние улыбки, неуклюжие позы, потёртые игрушки на фоне. Всё это казалось частью другой жизни, почти чужой.       — Мы тогда и представить не могли, во что это выльется, — пробормотал он, чуть прищурившись.       Рей лишь слегка кивнула, не отрывая взгляда от фотографии, где они с Кейске, совсем ещё дети, держатся за руки и смеются, стоя по колено в воде.       Тусклый свет настольной лампы мягко освещал комнату, заливая пространство тёплым янтарным оттенком. Тишину нарушал лишь шелест перелистываемых страниц и приглушённый смех — лёгкий, домашний, будто вернувший их в беззаботное прошлое.       Кейске с усмешкой поддевал Рей, едва замечая очередную нелепую фотографию, но и она не оставалась в долгу. В какой-то момент, не сдержавшись, Рей уселась ближе и ловко собрала брату два высоких хвостика, стараясь не рассмеяться раньше времени.       Достав из альбома старую фотографию, она прищурилась и поднесла снимок к лицу Кейске.       На снимке пятилетний он: с двумя короткими хвостиками, в длинном чёрном платье Рёки и с размазанной ярко-красной помадой на губах и щеках. Чуть позади стояла маленькая Рей на каблуках мамы, смеясь, прикрывая рот ладонью — с таким же макияжем.       — Жаль, платье не сохранилось… — протянула она с наигранной тоской, искоса глянув на него. — А то бы повторили фотку… для истории.       Кейске закатил глаза, но усмешка не сходила с его лица.       — Только через мой труп, Рей.       Смех снова наполнил комнату, смешавшись с теплом старых воспоминаний.       Просидели они так до самого рассвета. Листая старые фотографии, вспоминая забавные моменты детства, Рей впервые за долгое время чувствовала настоящее облегчение. Будто тёплое воспоминание скрасило ту самую ноющую боль, что давно поселилась где-то в груди и не давала покоя. Сейчас она замолчала, позволив впервые за долгое время выдохнуть полной грудью.       Рей никогда бы не призналась в этом вслух, но была благодарна судьбе за такого брата, как Кейске. Только рядом с ним она позволяла себе быть не железной и холодной, какой её привыкли видеть остальные. Он один умел разглядеть чувства сквозь тщательно выстроенную маску, даже если она изо всех сил пыталась их скрыть.       Как бы сильно Рей ни любила Кейске, и как бы он сам ни обожал сестру, они никогда не станут говорить об этом прямо. Им это было и не нужно — достаточно одного взгляда, короткого «ты в порядке?», чтобы всё стало понятно.       Они бы без колебаний подставили бы плечо, рискуя собой, лишь бы другому не было больно. Но… за пульт и выбор фильма на вечер разгоралась самая настоящая битва.

***

      Солнце стояло в зените, нещадно паля с высоты. Жара была удушающей, даже лёгкий ветер не приносил облегчения. По небу лениво плыли облака, будто сами изнывали от зноя.       Рей устроилась на скамейке под раскидистым деревом, прячась в его скудной тени. В одной руке — стакан с айс-кофе, капли конденсата медленно стекали по пластику, оставляя влажные следы на пальцах.       — Тц… чёртовы Хайтани, — пробормотала она, раздражённо обмахиваясь рукой. — Кто, в здравом уме, назначает встречу в такую жару? Вечером, перед собранием, поговорить нельзя было?       Рей сделала ещё один глоток и взглянула на дорогу — никого. Опоздали. Как обычно.       Тихо выдохнув, Рей прикрыла глаза и откинулась на спинку лавки. Сон тяжело давил на веки — после ночных посиделок с Кейске она толком не выспалась. А теперь вот ещё и Ран позвонил с пафосным «нам срочно нужно встретиться», добавив, что приведёт кого-то с собой.       — Если так срочно, то, какого чёрта они опаздывают?.. — пробормотала Рей вслух, не открывая глаз. — Ран опять свои косы не может заплести? Или по часу в зеркало на себя любуется, павлин хренов…       В её голосе звучала усталость, вперемешку с раздражённым сарказмом. Ветер легко тронул её волосы, а где-то вдали проехала машина. И тишина вновь накрыла парк, в котором Рей была, кажется, единственным живым существом, кроме вечно опаздывающих парней в её жизни.       Прошло чуть больше десяти минут, как Рей услышала, что рядом с ней кто-то с шумом плюхнулся на скамью. Лениво приоткрыв глаза, она скосила взгляд в сторону — это был Риндо. Девушка слабо улыбнулась ему в знак приветствия. Улыбка вышла усталой, почти сонной, и глаза тут же захотели закрыться снова — на этот раз окончательно, с намерением провалиться в сладкий сон.       Повернув голову вперёд, она заметила Рана. Он стоял, почему-то светясь от счастья, и улыбался до ушей. На мгновение Рей даже показалось, что перед ней вовсе не старший из братьев Хайтани, а какая-то версия его самого из младших школьных лет — настолько беззаботно выглядел его восторг.       Её взгляд моментально потемнел от раздражения. Ран же опоздал. Он тот, кто сам по телефону требовал не задерживаться и «быть на месте как можно быстрее». А теперь стоит, сияет как солнце, будто ни в чём не бывало.       — Раааан… — протянула Рей устало, наклоняя голову назад и прикрывая глаза. — Скажи, для чего ты меня поднял с кровати…       — Рей, неужели ты ничего не заметила? — улыбка на губах Рана чуть потускнела, хотя он всё ещё выглядел довольным.       Как маленькая девочка, которой купили новое платье, он сделал полукруг, покрутился на месте, демонстрируя свой образ. Рей с самого начала заметила, что он одет с иголочки, будто сошёл с обложки модного журнала, но хвалить его внешний вид… желания не было.       — Мгм, круто, как и всегда, — сдержанно оценила она, лениво подняв вверх один палец, а затем зевнула, прикрыв рот ладонью. — А где этот ваш… с кем вы там хотели прийти?       Она рассеянно огляделась по сторонам, не замечая поблизости ни одной новой фигуры.       Ран лишь тихо фыркнул и махнул рукой, раздражённо цокнув языком. Обычно она первой подмечала детали, хвалила его вкус и стиль, а сегодня — сухая оценка, да ещё и без искры. Что с ней? Неужели действительно так не выспалась?       — Ран послал его за кофе. Ну, или чем-то холодным, — лениво откинувшись на спинку скамейки, проговорил Риндо.       