150 дней до моего дня рождения

Когда Анна Валерьевна надрывно кашляет, Арс вздрагивает всем телом и чуть не роняет телефон. Ляйсан прислала ему видео, как Кьяра и Роберт играют в его машинки, и Арсений только уверил себя, что всё хорошо, как кашель Кортневой напоминает о болеющей Алёне, которая за утро не написала ему ни слова. Он надеется, что она просто ещё спит, а ещё организм всего лишь накопил усталость и устроил небольшой бунт в виде внезапной болезни, чтобы она наконец-то выспалась, а значит, стоит ей отдохнуть без вездесущего ребёнка — и она вернётся в строй. Но всё равно немного тревожно. — Анна Валерьевна, вам бы водички, — предлагает он, касаясь её локтя и доверительно заглядывая в глаза. Она быстро кивает и кидает тоскливый взгляд на пустой кулер. Он тихо добавляет: — А лучше горячего чаю. — Да, пожалуй, вы правы, Арсений Сергеевич, — хлопает ресничками она, выбегая из кабинета. Арсений надеется, что на экзамен она не вернётся: его слишком напрягает тот факт, что она не вполне здорова. Не за себя страшно — за малышку, с которой ему предстоит провести целые выходные вдвоём. Ну, точнее, втроём, если считать Матвиенко. Кому вообще пришло в голову поставить одиннадцатиклассникам экзамен в пятницу, после целой рабочей недели? Судя по пустым взглядам, они и сами не понимали. Ну или их усыпил инструктаж в исполнении Анны Валерьевны. — На чём Анна Валерьевна остановилась? — просит Попов помощи зала, пытаясь сориентироваться в распечатках, но зал безмолвствует. — Я понял. Решив не терять время на перечитывание бесполезной, потому что прочитанной уже неоднократно на уроках и собраниях первой части инструктажа (примерно то же самое только что зачитывал им Паша — Арс, правда, не слушал, увлёченный перепиской с его женой), Арсений решает поделиться гораздо более важной информацией, а именно — показать, что списывать можно, нужно и вполне ожидаемо, но только с умом. По окончании персонального мини-инструктажа, во время которого все просыпаются, он отпускает их в туалет, а сам пересылает Алёне видео с играющей Кьярой и пишет вдогонку:

Доброе утро! Как ты себя чувствуешь? Уже лучше? У Кьяры всё хорошо, Роберт отдаёт ей все игрушки, которые она захочет. Вот оно — женское обаяние! Вся в тебя :)

Все пятнадцать свободных минут оно висит непрочитанным, и ровно в десять Арс откладывает телефон, возвращаясь к работе. Второй части инструктажа тоже не суждено быть прочитанной сразу от начала и до конца, потому что в кабинет заглядывает Паша — удостовериться, что у всех всё хорошо и отдать распечатки с темами. — А Кортнева где? — замечает пропажу второго наблюдающего он. Арс разводит руками: — Я отправил её промочить горло минут, — он прикидывает, — пятнадцать-двадцать назад. — И что, ещё не вернулась? — Брови Добровольского взмывают вверх. Арсений посылает ему я-же-тебе-говорил взгляд. — Тебе нужен кто-то ещё? Или сам справишься? Разумеется, Арс справится. И Паша ему за это очень благодарен. Он желает группе удачи и убегает на поиски Кортневой. В глубине души Арс надеется, что он её не найдёт. Хотя бы ближайшие три часа. Когда приходит время заполнять экзаменационный бланк, математик молится, чтобы косячных было поменьше. Выделяется Шастун — разумеется, кто же ещё! Но, глядя в виноватые глаза, Арсений даже не злится — просто даёт ему второй бланк и садится рядом, чтобы лично проследить за корректностью внесения данных. Видно, что Шастун хочет возразить, прогнать его, и это объяснимо — Арс сам терпеть не может, когда кто-то стоит над душой. Но Антон сдерживается и молча открывает паспорт, удерживая его в раскрытом положении, — Арсений невольно рассматривает металлические кольца, украшающие длиннющие — неудивительно при таком росте! — пальцы. Браслетов не видно под длинными рукавами объёмной толстовки, уютной, как одеяло. Рядом с парнем спокойно, потому что, несмотря ни на что, Арс в нём уверен. Он всегда удивляется, когда другие учителя жалуются на шебутного подростка-переростка, даже Паша иногда хватается из-за него за голову — ему кажется это странным, ведь вот же Шастун — невнимательный, но старательный, не такой уж и громкий, а весёлый, красивый и добрый. В компании Антона приятно находиться, он действительно не доставляет Арсу никаких хлопот — только если не пытается броситься под колёса его автомобиля, — с