150 дней до моего дня рождения

Первые же уроки по замещению явственно напоминают Арсению о том, почему он так не хочет работать в старших классах. Тем более в одиннадцатых. Тем более с самого утра в тот день, когда, как он думал, у него выходной. — Арс, блядь, имей совесть, выруби будильник! — В голову прилетела подушка, и Арсений поморщился: он же вырубал будильник, что Серёга от него хочет?.. Мозг наконец-то распознал назойливую мелодию, которая разбудила Матвиенко и так и не смогла разбудить Попова. — Это не будильник, это звонок, — сонно поправил Арс, раздирая глаза. — Ну так возьми трубку! Заебал, я спать хочу! — зло отозвался друг, поворачиваясь на другой бок, и демонстративно положил вторую подушку сверху на голову, не то закрываясь от громкой песни, не то пытаясь удавиться. «Я тоже», — отстранённо подумал Арсений, стараясь дотянуться до телефона. Он сначала не понял, чтó Серый делает в его комнате в такую рань — точнее, почему он спал тут всю ночь, — но по мере пробуждения возникли и воспоминания о том, как накануне они немало выпили по случаю Серёгиного расставания с очередной пассией. Сергей «Я Никогда Не Пью» Матвиенко через неделю после своего трезвого, блин, как стёклышко, дня рождения решил, что разрыв отношений с девушкой, чьё имя Арс так и не запомнил, — отличный повод начать бухать. Было, конечно, обидно, что буквально за неделю до этого они так тоскливо отметили его день рождения с тортом и чаем, но Попов рассудил, что лучше поздно, чем никогда, и открыл перед другом дверцу своего мини-бара, рассчитывая на выходной от школы на следующий день. Но все мечты о ленивом похмельном утре, желательно после полудня, разбились о бодрый голос Паши Добровольского. — Арсений Сергеевич, привет! Ты чего трубку не берёшь? — с иррациональной радостью поздоровался он. — Паша, восемь утра, у меня выходной, ты чего звонишь? — простонал в трубку Арс. — Тю, Арс, ты что, пьян? — Уже нет, но семь часов назад был. Я вообще-то спал. — По какому поводу праздник? Из-за выходного, что ли? — Паша заметно снизил тон. К стёбу в его голосе примешивался интерес, так что Арсений вздохнул и покачал головой, словно собеседник мог его видеть: — Серёгу бросила девушка, и он решил пуститься во все тяжкие. Добровольский тихонько присвистнул. Серёга недовольно пробухтел: «Я всё слышу!» — Ты споил Матвиенко? Отныне ты мой герой! — не на шутку развеселился Паша. — А теперь серьёзно. Я звоню по делу. — Ещё бы ты разбудил меня просто так, поболтать о Сером, — недовольно отозвался Арсений. — Арс, ты пидор, — прокомментировал Серёжа. Арс пропустил выпад мимо ушей. — Кошкова заболела, Маргарита Семёновна. Только что написала, а у неё одиннадцатые, им ЕГЭ сдавать в этом году. Выйди на замену, будь другом, а то больше некому! — попросил завуч. — Одиннадцатые? М-м… — недовольно протянул Арсений. — А когда? — Первые три урока сегодня, потом скину расписание, — с готовностью сообщил Паша. — Первые? Это ж через полчаса начало уже, а я только проснулся! — возмутился математик. — Ты в своём уме?! — Арс, ну пожалуйста, больше совсем некому! — заканючил замдиректора. Арсений на мгновение поймал себя на абсурдности их взаимоотношений в рамках школьной иерархии. Добровольскому, видимо, пришла в голову та же мысль, поэтому он добавил: — Премия скоро. Хотя бы ради неё. — Ладно, — проклиная всех вокруг, начиная с себя, согласился учитель. «Спасибо-спасибо-спасибо…» завуча потонуло в гудках, потому что у Арса не было времени это слушать: он ещё даже не вылез из постели, а уже опаздывал. Айфон с предательскими пятнадцатью процентами вернулся на стол, а Арс был уже на кухне. Закинув в себя две таблетки аспирина и выпив следом почти весь кувшин воды, он одновременно чистил зубы и расчёсывался (Боже, спасибо за электрические зубные щётки). На ходу застёгивая