Problems

      На экране смартфона бессмысленно пролетали друг за другом посты, интересные ровно настолько, насколько рыбе — велосипед. Прожигание свободного времени в социальных сетях действительно помогало коротать часы, но слишком уж давило на мозг своей пестротой и неоднозначными эмоциями, что возникают при виде некоторых публикаций.       Феликс отбросил телефон на соседнюю подушку и перевернулся на спину, раскидывая руки звездочкой и выдыхая.       Общежитие, где в одном номере было всего две спальные комнаты и кухня, с большим трудом вмещала в себя четверых студентов. Каждому хотелось хоть какого-то личного пространства. Моменты, когда Ли оставался один здесь, были чрезвычайно редки, даже учитывая частоту его прогулов.       Возможно, если бы он жил один, идеально белые стены были бы завешаны плакатами от пола до потолка, и ограничиваться парой штук над своей кроватью не пришлось бы. Личное спальное место, пожалуй, было пределом возможностей самореализации в интерьере. Мягкие подушки и несколько плюшевых игрушек, одна из которых предназначена для объятий во сне, плед с принтом из кошачьих лапок и личный ночник на прикроватном столике, пожалуй, говорили многое о характере своего владельца.       Однако Феликс уже не тот милый невинный мальчик, которым растила его мама. Он всё чаще заменяет полезный завтрак банкой энергетика и никотином, всё реже спит по ночам, заменяя жизненно необходимый отдых клубами и барами.       У некогда невинного мальчика рука будто бы сама тянется к ширинке, когда в мыслях появляется тот самый образ, что рождает столько фантазий. Наконец расслабившись и прикрыв глаза, Ли на глубоком вдохе тянется к паху, и…       Внезапный хлопок входной двери и звонкоголосое «хей, есть кто дома?» заставляет дёрнуться, как умалишенного, хватаясь за все возможные края кровати и едва с неё не падая, силясь принять непринужденный вид.       — Нет! — выкрикивает австралиец, раскрасневшись и на всякий случай натянув на ноги одеяло.       «Хёнджин, ну почему сейчас?»       — О, Феликс, — зайдя в их общую комнату с окрыленной улыбкой, Хван почти сразу изменился в лице, заметив беспокойство младшего. — Чего это ты?       — Да ничего…       — Я прервал тебя? — игриво ухмыльнувшись, парень сложил руки в карманы узких кожаных брюк.       — Говорю же, не было ничего!       — А уши красные-красные. Может, мне помочь тебе? — сделав шаг в сторону чужой кровати, брюнет опёрся на край матраса обеими руками и устремил взгляд в переполненные смущением глаза одногруппника.       — Не смешно, — пресёк Феликс, в шутливой манере оттолкнув Хёнджина, и рванул из комнаты на кухню.       — Тц, а кто шутил-то?       Его слова остались неуслышанными, перебиваемые звоном посуды, которую Ли по неосторожности ронял в попытках достать свою кружку с сушилки. Казалось, если он выпьет стакан воды, внутреннее состояние тут же придёт в норму. Глоток за глотком, спадал только легкий жар, а смущение вовсе не спешило уходить.       Присев за обеденным столом и подмяв под себя ногу, блондин решил, что лучшим решением будет сменить тему сиюминутно.       — Джисон и Чонин не говорили, когда вернутся в общежитие?       — Хани будет на тренировке, пока не стемнеет. А Чонин, вроде как, собирался после пар зависнуть в библиотеке, — Хван дёрнул плечами, усмехаясь. — В этом доме только мы с тобой фигнёй страдаем.       — Это точно, — отставив кружку в сторону, Ли откинулся на спинку стула. — Надо хотя бы ужин для них приготовить.       — И давно ты затесался в мамочки?       — Ну уж нет! Просто хотел занять себя чем-нибудь.       — Но не учёбой.       — Конечно нет. Зачем мне это?       — Правда что.       Внимание обоих привлёк щелчок дверного замка, и на пороге оказался Хан Джисон, практически ввалившись в коридор и из последних сил держась за ближайшую стену. Паренёк с взъерошенными медово-рыжими волосами, одетый в поношенный спортивный костюм и столетние кроссовки, ругался и стонал от усталости, бросив тяжелую сумку с вещами в дальний угол.       — Холи-молли, — облегчённо выдохнул парень, сползая вдоль стены на пол.       — Джисон? — вскинул брови Феликс. — Разве ты не собирался играть в бейсбол сегодня?       — Собирался, — кивнул Хан, — но случайно запустил мяч в старшекурсника. Они оказались… не очень дружелюбными.       — Тебя опять побили? — побеспокоился Хван, поднося младшему стакан воды.       — Нет, я убежал, — рассмеялся юноша, с радостью приняв двести миллилитров освежающей жидкости.       — Просто убежал посреди игры?       — Ну, да.       Ли залился смехом, представляя всю нелепость этой ситуации.       Тяжело вздохнув, Хан пересилил себя и поднялся с пола, подхватывая на плечо сумку и переставляя её в шкаф с открытыми ячейками.       — У нас есть что-нибудь из еды? Умираю с голоду.       — Есть рамён.       — То что надо! Ликс, приготовишь по-братски? В душ хочу страшно.       — Иди, от тебя на всё общежитие потом разит.       — Ты настоящий друг.       В ту же секунду Хан скрылся за дверью ванной, и Феликс через «не хочу» потянулся к полке с лапшой. Недолго думая, парень достал сразу три порции, дабы хватило всем.       — Давай помогу, — предложил Хёнджин, доставая кастрюлю и наполняя её водой.       — Ладно, — улыбнулся Ли, пожав плечами.       Разрезав упаковку ножницами, Феликс опустил спрессованную в квадрат лапшу и не глядя потянулся к холодильнику. Ощутив вместо холодной металлической дверцы чужую теплую руку, он не сразу понял, что происходит, и только глянув в ту сторону заметил изумленного Хвана, шаставшего в холодильнике в поисках яиц и овощей.       Тот нервно засмеялся:       — Что ты делаешь?       Австралиец опустил руку и улыбнулся в ответ. Забавная ситуация.       — Прости, не видел, — тут же опустив глаза, он принялся засыпать приправу для бульона и добавлять специи.       Около минуты стояла тишина, перебиваемая стуком ножа о деревянную доску, на которой Хёнджин нарезал морковь и грибы для супа. Пока лапша варилась, Феликс достал из холодильника для напитков банку энергетика, щёлкая металлической открывашкой и прикрывая глаза от короткого звука, который он просто обожал.       — Так тебе нравится профессор Со, да?       Подавившись газировкой от заставшего врасплох вопроса, младший закашлялся.       — Что?!       — Ну, препод истории искусств, Со Чанбин.       — Ты знаешь, как его зовут?       — Чувак, имя препода — это первый вопрос на любом экзамене. Он у меня пересдачу принимал.       — Нашел, что спросить, — бегая взглядом округлившихся глаз, студент наконец глотнул любимый Monster. — Ты и так всё знаешь. Зачем пугать такими вопросами?       — Хотел посмотреть твою реакцию. Как ты можешь не знать даже имени того, кто тебе нравится?       — Какая разница, нравится ли он мне. Он же наш профессор, да и явно четвертый десяток разменял уже.       — Тем не менее, ты на него дрочил.       — Хёнджин!       — На кого дрочил? — не на шутку удивился Джисон, только что вышедший из душа в махровом халатике.       Рука Феликса с характерным хлопком столкнулась со лбом. Хуже и быть не может.       Хан застыл под дверью ванной, глазами-пуговицами глядя то на одного, то на другого сожителя, и совершенно не понимая, что здесь происходит. Хоть он и проводил с этими ребятами все свободные выходные и многие будни, иногда казалось, что они вдвоем — с другой планеты и говорят на им одним понятном языке.       Хёнджин же, абсолютно довольный посеянным им беспределом, безмятежно размешивал уже почти готовый рамён, что с минуты на минуту будет готов к подаче.       — Я так понял, объяснять никто ничего не собирается, — вздохнул Джисон, ожидавший очередной гейской драмы. — Может у нас хотя бы пиво к рамёну найдётся?       — Найдётся, — буркнул Феликс, насупившись.       — Может Чонину звякнуть? — предложил Хан, присаживаясь за стол.       — Зачем? — раздался мальчишеский голос из спальной.       — Чонин?! — в один голос воскликнули трое.       Из комнаты вышел парнишка с тёмными волосами в хлопковом сером свитере и очках в тонкой оправе. Ян Чонин был младше всех здесь и, собственно говоря, выглядел соответствующе. При этом его ментальный возраст — по меньшей мере полвека.       — Я пришел минут пять назад, но у вас двоих, — он посмотрел на Хёнджина и Феликса, — был какой-то очень личный разговор, так что я решил не вмешиваться.       — Жесть, — выдохнул Джисон, — зачем так пугать?       — Прости, — когда Ян улыбнулся, его глаза сузились до тонких полосочек, а на щеках проступили ямочки. — Что готовите?       — Рамён, — объявил Хван, торжественно поставив огромную кастрюлю на стол. — Только тут, наверное, маловато на всех. Мы думали, ты позже придёшь.       — Ну да, я должен был писать исследовательскую работу с профессором Со, но он в последний момент сказал, что у него появились дела.       — Ты пишешь исследовательскую работу… с Со Чанбином? — Феликса будто бы подключили к розетке.       — Угу.       — Вы прям… сидите вместе и пишете?       — Ну да, так и работает соавторство.       — Но ты же только на втором курсе.       — И что с того? Твои знания остались на уровне первой лекции, хотя мы однокурсники.       — Э-эй!       Посвистывая, Ян достал из шкафчика для посуды четыре пары палочек для еды и положил на стол, тут же приступая к трапезе.       Ли цыкнул.       Джисон, достав свою хмельную радость и перелив в высокий стакан, следом за младшим стал налегать на еду, чавкая и мыча от удовольствия.       — Приятного аппетита, — присоединился Хёнджин, выхватывая из бульона грибочки.       — Оставьте мне немного, ладно? Я поем потом, — холодно процедил Феликс, направляясь к выходу.       — Ничего не… — за ним захлопнулась дверь, — не обещаем.       Выбежав на улицу и накинув капюшон на голову, парень шумно выдохнул. Порой от сожителей слишком много проблем. Даже понимая, что они не хотели ничего плохого, Ли ловит себя на том, что действительно злится. Какого чёрта его личная жизнь должна кого-то настолько беспокоить, даже если они друзья?       Достав телефон и наушники, он включает трек Luamel — «Artless» на полную громкость, игнорируя предупреждение о вреде для слуха. От такой музыки совсем не жалко оглохнуть.       Самое время прогуляться под закатным небом, раскрашенным в тёплые оттенки солнечно-оранжевого и холодные тона лунно-розового, ничуть не глядя под ноги.       «Что ж, теперь я знаю, как его зовут» — на веснушчатом лице поселилась улыбка.       Текст песни, которую он слушал, далеко не радостный. Однако приливший к мозгу кислород расслаблял, параллельно подселяя эндорфины, и думать о чём-то плохом просто не получалось.       Феликс размышлял лишь о той странной, немного глупой встрече в кафе сегодня утром, сожалея только о том, что не поздоровался, как полагается. Впрочем, вряд ли преподаватель его помнил: сидящих на последних рядах едва ли видно, а у профессоров есть дела и поважнее, нежели разглядывать студентов в аудитории.       Зато теперь хотелось американо. Почему он ему нравится? Сам Ли неизменно предпочитает раф, до жути сладкий, в котором совершенно не чувствуя вкуса кофе из-за сиропа и сливок. Ему не по душе что-либо крепче, чем его остаточно-подростковая психика, что периодически вытворяет с его поведением и чувствами чёрти-что.       «Со Чанбин, да?» — думает австралиец, когда начинает играть следующая песня.       Ожидаемо, он судорожно хватает телефон, остановившись посреди аллеи и принимаясь искать его то в одной социальной сети, то в другой, надеясь, что он не настолько стар, чтобы не пользоваться ими. И находит золото. Можно сказать, бриллиант — инстаграм.       Пожалуй, ему лучше присесть на лавочку.       Постов не много. Фотографии скульптур и картин, типичное фото из кофейни, пару снимков из-за границы. Публикаций, на которых был сам мужчина, было всего две: одно групповое фото с некоторыми другими преподавателями вуза, и, чёрт его дери, фото в зеркале тренажерного зала.       Парень тяжело сглотнул.       Обтянутые чёрной футболкой мышцы, выступившие на лбу капли пота, гантель кило на десять в одной руке. Прилипнув к экрану на несколько секунд, Ли одёрнул себя резко спрятал телефон в карман.       «Так, спокойно. Это просто фото. Всего лишь фото»       Переведя дыхание, он всё же посмотрел снова. Загляделся на кажущееся плодом его фантазии изображение и на автомате, совершенно неосознанно, лайкнул, как делает с каждым вторым постом в ленте. Ещё недолго посмотрев в экран, он всё же закрыл страницу и решил, что пора возвращаться домой. Теперь со спокойной душой, переварив обиду на ребят и нагуляв аппетит.       Вряд ли он был бы так же спокоен, зная, что наделал.