150 дней до моего дня рождения

Антон в неверии протирает глаза, когда всплывающее окошко сообщает о том, что Арсений Попов принял его заявку в друзья. Пьяный вусмерть Илюха хрюкает где-то в районе его бедра, но Шаст и бровью не ведёт, открывая диалог с лучшей подругой:

Оксанка прикинь меня Арс в друзья добавил!

У него там акие фотки красивые пздец

Он что модель?

Он твой учитель, Тох: D Ты там бухой, что ли?

Да но это неважно

Спасибо что скинулл его страничку!

Ирке Мягковой спасибо, это она его нашла

И ей!

Смотри не наделай глупостей, пьянь!

Я стёкл как трезвышко!

Оно и видно Димке привет Антон находит взглядом Диму, осушающего последнюю бутылку пива и записывающего параллельно голосовуху Кате.

Он занят разговором с катедй

Но я пкредам когда он закончит

Это необязательно Доброй вам ночи

И тебе!

Окси отвечает стикером с воздушным поцелуем и следом ещё одним — с розовым попугаем, укладывающим спать голубого попугая. «Розовый — это типа Оксанка, — хихикает про себя Шаст. — Ей подходит. А голубой — это я. Только я не гей».

Только я не голубой

Конечно. Ты розовый

Можешь не срать, если не хочешь

Не спать

Ебаный т9

Спокойной ночи, Шаст Последние остатки трезвости уходят в эту запятую перед «если», видимо, потому что Шаст снова открывает страничку Арса и увеличивает фото профиля. Чёрно-белая фотография: обрезанная макушка — странно так, — простая футболка, согнутые в коленях ноги… блядские руки. Антон никогда не замечал, что они у него такие: сильные, с обвивающими предплечье венами, украшенные россыпью крошечных родинок, — и косточка в области запястья, бликующая неожиданно привлекательно, выступающая слишком явно. Как ключицы или тазовые кости очень стройных девушек — они кажутся Антону весьма аппетитными, сексуальными, возбуждающими, иногда довольно трогательными и даже беззащитно-нежными. Косточка у запястья Арса вызывает неожиданное желание поцеловать её. Да ну, бред какой-то. Поцеловать? Запястье Арса? Он кто, Ира Кузнецова? Шастуну бы закрыть страничку Попова со всеми его фотографиями, поставить телефон на зарядку и лечь спать, устроившись на той части дивана, которую не занял Макар, но он смотрит в будто осуждающие глаза мужчины и перелистывает фото. На следующей он на улице, за ним осень, а сам он стоит вполоборота, сложив руки на груди, но без капли осуждения, даже как будто почти улыбаясь. Антон никогда не видел его в толстовке или чём-то ещё капюшончатом, даже на улице случайно не встречал, чтобы подсмотреть неформально-повседневную одежду учителя, поэтому сейчас рассматривает на редкость уютного осеннего Арса в непонятного вида верхней одежде с непонятного содержания логотипом, ярким белым пятном выделяющимся на груди. Ещё один смах влево: залитая солнцем комната, ужасно красивая стена со странного вида окнами, фортепиано со встроенным подсвечником и свечой в нём — всё это, включая футболку известного бренда «Home» с картой неизвестного Антону региона (даром классная руководительница географичка), Шаст отмечает автоматически, не осознавая, потому что взгляд прикован к Арсению Сергеевичу. Секунду назад оторванный от телефона, он смотрит исподлобья, но совсем не зло — спокойно, уверенно, слегка недоумённо из-за того, что его отвлекли. Айфон лежит в согнутой руке, и по второй Антон повторяет маршрут, проложенный фотографию назад: от края футболки к локтевой впадине, перечёркнутой веной, вниз по засвеченным солнцем родинкам, через электронные часы к жилистой ладони. Шастуна волнует не то, почему он никогда не видел эппл вотчи на нём в школе, а пальцы мужчины, обхватывающие край стула, на котором он сидит. Красивые. Сильные. Судя по звукам на фоне, Поз пытается найти способ поцеловать Катю через экран телефона при содействии камеры, динамика и микрофона. В другое время Шаст бы подумал, что его друг ебанулся, а сейчас вдруг понимает его. И пугаясь, как бы не понять ещё чего лишнего, перелистывает фотку. На следующем кадре не видно ни лица, ни голых рук, потому что Арс в чёрной толстовке стоит спиной к камере. Это было бы даже скучно, если бы во всю спину не красовалось огромное белое сердце — как