рубашку, он мысленно поблагодарил сам себя за то, что с вечера повесил брюки в шкаф, а не кинул на кресле, обрадованный внезапным желанием Серёжи набухаться. Когда дверь за ним захлопнулась, на часах было восемь двадцать. При всём желании он не мог оказаться на рабочем месте уже через десять минут, так что он выдохнул и как можно спокойнее завёл машину: в конце концов, ещё полчаса назад он о своём рабочем дне ничего не знал, а значит, к нему никаких претензий быть не может. Как и к заболевшей Маргарите Семёновне. Как и к сделавшему всё возможное и невозможное (читай: вытащившего из тёплой постели выпившего накануне Арса) Паше. Который, между прочим, мог бы сам занять детей-переростков! Хотя бы на первом уроке. Даром что учитель информатики. Но стоило отдать ему должное: он встретил коллегу прямо у входа в школу. Арсений даже не затормозил, не глядя кивнул дежурной и охраннику и пошёл вслед за Добровольским к нужному кабинету. — Вот списки классов, я распечатал, журналы потом возьмёшь, — без предисловий начал инструктаж Павел Алексеевич. Арс расстегнул пальто и взял листочки с фамилиями. — Сначала урок у 11 «Б», потом два у 11 «А». Ни про какие проверочные Кошкова не говорила. — Какие им проверочные с опаздывающим учителем, — усмехнулся Попов. — Спасибо, Паш. — Да не за что. Спасибо, что согласился выйти на замену. — Ты не оставил мне выбора. — Арсений скорчил гримасу и даже показал бы Паше язык, если бы они уже не поднялись на нужный этаж. — М-м... да, было такое, — подмигнул завуч и помахал рукой, привлекая внимание класса, грозовой тучей скопившегося в коридоре у кабинета: — Эй, ребятня! Только тише, в соседних кабинетах уроки идут. Маргарита Семёновна заболела, поэтому вот вам Арсений Сергеевич. Арсений Сергеевич, на ключ от кабинета. — Арс покачал головой, но улыбнулся и ключ забрал, пробираясь к кабинету и открывая его, пока Добровольский толкает вступительную речь. — Коллегу моего не обижать, а то он сам вас обидит! — О да, он может, — хихикнула Зоя Яровицына, с которой они виделись каждую неделю на ЗФТШ. — Спасибо, Зоя, — шутливо поклонился ей Попов. — Мои дети не дадут соврать! И Павлу Алексеевичу спасибо. Уверен, мы справимся. — Я в вас не сомневаюсь! — гордо заверил тот. Справиться-то Арсений справился, не первый год работает в школе, но он лишь укрепился в своём нежелании работать со старшеклассниками. Может, если бы он вёл их с начала года, как учеников ЗФТШ, и с дисциплиной, и с общей заинтересованностью всё было бы в порядке, но вот с первого раза заставить заниматься математикой выпускников, привыкших, что их на уроке не особо трогают и не мешают делать свои дела… В первом классе, на урок которого Арс бессовестно опоздал, в 11 «Б», действительно заинтересованных в математике было человек пять, из которых трое и так раз в неделю занимались с ним дополнительно после уроков. Основная же часть класса весь урок проиграла в «Дурака Online» (насколько Арсений смог понять по особо громким вздохам и попискиваниям, победила Катя Добрачёва, которую он неоднократно видел в объятиях Димки Позова с ЗФТШ), а кто не играл, просто проплевали в потолок, не то пытаясь проснуться, не то наоборот — стараясь продлить прерванный утром сон. Попов мог поклясться, что один из парней, чьё имя он не запомнил, действительно уснул с открытыми глазами. Арс ему даже по-доброму позавидовал: совесть и учительский долг не позволили ему не только поспать на спонтанном уроке, но даже присесть. Арс бросил самому себе вызов: объяснить этим апатичным детям-переросткам базовые свойства логарифмов и решить тот минимум упражнений, которые решают даже дубы. Из-за собственного опоздания он задержал их, надеясь, что хотя бы ускользающие минуты отдыха замотивируют их быстрее соображать, но на доске до конца не был решён даже второй номер, а самой умной