Ран тем временем опустился рядом с Рей, так близко, что их плечи почти касались. От него пахло приятно: ванилью с тонкой табачной ноткой, чуть тёплой, чуть пряной, как вечер в конце лета. Косы аккуратно легли на плечи, идеально ровные, ухоженные, без единой выбившейся пряди. Рей невольно задержала взгляд.       Сама того не замечая, она принялась изучать его профиль — будто впервые. Лиловые глаза, светлые брови, всё та же фирменная полуухмылка на губах. Казалось бы, он не изменился за те полтора года, что они не виделись. Внешне — всё тот же Хайтани. Но… а если внутри — другой?       Рей нахмурилась. Она всегда чувствовала перемены в людях. И если бы с ним действительно что-то изменилось — сердце обязательно бы подало знак. Но оно молчало.       Сверху послышался тихий хмык. Рей чуть приподняла голову и встретилась взглядом с Раном. Он смотрел на неё с привычной, чуть ленивой ухмылкой, в которой явно читалось: «Неужели я настолько хорош, что ты не можешь оторвать взгляд?»       Девушка резко дёрнулась, словно очнулась ото сна. Она и правда слишком увлеклась, разглядывая его. Отвела взгляд в сторону, пряча лицо в тени — уши предательски загорелись, и только волосы спасали от того, чтобы это было заметно. За спиной тут же послышался короткий смешок. Рану, очевидно, понравилась её реакция, а вот самой Рей — не очень.       «Какого чёрта я вообще на него засмотрелась?.. И почему, чёрт побери, покраснела?» — раздражённо пронеслось в голове.       К счастью, Риндо вовремя пришёл на помощь. Не сильно, но уверенно толкнул её локтем в бок. Рей повернулась к нему — он кивнул вперёд, в сторону тропинки. Девушка, чуть нахмурившись, подняла взгляд… и замерла.       Перед ней стоял парень. Коротко стриженные, почти под ноль, волосы. Один глаз стальной, серый, другой отливал кроваво-красным. На лице заметный шрам, а взгляд немного растерянный, будто он сам до конца не верит в происходящее. Сердце Рей ухнуло вниз. Ноги сами подняли её с лавки, но тут же подкосились, став ватными. Мир будто на миг замер.       — …Какучо, — выдохнула она почти беззвучно, голос предательски дрогнул. В глазах защипало. Боль и облегчение смешались, но она сдержалась. Не сейчас. Не в парке.       Хитто аккуратно поставил картонную подставку с напитками на край скамьи, будто боялся нарушить хрупкость момента. Его пальцы медленно потянулись к руке Рей, и, когда он коснулся её ладони, будто время застыло. Он держал её бережно, будто что-то давно утерянное, неожиданно найденное вновь.       Его взгляд метался по её лицу, по чертам, которые он хранил в памяти. Но сейчас она была рядом: настоящая, тёплая, живая.       — Рей… — голос дрогнул, едва вырвался наружу. Как эхо, отзвуком боли и надежды, смешанных в одно. Его пальцы чуть сильнее сжали её ладонь: осторожно, будто проверяя, не сон ли это.       Она жива. Не видение. Не тень из прошлого.       Хайтани стояли чуть поодаль, не вмешиваясь. Они молча наблюдали, позволяя каждому осознать произошедшее.       Для Рей — поверить, что Какучо тогда не умер.       Для него — что она не исчезла, что всё это время была где-то недалеко.       Они стояли в тишине, которую лишь изредка нарушали звуки проезжающих где-то вдалеке машин. Воздух был тяжёлым и неподвижным, как будто сам день затаил дыхание.       Рей смотрела на Хитто, внимательно вглядываясь в лицо — знакомое, родное до боли. Сердце кольнуло, немного неприятно, но уже не так остро. Скорее это была лёгкая боль облегчения: один тяжёлый груз, наконец, соскользнул с души. Он стоял перед ней, тот, по кому девушка скорбела столько времени.       Теперь осталась только одна тень. Скорбь по беловолосому другу, с которым она будто похоронила часть самой себя.       Тихий, едва ощутимый вздох дрогнул на губах Рей, сорвался осторожно, как будто даже дышать было страшно. Слёзы до сих пор жгли глаза, раздражая, словно пыль на солнце, но Баджи сдерживалась изо всех сил. Нет, нельзя. Она ведь раньше не была такой.       Так что же изменилось? Неужели боль разлуки, вина и утрата так глубоко въелись в неё, что теперь, встретив кого-то из прошлого, она едва может сдержать слёзы?       Пальцы Какучо чуть крепче сжались на её ладони — короткое, почти инстинктивное движение. А затем отпустили. Они продолжали смотреть друг на друга, и в каждом из них бушевала своя буря. Мысли сбивались, чувства захлёстывали, а слова… просто не находились.       Рей сделала шаг вперёд — крошечный, неуверенный, почти неслышный. Не говоря ни слова, не поднимая глаз, просто прижалась лбом к груди друга. Ни объятий, ни громких эмоций — только тишина и звук его сердца. Стук, который подтверждал: он жив. Настоящий. Здесь.       Хитто тихо выдохнул, почти беззвучно, как будто боялся спугнуть момент. Его рука с какой-то бережной неуверенностью поднялась и легла ей на голову. Он чуть взъерошил волосы девушки, и, наконец, позволил себе поверить — она рядом. Это не сон. Не иллюзия.       — А на нас ты вчера не так реагировала, — с лёгким недовольством буркнул Ран, ловя на себе взгляд Риндо и получая лёгкий тычок в бок.       Рей, отстранившись от Хитто, медленно опустилась на скамью, мельком бросив взгляд в сторону Хайтани. Усмешка скользнула по губам, чуть ироничная, чуть уставшая.       — Вы ведь не умирали у меня на глазах, — спокойно, но с тихим вызовом в голосе ответила она. — Но если бы было так… возможно, отреагировала бы иначе.       За этими словами — маска. Прочная, будто бы непроницаемая, как и всегда. Она не позволяла себе слишком много. Чувства прятались за тщательно отстроенной стеной — ей так проще. Иначе — снова боль.       Хитто сел рядом с девушкой, не говоря ни слова. Их плечи слегка соприкоснулись, и в этом касании было куда больше поддержки, чем в любой фразе. Он чувствовал — ей всё ещё тяжело. Живое тело рядом с ней ещё не развеяло тени прошлого.       Рей глубоко вдохнула, будто собираясь с силами, и откинулась на спинку скамьи, запрокинув голову к небу. Слепящее солнце, жара, лёгкий пот на висках — всё это казалось даже к месту. Она жива. Все они — здесь. Почти все.       — Так… вы двое, — она кинула взгляд на братьев Хайтани, и на её губах появилась широкая, почти озорная улыбка. — Сегодня поговорю с Мицуей насчёт вашей формы. Заметив, как на неё тут же уставились два недовольных взгляда, Рей лишь покачала головой и продолжила:       — Тосва вам не Поднебесье. Будете носить такую же форму, как и все остальные.       Ран раздражённо фыркнул, демонстративно отвернувшись от неё, и без лишних слов взял кофе из подставки, что ранее принёс Какучо. Даже этого движения хватило, чтобы выразить своё несогласие. Риндо, как обычно, был сдержаннее: он просто закатил глаза, но тоже взял стакан, молча.       Они никогда не любили сливаться с толпой, быть «как все» — и Рей это прекрасно знала. Но правила есть правила. Её голос звучал твёрдо, без намёка на компромисс, хотя внутри она всё равно усмехалась. Они будут ворчать, возмущаться, может даже спорить… но останутся. Потому что остаться — значит доверять.       — Ты ни капли не изменилась. Всё так же цепляешься за правила, — с лёгкой, почти ностальгической улыбкой произнёс он, наблюдая за маленькой перепалкой между Рей и Хайтани.       Она лишь шире улыбнулась в ответ и мягко кивнула, принимая его слова. Мысль, неожиданно всплывшая в голове, осела там твёрдо и уверенно. Даже странно, что она не пришла раньше.       — Не хочешь в Тосву? — спросила Рей прямо, без заминки, её взгляд устремился прямо в глаза Хитто.       Глаза парня чуть расширились: он не ожидал такого предложения. Она что, серьёзно? Он знал, что Майки сейчас не разбрасывается доверием, особенно к тем, кто был связан с Поднебесьем. И всё же, если Майки принял Хайтани, почему бы и ему не попытаться?       Но дело было не только в шансе. Эта возможность означала быть рядом с ней. Быть тем, кто сможет снова защищать и оберегать, как когда-то по приказу того, кого они потеряли.       — Если Майки будет не против, — спокойно, без тени колебания произнёс Какучо.       Рей кивнула, её улыбка не исчезла, лишь стала чуть мягче, почти теплее.       — Тогда сегодня пойдёшь с нами на собрание.

***

      На территории храма Мусаши по вечерам всегда было шумно. Здесь проводили встречи, обсуждали планы, и всё происходящее словно напитывало воздух напряжением и жаром эмоций. Сегодняшнее собрание перенесли на час позже: к закату, когда солнце, наконец, опустилось за горизонт, и духота начала отступать.       Парни в чёрной форме с золотыми вышивками стояли перед ступенями храма, сбившись в небольшие группки. Они переговаривались, кто-то курил, кто-то с интересом наблюдал за прибывающими — ожидание витало в воздухе.       На парковке стало оживлённее: один за другим начали подкатывать мотоциклы. Первым приехал Мицуя, как всегда собранный и сдержанный, рядом с ним Хаккай, и сразу же оба выстроились со своим отрядом. Следом прибыли братья Кавата и Пэян, временно возглавлявший третий отряд, пока Па-чин отбывал последние месяцы в колонии.       Майки и Дракен появились вместе — их байк привычно затих у самой лестницы. Но тишину тут же разорвал визг шин: кто-то залетел на поворот с бешеной скоростью и резко затормозил. Участники Токийской Свастики поспешно отскочили, освобождая пространство для ненормального лихача.       Байк с рёвом замер, и с него легко спрыгнул Баджи. Распуская волосы, собранные в хвост, он будто не замечал встревоженных взглядов. Чуть позже, уже спокойнее, подъехал Чифую.       Теперь вся верхушка в сборе.       Манджиро, до этого молча наблюдавший за всем происходящим, надел на лицо привычную маску непоколебимого лидера. Его взгляд стал отстранённым и тяжёлым. Не сказав ни слова, он направился вверх по ступеням храма.       Манджиро взобрался на невысокую каменную платформу перед храмом. Его фигура, хоть и казалась хрупкой на фоне разросшихся отрядов, сразу привлекла внимание. За его спиной, чуть в стороне, стоял Дракен — неотъемлемая тень и молчаливый гарант порядка.       Перед ними — вся Токийская Свастика. Капитаны и их замы заняли первые ряды, бойцы выстроились чёткими линиями позади, соблюдая дисциплину, которой их учили годами. Воздух был напряжён: кто-то сдерживал зевоту, кто-то переглядывался, но никто не позволял себе расслабиться.       Взгляд главы медленно скользнул по рядам, изучая каждый отряд. Затем его глаза остановились на Баджи. Он чуть приподнял бровь в немом вопросе: «Где она?»       Кейске лишь пожал плечами, едва заметно качнув головой. Ответа у него не было. Манджиро на секунду прикрыл глаза, будто борясь с раздражением или усталостью, а затем медленно кивнул. Жест был понят без слов.       Дракен сделал шаг вперёд и заговорил — его голос, уверенный и ровный, разнёсся над площадкой, открывая собрание.       Не прошло и часа, как снизу, со стороны дороги, разнёсся резкий скрип шин. На этот раз не одного, а сразу трёх байков.       Те, кто находился на территории храма Мусаши, переглянулись: все члены верхушки были на месте, никто не должен был опаздывать. Кто же это?       Вскоре послышались шаги — неторопливые, с разной тяжестью: чьи-то лёгкие, почти неслышные, чьи-то уверенные и гулкие. Атмосфера на площадке ощутимо напряглась. Но ни Манджиро, ни капитаны не выказали тревоги — лишь молча перевели взгляды в сторону входа.       Первые силуэты появились на ступенях. Это были Ран и Риндо Хайтани. Следом за ними — Какучо Хитто. Троица остановилась на краю толпы, и участники Тосвы заметно напряглись.       По рядам пронеслись перешёптывания:       — Хайтани?..       — Что они тут забыли?       Ран негромко хмыкнул, лениво повернул голову через плечо и с привычной ухмылкой бросил:       — Ты уверена, что нам тут рады? — голос его звучал чуть громче, чем стоило бы, и с явной насмешкой.       Он отошёл в сторону, словно в театральном жесте, пропуская вперёд девушку. Из-за спины старшего Хайтани вышла девушка. Чёрная форма с золотыми вышивками на рукавах и спине подчёркивала её силуэт, а тёмные распущенные волосы аккуратно ложились на плечи, поблёскивая в свете уличных фонарей. На губах играла лёгкая, почти лениво-уверенная ухмылка, а взгляд с тонкой игривостью скользил по толпе.       Рей держала руки в карманах точно такой же формы, как у остальных членов группировки, но в её осанке и манере двигаться читалась особая, почти вызывающая свобода.       