будто в инсте поставили лайк, а он прилип к толстовке, не желая пропадать. Девчонки оценят — они любят подобную символичную муть. Шаст, вон, заценил. Случайно перелистнув селфи Попова с каким-то мужиком, Антон изо всех сил вцепляется в телефон. Привыкший к качественным снимкам и чёрно-белому стилю одежды учителя, парень оказывается не готов к следующей фотографии. Глупо говорить об этом, ведь это всего лишь альбом аватарок его математика, но у Антона что-то внутри обрывается: чуть склонив голову и прикрыв глаза, Арс улыбается, пока длинный серый кот трётся мордой о его затылок. Вязаная кофта цвета хаки смотрится в желтоватом обволакивающем свете очень правильно, по-домашнему, и кот — верный признак дома, и Арс — хуманизация уюта и нежности, не иначе. Только сейчас Шаст всё-таки блокирует телефон и отбрасывает его в сторону, заново учась дышать. Неизвестно, виноват алкоголь и нервное перенапряжение на фоне экзамена, подростковые гормоны или простой недотрах, но Антон знает точно: ебанулся тут совсем не Дима. Шаст толкает внезапно начавшего храпеть Илью и спихивает его голову со своего колена. На джинсах остаётся маленькое слюнявое пятнышко. Друг просыпается. — Тох, ты чё, совсем охуел?! — невнятно возмущается он, но Антон не хочет спорить. — Я тоже спать хочу, двигайся, — ворчит он. Макаров моментально сдаёт позиции и сползает вниз по дивану, освобождая немного места. Двухметровому Шасту этого мало, да и Илюха не дюймовочка, но они оба такие пьяные, что отключаются, как только их головы касаются — не подушки, нет. Друг друга. Наутро у Антона болит башка и всё тело. Судя по стонам Илюхи, он чувствует то же самое, и только Дима выглядит более-менее бодрым. Шаст впервые рад, что итоговое сочинение поставили им на пятницу, потому что после такого бухича он ни за что не выполз бы в школу, а так ему и не надо — и впереди два выходных на оклематься. Что, разумеется, никак не помогает не проспать первый урок в понедельник. Шастун помнит железное правило, озвученное однажды Валентином Николаевичем: «Если сильно опаздываете на первый урок — лучше идите сразу ко второму: и классному руководителю проблем не доставите, и нервы побережёте», — поэтому заходит в школу за пять минут до конца урока вместо прогнозируемых за двадцать. «Мне ко второму», — бросает он охраннику. Тот хмурится, но молча открывает ему раздевалку. «Я был у врача, плановый осмотр», — отвечает он не успевшему даже открыть рот Добровольскому, который тоже не верит ни единому его слову, но машет рукой: разбирайся сам, мол. По расписанию сейчас будет математика, и одиннадцатиклассник бредёт к нужному кабинету под оглушительную трель звонка. Арс приходит даже позже — пробирается через толпу шестиклашек, наперебой здоровающихся с ним, на автомате кивает каждой и останавливается, наконец, у своей двери. Он так долго ищет ключ, что Антон, сначала тоже просто кивнувший, решает заговорить: — Классные фотки, — роняет он как бы между прочим. — Что? — Арсений Сергеевич поднимает на него взгляд, и невозможно понять: он не услышал, что Шастун сказал, не понял смысл или посчитал реплику слишком фамильярной. — Классные фотки у вас. На страничке, — с каплей смущения повторяет Шаст. — ВКонтакте. — А! — Арс улыбается, и Антон выдыхает: просто не расслышал с первого раза. — Спасибо. Антон не то чтобы ждёт ответного комплимента, — секунду назад он радовался, что его комплимент не посчитали за рамки субординации выходящим, — но всё-таки ему становится чуть-чуть обидно, когда вместо него он слышит: «Скажи ребятам не заходить в кабинет до звонка, пожалуйста». Арс скрывается за наконец-то открытой и снова закрытой дверью, а Шаст снова приваливается к стене. «Классные фотки» он ещё раз, на трезвяк, просмотрел в субботу днём и — чисто на всякий случай — в воскресенье. Желания целовать какие-либо косточки больше не возникало, равно как и необходимости запускать остановившееся или удерживать норовящее выпрыгнуть из груди сердце. Пятничные реакции было решено списать на состояние сильного алкогольного опьянения. Ира, Оксана, Дима и — Антон даже не удивляется — Катя подходят к кабинету