ним бывает забавно перекинуться шутками вместо приветствия, беззлобно подколоть, зная, что он не обидится и даже подколет в ответ. На него приятно смотреть. Арсений эстет, для него важно, чтобы собеседник выглядел хорошо, и Антон с его вечными кольцами, браслетами, цепями, отросшими кудрями и зелёными глазами на пол-лица совершенно точно подходит под Арсово определение красоты. — Всё, — отклоняется на спинку стула Шастун, со второго раза заполнив бланк. Арс сверяет паспортные данные и коды региона и образовательной организации, удовлетворённо кивает и улыбается: — Можешь же, когда сосредоточишься. Антон вообще очень способный. Наставление перед экзаменом он исполняет со всей серьёзностью — хоть и просит выйти всего раз, в начале двенадцатого, остальные два с половиной часа пишет не поднимая головы. Арсений не питает иллюзий насчёт литературных навыков Шастуна, а потому даже при всей общей рассеянности из-за молчащей Алёны (регламент запрещает, но Арс не может не кидать обеспокоенных взглядов на собственный телефон, проверяя, нет ли уведомления о её сообщении) он поражается тому, что не может заметить его попытки списать. Другие палятся больше: начинают бегать глазами, якобы незаметно доставать смартфон, — но, встречаясь со строгим взглядом учителя, тушуются и отпрашиваются в туалет. Некоторые бегают каждые полчаса, и Попов просто надеется, что Марья Григорьевна сидит в коридоре не зря. Алёна не пишет и в полдень, когда первая работа ложится перед наблюдающим. Он ободряюще улыбается Фроловой, за полчаса до этого просившей дополнительный бланк, и проверяет количество листков: первый бланк, второй, черновик, темы, молодец, Оксана, распишись вот здесь — и можешь быть свободна. — Не сложно было? — интересуется он из праздного любопытства, и она качает головой: — Сложнее не написать, чем написать, — выносит свой вердикт она и вдруг кладёт перед ним конфету «Сникерс» mini. Арс поднимает на девушку удивлённый взгляд. — Выглядите обеспокоенным. А немного серотонина никому не помешает, правда? Она смотрит на него тепло и даже не ждёт ответа: её миссия выполнена, пора валить подальше из школы и отдыхать после первого серьёзного экзамена, — но он всё же отвечает: — Спасибо! Ты права: серотонин — наше спасение. Когда Оксана с вещами и телефоном покидает аудиторию, привлекая к себе внимание дежурящих в коридоре Добровольского и Варламовой, тонкий слух Попова улавливает шелест за четвёртой партой. Арсений смотрит в сторону Шастуна и видит, как он разворачивает точно такую же конфету и отправляет её в рот, гипнотизируя исчерканный черновик. Он быстро двигает челюстями, прекращая жевать, только чтобы дописать пару слов, после чего откручивает крышку и делает несколько жадных глотков. Их взгляды пересекаются, и Арс отмирает, опускает голову, на автомате всматриваясь в экран айфона, и едва не дёргается, когда он загорается. Хотя ему так только кажется: внешне у него не дрогнул ни один мускул, только взгляд стал в пять раз осознаннее. Алёна: Привет! Извини, я только проснулась. Чувствую себя лучше — нужно было всего лишь отдохнуть! Но Кьяру лучше возьми к себе на выходные, я за неё боюсь Они с Робертом прямо жених и невеста! «Слава богу», — думает атеист Арсений и решает, что её сообщения не подразумевают срочный ответ, а потому он спокойно ответит после экзамена. Ближе к половине первого начинают «сдаваться» и остальные участники. Арс внимательно просматривает сдаваемые материалы и собирает подписи в специальном документе, желает всем хорошенько отдохнуть и не забывать телефоны. Хвойный (бывают же фамилии!..) норовит уйти без телефона, сводя всю конспирацию в ноль, но Арсений почти что ловит его за руку и возвращает к столу. — До свидания, — буркает парень, хватая подставной смартфон, и ретируется из кабинета. — До свидания, — в уже закрытую дверь фыркает Арс и поднимает глаза на подошедшего Антона. — Ты всё? — Да, — протягивает листки тот. — Где расписаться? — Шустрый какой, — усмехается учитель, скрупулёзно просматривая бланки. Не удержавшись, он скользит взглядом по тексту сочинения и изумляется: не только в начале, но и в середине, и ближе к концу корявые предложения Шастуна перемежаются с тщательно скатанными отрывками из интернета. «Когда только успел?» — про себя диву даётся Арсений, заполняя пустое пространство