Она сразу заметила, насколько пополнились ряды с её последнего собрания. Незнакомые лица и знакомые взгляды. По толпе прокатилась волна шёпота:       — Что тут забыла девка?..       — Почему она с Хайтани и Какучо?..       — Она точная копия Баджи.       — Погоди, у меня в глазах двоится… Почему тут два Баджи?       Кейске, завидев сестру, тихо хмыкнул и покачал головой, скрестив руки на груди. Выражение лица говорило без слов: «Другого от тебя я и не ждал. Как всегда — эффектно».       Манджиро, едва взглянув на Рей, заметно расслабился. До этого момента в нём всё ещё жила тревога, будто её возвращение — всего лишь сон. И вот она здесь, не шутка, не призрак.       — Мы не сильно опоздали, глава? — с усмешкой спросила Рей, встречаясь взглядом с Майки.       — Нет, — коротко отозвался он. — Как раз хотели сказать о тебе. Подойди.       Рей не стала перечить просьбе главы — с прямой спиной и холодным спокойствием в глазах она уверенно направилась вперёд. За ней молча двинулись Хайтани и Хитто, шагая сдержанно, но с внутренним напряжением. Толпа безмолвно расступалась перед ними, но едкие взгляды и перешёптывания не стихали. Кто-то из парней даже ухмыльнулся и пробросил под нос:       — Я бы её…       Но стоило хищному, предупреждающему взгляду Кейске пересечься с их глазами, как голоса моментально стихли, а взгляды опустились.       Дойдя до брата, Рей остановилась рядом, взглянув на него исподлобья с лёгкой, едва заметной улыбкой. Почти шёпотом, чтобы никто не услышал, она произнесла:       — Спасибо, что сохранил мою форму. Правда, теперь у тебя в комнате… ну, маааленький бардак.       Пока Кейске в уме пытался представить масштаб «маленького бардака», Рей уже ловко проскользнула мимо него и заняла место по правую сторону от Манджиро, спокойно и уверенно, будто никогда не покидала это место.       Ран, Риндо и Какучо остались чуть позади, рядом с остальными, но в стороне от первого отряда. Они чувствовали на себе сотню любопытных и осуждающих взглядов, но никто из них не выглядел обеспокоенным. В их позах была скрытая сила, неприкрытое презрение к этим взглядам — они знали, кто они, и с кем теперь стоят рядом.       Дракен сдержанно кивнул Рей в знак приветствия, когда та встала рядом с ним и Майки. Девушка ответила тем же, коротко и сдержанно. Пока Баджи и Рюгуджи обменялись короткими взглядами, наполненными уважением и лёгким теплом прошлого, Манджиро шагнул вперёд и громко начал свою речь:       — Хочу представить вам Рей Баджи, — с этими словами он мельком взглянул на девушку, подавая ей знак. Рей сделала шаг вперёд, вставая наравне с главой.       — Кто-то из вас может помнить её, кто-то — нет. Раньше она состояла в Тосве, но по определённым причинам покинула наши ряды. Сейчас же, спустя долгое время, Рей возвращается к нам. Но не как обычный боец… а как капитан нового отряда. Нулевого.       Слова Майки эхом разнеслись по территории храма. Тишина. Толпа переваривала услышанное. Несколько удивлённых взглядов, кто-то прошептал соседу что-то о прошлом Рей, кто-то только сейчас осознал, кто перед ними.       Рей кивнула и, заведя руки за спину, склонилась в уважительном полупоклоне. Не слишком низко — ровно настолько, чтобы отдать дань уважения. Её голос прозвучал спокойно, но в нём ощущалась искренность, упрятанная за сдержанностью:       — Скажу сразу. Тем, кто знал меня… кто знает, почему я ушла. Я не прошу вас сразу поверить мне. Не прошу забыть, — она сделала паузу, голос стал чуть глуше, но всё так же твёрд. — Я прекрасно осознаю, сколько боли принесла тогда. Но теперь… прошу разрешить мне снова сражаться рядом с вами. Как в старые времена. Прикрывать ваши спины, даже если мою не прикроют.       Она оставалась в поклоне, не торопясь выпрямиться, будто этим жестом хотела дать понять: всё по-настоящему. Никаких масок, никакой гордости. Только искренность и готовность вновь заслуживать своё место.       Толпа хранила напряжённую тишину. Никто не переговаривался, не шептался: люди в чёрной форме просто смотрели на девушку, склонившуюся в полупоклоне. Рей говорила спокойно, ровно, но в её голосе звучало то, что не требовало лишних слов: сожаление, усталость, и желание всё изменить. Но именно тишина после её слов была куда громче любых обвинений.       В этот момент Майки чуть наклонил голову, словно прислушиваясь к тому, чего не было: к реакции своей банды. Он молчал, но взгляд его был пристальным, сосредоточенным, как будто он не просто слышал слова Рей, а взвешивал каждое. Он всегда чувствовал фальшь, но сейчас её не было.       И тут, словно по команде, послышались тяжёлые шаги. Кейске Баджи, не спрашивая разрешения, с лёгкой наглостью запрыгнул к Майки, а затем направился к сестре. Он не церемонился: хлопнул её по спине так, что та едва не качнулась вперёд.       — Хватит, — усмехнулся он. — У нас не принято падать так низко. Если кто-то и не прикроет тебе спину — знай, я рядом. Всегда.       Рей медленно выпрямилась. В её взгляде промелькнула благодарность, смешанная с чем-то ещё, возможно, надеждой. Она посмотрела на брата, и губы тронула лёгкая, почти незаметная улыбка.       Майки тоже посмотрел на неё. Несколько секунд он просто молча вглядывался в её лицо, а затем кивнул — коротко, едва заметно, но для Рей этого было достаточно. Этот жест значил: добро пожаловать домой.       Взгляд Рей скользнул по рядам бойцов, пока не остановился на троих, с кем она сюда пришла. Их глаза были прикованы к ней, и одного лишь кивка с её стороны хватило, чтобы они двинулись вперёд, встали за спиной — как прежде. Без слов, без лишних жестов.       Ран подошёл ближе всех, почти касаясь плеча девушки. Его взгляд был цепким, изучающим. Он не просто наблюдал, будто запоминал каждую деталь её облика в чёрной форме, каждый изгиб, каждый штрих. Риндо и Какучо остановились чуть поодаль, в трёх шагах за ней, ровно и уверенно.       Рей тихо выдохнула, давая себе секунду на то, чтобы собраться. Затем выпрямилась и, уверенным голосом, обратилась к толпе:       — Эти трое не нуждаются в представлении, — спокойно сказала она, голос прозвучал чётко и уверенно. — Многие знают их, кто-то — по слухам. Но я скажу одно: с сегодняшнего дня они — часть Тосвы. И как бы к ним ни относились раньше, сейчас они — семья.       