вместе. — О, Шаст! — Димка окидывает его взглядом с головы до ног. — А чё тебя не было на первом уроке? — Проспал, — легко признаётся он. Оксана ныряет в его объятия в качестве приветствия, и он чувствует запах её шампуня: что-то миндальное, очень приятное. — Светлана Николаевна на географии сказала, что на новый год кроме дискотеки администрация школы хочет устроить концерт в формате КВНа, только с одной командой — из одиннадцатых классов, — рассказывает друг, полностью удовлетворённый ответом на свой вопрос. — Сбор для тех, кто хочет принять участие, сегодня после седьмого урока в актовом зале. — Я хочу! — моментально отзывается Шаст, всё ещё держа руки на спине подруги. Та чувствует себя вполне комфортно, устроив голову на его груди. Кузнецова и Добрачёва увлечённо болтают в двух шагах от них. — И я, — поддерживает Поз. — И Кате тоже интересно. Значит, после уроков вместе пойдём. — Надо ещё Илюхе сказать, — предлагает Антон. — Мы ж давно уже хотели команду КВН собрать, помнишь? — Им их классная тоже расскажет, не кипишуй. — Тогда ладно. Поделившись главной новостью, Позов отходит к Кате и Ире. Он быстро включается в разговор девушек, а Антон смотрит на макушку Окси: разница в почти тридцать сантиметров весьма ощутима. Пока подруги увлечены друг другом и Димой, можно поговорить с Окс с глазу на глаз. — Я хотел спросить у тебя уже несколько дней… — туманно начинает он. — М-м? — расцепляет объятия она. — Почему ты не скинула страничку Арса Ире и не добавилась к нему сама? Оксана пожимает плечами: — Ирке не скинула, потому что Арса жалко. А мне он нахрен нужен? Да и Ирка увидит, ну его. — А Мягкова сама почему не добавилась? Она же нашла… — А ей-то он зачем? — Ну… — мнётся Шаст: ему казалось очевидным, что добавить в друзья их крутого математика хочется всем, а не только влюблённым в него ученицам. — Она же зачем-то нашла его. — Она проверяла, правильно ли узнала его фамилию. Проверила. Правильно. — Схема — во! — Шастун показывает большой палец. Оксана смеётся: — Какой Попов, такие и схемы. И не поспоришь!.. Послеурочный актовый зал собирает в себе всех тех, кого Антон и так хорошо знает: к ним с Димой присоединяется ещё Ирка Мягкова, а уже на месте их ждут Макар, Катя, Зоя и Саша Муратова — Шаст знает её меньше всех, потому что она из 11 «В», с которым у них меньше всего общих учителей, но помнит, что в любви к сарказму она может посоревноваться даже с Позом. Зато Ира тут же идёт к ним с Зоей, весело здоровается и присоединяется к тихому разговору, сразу повышая его на несколько тонов. Сидящими прямо на сцене обнаруживаются Павел Алексеевич и Арс: первый болтает ногами, а второй негромко смеётся, запрокинув голову. У Антона от этой картины тепло разливается в груди: с такими организаторами и таким составом у них получится офигенный концерт. Чуть позже, правда, к ним подключается ещё «вэшка» — тёзка Павла Алексеевича по фамилии Залуцкий, который кажется Шасту немного странненьким, но Арс здоровается с ним тепло, и Антон решает дать ему шанс. Обсуждение вариантов проведения концерта сводится к идее Зои: представить учителям и учащимся юмористические миниатюры из школьной жизни, а если быть конкретнее — учительской её стороны. Вечер пародий на коллег и самого себя кажется Добровольскому охренительной задумкой, и он сам начинает разгонять её. Можно сделать несколько историй про жизнь «за железным замком» учительской: ученикам нельзя туда заходить, а потому всем будет интересно посмотреть и послушать, что там происходит «на самом деле». Или представить, как педсостав готовится к новогоднему корпоративу. Или озвучить мысли учителя во время урока. Арс включается в обсуждение тоже, подкидывает варианты, как можно представить ту или иную ситуацию, каких персонажей и какие декорации задействовать. Пока в общих чертах — но постепенно в их головах выстраивается общая концепция того, что они хотят показать. — Я могу быть ведущим, — вызывается Антон, когда встаёт вопрос, как будет происходить смена сценок. — Я напишу сценарий, — поднимает руку Ира. — И могу быть второй ведущей, чтобы было больше динамики. Просто объявлять номера скучно, лучше