оказалась победительница «Дурака Online» Катя, которая отпросилась сразу после звонка, чтобы встретить младшую сестру. К Попову, конечно, закрались сомнения относительно наличия у неё сестры, но он отмахнулся сам от себя: если будут вопросы, Позов ей всё объяснит. В «своих» он не сомневался. Основная часть группы по ЗФТШ была в 11 «А». Каким-то образом это непосредственно сказалось на качестве усвоения материала всем классом, общей усидчивости и скорости решения примеров. Единственное, что слегка напрягало, — повышенное внимание со стороны некоторых старшеклассниц. Но за два с лишним года он привык игнорировать любые поползновения в свою сторону — мягко улыбаться, делать вежливые комплименты и покидать кабинет сразу, как только заканчивается урок. Или просить всех его покинуть во время перемены. — Вы молодцы! А теперь — все свободны, кыш отдыхать! Давайте-давайте, освобождаем кабинет, я тоже хочу отдохнуть. Звонок звенит неожиданно быстро — Арс действительно не ожидал, что прошёл уже целый урок. Он отпускает класс и садится в учительское кресло, впервые за сорок пять минут доставая телефон. Семь процентов заряда совсем не вовремя напоминают о себе. — Вот чёрт, — сквозь зубы ругается Арсений, понимая, что забыл взять зарядку. Он оглядывается вокруг себя в призрачной надежде увидеть провод, но быстро понимает, что в кабинете математики ему взяться неоткуда. Мимо его стола, негромко болтая, проходят Позов и Шастун, и Арс почти впервые рад тому, что на перемене в кабинете есть ученики. — Дима, Антон, подождите, пожалуйста, — просит он, выпрямляясь. Дима останавливается на полпути к двери, а Антон смотрит на него сверху вниз, так что учителю приходится задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Да, Арсений Сергеевич, что такое? — участливо интересуется Позов. — У вас случайно нет зарядки для айфона? Забыл вчера вечером поставить его на зарядку, а утром новость о болезни Маргариты Семённы заставила меня собираться в большой спешке. Я чуть голову дома не забыл, что уж говорить о зарядке, — по-учительски тупо шутит Арс, тут же немного жалея о своих словах. Лицо Шастуна вытягивается, но он одобрительно ухмыляется, пока его друг разводит руками. — Извините, у меня вообще не айфон, — пожимает плечами он. — У меня тоже, — вторит Антон и, повернув голову в сторону Димы, добавляет тихо, так, что Арсений вряд ли должен услышать: — У кого-то сегодня была бурная ночка? Но он слышит даже с высоты шастуновского роста и не отказывает себе в удовольствии подколоть молодёжь: — И, похоже, не у меня одного. Шаст, не ожидавший, что его шутка дойдет до слуха её объекта, резко поворачивается обратно, но взгляд Арса направлен на Поза. Тот встречается с учительским взглядом и понимает, о чём он, только после лёгкого кивка в сторону его шеи. Антон переминается с ноги на ногу, явно сожалея о своей несдержанности, но и сгорая от любопытства: что друг ответит учителю? — А, это… — Дима накрывает ладонью засос и неловко мнётся, прежде чем отмахнуться, уходя от ответа: — Да неважно. А шнур и павербанк могут быть у Ирки, у неё яблоко. Ир? — Он поворачивается к девочкам, которые тоже ещё не вышли из кабинета — и, судя по виду Ириной соседки, будь её воля — она бы уже давно была в коридоре. — Оксан, толкни Иру, пусть она даст Арсению Сергеевичу банку. После этих слов Кузнецова моментально материализуется рядом с ними с зарядным устройством, чуть смущённо хлопая глазками. Арс внутренне закатывает глаза, но тепло улыбается и благодарит, обещая вернуть зарядник, когда наберётся хотя бы пятьдесят процентов. Оксана закатывает глаза по-настоящему. Ира предлагает забрать павербанк до конца следующего урока. — Спасибо большое, Ир. Спасаешь. Но теперь точно кыш! Фролова оказывается за дверью первая, вслед за ней вываливается Шастун, а Позов придерживает