150 дней до моего дня рождения

Антон вкладывает ключ в руку Арсения, когда он возвращается из учительской. — Спасибо. — Арс прячет ключ в карман. — Готовы к дискотеке? — Всегда готовы, — отзывается Макаров. Кто бы сомневался. — Павел Алексеевич уже ушёл вниз, так что и вы можете, — улыбается математик. — Только вещи лучше занести к классным руководителям или в раздевалку: я не буду тут до конца дискотеки. — Не вопрос, — понимающе кивает Ира. Они забирают рюкзаки и вместе покидают кабинет, практически в один голос прощаясь. — Я ещё зайду к вам! — весело предупреждает учитель. — Будем ждать! — отзывается Залуцкий. Арсений несколько раз ловил себя на мысли, что он странно на него смотрит. Может, показалось? Последним выходит Антон, привычно машет рукой и закрывает за собой дверь. Оставшись один, Попов обходит кабинет, выбрасывает кусок мишуры в мусорное ведро и наводит порядок на рабочем столе. Учителя ещё работают в понедельник (зачем — непонятно), а пока можно сходить поболтать с Добровольским и посмотреть, как молодёжь отрывается. — Скучаешь? — Арсений подходит неслышно, и Паша аж вздрагивает от неожиданности. — Арс, блин! Чего пугаешь? — восклицает он. — Не, с ними, — он кивает на танцующих десяти- и одиннадцатиклассников, — не соскучишься. — Да уж, — миролюбиво соглашается Арс, оглядываясь. — Не хочешь тряхнуть стариной? — подначивает его Паша. — Покажи им, как нужно на дискотеках танцевать! — Я ещё недостаточно выпил, — смеётся Арсений. — От бокала шампанского меня не тянет танцевать. Паша щурится, облокотившись о дверной косяк. — А вот я бы потанцевал, — мечтательно тянет он. — Так потанцуй! — А кто за этими переростками смотреть будет? Гляди, там некоторые десятиклассники выглядят старше тебя! — Вот я и посмотрю. Иди-иди, — Арс подталкивает друга к импровизированному танцполу, — тебе давно пора отдохнуть. — Спасибо, Арс. Добровольский двигается классно — Арсений давно знает и Пашу, и его способность вливаться в любую компанию на тусовках. Так и случается, что вокруг него быстро собираются ученики, с удовольствием танцующие и смеющиеся над шутками друг друга. И хотя полноценной тусовкой, на которых Арс привык наблюдать товарища, это назвать сложно, развеяться и повеселиться ему явно не помешает. Пока Добровольский показывает ученикам мастер-класс по зажигательным танцам, к Попову подходит учительница английского, с которой они приятельствуют. За приятной болтовнёй он не замечает, как завуч возвращается к нему. — Кристина Алексеевна! — приветствует её он. — Чудесно выглядишь! — Да, очень красивое платье, — подтверждает Арс. — Тебе невероятно идёт этот цвет! — Ой, спасибо! Засмущали меня, — смеётся она, шутливо флиртуя с Пашей. Арсений под шумок проходит в спортзал. Практически в центре зала танцуют парочки. Звучит медленная песня, и буквально в паре метров от Арса в обнимку покачиваются Дима с Катей. У неё в волосах математик замечает цветок из букета, который парень подарил ей на сцене. «Красивая пара», — который раз за год отмечает он. Сзади на него кто-то налетает. — Арсений Сергеевич, пойдёмте тоже потанцуем? — предлагает Кузнецова, которая как будто решила, что лучшее нападение — это со спины. В целом она права, но не в случае с Арсом. — Я сегодня не танцую, извини, — дружелюбно улыбается он и спешит затеряться среди старшеклассников, но не успевает далеко уйти. — О, Арсений Сергеевич! — слышит он слишком знакомый голос прямо над ухом, и вслед за голосом в нос ударяет запах спирта — в большом количестве, судя по амбре. — Шастун, — идентифицирует его Арсений. — Ты пьян? — Нет, что вы, — машет головой он. Арс принюхивается — точно от него. — Вот брехло, — беззлобно резюмирует он, решая, что парня надо из этого логова разврата вытаскивать. — Пойдём лучше чая попьём. — Ну какого чая, Арсений Сергеич, о чём вы говорите? — пытается отмахнуться Антон, но математик ловит его руку, и тот мгновенно замолкает. — Антон, — предупреждает он. — Ладно, чай так чай, — вздыхает парень. Чёрный, без