придумать подводки в диалогах. — Кстати, да! — Антон ловит сосредоточенный взгляд одноклассницы. — Согласен с Ирой, так интереснее. И я могу тоже играть в сценках: объявил — и пошёл ставить всем колы! Ира с Зоей смеются, а Павел Алексеевич энергично кивает: — Согласен с вами двумя! Шастун — отличный ведущий, твои линейки — это нечто; Ира, в тебе я тоже уверен, как в себе. Круто! — Помогу со сценарием, — обозначается Яровицына. — И по организации. — По любым организационным вопросам можете обращаться ко мне, — напоминает Арс. — Павлу Алексеевичу и так забот в конце семестра хватает, побережём его силы и нервные клетки. — Это правда, — тяжело вздыхает завуч, но мигом возвращается в привычное энергичное состояние: — До концерта совсем мало времени, всего недели две с половиной, насколько я помню, три максимум, поэтому поговорите между собой насчёт того, когда вам будет удобно собираться. Будет круто, если составите расписание и дадите мне — чтобы я знал, когда вам будет нужен актовый зал для репетиций. И, если что, я могу договориться, чтобы вас отпускали с некоторых уроков, — подмигивает он. Одиннадцатиклассники одобрительно гудят, а Макар снова не рассчитывает силу, когда от радости толкает Антона в плечо, из-за чего Шаст едва не улетает в Пашу Залуцкого. Арс неодобрительно косится на Илью, но Антон жестом показывает, что он окей, а это в порядке вещей. Но профилактический пинок другу отвешивает. — Только не очень часто! Не наглейте. — Всё сделаем, Пал Алексеич! — бодро заверяет его Катя. — Молодцом, Катюха! Подготовка новогоднего вечера увлекает Антона с головой. Это гораздо интереснее учёбы — в конце-то семестра: оценки ему исправлять не надо, а грядущий праздник вовсю наступает на пятки. Они с Иркой работают над сценарием прямо на уроках. Поз, спасибо ему за это большое, не обижается, когда видит её на своём месте рядом с Тохой; напротив, он присоединяется, предлагает дать Кате роль матери, которая приходит разбираться с плохими оценками сына, а Антону — роль Добровольского, который одной рукой печатает что-то на компьютере, второй держит телефон у уха и разговаривает одновременно с ней и с Институтом развития образования. Ира смеётся и делает пометку — запомнить и развить, потому что вездесущий завуч — это действительно то, что они наблюдают даже на уроках информатики. Из-за того, что графики одиннадцатиклассников совпадают только по количеству уроков ежедневно, а с репетиторами и курсами по подготовке к ЕГЭ свободным у всех оказывается только понедельник, Арс при поддержке Павла Алексеевича договаривается с учительницей музыки, чтобы дать ребятам ключ от актового зала. — Это под моей ответственностью, Антон. — Попов внимательно смотрит в глаза Шаста, который кивает со всей серьёзностью, забирая ключ. — Не подведи меня. — Не подведу! — расправляет плечи он. Учитель улыбается и на мгновение накрывает Шастову руку с ключом своей. Антон опускает взгляд, но Арсений Сергеевич уже убирает руку. Шаст в актовом зале буквально поселяется. У математика нет возможности присматривать за своими подопечными каждую минуту, поэтому он, пару деньков понаблюдав за тем, как они себя ведут и чем занимаются, отпускает ситуацию и спокойно занимается своими делами, заглядывая к «КВНщикам» только тогда, когда ему самому хочется сбежать от обезумевших к концу четверти школьников. — Я занят, — отмахиваясь от пары семиклашек, заходит в актовый он. Математик пытается закрыть дверь, но его усилия тщетны: неудавшиеся хорошисты просачиваются за ним. — У нас концерт, нам надо готовиться! Антон сразу просекает тактику Арса, который вообще-то практически не принимает участия в подготовке. Но он благодарен учителю за возможность полностью отдаться творческому процессу, а ещё его немного жаль: Шаст по себе знает, какими доёбчивыми бывают ученики, когда им что-то надо. — Арсений Сергеевич, наконец-то вы пришли! — со сцены кричит он, замечая хвост из мелких. — Нам нужно с вами посоветоваться: в каком порядке лучше поставить номера?.. — Уже иду! — с невероятной радостью отвечает тот, разводя руками перед малышнёй: вот видите, срочно необходим, безмерно