Толпа молчала. В этих словах не было пафоса, лишь сухая, честная реальность. Как и раньше, Рей не просила — она утверждала. И рядом с ней стояли те, кто подтверждал её выбор делом, а не речами.       — На этом собрание окончено, — голос Дракена прозвучал отчётливо и твёрдо, резко прорезая повисшую тишину, будто подводя черту.       Сумерки уже окутали территорию, и тусклый свет фонарей только усиливал напряжение в воздухе. Никто не осмелился перечить заместителю главы Токийской Свастики: толпа стала постепенно расходиться, изредка оборачиваясь в сторону людей, стоящих возле главы.       Как только последние шаги растворились вдалеке, оставив позади лишь верхушку и членов нового отряда, Рей с шумным выдохом опустилась на землю, будто вся тяжесть этих часов наконец позволила себе упасть.       Кейске без слов опустился рядом, хлопнув сестру по спине в своём фирменном, братском жесте поддержки.       — После всего этого я окончательно уверен, что передо мной снова наша Реюшка, — проговорил Майки.       Манджиро сел по другую сторону от Рей, обняв за плечи, как ни в чём не бывало, словно всё происходящее — самое обычное дело.       И снова в ней вспыхнуло лёгкое изумление. Как ему удаётся так легко меняться? Сдержанный и молчаливый лидер — и вот уже тёплый, родной друг. Для Рей это всё ещё оставалось загадкой.       Но одно она знала точно: теперь, глядя на Майки, на кого-то из Тосвы, на тех, кто остался рядом, сердце отзывалось не болью, а странным, почти забытым спокойствием. Нет, она не простила себя. И вряд ли когда-то простит. Но теперь она была дома. Среди тех, кого когда-то оставила, но кто, несмотря ни на что, был рядом. И этого пока было достаточно для её растрёпанной души.       Неожиданно для Рей, к ней подошли двое: Санзу, и брюнет с идеально уложенными на бок длинными чёрными волосами. Его чёрные глаза смотрели на неё с ленивым, почти змеиным прищуром. Коконой Хаджиме, или просто Коко, как его чаще звали. Рей сдержанно выдохнула и поднялась с места. Санзу в знак приветствия коротко кивнул, оставаясь слегка в стороне, а Коко, слегка склонив голову, хмыкнул, глядя прямо на неё.       — От одного Баджи к другой, — протянул он с притворным недовольством, скрестив руки на груди. — Я вам что, переходящий трофей?       Голос у него был спокойный, тягучий, с тем самым оттенком иронии, который сразу выдавал в нём того, кто всегда говорит немного больше, чем кажется.       Рей чуть улыбнулась, склонив голову набок.       — Не будь букой, Хаджиме. Если так скучаешь по первому отряду, могу вернуть тебя туда хоть завтра, — мягко ответила она, глядя ему прямо в глаза.       Он на секунду замер, а потом хмыкнул снова, но уже не так серьёзно. В его взгляде промелькнуло нечто похожее на уважение, мимолётное, но искреннее.       Санзу молча наблюдал за ними, изредка скользя взглядом по лицу Рей, но не вмешивался. Она точно чувствовала, что за этим молчанием скрывается что-то большее. Но сейчас не было ни времени, ни желания копать вглубь. Пока — нет.       Верхушка Тосвы постепенно расходилась, прощаясь друг с другом. На территории храма Мусаши остались лишь члены нулевого отряда и капитан первого. Рей стояла чуть поодаль, молча наблюдая за ними — теми, кого когда-то сама покинула. Тогда ей казалось, что у неё нет выбора. Импульсивное решение, продиктованное болью, которая разрывала грудь. Потеря… точнее, потеря одного — того самого, чья кровь всё ещё словно прилипла к её ладоням. Его лицо, до сих пор всплывающее в каждом сне, делало дыхание тяжёлым даже в тишине.       — Реееей, ау, ты с нами вообще? — голос Риндо вывел её из затянувшейся тишины. Он махал рукой прямо перед её лицом, нахмурив брови.       Рей вздрогнула, слишком глубоко утонув в мыслях. Она посмотрела на него с лёгким замешательством.       — А?.. Что?.. — растерянно пробормотала она.       — Ты опять в своих облаках, — недовольно буркнул Кейске, переводя на неё взгляд. Он всё видел. И ему не нравилось то, во что превращалась его сестра с тех пор, как вернулась.       Её улыбки были фальшивыми: настолько идеально натянутыми, что распознать ложь под ними мог только он. Она часто молчала, отстранялась. А ночью… каждую чёртову ночь, он слышал, как из-за двери её комнаты доносится приглушённый плач. Иногда — глухие крики, будто рвущиеся сквозь подушку. Они резали слух, царапали душу. Кейске чувствовал себя бессильным. Он хотел бы обнять её, сказать, что рядом, что не даст упасть… Но он знал Рей. Она не подпустит. Не откроется.       Сжав челюсть, он выдохнул и на мгновение прикрыл глаза, сдерживая раздражение, боль и беспомощность. Затем кивнул в сторону выхода с храма коротким взглядом, но красноречиво. Пора домой.       Рей кивнула в ответ, после чего обернулась к ребятам из своего отряда и сказала:       — Следующее собрание через три дня. Постарайтесь не вляпаться ни в какие драки, ладно? Не хочется краснеть за вас. — Последняя фраза была явно адресована Рану и Риндо.       — Ах да. Сделайте дома замеры и пришлите мне по смс. Я передам их Мицуи, возможно, к концу следующей недели форма будет готова.       Её взгляд скользнул с Хайтани на Какучо. Все трое кивнули, подтверждая, что поняли.       — Ты уговорила их носить форму Тосвы? Удивительная женщина, — с усмешкой проговорил Коконой, глядя на Рей.       На него тут же уставились две пары недовольных глаз. Хайтани, как и прежде, терпеть не могли быть частью «стада»: идея носить одинаковую форму их не вдохновляла. Но ради Рей они готовы были проглотить гордость. Лишь бы остаться рядом.       Рей коротко попрощалась, бросила напоследок взгляд через плечо и поспешила вниз по ступеням, направляясь к байку Кейске. Она двигалась быстро, почти сбегая. А вот Кейске не торопился. Он стоял с чуть нахмуренными бровями, пристально глядя на старшего Хайтани. Пальцы сжались в кулаки, но он сдержался.       — Хайтани, оставь свои липкие, мерзкие взгляды при себе. Не смей так смотреть на мою сестру. В следующий раз мне будет плевать на отстранение с собраний — я врежу тебе. Без предупреждения.       Не дожидаясь реакции Рана, Кейске развернулся и пошёл вслед за сестрой.       Ран тихо хмыкнул, провожая взглядом удаляющихся Баджи. Боялся ли он угроз Кейске? Нет, ни капли. Единственное, что действительно беспокоило — это возможность вновь потерять Рей. Она уже исчезала однажды. И теперь всё, чего ему хотелось — быть рядом. Видеть её каждый день, быть частью её повседневности. А вдруг она снова уйдёт? А вдруг на этот раз навсегда?       — Нам нужно найти дом. Желательно двухэтажный, чтобы всем хватило места, — неожиданно выпалил он, всё ещё глядя в ту сторону, куда минутами ранее ушли брат с сестрой.       Четыре пары глаз одновременно уставились на него. Риндо даже приоткрыл рот от неожиданности, а его глаза округлились сильнее обычного. Он знал, что брат может быть импульсивным, но это?       — Ты что, собрался украсть принцессу у злобного дракона-брата? — усмехнулся он, поправляя очки. — Боюсь, это не самая гениальная идея.       — Не думал, что Ран у нас рыцарь в доспехах, — с усмешкой протянул Коко. — Ладно, поищу тебе замок, чтобы спрятать Рей как положено.       Он неспешно повернулся и направился к выходу с территории храма.       Санзу, задержавшись на мгновение, бросил последний, полный презрения взгляд на Рана. После чего резко развернулся и скрылся за воротами. Харучиё полностью разделял мнение Кейске: ему уже давно хотелось врезать по этой самодовольной роже, особенно когда тот пялился на Рей, будто раздевал её взглядом.       А теперь ещё и этот бред с общим домом. Жить всем отрядом под одной крышей? Звучит как худшее из наказаний. Но… были и плюсы. Он сможет быть рядом. Следить за Рей. Защищать, если потребуется. И уж точно не позволит Хайтани-старшему перейти грань.

***

      — Что?.. Общий дом?! — до этого уютно лежавшая в кровати Рей резко села, от чего в глазах тут же потемнело.       Как оказалось, она снова проспала до обеда, и проснулась только из-за телефонного звонка от Санзу. Его голос звучал раздражённо, он постоянно что-то бубнил себе под нос и не забывал проклинать Рана. Рей, конечно, знала, что Хару терпеть не может Хайтани-старшего, но не вмешивалась в их споры — не её это война.       — Этот напыщенный павлин уже нашёл дом! — выплюнул в трубку Санзу. — Из плюсов — он недалеко от твоего. Но, блять, он уже успел составить график уборки! Угадай, кто первый? Конечно, я! А он, ублюдок, в самом конце!       Рей слышала, как тот возится с вещами — видимо, уже собирался выезжать.       Девушка подавила лёгкий смешок, так и рвавшийся наружу, пока слушала недовольное ворчание Санзу. Он никогда бы не позволил себе говорить так много при других, но с ней мог быть собой. Без фильтров речи, без масок.       — Ты уже собираешься? — мягко спросила Рей, осторожно вставая с кровати в надежде, что в этот раз в глазах не потемнеет.       Из трубки всё ещё доносились недовольный бубнёж, но теперь к нему добавился шум собираемых вещей: хлопки, шуршание ткани, лязг молний.       — Ага. Ты тоже давай, собирайся, — буркнул Санзу. — Только маму и брата предупреди, ладно? А то если опять исчезнешь, только теперь с вещами, боюсь, твоя мать этого точно не переживёт. До встречи на месте, Рей.       И он сбросил звонок.       Рей тихо выдохнула, глядя на экран потухшего телефона. Санзу был прав. Пора поговорить с семьёй.       Она постояла пару минут в комнате, собираясь с мыслями, а потом вышла в гостиную. Там, уютно устроившись на диване, сидела Рёко и увлечённо смотрела сериал, даже не заметив, как дочь появилась в комнате.       Рей не знала, с чего начать. Как объяснить, что собирается жить с пятью парнями? Даже звучит это ужасно — будто сюжет дешёвой дорамы.       — Мам… — тихо позвала она, присаживаясь рядом на диван.       — Ммм? — Рёко не отрывалась от экрана.       Пальцы Рей нащупали подол футболки и начали машинально теребить ткань. Взгляд метался по комнате, стараясь избегать глаз матери.       — Меня… друзья пригласили пожить с ними. И… — начала она, но Рёко тут же нажала на кнопку, выключая телевизор, и повернулась к дочери, собираясь что-то сказать.       — С нами будет Хару! — выпалила Рей на одном дыхании, опережая реакцию матери.       Санзу всегда был тем самым человеком, которому Рёко безоговорочно доверяла. Он провожал Рей домой, помогал с учёбой, даже чинил один раз кран на кухне. Может, и сейчас это сработает?       Рёко внимательно смотрела дочери прямо в глаза, будто пыталась прочитать по ним то, о чём Рей не решалась сказать вслух. В комнате воцарилась тишина, тяжёлая, сдавливающая грудь. Ни шум с улицы, ни крики детей со двора не могли пробиться сквозь это напряжённое молчание.       Наконец, женщина тихо выдохнула, и, чуть опустив плечи, кивнула:       — Ладно… — голос её был тише обычного. — Но будь осторожна. Обещай, что будешь приходить домой хотя бы два раза в неделю. Звони. Главное — не пропадай.       Она слабо улыбнулась и протянула руку, аккуратно растрепав волосы дочери, как делала это в детстве. В её движении чувствовалось всё: и тревога, и забота, и усталое понимание, что Рей становится взрослой.       — С Кейске я сама поговорю, — добавила она мягко. — Можешь идти собираться.       Рей застыла, хлопая ресницами, как будто слова матери ещё не уложились в голове. Она ожидала упрёков, вопросов, споров… но не этого.       — Спасибо, — прошептала она, обнимая маму, прижимаясь к ней всем телом. Это «спасибо» было настоящим: тихим, тёплым, немного дрожащим. В нём не было ни доли притворства.       Посидев ещё секунду, она резко отпрянула и почти вприпрыжку направилась в свою комнату.       «Нужно собрать самое важное,» — мелькнуло в голове. Не стоит брать всё сразу. Это ведь не побег. Просто… новое начало. Дом всё равно остаётся родным. Здесь будет тепло, как только захочется вернуться.       Открыв шкаф, Рей на ходу натянула на волосы резинку, собирая их в небрежный хвост, и потянулась за сумкой. И пока в её голове уже вертелся мысленный список вещей, сердце стучало с лёгким трепетом.