сахара — за полторы недели ничего не поменялось, даже кружка со снеговиком, которую Арсений ставит перед послушно усевшимся за партой Антоном. Арс разворачивает стул, садясь через парту напротив. — А я язык хочу проколоть, — вдруг признаётся Шаст. Он рассматривает снеговика на своей кружке, а Арс рассматривает его: пьяного, лохматого, в костюме. Не новогодняя дискотека, а репетиция выпускного. — Курить нельзя будет, — через паузу отвечает учитель. — Что? — Антон поднимает взгляд, фокусирует его на Арсении. Тот внутренне вздыхает. — После прокола, говорю, нельзя будет курить какое-то время, чтобы язык не воспалился, — терпеливо повторяет он. — Чего ты удивляешься? От тебя же на первом уроке сигаретным дымом только так несёт, вся школа чувствует. — Да не, — хмурится парень. — Про прокол и воспаление откуда знаете? — Узнавал, когда учился в университете. Тоже хотел, — легко сознаётся Арс. Сознаться легко, а вот объяснить самому себе, зачем он рассказывает об этом своему нетрезвому ученику, гораздо труднее. Так сходу и не получается даже. — Почему не прокололи? — выпучивает глаза Шаст. Не сдержавшись, учитель ухмыляется: выглядит Антон больно комично. — Курить хотелось больше, чем девчонок соблазнять, — отшучивается он — Вы курите? — удивляется Антон. — Уже нет, — улыбается Арс. — А-а… — разочарованно тянет одиннадцатиклассник и откидывается на спинку кресла. Следующий вопрос застаёт Арсения врасплох: — А почему девушек? — А кого ещё? — в лёгком шоке отбивается встречным вопросом он, через мгновение же понимая, что сам себя зарывает. — Парней, — подтверждает его опасения Шастун. В мозгу всколыхивается целый ворох мыслей. «Он знает, что у меня есть дочь, — судорожно соображает Арсений, пока Шаст снова отвлекается на шарф кружечного снеговика. — Я не слышал, чтобы кто-то в школе распускал слухи о том, что я гей. О том, что меня действительно привлекают не только девушки, знает только Паша, а он не стал бы никому рассказывать. Так с чего он… Минуточку». Осознание истинной причины возникшего вопроса приносит Арсу невъебенное облегчение, но вместе с тем и тревогу. Он выпрямляется: — Антон… — Оксана бы сейчас сказала, что сто процентов гетеросексуальный парень не стал бы думать над ответом так долго, — перебивает его Шастун на полуслове. Арсений замолкает, поражённый его сообразительностью. И Наталья Александровна ещё считает, что он тупень? Да он человеческую психологию знает лучше, чем она! — …Мне она примерно то же самое сказала, когда пошутила про геев, а я насторожился. Ну то есть я не гей, — быстро поправляется парень, склоняя голову, — но вы красивый. Они снова встречаются взглядами, и Арс не знает, смеяться ему или бежать куда-нибудь подальше из кабинета. Потому что Антон красивый тоже. И Арс тоже не гей. Алёна с Кьярой — доказательства. Какие ещё к чертям собачьим доказательства? — Я понял, — прокашлявшись, кивает Арсений. И на всякий случай добавляет: — Спасибо, Антон. И, отвечая на твой вопрос, — Антон замирает с открытым ртом, — нет, парней соблазнять у меня не возникало необходимости. — Они велись на него и так. Поразмыслив пару секунд, Шастун делает то, чего Арс от него не ожидает: улыбается. — Как вы думаете, а я красивый? — невиннейшим тоном спрашивает он. Арсений широко распахивает глаза и с трудом сдерживает смех. С ним так не флиртовали со времён практики в педе! И то — девятиклассницы, до которых одноклассники ещё просто не доросли. А ведь Антон не девятиклассница, и даже в состоянии алкогольного опьянения он умнее, чем можно ожидать. И Арсений Антону вдруг верит — потому что изучил его за этот месяц, как облупленного. — Я думаю, что ты красивый, — честно отвечает учитель. — Правда. — Спасибо, — практически трезвым голосом благодарит он. Но иллюзия трезвости развеивается, стоит Шасту встать и ухватиться за угол стола: он может ходить, не шатаясь, но не покачнуться при подъёме выше его сил. — В туалет хочу, — поясняет он. Арс вздыхает и поднимается следом. — Пойдём, провожу тебя, — не