занят! Оксана, которая тоже забегает практически каждую перемену передохнуть, поддержать друзей и на себе затестить придуманные шутки, ловит ключ и быстро выпровождает незваных гостей, запирая дверь. Арс благодарно склоняет голову, кладя руку на сердце. — Вы — мои спасители! — признаётся он, широко улыбаясь. — Пустяки, — пожимает плечами Антон. — Окси, посмотри, пожалуйста, как нам лучше встать?.. У подруги открываются невероятные организаторские способности. Они с Зоей и Ирой быстро славливаются, так что Мягкова остаётся ответственной за содержательную часть концерта, Оксана — за организаторскую, а Зоя — за организаторскую со стороны «актёров». Арс же оказывается неиссякаемым источником идей. Будучи в настроении, он фонтанирует ими покруче неугомонного приколиста Илюхи и прирождённого импровизатора Шаста. На длинных переменах и в понедельник после уроков Арсений Сергеевич присоединяется к мозговому штурму, но не просто на словах — а действиями, вскакивая к одиннадцатиклассникам на сцену и предлагая прорепетировать ещё не придуманную миниатюру. Отыгрывая то Добровольского, то Виктора Николаевича, то даже суетливую Марью Григорьевну или директрису, он запускает процесс импровизации, к которому легко подключаются Шаст и Поз, перебрасываются порой абсурдными репликами, но иногда настолько точными и раскрывающими особенности изображаемых людей, что Ирка только успевает фиксировать их. Математик может резко увести повествование в совершенно иное русло, ставя в ступор Сашу и Диму, но Антон вдруг угадывает логику его игры и всегда доводит сценку до конца. Логика эта заключается в полном её отсутствии, что для Саши, Димы и Кати смерти подобно, а с Макаром срабатывало только в связке с самим Шастом, поэтому Шастун просекает: Арс способен выкинуть что-то настолько неожиданное, что поможет выйти из самой запутанной ситуации. И не только в юморе. Антон бы в жизни не придумал таких методов решения геометрических задачек, которые подсказывает ему иногда Арсений Сергеевич. Он, видя очередной затуп способного ученика, бросает одну фразу, указывает на одну величину, которую Шастун до последнего игнорирует, не зная, куда её приткнуть, — и его осеняет. Решение находится за минуту и разрешается в несколько действий, в учебнике ничего подобного нет, а голова Попова обозначается главной загадкой человечества: как? Как работает его мозг, чтобы на полном серьёзе порой выдавать такие перлы, что Антон натурально забывает, что перед ним учитель, а не ребёнок, для которого всё в мире очевидно и непонятно одновременно, а самые неожиданные выводы являются чем-то само собой разумеющимся? — Кто натёр доску мылом? Кто это сделал, я вас спрашиваю? Шаст влетает в кабинет в тот момент, когда рассерженный Арс оглядывает класс в поисках провинившегося. Сложив два плюс два, Антон понимает, что математик не смог написать даже число из-за доски, каждый сантиметр которой был в мыле, по которому мел не пишет, как ни старайся. Впервые Шаст жалеет, что провёл целую перемену в актовом зале, куда Арса, кстати, на этот раз не пустили: репетиция сценки про него предполагает в итоге стать сюрпризом для любимого математика. Шастун тоже обводит взглядом класс, пытаясь вычислить пранкера, и цепляется за Бограчёва: тот хоть и выглядит на первый взгляд совершенно спокойно, но они не первый год вместе учатся. — Если никто не хочет признаваться, будете писать самостоятельную. Я хотел сегодня ещё порешать задачки, чтобы потренироваться перед проверочной, но раз у нас нет такой возможности — не будем терять время. Класс начинает шуметь, выражая протест: почему виноват один, а страдать всему классу? Но ни один не сознаётся. Шаст не сводит глаз с Бограчёва, который бурчит вместе со всеми, но дышит часто. — Арсений Сергеевич, давайте я помою доску? Мы хотим ещё порешать, я не до конца ещё поняла… — предлагает Оксана, но Арс останавливает её: он прекрасно знает, что она всю перемену провела за подготовкой к новогоднему вечеру и точно не имеет никакого отношения к мыльной доске. — Не надо, Оксана. Позови меня на непонятном номере — я подойду и объясню. Остальные пишут сами.