дверь, чтобы вышли две Иры: Кузнецова и ещё одна, которой Арс советовал загуглить его фамилию. Судя по скорости печати, этим она и занимается, покидая кабинет. Арсению иногда кажется, что он ведёт себя как идиот и мало чем отличается от некоторых особенно придурковатых учеников. С точки зрения учителя проводить такие аналогии, наверное, неправильно, но Арсений действительно периодически считает, что перегибает палку с излишней участливостью, выходящей за рамки простой вежливости, лёгким, ни к чему не обязывающим флиртом (осталось только объяснить это тем, с кем Арсу случается флиртовать) и двусмысленными шутками. Это длинному, как шпала, Шастуну положено шутить о том, что его учитель забыл поставить телефон на зарядку, потому что неистово трахался — или, как было на самом деле, бухал с лучшим другом, но для него, в первую очередь учителя, подобное поведение недопустимо. Вообще непонятно, с чего он вдруг повёлся на сиюминутный подъёб, которого даже не должен был услышать. Паспорт врёт, а Арсению на самом деле лет восемнадцать? Или это общение с одиннадцатиклассниками так повлияло? С малышами так не пошутишь, у них и темы ещё детские, для них выражение «бурная ночка» применимо в том случае, когда родители уезжают в командировку, а они всю ночь играют в приставку или просто виснут в телефоне, пока не вырубаются за несколько часов до будильника в школу. Вот они — настоящие бунтари! Антон сам выглядит как бунтарь. Первое впечатление о нём у Арсения сложилось ложное — рядом со спокойным и внимательным Димкой Позовым Шастун в его вечной свободной одежде, с тяжёлыми браслетами и окольцованными пальцами казался оторвой, рэпером: жестикулирует активно, разговаривает на весь коридор, курит щурясь и быстро втягивая в себя никотин. Зато дым выпускает медленно и с явным удовольствием, в отличие от того же Димы — тот и затягивается, и выдыхает одинаково, не торопясь, но и не растягивая. Если ученики думают, что учителя не видят, как они курят, и не знают, для чего они выбегают на переменах на улицу и где собираются после уроков, — они ошибаются. У учителей глаза не на жопе. Причём не только за пределами школы, но и внутри. Списать самостоятельную так, чтобы учитель не заметил, могут единицы, а изобразить бурную деятельность во время урока, на самом деле пиная балду, не легче. Арс в Антоне ошибся. Случайно подслушанные слова о том, что математика — интересный предмет, показались преподавателю ЗФТШ если не стёбом, то точно чем-то несерьёзным, но только что на уроке он убедился: Шастун действительно заинтересован. Даже если математика не является его главным ориентиром по жизни, парень слёту усваивает новый материал и щёлкает упражнения, как орешки, хотя вряд ли хоть у кого-то огромная фигура в свободном капюшоне, развалившаяся за последней партой и периодически начинающая болтать с соседом, вызывает мысль: «О, какой прилежный ученик! Отличник, наверное». Исключительно из интереса Арсений листает журнал 11 «А»: Шастун и не отличник, но по математике у него гораздо больше пятёрок, чем четвёрок и тем более троек, по информатике та же история, русский — так себе, но тоже ничего, троек почти нет. Круглый отличник он по физкультуре (кто бы сомневался — небось уделывает всех в баскетбол только так), твёрдый хорошист по обществознанию. Больше всех подводят биология и химия, но о них парень и сам невысокого мнения — о последней уж точно, судя всё по той же беседе перед ЗФТШ. Признаться, Арс химию и сам всегда недолюбливал… Из анти-ностальгии по собственным школьным временам Арса вырывает вспыхнувший экран телефона. Арсений отвлекается на уведомление от Серого. «Проснулся, бедолага», — думает он, снимая блокировку и открывая мессенджер. Где аспирин? Арс вздыхает, но отвечает:

На кухне рядом с кувшином с водой. Как ты мог его не увидеть?