предлагает — ставит перед фактом он. — А вы много бухла протащили? Есть ещё? Антон правильно интерпретирует его слова и хихикает. — Тогда нам по пути, — ничего не спрашивает он. Арс думает, что без Антона этот учебный год был бы ужасно скучным. В туалет Шастун заходит первым. — Антоха, ну где тебя носит? — слышит Арсений возмущённый голос Позова, прежде чем заходит следом. — Ой, Арсений Сергеевич… — Всё нормально, он свой, — машет рукой Шаст, заходя в первую попавшуюся кабинку. — В смысле? — не врубается Дима. По его лицу видно, что он пытается понять, о чём ему только что сказал друг, и не спалиться там, где палиться нельзя. — В смысле вы даёте мне бутылочку пива — или что там у вас есть, — а я никому не говорю, где вы прячете алкашку, — приходит на помощь Арс. — Договор? Димкины глаза округляются, но уже через секунду в них плещется безграничное уважение. — Так бы сразу и сказали! — расплывается в улыбке он, отходя к дальней кабинке. — Вам вишнёвое или обычное? Настаёт Арсова очередь удивляться. — А вы и фруктовое пьёте? — Да я Кате брал, а она… Ой. — Одиннадцатиклассник резко замолкает, боясь, что сболтнул лишнего. Арсений закатывает глаза. — Тогда я за неё, — выбирает он. Поз молча отдаёт ему бутылку. Арсений резко понимает, что нести ему её не в чем. — Шастун, — зовёт он и слышит из-за дверцы неразборчивые маты. — Не матерись, Шастун, не время. Одолжи пиджак, пожалуйста. — Зачем? — Парень снова появляется в поле зрения и тихо присвистывает, глядя на своего математика с бутылкой. — Любите вишнёвое? Оно вкусное, мне Катька давала попробовать. — Да, а теперь дай пиджак, чтобы я спокойно дошёл до своего кабинета. — Он вам великоват будет, — замечает Антон, но без возражений снимает пиджак и протягивает Арсу. Тот надевает его и понимает, что рукава и правда длинноваты. — Дойти до кабинета сойдёт, — выносит вердикт он. — Может, с вами сходить? — уже вовсю веселится Шаст. — Как раз и заберу сразу… — Нет уж, сидите тут, — отрезает учитель. — Или не сидите, как хотите. Лучше зайди минут через пятнадцать-двадцать, желательно сразу с курткой. — Зачем? — не понимает Антон. — Хватит тебе уже, — по-доброму, совсем не как взрослые люди обычно, объясняет он. — Посажу тебя на такси и сам поеду тоже. — Как вы поедете, если сейчас выпьете? — меняется в лице Шастун. Дима кивает, подозрительно оглядывая Попова. — На такси, — цокает тот. — Нас в учительской тоже не красивые слова говорить собирали вообще-то. Но цыц! — шикает на ребят он. — Никому ни слова, что я вам рассказал! Хотя было бы странно, если бы они и без него не знали. — Мы могила, — отвечает за двоих Поз. Арс прикладывает палец ко рту и выходит из туалета. А руки у Шастуна и правда длинные, судя по рукавам пиджака. Фруктовое пиво — алкогольная газировка, как называет его Матвиенко, — быстро даёт в голову, и Арс, опустошив бутылку, прячет её между собой и пальто, чтобы выбросить на улице. Выключив свет, он замирает у окна: недалеко от него ярко светит фонарь, и снежинки кружатся в воздухе, красиво подсвеченные жёлтым. Антон просовывает голову в кабинет, когда проходит двадцать три минуты после их договора. — Вы чего это там? — интересуется он. Арс отворачивается от окна и пару секунд любуется подсвеченными белым — из коридора — кудряшками. — Тебя жду. — Я пришёл. — Пойдём тогда. Пиджак забери только. — Там в пиджаке… — Антон почему-то мнётся, так и не заходя в кабинет. — В кармане. Это вам. Арсений с удивлением залезает в левый карман пиджака, потом в правый, нащупывает небольшой пакетик и достаёт его. В темноте ничего не видно, и Арс выходит в коридор, отдавая всё-таки пиджак Антону. В пакетике обнаруживаются браслеты: один из чёрных с синими бусин, второй — простой кожаный, в виде ремешка. Арс автоматически отмечает, что коричневый ремешок на руке будет красиво смотреться с его сегодняшними брюками. — Вы как-то сказали, что вам нравятся мои браслеты, — объясняет Шаст, с беспокойством следя за реакцией учителя. — Я нашёл похожие и решил подарить