в конце размашистым Z, но вслух говорит: — Всё в порядке, теперь расписывайся, — и протягивает лист с таблицей. Шаст ставит громоздкую подпись, задевая соседние строчки, и возвращает документ. — До свидания, — прощается он, забирая телефон и сгружая его вместе с паспортом и ручкой в рюкзак. Длинные пальцы сцеплены вокруг пустой бутылки из-под воды, и Арсений зачем-то представляет, как одиннадцатиклассник резко сжимает её, сплющивая, прежде чем выбросить в мусорное ведро. — Отдыхай, Тош, — улыбается Арс. Антон странно смотрит на него, но больше никак не реагирует на обращение и уже у двери машет ему рукой. Когда в аудитории остаётся последний ученик, на своё рабочее место возвращается Кортнева. «Вовремя», — мысленно комментирует Попов без единой эмоции: признаться, он устал сидеть на экзамене, а при помощи коллеги можно быстрее расправиться с организационными моментами и поехать к Добровольским. Снова без Добровольского. Уже в машине он отзванивается Алёне, лично убеждаясь, что ей не стало хуже и она уже идёт на поправку. Она заверяет его, что усердно лечится, много спит, пьёт горячий чай с лимоном и мёдом и уже скучает по дочке. Арсений по Кьяре тоже скучает. Она растёт очень быстро, и каждый раз, когда они видятся, она взрослее на целую жизнь, и поэтому он даже рад, что впереди у них выходные, их личные — два дня для двух человек. Серёга не в счёт. Интересно, почему он периодически упрекает Арса в том, что тот его за человека не считает?.. Ляйсан встречает его улыбкой и умопомрачительным ароматом жарко́го — отказаться от приглашения пообедать не представляется возможным. — Не упрямься, Арс, — журит она, когда он пытается покачать головой. Кьяра, успевшая запрыгнуть в его объятия, строго обхватывает ладошками его голову, лишая возможности двигать ей. — Паша всегда приходит после работы уставший и голодный, как чёрт. Я знаю, как вас там эксплуатируют! — Да вы спелись! — смеётся Попов, одной рукой сгребая любимые ладошки в кучу и по очереди целуя их. Девочка смеётся и тыкается лбом в его плечо. — У Паши и обязанностей больше, чем у простых учителей. — Всё, не спорь с нами! Раздевайся давай. Ляйсан уходит на кухню, ловко лавируя мимо притаившегося за углом Роберта, и звенит тарелками. Арс опускает дочь на пол, и она бежит к другу, очень громко приговаривая: «Папа будет обедать с нами, папа будет обедать с нами!». Роб радуется тоже: подружка поиграет с ним подольше. Арсений не думает о том, что лишился всего этого, когда развёлся с Алёной. Он мог бы каждый день после работы приходить домой, где его ждали бы горячий обед и любимая дочка, видеть, как Кьяра растёт — не рывками, а постепенно, изо дня в день. Может, у неё даже родился бы братик… Ложь: Арс думает. Всякий раз, когда приходит к Добровольским, когда Паша обнимает Лясю и шепчет что-то ей на ушко, а она смеётся, бессознательно притрагиваясь к животу; когда в кухню врывается электровеник-Роберт, врезается в отцовские колени и подставляет лохматую макушку под его ласковую руку; когда по всей квартире пахнет свежей выпечкой и ароматным чаем. Он испытывает ностальгию по жизни, которой у него никогда не было, на самом деле нет, потому что они с Алёнкой были совсем молодые, зелёные, влюблённые, но явно не способные к семейной жизни. Во всяком случае друг с другом. И ещё одна ложь: он не согласился бы на второго ребёнка. Дети должны рождаться в любви, а не взаимном уважении, в мире, где родители друг для друга важнее даже, чем самые желанные дети. Арсений желал Алёне встретить человека, с которым она сможет создать такую семью, когда они подавали заявление на развод. Желает ей до сих пор. И себе тоже. А пока… Пока жарко́е восхитительно вкусное, Ляйсан совсем не уставшая («Арсений, о чём ты говоришь? Я, наоборот, отдохнула: Роб был занят Кьярой и не приставал ко мне с играми, я спокойно приготовила еду и убралась в доме! Буду теперь звать вас — можно даже без тебя, — когда захочу уединиться с собой»), а дети быстро едящие и снова играть убегающие. Их смех наполняет комнату, коридор и долетает до кухни, наполняя сердце Арса удивительной гармонией и необъяснимым счастьем. Арс детей любит. Иначе он не пошёл бы работать в школу. Он категорически не понимает тех учителей, которые приходят на работу, как на службу, отводят свои уроки и уходят домой, даже не