***

      Выходя из такси с небольшой сумкой в руках, Рей остановилась перед домом, в котором ей предстояло теперь жить — с новыми соседями, новыми правилами и новыми воспоминаниями. Элегантный двухэтажный особняк, выложенный светлым кирпичом, с графитовой крышей и аккуратными чёрными балконами. Просторные окна заливали комнаты светом, а ухоженный сад с идеально подстриженными кустами придавал дому особую утончённость. Всё здесь словно дышало спокойствием и уютом, пока ещё чужим, но, возможно, временно.       Из дома вышел Какучо. Его походка, как всегда, уверенная и неторопливая. Подойдя ближе, он мягко улыбнулся и аккуратно забрал сумку у Рей.       — Привет. Ран и Коко уехали за продуктами, так что можешь спокойно выбрать себе комнату, — произнёс он спокойно, с привычной теплотой.       — Угу, привет. Спасибо, но я могла бы и сама… Она не тяжёлая, — буркнула Рей, делая попытку вернуть сумку. Но Хитто лишь слегка повернулся и уже шёл к дому, игнорируя её протест.       Рей покачала головой, и уголки её губ дрогнули в слабой улыбке. Что ж, кажется, жить с ними под одной крышей будет непросто. Но не в плохом смысле — просто ей, привыкшей к самостоятельности, явно не дадут делать половину бытовых дел. Из всех, пожалуй, лишь Какучо будет помогать по-настоящему, а может, и Санзу иногда. У этих двоих характеры особенные, но привычные для неё.       Следом за Хитто Рей вошла в дом, сняла обувь и направилась в гостиную. Там, на диване, уже сидели Риндо и Санзу.       Они вели себя непринуждённо — словно это было их привычное место встречи. Называть их друзьями было бы неправильно, но Риндо оставался одним из немногих, кого Санзу мог терпеть. Он не стремился к его обществу, но и не избегал его. Приятели? Возможно. Всё остальное покажет время.       Завидев девушку, Риндо лениво протянул:       — Приветствую, капитан. Комнаты наверху, мы выбираем после тебя. Как говорится — дамы вперёд.       Поднявшись с дивана, он направился к лестнице, мимоходом намекая, чтобы Рей шла следом.       Спустя почти час она выбрала самую дальнюю комнату, ту, что ближе всех к веранде. По соседству с ней оказался Какучо — их комнаты разделяла лишь стена. Напротив поселился Санзу, а Риндо облюбовал самую первую у лестницы.       Комната Рей была оформлена в спокойных, светлых тонах, навевавших ощущение уюта и умиротворения. Белоснежная мебель — кровать с высокой мягкой спинкой и аккуратные тумбочки — подчёркивали чистоту интерьера. Мягкий плед, пушистый ковёр и тёплый свет бра создавали атмосферу покоя и уединения. Идеальное место, чтобы раствориться в тишине после тяжёлого дня.       Разбирая вещи, Рей достала из сумки две фоторамки. На одной — она, брат и их мать. Кейске, широко улыбаясь, стоял с рожками из пальцев над головой, Рей хитро посматривала в сторону камеры, а Рёко сидела перед ними на лавке, взгляд её был наполнен добротой и теплом — таким родным.       Вторая фотография была более недавней: Рей и те, с кем теперь суждено жить под одной крышей. Все они были вместе… кроме одного. Беловолосого друга, вечно бурчащего что-то о её гиперактивности. И именно его сейчас не хватало больше всего. Аккуратно поставив рамки с фотографиями на прикроватную тумбочку, Рей неосознанно провела пальцем по силуэту друга на снимке. В груди неприятно заныло. Она скучала, безумно хотелось увидеть его, услышать его голос, несмотря на то, что он, возможно, начнёт ругаться, как всегда. Просто хотелось, чтобы он был рядом. Но его больше нет. Рей видела его смерть своими глазами, и этот момент, как кинжал, продолжал ранить, даже спустя время.       Сердце сжалось, дыхание сбилось, как будто сдавливая грудную клетку. Она закрыла глаза, чувствуя, как холод начинает расползаться по телу. Это дурное предчувствие… снова. Но почему оно пришло сейчас? Почему после того, как она задержала взгляд на фотографии, на их с Изаной счастливых лицах? Может быть, это просто её паранойя, а может, скоро действительно что-то случится?       В этот момент её мысли прервала резкая серия стуков в дверь. Рей быстро моргнула, пытаясь привести своё дыхание в норму. Сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, и, несмотря на лёгкое головокружение, встала с кровати. Открыв дверь, она встретилась взглядом с Раном.       Его волосы были распущены, а лицо казалось уставшим, будто он не выспался. Вместо привычных двух кос, его прическа была немного растрёпанной, что придавало ему ещё более небрежный вид. Он выглядел так, как будто что-то его беспокоило, но всё равно сохранял свою привычную непоколебимость.       — Приготовишь ужин? — его голос был усталым, но в нём чувствовалась всё та же лёгкая уверенность. — Риндо вырвался готовить, но я не хочу в больницу.       Ран зевнул, прикрывая рот ладонью, и, казалось, даже не заметил того, как дышал слишком часто и глубоко. Он явно не поспал, а, может, просто не находил покоя. Рей наблюдала за ним, ещё не до конца приходя в себя после странных мыслей и эмоций, терзающих её. Лёгкая улыбка мелькнула на её губах, и она кивнула.       — Угу, можешь пока поспать. У тебя есть примерно два часа, — спокойно ответила Рей, уже переходя к делу. Хотя её взгляд ещё хранил нечто неподдельное, какое-то лёгкое беспокойство.       — А, да. К нам на ужин придёт один знакомый. Приготовишь на порцию больше? Спасибо, — с этими словами Ран развернулся и пошёл в свою комнату отдыхать.       Рей тихо и слегка судорожно выдохнула. Боль в груди не унималась, и с каждым моментом становилось всё сложнее сосредоточиться. Может, готовка хотя бы немного отвлечет её? Собрав волосы в хвост, она быстро разложила вещи в шкаф и спустилась на кухню.       На кухне сидел недовольный Риндо, походу, ему запретили готовить, и теперь он сидел, надув губы. Девушка натянула слабую улыбку и, подходя к холодильнику, сказала:       — Будешь помогать?       У Риндо глаза засияли, как у маленького ребёнка, и он интенсивно закивал головой. Рей тихо хихикнула, достала из холодильника нужные ингредиенты и поставила их на стол.       — С тебя карри, с меня что-то к чаю, — с лёгкой улыбкой на губах проговорила она.       Девушка прекрасно знала, как хорошо готовит Рин, и порой он даже давал ей советы. Однако вот почему Рану не нравится готовка младшего брата, Рей понять не могла.       За готовкой они провели чуть больше двух часов. Аромат карри и яблочного пирога наполнил дом, создавая уютную атмосферу. С каждой минутой кухня становилась всё более домашней, и Рей, наблюдая за процессом, ощущала лёгкое расслабление. Она давно не готовила с таким удовольствием.       Первым на кухню вошёл Санзу, пытаясь украсть кусочек пирога. Как только его рука протянулась к плите, Рей мгновенно среагировала и отправила ему щелбан. Он отступил, потирая ушибленное место, но не стал обижаться. С усмешкой он присел за стол и снял свою маску. Шрамы в уголках губ стали видны — глубокие и давние. Рей невольно вздрогнула. Эти шрамы всегда заставляли её вспоминать… Она помнила, как они появились, как она была там. Баджи не боялась этих следов, как это было у других, но вот те детские воспоминания всё равно оставались с ней, вызывая странное чувство тревоги.       Она поспешно отогнала эти мысли, когда на кухню зашёл Ран. Он был сонным, как всегда, потирая глаза и пытаясь прийти в себя. Его волосы, как и обычно, не были собраны, а небрежно струились по плечам и спине. Это зрелище заставило Рей на мгновение остановиться, её взгляд задержался на нём. Он выглядел странно мило в своём сонном виде, и она невольно начала разглядывать его — как струятся его волосы, как лёгкая усталость на лице делает его черты мягче. Хотелось коснуться этих волос, заплести их или просто провести рукой по их кончикам.       Ран заметил её взгляд, но лишь лениво усмехнулся и сел за стол. Он даже не пытался скрыть свою лёгкую расслабленность. Рей же резко отвернулась, чувствуя, как её сердце сжалось. В голове пронеслись мысли: «Какого чёрта я вообще на него засматриваюсь?».       Когда все уже собрались за столом, Рей только села, как в дверь раздался звонок. В груди снова сжалось неприятное чувство, словно что-то предвещало. Сердце ускоренно забилось, и на секунду ей стало трудно дышать. Это, наверное, тот самый знакомый, о котором говорил Ран. Но почему-то сердце болело, как будто она ожидала чего-то плохого.       Какучо, не мешкая, вскочил и направился к двери. Риндо, сидящий рядом, резко убрал нож, который лежал на столе, подальше от Рей, и заметно напрягся. Не только он. Все парни в комнате ощутили напряжение, и в воздухе витала какая-то неопределённая угроза. Рей почувствовала, как её собственное спокойствие испаряется, и она невольно напряглась.       — Что происходит? — тихо спросила она, обводя взглядом всех парней.       Но никто не ответил. Вместо этого из коридора послышались тихие голоса.       — Погоди, не нужно. Не говори этого сейчас, вообще не говори, понял? — быстро заговорил Какучо, его голос был напряжённым и каким-то поспешным.       Сквозь этот шепот проскользнул недовольный хмык, и в следующий момент Какучо снова оказался на кухне, а за ним появился тот самый знакомый. Его взгляд быстро скользнул по всем парням, но остановился на Рей. Лёгкая ухмылка играла на его губах, когда он слегка наклонил голову вбок, изучая её, как будто оценивал каждое её движение. Его руки были в карманах, а поза расслабленная, словно ему было абсолютно всё равно на окружающих.       Сердце Рей замерло на мгновение, как только она увидела парня перед собой. Необъяснимая злость мгновенно охватила её, заставив её глаза сузиться. Без предупреждения она встала так резко, что стул скользнул по кафельному полу, создавая неприятный скрип. В следующую секунду её руки мгновенно схватили железные палочки, лежавшие на столе, и без лишних слов она подтолкнула его к стене. В тот момент палочка опасно прижалась к его шее, сжимающая её так сильно, что парень едва мог дышать.       Он был примерно того же роста, что и Рей, так что она могла смотреть ему прямо в глаза. Но эти глаза не говорили о страхе. Напротив, в них горел азарт, не скрываемый интерес и нечто хищное — словно он с нетерпением ждал, что будет дальше. Его взгляд был полон холодной уверенности, как будто всё происходящее было частью игры, которую он не боялся.       Рей почувствовала, как её руки слегка подрагивают от нахлынувших эмоций. В её глазах отражалась целая буря: боль, ярость, тоска. Она не могла скрыть этих чувств, смотря прямо в его лицо. И в этот момент, между ними, как будто стояла целая пропасть, наполненная невыразимой тяжестью.       — Кто ты, чёрт возьми, такой? — её голос был ледяным, наполненным яростной злостью, но в конце, как будто сдерживаемая буря, он едва дрогнул.       Лучи закатного солнца пробивались через окна кухни, их мягкие оттенки нежно ложились на Рей и прижатого к стене парня, создавая иллюзию спокойствия на фоне всего происходящего. В то время как её рука, сжимающая железную палочку, едва ощутимо дрожала, её взгляд оставался непоколебимым. Парень напротив неё не испытывал ни страха, ни тревоги. Его глаза сверкали азартом, и его ухмылка, хоть и была сдержанной, но не теряла своей опасной изысканности.       Никто из ребят не сделал ни шагу, чтобы вмешаться. Все понимали, что в этой игре только Рей может решить исход — и её реакции, её решения, её действия всегда оказывались верными.       Когда парень стал наклоняться вперёд, его дыхание коснулось её шеи. Рей инстинктивно сжала палочку, её рука слегка отступила, оставив оружие на уровне груди, готовое вернуться в боевую позицию в любой момент. Он подошёл слишком близко, его дыхание тепло касалось её кожи, а её волосы немного взметнулись от лёгкого дуновения, создавая ощущение, что между ними ещё один барьер, который он стремится разрушить. Звякнувший звук его серёжек, как бы намеренно подчёркивая его близость, вызвал у Рей лёгкое напряжение. Он наклонился, и его слова прозвучали почти шёпотом:              — Тот, с кем ты похоронила часть своей души.       Её сердце на миг замерло, и внутри снова промелькнуло чувство, что он знал её больше, чем она сама себя.