вам. С наступающим Новым годом! Арсений думает о том, какая же он бессовестная сволочь, что оставил своего любимого ученика без подарка, и крепко обнимает его. — Спасибо, Антон. Мне очень нравится. Пальцы Антона неловко сжимаются на его талии, а нос вдруг утыкается в голый участок шеи над воротником водолазки. Запах спиртного вновь ударяет в нос, но теперь он не кажется таким резким, смешиваясь с жаром тела парня. — Нужно идти на улицу, — напоминает он, осознавая, что Шастун удобно устроился и не планирует его отпускать. Арсу слишком давно не было так тепло. Но необходимо срочно охладиться под снегом. Да и Шастуна уже пора доставить домой. На улице Арсений избавляется от пустой бутылки из-под пива, а Шаст сразу тянется за сигаретой. Арсений окидывает его фирменным «Серьёзно?» взглядом. — Что? — тушуется ученик. — Вы же сами сказали, что знаете, что я курю! Смысл прятаться теперь? — Совесть имей, — бросает Арс. Шастун засовывает сигарету обратно в пачку и прячет её в карман. — Какой у тебя адрес? — Я на автобусе доеду, — категорически заявляет одиннадцатиклассник. — Антон, я уже пообещал, что возьму нам такси. Я всё равно поеду, не страшно, если будет одна лишняя остановка. — Антон задумывается, и Арсений по глазам видит, что противопоставить ему нечего. — Ну? — Ладно, — сдаётся он и называет свой домашний адрес. Арс вбивает его в приложение для вызова такси, зачем-то помечая флажком «Шастун». — Спасибо. — На здоровье, — отвечает Арс. — Через три минуты приедет. Антон выпускает воздух, который на морозе похож на дым. В какое-то мгновение Попову даже кажется, что он прошляпил момент, когда пацан всё-таки закурил, но нет — это всего лишь пар. По классике жанра, таксист останавливается не там, где они его ждут, и им приходится обходить школу, чтобы наконец-то сесть в салон. Известный факт: ничто так не сближает людей, как общий враг. Таксист-кретин отлично подходит под определение общего врага. — А как же ваша машина? — спрашивает Антон уже в такси. — В понедельник после работы уеду на ней, — пожимает плечами Арсений. — Мне всё равно завтра никуда не нужно. — Понятно. Шаст смотрит в окно и, засмотревшись, в один момент тянется к стеклу, но одёргивает себя — его рука слишком неестественно падает на колено. — Смотри, как могу, — вытягивает руку учитель, касаясь запотевшего стекла. Антон как заворожённый следит за его пальцем, который сначала выводит два полукруга рядом — это похоже на очень гибкую чайку или очертание женской груди, и Шаст даже оборачивается в удивлении — правда, что ли? — но Арс сохраняет серьёзное выражение лица и ведёт по три линии из каждого полукруга. — Кот! — радостно восклицает одиннадцатиклассник, когда на месте оказывается нос, язык, глаза и уши, а непонятные линии превращаются в усы. — Правильно, — хвалит его Арсений. Антон вытягивает собственный палец и дорисовывает две галочки. — Зубки, — объясняет он. — Он кусается? — весело интересуется Арс. — Он хищник, — поворачивает голову Антон. — Ар-ры. В тёмном салоне автомобиля Арсений готов сколько угодно раз подписаться под собственными словами, что Антон красивый. Его зелёные глаза блестят, когда в них отражаются фары едущих навстречу машин, а сам он, кудрявый сверх меры и длинный до безобразия, умудряется быть по-детски открытым и по-взрослому твёрдым, ответственным и умным. Таксист останавливается около дома Шастуна. — Хорошего тебе вечера, — желает Арс. Антон неловко дёргается в желании обнять — Арсений читает по глазам, но не успевает показать, что всё в порядке: парень уже хватает рюкзак и открывает дверь. — И вам всего доброго! Ещё раз спасибо… за всё. И в этом всё — гораздо больше, чем помощь в подготовке концерта, молчание про алкоголь на дискотеке и поездка до дома на такси. И Арса это признание устраивает. Машина отъезжает, направляясь к финальной точке маршрута. Арсений нащупывает в кармане браслеты и отмечает, что тот, который с бусинами, можно перебирать в руке, как чётки. И сразу становится спокойно и радостно.