Я ещё не вставал. Решил сразу спросить, чтобы потом не искать по всей кухне. И в этом весь Серёга. Как девушки его выносят?.. Оказывается, пока Арс учил одиннадцатиклассников решать уравнения с логарифмами, Добровольский скинул ему расписание Кошковой, а сама Кошкова успела написать ему короткие планы уроков на ближайшую неделю. Нет, Попов, безусловно, слышал, что некоторые учителя не умеют ни отдыхать, ни болеть, но чтобы настолько… Однако он отправляет ей сообщение с благодарностью и пожеланием скорейшего выздоровления, в ответ на которое практически моментально получает ещё одно, полное куда большим количеством слов благодарности за то, что он согласился взять её классы на замещение, пока она не поправится. На почте он видит письмо от своего научрука: аспирантуру никто не отменял, но принимает решение отложить его хотя бы до того момента, когда вернётся домой — выходной и так псу под хвост. Нашёл — снова Серёга. Купи на обратном пути апельсиновый сок

Да, мой господин!

Не ёрничай, и так башка раскалывается Арс ухмыляется и открывает любимую головоломку: до конца перемены он даже успеет отдохнуть. Ещё один урок — и домой!..

***

— Нихрена он глазастый! — выдыхает Шаст, как только Поз закрывает дверь кабинета математики. — И часто он так.? — Бывает, — пожимает плечами Позов. — Я же говорил: с ним весело. — Теперь я понял, — гыгыкает Антон. — Зачётный мужик. Даже если гей. Помня слова Оксаны, он неволей обратил внимание на цвет глаз математика, когда тот обратился за помощью, — и охренел не меньше, чем от провокации в сторону Димки. Хотя начал Антон, который чуть не провалился под землю, когда понял, что учитель услышал его подъёб… Но так этой голубоглазке и надо! Потому что иметь такого чистого небесного цвета глаза — это вообще законно? Киллиан Мёрфи – и тот будет бледной пародией, если поставить его рядом с Арсом. Но долго восхищаться чьей-либо красотой Шастун не умеет, поэтому хихикает: голубому — голубые глаза. А что, логично! — Да не гей он, — устало отзывается Дима, словно опровергая его гениальный вывод. — Так, пидор на полставки. — Да мне похуй, — легко соглашается Шаст, чувствуя урчание в животе: это поважнее любых пидоров. — Погнали в столовку? Вдруг удастся у началки что-нибудь отжать… — Погнали, чё тут стоять, — поддерживает его идею товарищ. — Вдруг оладьи? Один-ноль в пользу жрачки. В самом деле, какие глаза могут противостоять масляным столовским оладьям, щедро посыпанным сахаром? Вот и Антон, скатываясь по перилам на первый этаж, думает, что ничего на свете лучше нету, чем отжать у мелкого котлету… То есть оладью. Хотя котлеты тоже ничего. Безвкусные, но сытные. А если ещё и с гречкой… Дима путём переговоров с серьёзного вида девочкой, пока Шаст загораживает обзор её учительнице, добывает им на двоих три порции оладий. Устроившись в противоположном углу столовой, они вгрызаются в добычу, как настоящие волки, только вместо костей на зубах скрипит сахар. С соседнего стола длиннорукий Шастун утаскивает два стакана неестественно-розового киселя. — Сигаретку бы, — довольно жмурится он. — Согласен. На следующей перемене сбегаем? — Сбегаем.