пытаясь узнать: понимают их, не понимают, усваивают ученики материал, не усваивают, сдадут они экзамен, не сдадут — всё едино. Но ещё больше он презирает тех, кто за счёт детей самоутверждается. У Арсения даже язык не поворачивается назвать таких людей учителями. Самое ужасное — они есть в каждой школе, у каждого класса, даже там, где он сейчас работает. Но ещё школьником он решил, что будет другим. Будет другом для своих учеников, защитником, учителем — настоящим: внимательным, ответственным, неравнодушным. Остаться бы таким для собственной дочери… Он играет с Кьярой и Робертом, болтает с Ляйсан о Матвиенко и другой бытовухе, буквально катается по полу от смеха из-за её рассказов о том, как с Робом проводит время Пашка. Позднее он к ним присоединяется: целует жену и сына, беззвучно материт Минобразования с невъебическими требованиями к подготовке и проведению экзаменов и учителей, которые во всём этом задействованы каждый год, но до сих пор косячат, и убегает на кухню накладывать себе поздний обед (или ранний ужин?). Через пять минут он возвращается в зал и устраивается прямо на ковре чуть поодаль от детей с тарелкой в руках. — Папа, папа, разве можно есть не на кухне? — очень громко изумляется Роберт, подскакивая к отцу. — Нельзя, — отвечает Паша и отправляет в рот полную вилку еды. Ляйсан качает головой, но ничего не говорит, только влюблёнными глазами смотрит на мужа: первые сорок лет — самые сложные в жизни мальчика. — Теперь точно пойдём, — поднимается с пола Арс, когда друг расправляется с едой. — А как же чай попить? — Брови Добровольского взмываются до самой чёлки. — Даже не составишь мне компанию? Арсений картинно стонет: — Пощади! Твоя жена, кажется, влила в меня два литра чая, пока тебя не было. — Это правда! — смеётся Ляся. — Полностью оправдан, — жмёт ему руку Паша. Кьяра без напоминаний убегает одеваться: видимо, спустя сутки она наконец-то наигралась с Робом. Арс влезает в ботинки и застёгивает пальто. — Спасибо вам большое, Паша, Ляйсан!.. — Арс целует руку девушки, и та приседает в книксене. — Нам только в радость! Особенно Робе*, — отзывается коллега, ероша сыну волосы. — Ну, мы пошли. Ещё раз спасибо! — от всей души повторяет Арсений, сжимая в одной руке их с Кьярой шапки, а в другой — маленькую ладошку. — Кьяра, давай прощаться. — До свидания! — послушно машет девочка. — Приходи ещё! — улыбается Ляйсан. — Хорошего вам вечера, — желает Арсений, нажимая на ручку двери. — И вам! — хором вторят супруги, и у Арса на мгновение сжимается сердце. Ляся посылает воздушный поцелуй, который Арс ловит и делает вид, что передаёт дочке, а Паша выходит вперёд, чтобы закрыть за ними дверь. — Как тебе у Добровольских? Не сильно докучала тёте Ляйсан? — спрашивает Арсений уже в машине. Кьяра тянется к запотевающему стеклу, но слегка не дотягивается: детское кресло недостаточно высокое. — Нет, мы с Робой всё время играли, было очень весело, — делится она. — А тётя Ляся вчера дала мне искупаться в ванной! — Очень здорово! — искренне радуется за дочь Арс. — Я рад, что тебе было интересно. А со мной тебе будет интересно, как ты думаешь? — Невинный вопрос, призванный просто разговорить ребёнка, на самом деле волнует Арсения сильнее, чем он может себе признаться. — Конечно, будет! — восклицает Кьяра, взмахивая ручками. — С тобой всегда интересно, папа! Арс не может сдержать улыбку. — Я соскучился по тебе, — признаётся он. Простые слова, которые маленький он мечтал услышать от отца, когда тот возвращался из командировок. Которые он ждёт до сих пор, приезжая в отчий дом. — Я тоже очень соскучилась! — Простые слова, которые ожидаешь услышать от родителей, говорит твой ребёнок. Почему из детских уст всё звучит гораздо честнее? И подчас даже правильнее, искреннее, как будто этим самым доверчивым существам на свете нельзя ничего внушить, нельзя вынудить говорить то, что они не думают, нельзя заставить подумать неправду. Почему детям легче говорить слова любви, просить о помощи, выражать эмоции через смех и плач? В какой момент родители ломают своего ребёнка настолько, что ему становится трудно сказать: «люблю», «скучаю», «помоги»? С появлением в его жизни Алёны Арсу пришлось учиться заново. Она помогала ему, поддерживала, не обижалась, когда у него не получалось, и говорила сама. Постоянно напоминала, что любить