Илюх, подойди на перемене к математике: Бограчёв натёр доску мылом и испортил планы Арса, он в ярости

— Я тоже не поняла! — поднимает руку Волкова. — Подойдёте ко мне тоже? — Нет, — отрезает учитель и в ответ на возмущение объясняет: — У Оксаны алиби. Я знаю, что её не было в кабинете до начала урока. Мягковой, Шастуна и Позова тоже. Остальные — извините, вопросы к тем, кто вас подвёл. Без б, сразу после истории я у вас Контрольная Арса оказывается очень простой, так что все выдыхают, а Антон думает, что Бограчёв не заслужил такую лёгкую четвёрку. Поэтому Шаст не обращает внимание даже на то, что Арс видит, как через минуту после звонка в кабинет влетает Макаров, вместе с Антоном загоняет побледневшего Бограчёва в угол и буквально выталкивают потом к математику. — Арсений Сергеевич, извините, это я сделал. Арс на мгновение встречается взглядом с довольным, но всё ещё возмущённым Антоном и смотрит на потупившего взор одиннадцатиклассника. — Зачем? — тихо спрашивает он. — Н-не знаю, — сглатывает Бограчёв. — Не хотел заниматься. — Иди за ведром и тряпкой, отмывать будешь, — вздыхает учитель. Парень нехотя плетётся в конец класса за ведром. — Антон, подойди ко мне, пожалуйста. — Он подходит, а Илюха, извинившись, убегает переодеваться на физру. — Как ты понял? — устало, но с неприкрытым любопытством интересуется Арсений Сергеевич. — Я его не первый год знаю, — многозначительно отвечает Шаст. — А почему сразу не сказал? — А я не сразу понял. А когда понял, понадеялся, что он сам признается. Не признался. Пришлось… подтолкнуть чутка. Арс качает головой, но его губы расплываются в улыбке. Антон видит в его взгляде благодарность и что-то ещё неуловимо приятное, но математик вдруг выдаёт: — А ты знаешь, что ответственные за всякие пакости люди на самом деле безответственные? Антон пару секунд хлопает глазами, а потом разражается таким хохотом, что математик сам не может сдержать смех. Весь класс, кроме трёх человек, привыкших к этому на репетициях концерта, с недоумением оборачивается на них. Шастун в этот момент отчётливо осознаёт, что за такого Арса — неожиданного, блестяще умного, твёрдого в своих решениях и нелепого в дурацких шутках — он готов порвать любого Бограчёва, которому только не повезёт испортить настроение Попова.