и скучать можно вслух, плакать и смеяться — во весь голос, а если почти неслышно, то не из-за чьих-либо запретов, а потому что счастье любит тишину. Слёзы — тоже счастье, когда они выходят из тебя, а не копятся внутри. А слова очень хотят быть услышанными. Арсений рассказывает, какие дети писали сегодня сочинение: про Оксану, которая поделилась с ними (с Кьярой тоже) конфетой, и Антона, который ошибся во время заполнения важного документа, но это ничего страшного — всё очень легко исправляется и заменяется, нужно только вовремя сказать об ошибке, и тогда никто не будет ругаться. Кьяра спрашивает, какая конфета, и выносит вердикт: «Я ела такую, она очень вкусная, ты тоже должен попробовать! Тебе понравится, потому что мне понравилась». И это стремление дочери разделить радость с ним трогает Арса до глубины души. Дома Серёга, бесполезные пока макароны («Я ещё не проголодалась») и Оксанина конфета, которая из кармана пальто перемещается прямиком под нож: пополам — значит пополам, раз Оксана поделилась «с ними двумя». — А можно мультики? — складывает бровки домиком Кьяра, двумя руками придерживая стакан с соком. Арсений чувствует подвох, но прикидывает, что успеет пока перестелить бельё, и включает «Дисней». — Ура-а! Сок остаётся не у дел, Матвиенко бубнит, что хотел посмотреть лыжные гонки, но через пятнадцать минут Арс обнаруживает его рядом с девочкой перед телевизором с мультиками, и, судя по комментариям Серёжи и заливистому смеху Кьяры, больше всех за Леди Баг переживает именно он. Вечер проходит по-семейному тепло и спокойно: Кьяра и Серёжа бегают по всей квартире и ругают Арсения, когда тот выключает телевизор, потом макароны всё-таки оказываются очень кстати, а затем Арс выгоняет Матвиенко к себе и достаёт с полки новую, купленную накануне специально для дочери, книжку про цветик-семицветик. Кьяра радостно залезает к нему на колени и ахает от восхищения: Арс долго бродил между стеллажами с детской литературой, открывал разные любимые с детства книжки, чтобы выбрать самую красивую и мудрую. И у него получилось. Малышка с неподдельным интересом рассматривает очень детальные иллюстрации, а Арсений читает максимально выразительно, как только умеет. Он очень старается, а Кьяра внимательно слушает, но на последнем слове широко зевает. — Вовремя ты, — по-доброму усмехается Арс, закрывая книжку. Дочка трёт глазки кулаками и уверенно заявляет: — Я не хочу спать. — Ну конечно. — Он поднимается вместе с ней и идёт в ванную. — Давай-ка почистим зубки, а потом решим, чем займёмся. — Хорошо, — соглашается она. Лучшим занятием выбирается игра в слова, но обязательно в темноте: так интереснее. Арсений быстро объясняет правила и подряд говорит несколько слов с «а» на конце. Кьяра называет ананас, апельсин и аиста и крепко задумывается над четвёртым словом, потому что Айболит, видите ли, не предмет. Пока она вспоминает другие слова на «а», Морфей беззастенчиво забирает её из Арсовых объятий в свои. Арс аккуратно перекладывает её к стенке и укрывает одеялом, а сам впервые за несколько часов берет телефон в руки. Шторка уведомлений занимает весь экран, и Попов открывает окна по степени приоритетности: сначала написать Алёне, которая прислала кучу смайликов с глазами-сердечками на фото Кьяры и Серёжи перед телеком, что дочь наигралась и уже спит, потом учительский чат, в котором оказывается какая-то неважная хрень, после него — отдельный чат с мамой кого-то из шестого класса: она просит отправить номера домашних упражнений, потому что «сын не записал»… Арсений, который больше всего на свете хочет уподобиться примеру дочери, то есть уснуть, решает отложить этот вопрос до завтра и открывает последнее уведомление: VK: «Антон Шастун хочет добавить вас в друзья». Больше всего Арс удивляется не тому, что кто-то из учеников нашёл его страничку — она в открытом доступе для всех, — а тому, что заявка в друзья всего одна. Обычно, когда кто-то из класса его находит, ещё минимум треть считает своим долгом тоже добавиться. А тут — один Шастун. Арсений нажимает на кнопку «добавить» и блокирует экран, дотягиваясь до зарядки. Маленькая молния на индикаторе заряда батареи — пожелание спокойной ночи; Арс целует мягкие волосы дочери и укрывается вторым одеялом. Антону приходит уведомление: «Арсений Попов принял вашу заявку в друзья».